Обречённые. Humana error
- -
- 100%
- +
– Что же это такое происходит?.. – проговорил Ким и буквально свалился на мокрую землю из-за того, что подкосились ноги.
Сидя в грязи, Ким чувствовал, что мир вокруг него начинает вертеться. Раньше у него никогда не кружилась голова, зато у отца частенько случалось такое недомогание. Отец говорил, что это «давление» и пил какие-то таблетки. Но у Кима не было никаких таблеток; но даже если б и были, он понятия не имел, как они называются.
Мир стал кружиться ещё сильнее. От сильной головной боли начало тошнить.
Немного посидев, Ким решил всё-таки подняться. Упёршись руками в землю, он встал на ноги. Моментально потемнело в глазах. Уши заложило так, что все звуки стихли. И через мгновение, он почувствовал, что падает. Удержаться он не смог и вскоре понял, что лежит лицом вверх. Не успел Ким сделать пару вздохов, как сознание покинуло его.
Открыв глаза, он не мог поверить, что это произошло; в первый раз в жизни Ким потерял сознание. Сколько времени он провалялся тут? Минуту? Две? Три? А может, час?
Посмотрев вверх, он увидел низколетящие тучи: серые исполины тихо плыли в небе и постепенно таяли, разрываясь на части.
Ким прислушался к своим чувствам. Сердце немного успокоилось, но голова так же болела. Было тяжело, но он знал, что время поджимает – надо как можно быстрее увезти отца отсюда. И похоронить, пока крысы…
И в этот момент Ким почувствовал, что по его ноге что-то пробежало. Он поднял голову. То, что он увидел, повергло в шок: на тачке лежал страшный брезентовый свёрток, который буквально был облеплен копошившимися комочками.
– Крысы… Крысы! Я не успел!
Ким сел на землю. Крысы, облепившие его отца, не обращали на молодого человека никакого внимания. Они разрывали брезент и вгрызались в ещё не до конца окоченевшее тело.
– Пошли отсюда! – закричал он и полез за рогаткой. На этот раз он вытащил пульку и запустил её под тачку. Раздался хлопок. Крысы насторожились, но слезать с тела не захотели. Следующая пулька отправилась вслед за предыдущей. Хлопок. Несколько крыс спрыгнули и остановились, соображая, стоит ли убегать или нет.
– Ну, твари… – Ким залез в карман брюк и вытащил сразу две пульки. – Не хотите по-хорошему… – Он выстрелил двойным зарядом. Это уже был самый настоящий маленький взрыв, от которого все крысы соскочили с тела и отбежали, как им показалось, на безопасное расстояние. – …будет по-плохому! – закончил он свою мысль.
Ким полез за следующей пулькой. Теперь можно было стрелять прямо по целям, не опасаясь повредить тело отца. Очередной хлопок разорвал пару зверьков. Остальные, видя такое развитие событий, решили отступить. Ким стрелял по убегающим комочкам до тех пор, пока последняя крыса не скрылась в здании.
Молодой человек подошёл к тачке и навалился на ручку всем своим весом. Голова до сих пор была шумной. Самочувствие, хоть и улучшилось немного, но всё же пережитое падение давало о себе знать. Тошнило ужасно, болела голова, руки дрожали, как у больного древнего старика.
Но тачку везти всё равно надо.
Проехав пару метров, он понял, что так дело не пойдёт; он повернул тачку задом наперёд, схватился за ручку и потащил её за собой, как какой-нибудь грузовой мул. Оказалось, что так ехать было гораздо легче. Колёса увязали в грязи, но тачка всё-таки катилась.
Так Ким доехал до переезда и, отдышавшись, стал тащить её вверх по плитам, перевозя свой груз через рельсы.
Спустившись, он выехал на более-менее ровную дорогу: на этой стороне бетонные плиты не были занесены землёй, поэтому тащить тачку было значительно легче.
Путь предстоял довольно-таки долгим, – полянка была в километре отсюда.
Постоянно делая небольшие передышки, Киму удалось проделать полпути. Доехав до крытого ангара без стен, он решил передохнуть и отдышаться. Оглянувшись, Ким понял, что опасность миновала, – крысы не стали преследовать его. Хотя, могли. Ким вспомнил, как однажды в городе, на охоте он заметил небольшого кабана и погнался за ним. Кабан забежал в какое-то заведение, напоминающее аптеку, и, перевернув небольшой столик, помчался в подсобные помещения. Ким побежал за ним. Кабан пробил мордой гипсокартонную перегородку, за которой оказалась обрушенная внешняя стена здания, и скрылся в колючих кустах. Ким не стал тогда лезть в те дебри и остановился. Краем глаза он заметил движение сбоку. Оказалось, что на него смотрит целое полчище крыс, среди которых мелькала морда огромного существа. Наверное, это крысиное чудовище было предводителем, – оно кинулось на охотника, и охотник моментально превратился в жертву. Крыса была больше метра в длину; огромные передние резцы клацнули почти у самой ноги Кима. Он тут же запустил в чудовище арбалетный болт и помчался наутёк. Он даже не понял, попал или нет; он бежал без оглядки, и только слышал, как сзади шелестят многочисленные лапки. Тогда Кима спас только его мопед. Молодой охотник вскочил на него и рванул с места. Крысы остались позади, не в силах догнать технику, едущую около семидесяти километров в час.
Вспомнив этот случай на охоте, Ким справедливо предполагал, что крысы и на этот раз погоняться за ним, ведь как можно отказаться от такой обильной пищи! Но, то ли у них не было огромного предводителя, то ли крысы побоялись солнечного света, но погони не было.
Вспомнив про солнце, Ким взглянул на небо. Выглянувшее из-за туч светило висело недалеко от горизонта на западе.
– Сколько же я провалялся без сознания?! – воскликнул Ким, ведь он хорошо помнил, что начал грузить тело на тачку тогда, когда солнце ещё даже не взошло. Теперь же день клонился к вечеру; наверняка сейчас было что-то около шести часов. Ещё полтора часа, и солнце скроется за горизонтом. Ночь настигнет в самый неподходящий момент, когда Ким будет в лесу, один, рыть яму. Крысы и другие животные, что любят рыскать по ночам, могут запросто напасть на него. Из оружия только рогатка… Да… жалко Штайр! Жалко винтовку отца. Было бы, хотя б что-нибудь, Ким чувствовал бы себя гораздо уверенней. Но ни винтовки, ни Штайра не было, поэтому надо спешить.
И Ким снова потащил тачку к полянке.
Хоть он и выдохся полностью, но всё-таки дотащил свой груз до места.
Вытащив из-под тела две лопаты, он стал срезать высокую траву. Размеры могилы он знал; отец и этому успел научить парня.
Яма должна быть два метра в длину, метр в ширину и два метра глубиной.
Работа предстояла нелёгкая. Ким начал рыть, когда солнце уже было невысоко над горизонтом. Оставался максимум час до наступления сумерек.
Но работа двигалась хорошо. Всё-таки Ким неплохо отдохнул тогда, валяясь без сознания!.. Отметив про себя этот факт, несмотря на всю трагичность ситуации, у него промелькнула горестная улыбка.
Закончил он только тогда, когда почувствовал невыносимую слабость. Яма была уже достаточно глубока. Горы земли по бокам визуально делали её ещё глубже. Стоя в яме, Ким заметил, что солнечного света уже практически нет. Солнце уже наверняка скрылось за горизонтом. Но он также отметил про себя, что справился довольно быстро.
Можно преступать к похоронам.
Облокотив лопату о стенку вырытой ямы, он встал на черенок и, подтянувшись, вылез на поверхность.
Он очень устал. Самочувствие было хуже некуда. Но оставалось самое главное – сбросить тело в яму и засыпать землёй.
Ким не стал стоять без дела, – солнце скрылось, сумерки постепенно превращались в ночь, прохладный ветерок незаметно крепчал, раскачивая ветви деревьев, кое-где по небу плыли тяжёлые тучи, готовые снова вылиться дождём; ночью нельзя здесь оставаться, тем более безоружным; рогатка может и не помочь. Стоять без дела нельзя!
Он подошёл к большому изгрызенному крысами свёртку, нащупал ноги, и потянул тело к яме. С обеих сторон ямы были горы земли; скинуть тело вниз можно было только с узкой части, а это не так уж и просто. Но у него получилось; правда бросок вышел неуклюжим, – тело согнулось, и раскрутился брезент. Отец упал набок, при этом его голова ударилась о земляную стену и вывернулась лицом вверх. На Кима смотрели раскрытые стеклянные глаза. Посмотрев в них, Кима передёрнуло от какого-то странного чувства. Это был страх, вперемешку со скорбью и каким-то сомнением – всё ли он делает правильно.
Широко раскрытые глаза смотрели и смотрели снизу. По спине молодого человека снова прошёл озноб от этого мёртвого взгляда. Киму даже на секунду показалось, что отец на самом деле не умер, и теперь обвиняет его за такой поступок.
Нужно срочно закрыть эти глаза!
Это непременно нужно сделать! Но для этого придётся спускаться в яму… В яму, что стала могилой, в яму, где лежал труп… Ким очень боялся это делать, но вспомнил, как отец говорил, что трупам обязательно надо закрывать глаза. Для чего – молодой человек не знал, но знал точно, что это необходимо. Так говорил отец, а отец врать не станет!
– Я не хочу туда… – медленно мотая головой, прошептал Ким.
Всё вокруг моментально стало страшным. Чёрные силуэты деревьев на фоне темнеющего неба мотали туда-сюда «ожившими» ветвями. «Живая» трава норовила схватить за одежду. Трава… Она скрывала в себе что-то опасное, жестокое, безжалостное… Кроны деревьев наполнялись тихим, но леденящим душу звуком. За каждым стволом угадывались чёрные силуэты неведомых призраков с бездонными, мёртвыми глазами, что пожирали душу того, кто в них посмотрит. И глаза отца… Они смотрели снизу – из могилы, из потустороннего мира! Они были особенно страшными.
Кима пробрало до костей. Он весь сжался, боясь пошевелиться. Зубы стучали, в груди поселилось необъяснимое чувство, одновременно разрывающее и сдавливающее грудь изнутри.
– Надо закрыть их… – еле слышно проговорил Ким.
Он ДОЛЖЕН преодолеть этот страх и залезть в могилу.
Темнело быстро. На небе уже зажглись звёзды.
Ким стоял на краю ямы… Он не мог себя заставить снова туда лезть. А что, если зарыть тело так? Оно всё равно мёртвое, какая ему разница?.. От этих мыслей стало прескверно на душе. Как можно так думать? Ведь это же отец!
В яме виднелась лопата, по которой он взбирался наверх.
– Так! – неожиданно громко сказал Ким. – Вот с лопатой закапывать его вообще нельзя. У меня, конечно, есть ещё одна лопата, но… Я должен достать лопату!.. Отец не простит меня за такие похороны! Он сейчас в другом измерении и всё видит. Прости, папа. Я похороню тебя так, как ты рассказывал… как ты хотел…
И недолго думая, Ким, отбросив все страхи, полез в яму. Спрыгнув на землю, он моментально кинулся к отцу, закрыл непослушные глаза трупа, накинул на мёртвое лицо брезент, поправил тело, схватил лопату, положил её поперёк ямы сверху так, чтобы получилось подобие турника, подтянулся на нём, и сразу же выскочил наружу. Он не успел даже ничего почувствовать, как дело было сделано.
«Вот так! – думал Ким, подхватывая лопату и вонзая её в рыхлую землю, чтобы начать зарывать могилу. – Вот так я и поборю в себе все страхи! Вот так!.. – Он яростно орудовал лопатой с полузакрытыми глазами и засыпал яму. – Вот… так… вот… так… вот… так…»
При каждом слове он бросал в могилу землю; без остановки, не разгибаясь, не думая ни о чём. Только эти два слова были у него в голове: «Вот… так… вот… так… вот…»
Работа продолжалась бесконечно долго. Яма казалась бездонной. Земли по бокам становилось всё меньше. Ким быстро терял силы, но пытался не останавливаться ни на секунду; ему казалось, что если он остановится, то возобновить работу уже не сможет. «Вот… так… вот…»
Пот градом струился по лицу, попадал в рот, заливал глаза; одежда промокла насквозь. Но он не останавливался.
В какой-то момент, его качнуло. Это произошло внезапно. Ким не успел сохранить равновесие и почувствовал, что сейчас свалится в яму. По инерции, он махнул руками, чтобы удержаться, но нога всё равно соскользнула вниз. Ким подумал, что сейчас упадёт ничком с высоты и ударится о мёртвое тело… Но правая нога сразу же почувствовала опору – она по щиколотку погрязла в рыхлой земле. Ким упал в грязь. Оглянувшись по сторонам, он понял, что яма, оказывается, ужа почти зарыта. Осталось совсем чуть-чуть – только насыпать холмик, как учил отец.
Выбравшись на твёрдую землю, Ким снова схватил лопату и продолжил работу.
Не прошло и пяти минут, как появился тот самый холмик, который должен быть на любой могиле.
И только теперь Ким остановился. Шумное дыхание; выпрыгивающее из груди сердце… дрожащие руки… подкашивающиеся коленки…
– Я сделал… сделал это… Да. Я… похоронил тебя, папа… как ты рассказывал. Как ты хотел. Я всё сделал правильно. Вот только… я забыл слова…
Ким помнил, что после того, как зароешь яму, нужно что-то сказать. Отец много раз повторял эти слова, но Ким их совсем забыл. Но что-то неуловимое проскользнуло в уме, и Киму показалось, что он всё-таки вспомнил.
– Во имя папы… его сына… и… это… потус-с-стороннего духа. Алми… али… ами… Блин! Я не помню! Апин… Нет. Амле… А! Во имя духа, аминь! Во. Спи спокойно, папа.
В голове зашумело. Ким почувствовал, что сейчас снова потеряет сознание. И чтобы хоть как-то отвлечься и предотвратить это, Ким повернулся и быстро пошёл прочь с поляны.
Через некоторое время, когда деревья уже остались позади, Ким вдруг почувствовал, что правая ступня почему-то промокла и замёрзла. Он посмотрел вниз и понял, что потерял ботинок. Остановившись, он хотел было вернуться, оглянулся на чёрные силуэты деревьев, но тут же понял:
«Ботинок слетел, когда я упал в яму. Он сейчас засыпан землёй, и мне его не достать. Хотя, достать можно, но для этого придётся снова откапывать… Нет. Нельзя. Я уже сказал святые слова. Теперь, как говорил отец, могила запечатана. Бог хранит её, и разрывать её нельзя. Обойдусь без ботинка. – Немного поразмыслив, он вспомнил: – Во втором складе, кажется, была какая-то обувь. Утром наведаюсь туда»
С этой мыслью, он побрёл вперёд, пока ещё сам не зная, куда.
Глава семь. Контейнер
По дороге Ким понял, что идти ему некуда, кроме как во второй склад. Он не был там уже, наверное, пару лет. Насколько он помнил, там когда-то отец хранил всякие тряпки, вещи, какой-то хлам, который, по словам отца, мог когда-нибудь пригодиться. Наверное, тот самый случай, когда пригождается хлам, настал. Ким пытался идти быстро, но ноги почти не слушались; он готов был упасть прямо здесь, на бетонных плитах, под открытым небом. Но, зная, насколько это может быть опасным, продолжал идти.
Вокруг всё было тихо. Начал накрапывать небольшой дождик. Изредка порывы ветра проносились мимо и исчезали.
Вид мёртвого тела отца не выходил из головы. Внутри у Кима что-то сломалось – бесконечная скорбь заполонила душу, горло сдавливало рыдание, которое молодой человек старался не выпускать. Делая шаг за шагом, он вдруг почувствовал, что по щекам текут слёзы.
Он не смог больше прятать в себе захлёстывающие через край чувства. Дойдя до какого-то покосившегося столба, он буквально сполз по нему вниз, на землю. И тут всё, что таилось у него внутри, выплеснулось наружу…
Наступала ночь. Ким уже не задумывался о том, что сидит безоружный, ночью около какого-то столба, и что в любой момент на него могут напасть голодные хищники.
Сколько времени он просидел тут, ему было всё равно. Но зато стало хоть немного легче, и он заставил себя подняться.
До склада Ким еле дошёл.
Остановившись перед тяжёлой металлической дверью, он понял, что ключей у него нет. Придётся опять бить стёкла. Оглядевшись по сторонам, он попытался найти кусок арматуры, но кроме битого кирпича здесь не было ничего. Ну, что ж… Для такого дела сойдёт и кирпич. С этой мыслью, Ким подобрал «снаряд» и запустил им в стекло.
После всех переживаний и передряг, а особенно, после похорон, силы молодого человека куда-то улетучились. Кирпич еле долетел до стекла, не причинив ему почти никакого вреда; только небольшие трещинки потянулись в разные стороны.
Разбить стекло получилось только с третьей попытки. Еле передвигая ноги, Ким залез в окно. Спрыгнув на грязный пол, он пошёл по коридору, что тянулся вдоль окон. Справа одна за другой располагались двери; там ничего не было, кроме мусора и ненужного хлама. А вот нужный хлам был за восьмой дверью, которая, как и полагается, была закрыта на замок.
– Чёрте что!.. – тихонько выругался Ким, стоя перед той самой дверью. – Как я туда попаду?
Его совсем покинули силы. В отчаянии, он прислонился к холодной стене и сполз по ней, усевшись на корточки. Со стены посыпались отставшие коржи масляной краски вместе со штукатуркой. Отряхивая волосы, Ким думал, что делать дальше, но в голову ничего не приходило.
Так он и сидел, пока не почувствовал, что засыпает. Он постепенно проваливался в некое забытьё. Сидеть на корточках стало очень неудобно, и он вытянул ноги вперёд, усевшись на холодный пол. «Не сиди на бетоне…», – прозвучали в голове слова отца. Ким вспомнил, как отец всегда говорил ему про то, как надо сидеть, и на чём сидеть, чтобы не простудиться. Сейчас говорить было некому. Отец умер, и Ким остался совершенно один в этом безлюдном мире.
Уже почти провалившись в сон, Ким вспомнил Джона и Пухлого. Как же он их ненавидел! Они разрушили всю его жизнь. Уничтожили дом со всеми припасами. Но самое ужасное – они убили отца. Это сделал Пухлый; бандит смеялся, разговаривал о чём-то со своим сообщником, и в то же время орудовал ножом… Киму так хотелось его убить!.. Отомстить ему за всё зло! Но оружия нет… Ничего нет… Осталась лишь рогатка и небольшой запас разрывных пулек. Ким представил в уме, как стреляет в Пухлого, и его отвратительная голова разрывается на мелкие кусочки…
И вдруг, Ким встрепенулся. Он моментально открыл глаза.
– Стоп… – сказал он. – Разрывные пульки… Рогатка… – Он помолчал немного и продолжил мысль, что так внезапно появилась в голове: – Замок… дверь… пульки… Я же могу…
Он поднялся на ноги.
«Я же могу, – продолжал он мысленно, – взорвать замок при помощи пулек, и дверь откроется!»
Выхватив рогатку, он достал сразу три пульки и прижал их изгибом резинки. Натянув её получше, он прицелился и выстрелил. Прозвучал настоящий взрыв, который эхом разнёсся по всему коридору. Характерный запах наполнил помещение.
Теперь в районе замка зияла раскуроченная дыра. Ким подошёл к двери и потянул на себя, взявшись рукой за наполовину оторванную деревяшку. Дверь не поддалась сразу; пришлось её как следует расшатать, и только после этого получилось её открыть. Ким тут же вошёл внутрь.
Здесь воняло сыростью. Плесень покрывала стены. Штукатурка во многих местах осыпалась, а старая краска висела лохмотьями.
Во внутреннем кармане лёгкой курточки у Кима всегда хранился маленький фонарик. Ким перед сном всегда ставил его на зарядку (а вдруг пригодится!). И вот, он пригодился.
В комнате не было окон. Абсолютная темнота могла скрывать в себе всё, что угодно. Вездесущие крысы могли прогрызть где-нибудь себе норку и прятаться тут.
Маленький лучик пронзил темноту. Светлое пятно скользило по стенам и полу, пока не наткнулось на большой деревянный ящик, закрытый крышкой. Крышка была забита гвоздями, шляпки которых торчали из дерева специально для того, чтобы было легче вытащить эти гвозди. Рядом с ящиком стояла монтировка, которая служила «ключом». Отец как-то ответил сыну на его вопрос, зачем оставлять тут монтировку: «Кроме нас тут людей нет. Я забиваю крышку гвоздями, чтобы туда не пробрались крысы. Крысы не умеют пользоваться монтировкой, поэтому не проберутся в наш сундук». «Но крысы могут спокойно прогрызть его» – сказал тогда Ким, на что отец ответил: «Поэтому я оббил сундук оцинковкой».
Ким осмотрел ящик. Железный лист снизу почти превратился в труху: проржавевшие куски зияли дырами, сквозь которые просматривалось дерево. Но дерево было цело, значит, крысы ещё не успели сюда добраться. Хотя, что им тут брать? Старые тряпки? Но вдруг Ким вспомнил, что отец как-то ходил сюда без него и сказал, что положил в сундук новую порцию копчёной солонины. Отец раз в полгода клал в свой сундук новую порцию мяса; он делал это, как он говорил, на всякий случай – а случаи бывают разные.
– Наступил такой случай, пап… – прошептал Ким, вспоминая отца. – Ты, как всегда, был прав. Ты был невероятно умным и предусмотрительным человеком.
Ким глубоко вздохнул и потянулся за монтировкой. Пришлось изрядно постараться, чтобы вытащить приржавевшие гвозди. Они с громким скрипом вылезали из дерева. Но Ким справился. Подняв тяжёлую крышку, он стал рыться в сырых тряпках. Сундук отца в длину был не менее двух с половиной метров, высотой по пояс и шириной почти метр; туда умещалось столько вещей, что нужно было буквально залезть в него, чтобы всё пересмотреть.
Сбоку стояло несколько пар кожаных сапог. Ким достал один и натянул на свою босую ногу. Подходит. Это удача. Обувь есть. Осталось сменить одежду.
Маленький фонарик помогал плохо; почти ничего не было видно, поэтому Ким решил отложить поиски до утра. Он вытащил несколько тёплых пуховиков, потом закрыл крышку, разложил мягкие куртки на сундуке и лёг на эту импровизированную кровать. Скрутив потуже сразу два капюшона, он положил их под голову.
Укрывшись ещё одним пуховиком, пахнущим затхлостью и источающим сырость, Ким скрутился калачиком и почти сразу уснул.
Его разбудил яркий свет, бивший прямо в лицо. Ким открыл глаза и понял, что уже вечер. Напротив открытой двери комнаты было окно, и оттуда бил солнечный свет. Солнце уже висело над горизонтом, готовое вот-вот нырнуть за «край неба».
«Солнце уже садится, – подумал Ким. – Я проспал ночь и день!»
Было так уютно и тепло, даже несмотря на сырость; он пригрелся, и пуховые куртки так приятно облегали тело, что не хотелось даже двигаться. Солнце светило прямо в глаза. Ким натянул на лицо раскрутившийся капюшон и решил ещё полежать немного.
Мучал голод. Но двигаться совсем не хотелось. Мясо лежало где-то среди всех тех тряпок, что были в сундуке, и для того, чтобы его достать нужно перерыть почти все вещи.
Неохота двигаться. Совсем неохота.
В голове роились различные мысли. Ким думал о своём будущем: как он будет жить дальше? Нужно искать новый дом, добывать провизию, налаживать быт!.. Предстояла такая большая работа, что даже становилось страшно. Справится ли он? Готов ли он быть один? Получится ли у него? Раньше почти всё делал отец, а теперь… Ким очень пожалел, что многое из того, чему учил его отец, пропустил мимо ушей. Отец пытался подготовить сына к жизни, научить его всему, что знал сам, но ученик оказался нерадивым. И теперь этот ученик сожалел о своём упущении. Да, это было именно упущение, – Ким упустил то время, когда вся информация лежала «на блюдечке»; а вот сейчас нужно было до всего доходить самому… если, конечно, хочешь выжить в этом недружелюбном мире. Допускать ошибки, учиться на них, делать выводы, извлекать уроки из различных ситуаций!.. Всё это было очень сложным, и такое учение могло длиться многие годы.
Погрузившись в эти мысли, Ким не заметил, как снова уснул. Но как раз перед тем, как провалиться в беспамятство, где-то на подсознательном уровне промелькнула мысль о том, куда он должен пойти, чтобы пополнить свои запасы.
«Контейнер…» Это слово прозвучало в голове, после чего сон окончательно одолел молодого человека.
Утром он пойдёт к контейнеру. Там может быть всё, что угодно; именно оттуда они с отцом доставали бензин, баллоны с пропаном, оружие, боеприпасы и многое другое, что может пригодиться для выживания.
Там было всё.
Но этот контейнер был не один. Ким с детства привык к тому, что далеко в поле есть место, где появляются большие контейнеры, наполненные всевозможными вещами. Отец всегда брал сына с собой в эти рейды.
Раз в год на одном и том же месте – среди поля – появлялся новый контейнер. Отец Кима сто раз задавался вопросом, откуда они берутся, и кто складывает туда всё, что необходимо для жизни человека. Там было абсолютно всё – от кастрюль до оружия. Лекарственные препараты, бинты, гипс, антибиотики, пенициллин. Предметы быта, кухонная утварь; приправы к пище, соль, сахар; уксус, сода и многое другое. Так же, там было оружие; именно оттуда отец вытащил Штайр АУГ, дробовик и винтовку М39; боеприпасы к ним.
Каждый год, двадцать восьмого июля отец и сын приходили на это поле. Как обычно, их уже ждал очередной контейнер. Он никогда не был заперт; можно было спокойно открыть дверь и войти внутрь. Отец обычно приезжал на своём грузовичке, когда тот ещё был на ходу, но после того, как грузовик сломался, приходилось всё возить на маленьких мопедах. Вещей было много, поэтому нужно было делать не одну ходку.
Самое удивительное было то, что со временем контейнеры разваливались на части и превращались в труху. Они были сделаны из неизвестного материала, который не мог простоять долго. Отец говорил сыну, что это называется «биоразлагаемый материал», сделанный специально таким образом, чтобы не загрязнять окружающую среду. Именно поэтому нужно было как можно быстрее увести все вещи из очередной «посылки».