Комнатный дракон

Глава 1. ГОД ПЕРВЫЙ

Пролог

Юля не кричала — воздух вырывался хрипом. Шея согнулась под неестественным углом, щека вмялась в жёсткую ткань изголовья кровати. Он не останавливался. Наоборот — вдавливал сильнее, входил в неё сзади так, что каждый толчок сдвигал её тело вперёд, к спинке кровати.

«Надо было остановиться раньше, — пронеслось в её голове. - Теперь только ждать, пока он нажрётся своей властью».

Пять минут назад, когда всё началось с минета, она уже поняла: дело — говно. Он не давал в рот — он заталкивал в глотку. С остервенением, будто хотел проткнуть её насквозь этим членом. Она давилась, рвотные позывы накатывали один за другим. Такого не было никогда. Когда из её глаз потекли слёзы, он просто смотрел и не останавливался.

Потом вытащил. Толкнул лицом в кровать. Вошёл сзади.

От первого движения она вскрикнула. Он рванул её бёдра на себя — резко, грубо, вошёл ещё глубже. А потом начал прижимать её вперед, каждым толчком сдвигая к спинке. Пока она не оказалась зажата — спереди рогожка изголовья, сзади его бёдра, и ни миллиметра, чтобы выдохнуть.

***

НАДЕЖДЫ

— Я рожаю, — Юля погладила живот и продолжила. — Ну, мне так кажется.

Сложно изображать роды, которых в твоей жизни никогда не случалось. Но Юля делала попытки. Попытки родить в годовщину их свадьбы. То есть завтра.

Врачи давно решили, что будет кесарево.

В пятницу Юля пришла на плановое УЗИ. Врач ультразвуковой диагностики долго всматривалась в монитор, а потом отправила её прямиком в приёмное — госпитализироваться. Оттуда уже не выпустили. Но тут же выяснилось: кесарить в выходные плановых не берут. Только экстренных.

Случай уникальный. В роддоме накануне годовщины свадьбы. Первой годовщины. Срок рожать.

Попробуй объясни врачу: «Я хочу завтра, в субботу. Это годовщина. Хочу мужу подарок сделать». Юля пыталась, но врач был непреклонен:

— Плановых в выходные не берём. В понедельник анализы, в среду, пятнадцатого, родоразрешим.

Пятнадцатое. В голове щёлкнуло. День рождения Кати.

Кому она пятнадцатого сделает подарок? Кате? Это слишком даже для неё, Юли.

Ребёнок в знак протеста пнул её под рёбра.

***

Она сделала всё, что предписывал сделать интернет, чтобы простимулировать родовую деятельность.

Спускалась вниз по лестнице и поднималась вверх. На десятый этаж. Пять раз. Роды не начались, живот встал колом. Жестким как кирпич.

- У меня гипертонус, - штурмовала дежурную мед сестру Юля, - наверное, это роды.

- Это не роды, - обвести вокруг пальца мед сестру родового отделения дилетанту было сложно.

Юля дождалась вечернего обхода. Врач, женщина средних лет, пощупала живот, внимательно посмотрела на Юлю:

- Завтра утром посмотрим, как будет обстоять дело с тонусом.Зайду.

Надежда была слабой.

***

Но когда утром в палату принесли кашу и бутерброд с маслом, врач запретила есть: «Сейчас проведут КТГ. Если есть показания к экстренному кесареву сечению, желудок должен быть пустым».

Юля с тоской смотрела на хлеб с маслом. Взяла простынь и поплелась в кабинет КТГ. Какие там были результаты, она так и не узнала.

Вернувшись в палату, кроме соседки по койке она обнаружила там новую медсестру. Та положила на край Юлиной кровати родовую сорочку, заношенную, с полинявшими цветами, но чистую стоячую от многочисленных стирок.

«Готовимся к операции, - дежурным тоном продикламировала она, - Переодеваемся в сорочку, компрессионные чулки, белье снимаем»

Заученные наизусть фразы выдавались без единой эмоции. Она взглянула на остывшую кашу и бутерброд:

- Съешь бутерброд! - она перешла на регистр ближе к материнскому.

- Так нельзя же, операция - пробормотала Юля.

- Я работаю здесь девять лет. Ни одна не обосралась на операционном столе после бутерброда. Ешь, силы тебе понадобятся.

И они понадобились.

***

Мелкий анестезиолог, ткнул иглу в межпозвоночное пространство. Боль ударом тока пробила тело. Из позы эмбриона, в которое ее, с огромным животом скрутили, она выпрямилась от болезненного спазма во весь рост.

«Мимо! - проворчал мелкий анестезиолог. - Щас ещё попробуем!»

Юлю опять свернули в позу эмбриона. Хотя эмбриона она напоминала мало. Колени были прижаты к круглому животу. Она больше напоминала муми тролля из детской сказки. Эдакую Фрекен Снорк на операционном столе. Очень нервную Фрекен Снорк. Она смотрела на катетер в вене своей левой руки. На какие-то датчики на правой. В неё непрестанно пытались что-то воткнуть. Теперь ещё этот гном. С кривыми руками. Она с ужасом думала о вагинальных родах. И о том, что Бог действительно дает людям испытания им по плечу. Она уже была готова умереть от боли. Всех этих уколов, проколов и манипуляций. Что бы с ней было, рожай она естественным путем? Кома?

***

Комы не случилось. Мелкий анестезиолог с третьей попытки ввел эпидуралку. Конечности отключились. Врачи копошились в её матке за белым экраном. Вытащили мальчика. Как и ожидалось. Максимку. Максимка звуков не подавал, пока ему не наподдали. Заплакал. Юля выдохнула. Подарок на годовщину был готов. Осталось упаковать и вручить счастливому отцу.

***

«Я так и понял. Ни одного сообщения за последние шесть часов. Тебе явно было не до меня». Счастливый отец будто упрекал, а не радовался. Её недавно перевели в реанимацию, и руки, слабо её слушавшиеся, только дошли до телефона.

У нее внутри ёкнуло: «А ведь и правда Шесть часов безмолвия в роддоме с угрозой И от него ни одного звонка, ни одного сообщения»

Но тут принесли Максимку на кормление, и Юля отложила телефон и тревожные мысли в сторону.

***

Сын начал орать ещё в роддоме. Подготовленная доктором Споком Юля, вооруженная книжными знаниями, быстро сдалась. Максимка орал ночь напролет. Страшное слово колики повисло в воздухе.

В роддоме ситуацию спасала Светлана Михайловна, пухлая мед сестра с умелыми руками. Она знала о коликах всё. Уверенными движениями она выжимала из Максимки лишние газики, после чего он мирно засыпал до утра. Если это было возможно, Юля завернула бы Светлану Михайловну вместе с её руками с собой на выписку, увезла бы домой и не выпускала месяцев десять. Пока колики не покинут стену ростовской квартиры Антона.

***

На часах был час ночи. Красный огонек монитора телевизора одиноко горел в полупустой гостиной. Юля мерила шагами стометровую квартиру, ритмично вальсируя с замотанным в одеяло ребенком.

- Что ты за Юлий Цезарь? Спящий по четыре часа в сутки? - мысли путались в голове у матери, - Или это был Наполеон? Бессонная ночь накануне. Бессонная ночь теперь. Когда силы танцевать пр квартире у Юли иссякли, в гостиную вошел Антон. Он забрал из Юлиных рук сына и принялся неуклюже его качать. У Юли слезы на глаза навернулись:

- Спасибо, - чуть слышно прошептала она.

- Это и мой сын, - спокойно ответил Антон. Спустя час хождений по квартире Антон передал Юле, так и не сумевшей уснуть, орущего Максимку и ушел спать в супружескую спальню.

- Мне на работу утром, - пробубнил он то ли себе, то ли Юле, то ли Максимке.

Максимка не слышал, он был занят ором. Юля не слышала, была занята Максимкой. На следующий день он вооружился берушами и спал с этого дня как младенец. Очевидно, принципиально иной, чем Максимка.

«МАМА»

- Победителей не судят, - авторитетно заявила Анна Ивановна, выглядывая поверх опущенных очков.

Юля, неспавшая всю ночь не поняла, о чем ей говорит свекровь. Поймав озадаченный Юлин взгляд, Анна Ивановна продолжила:

- Я про вашу с Антоном историю. Признаться, за их с Катей брак я боролось едва ли не активнее Кати. Она не очень то и старалась удержать его. Хорошие девочки делают то, что надо. А неправильные то, чего хотят...

Юля ковыряла кашу ложкой и прислушивалась к звукам аудио няни. Максимка уснул под утро.

«Стало быть, я - девочка неправильная. Супружеская измена легализована матерью изменщика» - мелькнуло в контуженой от недосыпа Юлиной голове.

- Я, Юль, немного эзотерикой занимаюсь, - вывел Юлю из коматозной дрёмы голос свекрови.

- Может, Антон тебе рассказывал. Когда я подключилась к нему и увидела «вас», я сразу поняла, почему их с Катей брак развалился. Вы с Антоном - кармические партнеры. В прошлой жизни вы дали друг другу обещание

Юля вспомнила Леру и её увлечение эзотерикой. Теперь она со своими картами желаний показалась ей дилетантом. Тут люди входят в коннект с тонкими материями. Видят прошлое. Максимка во сне захныкал.

"Интересно, думала Юля, что она говорила Кате, когда они с Антоном были вместе?"

- Вообще, мы с Иваном Александровичем всегда знали, что Антон и Катя разведутся, - заключила Анна Ивановна.

Такая откровенность свекрови на счет прежней снохи с текущей очень настораживала Юлю. Вероятно, это должно было льстить ей, но нет. Казалось, она в очереди тех, кого обсудят за чаем, будет следующей. Зрители будут разве что другие

***

- Я, наверное, не должна говорить об этом, - начала Анна Ивановна, - но Антон как-то сказал, что раньше даже не понимал и не ценил, как хорошо Катя справлялась с Варей, когда та была малюткой.

Это был нокаут. Точное попадание в «яблочко». Однако, вместо того, что обидеться,из Юли вдруг, впервые в жизни, вырвалась шальная императрица, заговорив в голос:

- О, да! Катя отлично справлялась, с этим и я готова согласиться. Она была так хороша, что ее муж успевал и в тренажерном зале зависать, и в баре (со мной, к слову). И в караоке сходить, и налево... Справляйся она похуже, глядишь, он бы и не загулял!

Юля выпалила тираду на одном дыхании. Ей было ужасно обидно, и за эти слова Антона, и за то, что свекровь не пожалела её чувства. И за то, что они ни в грош не ставили её старания.

- Антону определенно жилось неплохо с такой умничкой-женой.

Свекровь молчала.

***

«Слышал новые сплетни на работе? Пудинова с Минаевым уехали с корпоратива вместе. Точно трахаются» - сообщение пришло прямиком от Пудиновой Антону, который мирно спал после ночного загула.

Юля не верила своим глазам. Она поспешно вышла из мессенджера и вернула телефон на место.

Лена была права. Лену и Юлю связывало давнее знакомство. Ещё со времен Трубхолдинга. Дружба была нетрадиционной, между заказчиком, Юлей, и подрядчиком, Леной. Лена работала в офисе Трубхолдинга в Ростове до того, как туда перевели Антона, и знала всех его нынешних коллег. Поэтому про его «роман» с Пудиновой Юля узнала от Лены через её агентурную сеть. А теперь, 28-го декабря, на следующее после корпоратива утро сплетня нашла свое подтверждение в сообщении Пудиновой Антону.

Юля плакала на кухне у свекрови. Она не решалась задать вопрос Антону прямо. Советоваться с мамой - дело неблагодарное. Насоветует. Со свекровью - ещё более неблагодарное, но узнала об этом Юля на кухне у свекрови в один из дней новогодних каникул.

Юля рассказала «маме» всё как на духу. Сидела, уставившись глазами в стол. Ждала. Поддержки. Реакции. Негодования.

- Представь, Юленька, что эти сплетни не имеют ничего общего с реальностью. Просто представь. А ты готова его подозревать во всех смертных грехах. И потом, - Анна Ивановна подняла взгляд к потолку, мысленно обращаясь к небесной сущности, - если мужу делать массаж ног, как только он входит в дом, может, и сплетни бы такие не возникали...

- Массаж простаты ему через задний проход не сделать?! - заорала Шальная императрица в голос.

Юля не спала уже полгода, что сын был на грудном вскармливании. Она была похожа на мумию, тот же цвет, то же состояние. Массаж был нужен ей 24/7 в течение как минимум тех же полгода, что она кормила.

Анна Ивановна поперхнулась чаем.

ДРУЗЬЯ

- Это всего на пару дней. Я и Анька с Витьком. Мама тебе с Максом поможет.

Антон собирался в соседний город на выходные. Пить. Пиво. Шоты. Что там ещё пьют некормящие мужчины?

Максимке было три месяца. Три месяца без сна и привычного питания. Рацион диктовали колики и детский ЖКТ. Хотела ли Юля поехать с Антоном? Юля хотела спать. Принять ванну. Не прислушиваясь к звукам за дверью ванной. Пока её жизнь подчинялась графику кормлений. Сон у Максимки был прерывистый и недолгий. Антон, отец со стажем, предлагал «воспитывать» сына. «Поплачет, не надо к нему бежать сразу. Иначе он так и будет рыдать». Юля не могла слушать детский плач. Ни минуты. Иногда силы оставляли её, она не справлялась с орущим ребенком и после получаса безуспешных укачиваний клала ребенка в кроватку и убегала в кухню. Трясущимися руками нажимала кнопку чайника, плескала вчерашнюю заварку в чашку. Добавляла кипяток. Сделав пару торопливых глотков, она начинала захлёбываться чувством вины. Запихнув в рот кусок безвкусного хлебца, Юля возвращалась в спальню. Где начинался новый этап ночного бдения. Антон любил ванну. Принимал её с чувством, с толком, с расстановкой. Иногда с пивом. Юля периодически находила пустые пивные бутылки за шторкой.

Поэтому, когда она услышала про алкотур с друзьями, она захотела закричать.

Не потому что ей жаль, что она не может присоединиться к поездке. А потому что жизнь её изменилась безвозвратно. Но только у неё. Антон хотя бы пытался жить своей прежней, свободной жизнью. Хотя бы иногда. В выходные. С Анькой и Витьком.

***

Написала свекрови. Ответ не обнадежил:

"Юля, я прекрасно тебя понимаю. Было."

Похоже, Иван Александрович тоже по молодости исполнял. Юля не знала подробностей, но поверить в семейную преемственность ей было несложно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.