Трехликая. Выжить в будущем

Толстовка с капюшоном, джинсы с потертостями, на первый взгляд, выглядели неброско. Но я понимала, что они не менее дорогие, нежели одежда Ковалля и Мея. И, разумеется, не менее брендовые.

Таких, как лельдис, я называла красавчиками. На фоне остальных брутальных оборотней он смотрелся так же, как смотрелся бы актер из голливудского фильма среди физкультурников.

Ненадолго вокруг воцарилось молчание. Агенты замерли, будто замороженные. Лельдис остановился напротив меня, окинул внимательным взглядом спутников и кивком поприветствовал вначале мага. Чуть ухмыльнулся в сторону Мея, словно знал о нем нечто интимное, важное. Оборотень только сильнее набычился. Ковалль выглядел буквально непрошибаемым. Невозмутимое лицо, пронзительный взгляд, тело, одновременно расслабленное и собранное. Готовое немедленно броситься в драку. Он производил пугающее впечатление. Пугающее для противника, но не для меня. Меня хладнокровие Ковалля успокаивало.

Пока длилась немая сцена между мужчинами, к дому приблизились еще десятка два джипов. М-да… Нас определенно тут уважали и собирались встречать соответственно. Даже вот прислали новое подкрепление. На случай, если первое не впечатлило.

Почему-то в голове сложился стишок, вернее, переделался из известного:

Нервный смешок вырвался из горла, но радоваться не особенно хотелось.

Ковалль даже бровью не повел, лишь осторожно пожал мою руку. Мей едва заметно оскалился. Лельдис оглянулся на сопровождение и первым нарушил затянувшееся молчание.

– Нас послали Жаклис и Бриолис. Велели проверить, опасна ли Дарина. Ее способности странно проявляются. Сотни заклятий со всех концов города, в том числе очень опасных, смертоносных и тех, что обеспечивали нормальную жизнь граждан, были отвлечены от целей существования и бездумно последовали за вашей девушкой. Такого мы прежде еще не видели. Руководители беспокоятся за жителей. Если магия начнет отвлекаться на Дарину, ожидать ее «вельможного согласия», многие инстанции выйдут из строя. Дома подвергаются риску обрушения без поддерживающей их техномагии. Я уже не говорю о непредсказуемых заклятьях, которые способны нападать и драться…

Лельдис ожидал ответа Ковалля, даже сосредоточился весь на первородном, однако Мей первым вступил в беседу:

– Но ведь ничего страшного в итоге не случилось?

– Нет, но это ведь лишь начало. Способности Дарины только заработали…

Снова пауза ради тирады Ковалля и разочарование – ответ Мея:

– Пока мы вполне контролируем ситуацию. Включение способностей – опасный этап. Контроль уже намного безопасней.

– Если она способна контролировать ауры. Три ипостаси в одном человеке, тем более такие ипостаси, как химеры… Не думаю, что ими легко манипулировать…

Ковалль прервал излияния жестом и произнес коротко, но жестко:

– У нас с Бриолисом есть договор. Я вправе расторгнуть его в любую минуту. Если последует нарушение пунктов. Пункт тридцать два, подраздел Б двенадцать. Внимательно ознакомьтесь, прежде чем продолжите. Даже ваши слова – уже его нарушение.

Лельдис посерьезнел, потемнел лицом. Явно с договором он давно ознакомился и понимал, о чем идет речь. Поэтому и ждал решения Ковалля, на него направлял свои увещевания.

– А как же пресловутый пункт Б двадцать три? О нем вы, вероятно, случайно позабыли? – с отчаянным вызовом произнес лельдис.

Ковалль лишь небрежно повел плечом.

– Указанных в пункте вещей не случилось. Ни одной катастрофы городского масштаба или непредсказуемых магических катаклизмов. Случится – отвечу, возьмете обещанное. А пока я требую покинуть территорию. Здесь появляться вам запрещается. И, думаю, вы об этом прекрасно знаете. Даю вам четыре минуты на отбытие. Или придется принимать меры. Вам прекрасно известно, на что я способен. Дарина имеет скрытые таланты, которые я также планирую использовать.

Лельдис переминался с ноги на ногу, медлил и суетливо оглядывался на товарищей. Оборотни втянули головы в плечи, сжали кулаки и готовились к схватке. Я это видела по аурам двусущих. Звери пригнулись, как для атаки. В воздухе витали: энергия страха, всполохи отчаяния и безнадежности. Не надеялись агенты одолеть первородного. Даже при таком численном перевесе. Собирались биться до последнего вздоха и, кажется, погибнуть в нынешней схватке. Так чувствует себя «пушечное мясо», солдаты, которыми жертвуют ради общего блага.

Пока тянулась напряженная пауза, я судорожно укладывала в голове информацию – это помогало слегка успокоиться и не переживать из-за исхода дела.

Так… В нынешнем государстве пять спецслужб, связанных с магией и новыми технологиями. Взаимодействием смертных и волшебных существ занималась обширная мировая разведка. Магический контроль при помощи спецназа жестко отслеживал и обезвреживал все, что угрожало государству и гражданам. Начиная от смертоносных и сломанных заклятий, заканчивая колдунами, что переступили черту. Внутренняя разведка следила за действиями и решениями первых трех ведомств, и всем руководила коалиция спецслужб. Упомянутый василиск Жаклис Дальго управлял планетарной коалицией спецслужб и вроде бы считался тут самым главным. Но, по сути, над всеми командовал лельдис, тот самый пресловутый Бриолис Лейн, бессменный глава магического контроля. Так уж сложилось на Земле исторически. Жаклис представлялся выставочным политиком: он давал интервью, успокаивал граждан и часто выходил к народу, на публику. Бриолис почти не показывался на людях, но его решения были окончательными. Фактически он разделял с Жаклисом должность, но не официально, скорее тайно.

Ковалль оценил обстановку немедленно и совершенно хладнокровно добавил:

– Эта территория только моя. По договору с правительством и Бриолисом любой, кто прибыл сюда без приглашения и моего личного на то согласия, становится моей личной добычей. Я имею право его уничтожить. Если сомневаетесь, что сил хватит…

– Не сомневаюсь, – выдохнул лельдис, немного помялся и почти выплюнул:

– Вернусь, если нарушится главное условие!

Стремительно развернулся и направился к машине. Другие агенты последовали его примеру.

До нас долетели вздохи облегчения – связываться с первородным никто не жаждал. Многие радовались подобному исходу. Отвечал за операцию, видимо, начальник. Остальные же праздновали, что остались целыми.

Я замерла в шоке и оцепенении. Так… Ковалль очень и очень крут. Он способен одним лишь словом, предложением развернуть десятки правительственных агентов, отменить приказы властных чиновников и выгнать любого из собственного поместья. Кто же он, этот маг, этот первородный? Неужели обладает невиданной мощью? Или держит компромат на правительство планеты? Или что-то такое ему поставляет, без чего государство не может обходиться? Разве способно одно существо, пусть даже очень древнее и могущественное, обладать подобной властью и силой?

И очень меня интересовал «договор», пункты которого здесь упоминались. Ковалль имел соглашение с Бриолисом, а значит, и со всеми спецслужбами планеты. Фактически контракт с самим правительством…

Я внимательно посмотрела на первородного и на какую-то ничтожную секунду даже забыла о присутствии Мея. Хотя горячая ладонь оборотня заметно согревала и придавала уверенности. Краем глаза я видела недовольство двусущего, словно он ревновал меня к магу или что-нибудь в таком роде.

Но я все равно сосредоточилась на Ковалле. Ожидала какого-то комиксного пафоса. Заявлений в стиле: «Я – супергерой! Могу все и даже немножечко больше!» Но маг лишь небрежно повел плечом, чуть приподнял уголки губ, словно изображал, а не испытывал удовольствие, и потянул меня в сторону центра парковки.

Внезапно перед глазами выросло пламя. Нет, слава богу, не настоящее. А то я уже с ног до головы похолодела, покрылась испариной от страха и отчаяния. Тело и разум пожар еще помнили. Беспомощность, близость неминуемой гибели, неотвратимую руку смерти, которая сжала горло и не отпускала. Я аж передернулась, когда поняла, что пламя – скорее аурные стены, окружающие площадку для парковки. Нечто вроде незримого ограждения. От вторжения и возможного падения.

Ковалль кивнул, будто подтверждал, и снова настойчиво потянул за собой. Мей также не выпускал из руки мои пальцы, поэтому вначале мы выстроились цепочкой. Но затем снова двинулись шеренгой.

Стоило добраться до нужного места, как навстречу привычно выскочил лифт. Белая кабинка, большая и вместительная, опять появилась словно из ниоткуда. Ковалль вошел и сосредоточился на пульте – видимо, решал, куда нас поселить.

Мей неожиданно поймал мой взгляд и зачем-то сообщил:

– Я буду рядом. Обращаться всегда поначалу сложно. Обращаться в химеру вдвойне сложнее. Тем более, у тебя целых три ипостаси, и химеры все, видимо, очень разные.

Ковалль вдавил кнопку до упора, послав лифт на третий этаж, развернулся к нам с оборотнем и уточнил:

– Ну и как по-твоему ей обращаться? Если звериных ипостаси три, а не одна? Даже не две, прошу заметить! Как выбрать главную? Поделись, специалист!

Мей заметно растерялся, насупился, ноздри его начали хищно раздуваться. Ковалль немного поджал губы, словно говорил «так тебе и надо». Мей вытянулся и подался к первородному. Но маг так угрожающе усмехнулся, что оборотень отступил к стене. Не напуганно, скорее в целях предосторожности. Так отступают, чтобы ударить. Но уже при более удачных обстоятельствах.

М-да. Если мне и дальше придется следить за тем, как эти двое выясняют, кто «самцовей», а кто «слабее», не помешало бы ведерко попкорна. Я решительно не понимала поведения спутников. Они словно делили меня, ревновали. Но зачем? Почему? Кто я им такая? Ну задание, испытание, интересная задачка. Неведомая зверушка, куда уж деваться…

Да ясно же – каждому хочется доказать, что он способен научить магии и обращению даже такую химеру, как я. С которой ученые колдуны не справятся. Уникальную по своей природе, неправильную, но сильнее многих и опаснее большинства. Но к чему такая драма, напор и разборки? На тот момент я совершенно не догадывалась. Да и мужчины не спешили пускаться в откровения.

Невербальный диалог Ковалля и Мея все тянулся, накаляясь до предела. Казалось, эти двое испепелят друг друга, кабинку лифта и, возможно, здание. Такие молнии сверкали в глазах мужчин, такое напряжение нагнеталось вокруг. Меня занесло в эпицентр спора.

Я ожидала – терпеливо и отстраненно. Спутники притягивали каждый по-своему, и каждому по-своему я симпатизировала. Но еще не понимала – кому больше и которому из мужчин можно довериться.

Женщинам все-таки важнее эмоции, какая-то интуиция, родство, магия. Та, что проскальзывает между существами, заставляя дружить, любить и общаться.

Пока что я ничего подобного не испытывала, лишь любопытство и непонимание. Ковалль представлялся закрытым и замкнутым, внешне хладнокровным, почти замороженным. Но чудилось мне – внутри бушуют страсти. Такие, какие мне сложно даже представить. Мей, по сравнению с первородным магом, выглядел прямо рубахой-парнем. Весь нараспашку, весь напоказ. Но его мотивы, порывы и чувства по-прежнему оставались для меня непонятными.

Мужчины успокоились как-то неожиданно. Ковалль отмахнулся – небрежно и снисходительно. Мей ответил почти рычанием.

– Давай разберемся. Ты – только оборотень. Я – вижу ауру, чувствую магию. Управляю пространственными и временными процессами, создаю из материального нематериальное и наоборот – как пожелаю. Но я не понимаю сути обращения, – Ковалль рассуждал почти невозмутимо, Мей же едва заметно подергивался – словно решал, броситься ли в драку.

– Поэтому работать лучше в связке. Нам требуется научить Дарину обращаться. Иначе химеры вырвутся сами. И мы оба знаем – чем это закончится. Вначале следует выявить доминантную, что станет основной животной ипостасью. Затем – вторую и наконец – омегу. Все три должны проявляться и присутствовать. Но не обязательно в физической форме. Возможно, удастся создать гибридную, давать проявляться всем одновременно. Но это опять же командная работа. Поэтому как бы мы сейчас ни соперничали, но друг без друга справиться, увы, не получится.

Мей внезапно совершенно успокоился, сосредоточился и закивал.

– Это разумно. Найти доминанту. Но как это сделать? Как ее вытащить?

– Пока не уверен, посмотрим на тренировке. Надо понаблюдать способности девушки. Какие-то должны проявляться сразу же, почти без усилий – мощно и неконтролируемо. Другие слабее и еще слабее. Вот первые исходят как раз от доминанты.

Я слушала мужчин и неожиданно для себя все понимала. Вроде бы они разговаривали абракадаброй. Рассуждали о том, в чем не разбиралась. Но картинка в голове преспокойно выстраивалась.

В эту минуту двери распахнулись и выпустили нас в удивительное помещение. Голубые, словно чуть подсвеченные, стены казались гладкими и монолитными. От пола исходили теплые волны. Окна располагались выше привычного, открывали вид на деревья и зелень, дорожки, озера и далекое поле.

Казалось, мы внутри гигантской комнаты. Но стоило Коваллю взмахнуть рукой, как на стенах проступили серебристые двери. Ровно три, как раз по количеству присутствующих.

Мей посмотрел на Ковалля выжидающе, будто на что-то сейчас рассчитывал. Первородный едва заметно нахмурился, снова выпуская наружу эмоции, пусть и в какой-то мизерной дозе.

Внезапно Ковалль резко преобразился. Лицо его посветлело, а губы чуть дрогнули. Первородный развернулся ко мне всем корпусом и предложил:

– Выберешь покои? Положимся на твою женскую интуицию. Давай. Распоряжайся. Все комнаты одинаковые. Там есть спальня, кабинет, кухня и ванная. Хотя готовить вам совсем не обязательно. Можете заказывать еду из моей кухни. Готовую, горячую, какую пожелаете. Пока завтраки, обеды и ужины будут оттуда поступать сами. Но если вы с дочкой захотите что-то другое, просто оповестите об этом поваров. Я научу, наверное, чуть позже. Можете выписать еду из магазина. Твои заказы пойдут из моих денег, а Мей, я уверен, сам справится.

В голосе первородного прорезался вызов. Оборотень вскинул упрямую голову и вдруг напомнил волка-одиночку, что никогда не попросит содействия. Погибнет, но не вызовет стаю на помощь.

Я чувствовала себя очень и очень странно. Танюшку еще не привезли в коттедж, я почему-то точно об этом знала. Непонятная игра между мужчинами – какое-то соперничество, поединок без схватки – захватывала внимание все сильнее. Я не видела яблока раздора. То ли Ковалль раздражался на Мея за то, что тот последовал за нами, за то, что нарушил планы первородного и стал глазами и ушами начальства. То ли эта парочка что-то не поделила. Сейчас или в недалеком прошлом. Но то, что между ними искры проскальзывали, а напряжение так и витало в воздухе, – ловилось без всяких суперспособностей.

Предложение Ковалля застало меня врасплох. Я посмотрела на мага, на оборотня и распределила комнаты бездумно. Наверное, с помощью той самой интуиции.

Я выбрала себе ту, что по центру, Коваллю указала на комнату справа, которая располагалась рядом с моей, Мею осталась левая, чуть поодаль. Оборотень не слишком обрадовался решению, но спорить или возмущаться не посчитал нужным. Окинул Ковалля красноречивым взглядом, приблизился ко мне почти вплотную и произнес с какой-то особенной интонацией:

– Рина, я твоя помощь и охрана. Можешь рассчитывать на меня полностью.

Ковалль как-то недовольно передернулся, открыл свою дверь и бросил через плечо:

– А еще на него очень рассчитывает Бриолис.

Словно расставлял важные акценты, напоминал о миссии оборотня. Мея к нам приставил начальник спецслужб. Поэтому довериться ему не выходило, я больше тянулась к таинственному первородному. Но его загадочность, харизма и мощь, которые угадывались в каждом жесте, взгляде или даже в мимолетном движении, немного сковывали и отчасти пугали.

Ковалль подмигнул и скрылся в комнате, я поторопилась уйти в свою, спиной ощущая взгляд Мея. Оборотень явно чего-то недоговаривал, впрочем, так же поступал и первородный. Никто из них не спешил откровенничать, зато от меня чего-то ожидали. Мужчины… Ну что с ними можно поделать? Вечно играют в мальчишеские игры. Доказывают друг другу кто сильнее, достойней, умнее и вообще лучше. Соперничество в крови у сильного пола. У женщин оно тоже, конечно, присутствует, но проявляется несколько иначе. Они соревнуются часто тихо, улыбаясь и прикидываясь подружками. Мужчины же сразу метят территорию.

Вот еще понять бы – что они пометили, какая муха этих двоих укусила…

Я немного постояла за дверью, пытаясь осмыслить, что происходит. Вся жизнь пробегала перед глазами, память прокручивала эпизоды, разговоры и давние яркие события. Прошлое на немагической Земле.

Радости, достижения и… потери…

Поздняя осень. Первые снежинки кружат в воздухе и водят хороводы, пожухлые листья шуршат под ногами и громко трескаются, сломанные пешеходами… Я захожу в полицейский участок. Темные узкие коридоры, комнаты, запах канцелярских приборов и бумаги. Где-то заунывно подвывает принтер, натужно выплевывая листки бумаги. Посетители, зачастую бандитского вида, недвусмысленно косятся в мою сторону… На полу тут и там грязные разводы, их шваброй стирает раздраженная уборщица – бабушка в треугольной серой косынке под цвет халата не по размеру…

Кабинет номер двадцать, вот он, следующий. На табличке имя нужного следователя.

Я захожу, голова словно в тумане, сажусь на кресло, не чувствуя ног, и слушаю заученные обрывочные фразы, словно периодически звук отключается:

«Масштабная авария… унесла много жизней… Ваши родители ничего не почувствовали…»

Раз – и отрезали у меня полмира. Хорошо хоть осталась семья, близкие…

Информационное поле дополнило списки – тех, кого я больше уже не увижу.

Муж умер много столетий назад. Всего лишь человек, куда же деваться? Я испытывала светлую тягучую ностальгию и вспоминала Максима с тоской и благодарностью. Он подарил мне многие годы, мы были счастливы, растили Танюшку. Потом он навещал нас, пока мы с дочкой лежали в коме. Информационное поле ничего не скрывало. Максим так и не женился повторно. Старался обеспечивать нам удобства. Ползарплаты тратил на новые препараты в надежде все-таки нас вытащить… Вот только, к сожалению, ничего не помогало. И еще львиную долю дохода Максим отстегивал на уход за нами. Лучшие клиники, отдельные палаты…

Это именно он принял решение временно ввести нас в своеобразную заморозку, чтобы в будущем нас попытались вылечить. Благодаря ему я сегодня жива, благодаря ему очнулась и Танюшка. Можно тосковать, сетовать, жаловаться. Но разве Максим хотел бы такого? Чтобы ежеминутно его вспоминали и не могли двигаться дальше? Нет, он подарил нам новую жизнь, и моя задача – неплохо прожить ее.

Память услужливо прокручивала кадры…

…Я, еще девушкой, стою на балконе. Растрепанные волосы лезут в лицо, ветер не дает заправить их за уши. Свободная домашняя футболка и брюки не мешают мне чувствовать себя восхитительной. Потому что по ржавым балконным перегородкам лезет Максим – мой парень, мой рыцарь.

Белокурые волосы треплет ветер, ворошит полы коричневой футболки, серые глаза сияют восторгом. В зубах зажата алая роза. Букет он пока не может себе позволить. В вечернем дворе людно и шумно. Щербатая деревянная скамейка трещит под бабушками, что грызут семечки. Ребятня носится по тротуару, огибая голубые металлические заборчики. Клумбы пахнут медом и зеленью. С соседнего балкона тянет супом… Кажется, куриным и с макаронами…

Максим хватается за ветку дерева – она достает почти до балкона, – подтягивается и прыгает внутрь. Торжественно вручает мне маленькую розу, мы крепко обнимаемся и целуемся. Назло любопытным старушкам на улице…

…В родильном зале прохладно и страшно. Я корчусь от боли, кричу что есть мочи. Сухое горло неприятно саднит. Акушер диктует дышать правильно, тужиться, отдыхать и опять тужиться. Я ощущаю пожатие мужа – он держит за руку и не падает в обморок. Так появляется на свет Танюшка. От ее крика я нервно вздрагиваю, девочка приветствует свое рождение… Ее кладут мне сразу на живот… такую крохотную, розовую, сморщенную… Обрабатывают, пеленают, отдают папе в руки…

…Мы с дочкой собираемся в ресторан, а Максима срочно вызвали на работу. Такой деловитый, белокурый мужчина. Крупный и крепкий, с небольшим животиком, но все еще молодой и очень привлекательный. Он суетится, надевая рубашку, ищет брюки и подбегает к нам с дочкой. Танюшка расстроенно вскидывает глазки. Муж чмокает нас обеих в щечки и произносит: «Хорошо повеселиться… Вечером принесу вам подарки, сюрпризы… Увидимся…» – и отправляется на работу.

…И больше мы с ним никогда не встретились…

Я смахнула пальцем непрошенные слезы и решительно подняла голову. Прошлое не изменить, надо жить настоящим.

Танюшка, она мой якорь и знамя. Дочка выжила, и это счастье. Двое, что поселились в соседних комнатах, обещали помочь, научить, обеспечить. По крайней мере, на время старта в этом новом времени. Что ж, достаточно для нового этапа.

Все выглядело странным, почти ненастоящим и в то же время обретало четкие очертания. Казалось, переместилась из прошлого в будущее. Фантастичное и какое-то чужое. Будем надеяться, я приживусь здесь. Пока я ощущала себя лишь попаданкой, какой-то героиней фантастического романа, а вовсе не женщиной и не гражданкой. Что ж, думаю, время исправит ситуацию.

Я внимательно исследовала новое жилище. Спальня сильно и приятно удивила. Кровать свободно висела в воздухе, но не шаталась и не сдвигалась. Детально осмотрев огромное ложе, я обнаружила несколько кнопок, удачно расположенных под мягким матрасом. С их помощью кровать двигалась по комнате, словно летала на воздушной подушке.

Так же двигался и круглый стол, то ли рабочий, то ли обеденный.

Бежевое стеганое одеяло создавало уют и пахло цитрусовыми. Светло-голубые жалюзи на окнах открывались и закрывались по мысленному приказу. Предполагаю, что слушались они не всех подряд, а как-то настраивались на постояльца, ловили флюиды – чья тут комната.

Тумбочки, гардероб и высокий шкаф выглядели огромными, но игрушечными. Детским набором из голубого пластика.

В ванне уместились бы три крупных женщины. При этом сосуд для купания менял форму, превращался в некое подобие корыта, в овал, в квадрат и в прямоугольник. Кнопки по краям вместительного резервуара регулировали его глубину, высоту и расположение. Выглядело очень непривычно, эффектно. Ванна резко становилась мягкой, как емкость из очень густого геля, изменялась и неожиданно застывала. Кажется, она превращалась и в джакузи. Но я решила пока не пробовать.

Над раковиной висели шкафчики и полочки из того же материала, что и мебель в спальне.

Кухня поразила меня как хозяйку. Огромный серебристый прямоугольник холодильника обещал на панельке любую температуру, влажность и даже атмосферное давление, причем не внутри, а над каждым продуктом.

Плита сама регулировала нагрев. Когда посуда перегревалась, огонь немедленно уменьшался. Если хозяйка долго не появлялась, плита выключала конфорки автоматически. Духовка работала в тех же режимах. Противень сам выдвигался и задвигался и быстро охлаждался при извлечении.

У окна притулился овальный столик, в окружении кресел, стульев и подставок. Любая из последних легко превращалась в столик на колесах и полочки для посуды. Посудомойка выглядела довольно привычно. Но, думаю, тоже таила сюрпризы. В целом все казалось очень удобным.

Первое, что подумалось, – где взять одежду? Но гардероб молчаливо ответил на этот вопрос: внутри обнаружились два отделения, которые ломились от одежды, обуви, белья и даже лент для волос. Детские вещи располагались справа, взрослые – слева. Все как положено. Фасоны варьировались от коктейльных платьев из дорогого бархата и шелка до спортивных лосин и свободных толстовок.

Надо же! И об этом Ковалль позаботился! Откуда он узнал, что я перееду? Он же при мне обсуждал с брюнетом! И тот отправился советоваться с Бриолисом…

Информационное поле ответить отказывалось. Словно существовало какое-то вето на сведения об определенных существах, организациях и ситуациях.

Складывалось впечатление, что Ковалль готовился. Знал, что меня планируют выписывать. Наблюдал за моим лечением-исцелением. Эта мысль все сильнее во мне укоренялась…

Время – такая занятная штука. Порой нам решительно его не хватает, порой оно тянется словно остановилось, капает минутами на натянутые нервы. Порой минуты кажутся годами или часы пролетают мгновениями. Сегодняшний день стал наглядным тому примером. За считанные часы я стала химерой, познакомилась с двумя интересными магами, едва не попала в правительственную ловушку и очутилась в новом жилище. А вот затем время замедлилось. Я ждала появления Ковалля, Мея, надеялась, что вскоре увижу Танюшку, страшилась и хотела начать наконец тренироваться.