Инопланетный принц

– Все хотят принца на белом коне, а я не хочу на белом коне, и прынца тоже мне не надо! Его высочество бывают чересчур как это сказать? За принцеваны! Ну слишком аристократичны, манерны, высокомерны, расточительны и себялюбивы! Словом, ну совершенно, не приспособлены к современной жизни!

– Дак, кого же тебе надобно?!

– Хочу прынца на звездолёте! Нет! Не прынца! А странника! Чтоб увёз он меня в путешествие по другим галактикам и планетам!

– Чем же тебе наша планета не нравится? – спросила нянька у Софьи.

– А тем и не нравится, что она наша! Скучно мне на ней уже! – сказала Софья, топнув ножкой в атласном сапожке, – Я тут уже всё знаю, всё видела! Скучно! Ничего нового! И в цирке была! И в театр давечась ходила! Там всё одно и то же показывают!

– Неужто одно и то же?! Везде? – подивилась няня.

– Говорю тебе, Акимовна, что всё едино для меня! – раздражённо ответила Софья.

– Что же делать? Что же делать! – засуетилась Акимовна и стала по привычке в шкафу вещи перекладывать.

– Как что?! – удивилась Софья, – Искать его, конечно!

– Может, объявление в газету дать? – предложила Акимовна, она прекрасно понимала, что Софья уже давно девка на выданье была, да только женихов, подходящих к её характеру и живому воображению, где же таких найдёшь? Акимовна тяжело вздохнула:

– Всё вам девицам любви подавай! Да страстей неземных, да чтобы поновее!

– Да! – согласилась Софья, – Не хочу, как у всех! Просто это, да безыскусно! Претит мне такое! Хочу, чтобы прям ко мне прилетел, с трапа сошёл и сказал: «Я летел к тебе сквозь миллиарды лет, сквозь метеоритный дождь, чёрные дыры и излучение, чтобы только увидеть тебя, моя ненаглядная, Софья!»

– Так прям и сказал? – удивилась Акимовна.

– Именно так! – Софья насупила бровки и серьёзно посмотрела на неё.

– Что же он, – смутилась Акимовна, – На каком же языке он с тобой разговаривать станет? На французском что-ли?

– А даже если и на французском? – не унималась Софья.

– Так ты ж сама ни бельмеса не наешь этого самого французского! – не выдержала Акимовна.

– Что? Я не знаю?! Я!? Да я знаю много слов на французском, вот, например: «Бонжур, сильвупле, граце, мерси, мон шери, ла флёр», да я много чего знаю! Уж, поверь мне, я точно не растеряюсь!

– Ну да! Ну да! – закивала головой Акимовна.

– А что! Пожалуй, ты права! – вдруг сказала Софья.

– Насчёт французского?! – переспросила Акимовна.

– Да нет! Насчёт этого объявления в газету! – ответила Софья.

– Ну и чего? – не поняла Акимовна.

– Надо дать объявление! – Софья решительно села за стол и придвинула к себе бумагу и ручку, – Так, – она задумалась, – А что писать то? – Софья оглянулась на няню, та подошла к столу.

– Ну, обычно пишут сначала про себя немного, – начала Акимовна, – Мол я такая-то растакая-то, познакомлюсь с иностранцем…

– Стоп! Какая такая? – не поняла Софья.

– Ну тут принято перечислять возраст, образование, внешнюю привлекательность, цвет глаз и волос, можно и про увлечения написать, а потом познакомлюсь с…

– Няня, подожди! – остановила снова её Софья, – Не так то быстро! Мне нужно собраться с мыслями, дай я сначала сформулирую первую часть объявления, там где про меня, – Софья взялась за ручку, – Итак, – она посмотрела на няню и вывела:

«Симпатичная, юная брюнетка, романтичная, тонкая натура, прекрасно говорящая по-французски, любящая искусство, начитанная и склонная к романтическим приключениям, а так же любящая путешествовать, и во всех отношениях очаровательная девушка познакомиться с галантным иностранцем, путешествующим на своём личном космическом корабле по просторам нашей Вселенной».

– Ну как? – спросила она у няни.

– Хорошо! Даже я лучше бы не придумала! – одобрила Акимовна.

– Ну что ж! – заключила Софья, – В таком случае, отнеси это в редакцию! Пусть напечатают!

– Следует тут адрес указать или телефон наш? – поинтересовалась Акимовна.

– Ну, разумеется, укажите!

***

Как и следовало ожидать, Акимовна сама отправилась в редакцию газеты под названием «Городские вести». Не обращая внимания на странные улыбки двух дам приличного возраста, которые очень дружелюбно её встретили, и даже усадили на стул и предложили чашечку чаю, она продиктовала одной из них текст объявления. Та записала, перечитала вслух и спросила: верно ли?

Акимовна подтвердила. Вторая предложила напечатать объявление в рамочке, потому что так больше шансов, дескать оно быстрее привлечёт внимание, но за рамочку придётся доплатить чуть-чуть. Первая в свою очередь предложила разместить объявление сразу в трёх номерах газеты, тогда в четвёртом оно будет размещено бесплатно, а шансы найти соответствующего жениха для Софьи увеличатся в 4 раза!

Акимовна ничего не поняла, но посчитав, что денег, которые ей дала хозяйка, вполне хватит, согласилась.

Обе женщины обрадовались и сразу стали как-то тепло улыбаться Акимовне и ещё раз предложили ей чаю. Акимовна отказалась, она торопилась на рынок за овощами. И та, что принимала у неё объявление, выписала ей квитанцию на бледно-голубом листочке.

Акимовна отслюнявила несколько купюр, аккуратно сложила квитанцию в кошелёк и, получив сдачу, распрощалась с обеими дамами.

Как только дверь за ней закрылась, маленькую каморку редакции, которая, подобно голубятне, расположилась под куполом вокзала, огласил дикий хохот двух женщин.

– Ну это же надо такое придумать! – воскликнула одна.

– Это хорошо! Может это объявление привлечёт внимание публики к нашей газете. А то я уже прям голову сломала, что бы такое придумать! – сказала белокурая.

– М-да! Платных объявлений в этом месяце мало! – заметила первая, та, что общалась с Акимовной, – Я уж и сама не знала, что нам в этом месте напечатать! А тут такое! – и она тоже рассмеялась.

– А как ты думаешь: найдутся желающие познакомиться? – спросила белокурая.

– С «симпатичной, юной брюнеткой, начитанной и говорящей по-французски»? – процитировала та с улыбкой, – А почему бы и нет!

– Ну да! Ну да! – закивала белокурая, – Но как тебе этот запрос на мужика-инопланетянина!? – воскликнула она, – Тут бы просто мужика нормально найти! Бог с ними с иностранцами! А этой, видишь ли, инопланетного принца подавай!

– И не говори! – согласилась вторая, – И что нынче за молодёжь пошла! Совсем распустились!

– Н-да! – согласилась с ней белокурая дама, – Пошлости то! Пошлости в них сколько!

– А что, Глафира Семёновна, не выпить ли нам чаю? – добавила белокурая после небольшой паузы.

– Да! – согласилась Глафира Семёновна.

– Ну так поставь тогда там чайничек! – предложила белокурая.

– Да, Юлия Аркадьевна, давайте чаёвничать, а то время к обеду идёт, – согласилась она и поставила чайник.

***

Между тем Акимовна, довольная собой, совершившая необходимые продуктовые закупки, возвращалась с сумками домой на извозчике.

Софья, пока ждала Акимовну, места себе не находила, она уже несколько раз брала в руки ту или иную книгу, или садилась за фортепьяно, но, сыграв на нём несколько аккордов, бросала ноты. То подходила к зеркалу, поправляла свои волосы, закрученные в пружинящие локоны. То поглядывала на часы.

Наконец Акимовна воротилась.

– Ах, няня! Отчего так долго?! – накинулась на неё Софья, – Где вы были так долго?! Я жду вас уже второй час!

– Как где?! – удивилась Акимовна, – Ну, ты хоть дай мне раздеться! Хоть пальто снять да сапоги! Что ж ты с порога то на меня накинулась?! Эх! Дитя нетерпеливое! – махнула нянька на неё рукой.

– Ну няня! Ну родная! Скажи! Как там было?

– Чего было то? Вот капусты да огурцов купила, да кабачков взяла, папенька ваш любит жареные! – по-доброму начала Акимовна.

– Ах, няня! Какие ещё кабачки?! Когда речь о человеческом счастье! О моём счастье! Понимаешь?!

– А то как же! – согласилась Акимовна, – Объявление я в газету дала! Так что будь спокойна! Даже в четырёх номерах обещали напечатать и в рамочке, – сказала Акимовна, передавая Софье голубую квитанцию.

– Отчего в четырёх номерах? И зачем в рамочке? – не поняла Софья.

– А это чтоб его лучше видно было! А то они в своих газетах вечно текст такими мелкими буковками печатают, что я без очков и прочитать то не могу! – объяснила Акимовна, – А так твой принц его сразу заметит, объявление то твоё!

– А! Это хорошо! – согласилась Софья, – Только отчего же это они покрупнее буквами моё объявление не напечатают?

Акимовна задумалась, ведь ей это и в голову не пришло, да и не спросила она, да и поздно уже, а потом может и дороже бы вышло, так на кабачки бы тогда денег не хватило, а кабачки хозяин любит жареные.

И она сказала так:

– А они специально так всё мелко в газетах печатают, бумагу экономят.

– Это зачем же?! – возмутилась Софья.

– Так она же из деревьев делается. Значит деревья берегут. А то не станет деревьев, пустыня у нас будет! Как жить? На верблюдах придётся ездить! – стала придумывать Акимовна.

– Не надо! Не хочу на верблюдах! – серьёзно сказала Софья, – Хочу на космическом корабле!

– Ну так газета с твоим объявлением только в четверг выйдет, – сообщила Акимовна.

– Как? А сегодня что? – воскликнула Софья.

– А сегодня суббота! – ответила Акимовна.

– О! Какая же это мука – ждать! – воскликнула Софья, подняв руки и заломив их в трагически-изящной позе.

«Ну верно, актриса!» – подумала про себя Акимовна и сказала, – Пойду вашему батюшке ужин готовить, а то с работы голодный явится.

– Акимовна! – тихо сказала Софья, – Ты уж ему про объявление то не сказывай!

– Как это? – удивилась Акимовна, – А если женихи объявятся?

– Ну вот тогда и скажем! – и Софья радостно запрыгала вокруг Акимовны.

– А я знаю, что сделать, чтобы четверг побыстрее наступил, – шепнула ей Акимовна.

– Что? – с интересом спросила Софья.

– Пойдём со мной на кухню! Поможешь мне немного! А я тебе расскажу! – хитро сказала Акимовна.

– Ну! – насупилась Софья.

– Так я же тебе ещё ничего про то, как я была в редакции толком не рассказала! – заметила Акимовна уже из кухни, она включала плиту.

– Как?! – Софья не выдержала и отправилась за Акимовной на кухню.

– Платье другое одень, барыня! – строго сказала Акимовна.

– Но? – попыталась возразить Софья.

– В этом гостей надобно встречать, а стряпать в другом! – заметила Акимовна.

– Но ты мне только расскажи! – начала Софья.

– Ох! Некогда мне! – вздохнула Акимовна.

– А я тебе помогу! – Софья огляделась и взяла в одну руку ножик, а в другую кабачок.

– Ох! Не порежься только, смотри! И передник одень! – сказала ей Акимовна.

В среду ближе к вечеру, когда Софья, её отец Павел Петрович и няня Акимовна сидели за столом и уже пили чай, в гостиной раздался телефонный звонок.

Старый, но статный дворецкий поднял позолоченную трубку с рычажка:

– Алло! Добрый вечер!

– Кто это, Григорий? – раздался из столовой голос Павла Петровича.

– Говорят по объявлению! – сказал дворецкий.

– Не клади трубку! Я иду! – Павел Петрович промокнул губы, положил салфетку на стол и проследовал в гостиную.

– Может вам удобнее в кабинете? – спросил дворецкий.

– Нет! Я отсюда поговорю! – ответил Павел Петрович.

– Добрый вечер! Слушаю вас! – весьма учтиво начал он.

– Здравствуйте, – споткнулся голос на том конце провода, – Можно услышать Софью?

– Вы желаете поговорить с Софьей Павловной? – переспросил он.

На том конце образовалась небольшая пауза, потом мужской голос ответил:

– Да! С Софьей Павловной!

– А с кем имею честь говорить? – спросил Павел Петрович.

– Меня зовут Жан Баже! Я сегодня в газете прочёл объявление, которое по всей видимости, дала ваша дочь.

– Так-так, и что же это за объявление? – удивлённо спросил Павел Петрович.

– «Симпатичная, юная брюнетка… познакомиться с галантным иностранцем, путешествующем на своём личном космическом корабле…», – процитировал он.

– Так-так, – Павел Петрович опустился в кресло, которое по счастью оказалось совсем рядом, он вытер пот, выступивший у него на лбу, тыльной стороной ладони и спросил, – Значит, вы – космический путешественник?

– Ну да! – спокойно ответил Жан Баже.

– Простите! Так неожиданно! – произнёс Павел Петрович.

– Ну что вы! Я сам не ожидал! Я, знаете ли, только сегодня утром прилетел на вашу планету! Взял случайно в руки эту газету, а там такое объявление!

– Как же?! – спросил Павел Петрович.

– Я знаю много языков, а ваш успел изучить, пока мой корабль входил в плотные слои атмосферы, – признался Жан Баже.

«Черт знает что!» – подумал Павел Петрович, – «Он, верно, меня разыгрывает!»

– Скажите, дорогой друг, что прилетел к нам из далёкого космоса, могу я в таком случае, иметь честь видеть вас у себя завтра? Не откажитесь ли вы отобедать с нами? – спросил Павел Петрович.

– О! С большим удовольствием! – ответил Жан Баже.

– Ну что ж! В таком случае, мы вас ждём завтра! Наш дворецкий Григорий сообщит вам наш адрес!

– О! В этом нет необходимости! – ответил Жан Баже, мой телефон оснащён автоматическим передатчиком, который без труда определяет адрес.

– Ну что ж! В таком случае, ждём вас в час дня! – сказал Павел Петрович и озадаченно положил трубку на рычаг.

– Кто это был? – с интересом спросила Софья, лицо отца показалось ей чем-то озабоченным.

– А? Да, Софи, завтра в обед у нас будет один гость! – ответил Павел Петрович, – Поэтому извольте вести себя учтиво!

– Что ещё за гость такой? – удивилась Софья, – И это ещё почему мне следует с ним церемониться?

– Этот господин сказал, что он по твоему объявлению выискался! – признался Павел Петрович.

– По объявлению?! – воскликнула Софья, но тут же поправилась, – По какому такому объявлению?

– В газете которое, вы, сударыня, изволили напечатать, не поставив меня, между тем, в известность! Меня – вашего отца! Стыдитесь! – воскликнул Павел Петрович.

– Ну, что вы, папенька?! Как можно?! Да и что за объявление такое?! – оправдывалась Софья.

– Объявление в газете! В разделе «Знакомства», – коротко ответил её отец.

– Знакомства?! – перепросила Софья.

– Ты, батюшка, не серчай! – вдруг вступилась за неё Акимовна, – Девка она красивая, да только в невестах засиделась, да и скучно ей стало, одной то! Вот мы и подумали, а что бы счастью не помочь?

– Ага! И ты здесь значит свою роль сыграла! – воскликнул Павел Петрович, довольный тем, что удалось ему раскрыть заговор его домашних.

– Помилуйте, Павел Петрович, мы же как лучше хотели! Хотели, что всё для Софьи то Павловны лучше!

– Ну раз хотели, так сами завтра будете этому «заграничному» гостю в глаза глядеть, потчевать его, да разговор с ним вести, потому что я от этого дела устраняюсь! – заявил он.

– Папочка! Но как же без вас?! – воскликнула Софья.

– Павел Петрович, разве дело это, чтоб незнакомого человека в дом пущать, да ещё и наедине с молодой привлекательной незамужней особой оставлять? – в свою очередь возмутилась Акимовна.

– А это ещё почему – наедине?! – удивился Павел Петрович.

– Ну как же я буду? Мне и накрыть на стол и посуду убрать, вот и получается, что наедине, – объяснила Акимовна.

– Ладно! – махнул рукой Павел Петрович, – Раз уж я сам его на обед пригласил, так и встречать его мне! А вы сидите тихо, и чтоб ни одна из вас при мне ни единой глупости не брякнула! – заявил Павел Петрович, таким образом, примирившись со своими домашними.

– Значит, он будет завтра! Приглашён к обеду! – уже не скрывала своей радости Софья.

– Ага! Приглашён! – подтвердил отец, довольный тем, какое впечатление эта новость произвела на дочь.

– А каков он? Хорош собой? – спросила Софья.

– Откуда же я знаю! – удивился отец, – Разве это по телефону увидишь! Голос приятный, мужественный.

– Ах! Он наверняка красавец! – мечтательно произнесла Софья, – Статный, высокий, с волнистыми русыми волосами…

– И фиолетовыми усами, – усмехнулся Павел Петрович.

– Это ещё отчего? – удивилась Софья.

– Так иностранец же! – ответил отец, лукаво прищурившись и подмигнул Софье.

– Он, папенька, с вами на каком языке разговаривал? – в свою очередь спросила Акимовна.

– На французском! – ответил Павел Петрович.

– Ах! – Софья всплеснула руками, – Что же я тут сижу! Нужно как следует подготовиться к его приезду! Няня, помнишь ли то платье, что мы у Наденьки заказывали? Так вот надо его переделать! Непременно! На парижский манер!

– Да когда же мы успеем, Софья? – удивилась Акимовна, – Времени то у нас до обеда.

– Так надо с утра пригласить Наденьку, хоть кружева на нём пришить! – воскликнула в отчаянии Софья.

– Так во сколько же её приглашать? Вы изволите спать до обеда, – возразила Акимовна.

– Ну, ради такого дела я могу и пораньше встать! – заявила Софья.

– Что же с утра её звать? – ещё раз уточнила Акимовна.

– С утра! – подтвердила Софья, она как никогда была полна решимости, ей хотелось произвести благоприятное первое впечатление на этого господина. К тому же чтобы женихи, вот так сами напрашивались в гости в родительский дом – это стало очень большой редкостью в наше время!

Семейство завершило трапезу, после чего Софья Павловна сама изъявила желание сесть за пианино и что-нибудь сыграть. Ей захотелось размять пальчики, вспомнилось несколько милых и очень душевных мелодий.

И она так увлеклась, что промузицировала весь вечер, пока её папенька, сидя в гостиной, ворошил страницы газет. Впрочем, музыка ему не мешала, наоборот, она оказывала на него благотворное действие, навевая приятные воспоминания о его покойной супруге, которая была столь хороша собой, чиста душой, как ребёнок, и так изысканна, которая тоже бывало вот так вечером сядет за инструмент и играет, сначала по нотам, потом вдруг её, словно жар, охватит порыв вдохновения, и она перейдёт на импровизацию, проникнутую такой сладкой нежной болью и трепетанием, что кажется сам воздух оживает вокруг неё, в эти моменты Павел Петрович не мог удержать скупых мужских слёз, настолько он любил Елизавету, настолько трогали его душу её музыкальные сонеты и проникновенные импровизации.

И сейчас, слушая игру своей дочери, он невольно отложил газету, и окунулся в воспоминания о былом.

Елизавета Семёновна была доброй, ласковой и кроткой женщиной. Она была очень хороша собой: тонкая полупрозрачная белая фарфоровая кожа с голубыми прожилками, васильковые глаза, что синевой своей напоминали Павлу Петровичу безоблачное небо в ясную погоду, тёмно-русые волосы, уложенные в тугие косы, из которых была собрана на затылке незамысловатая причёска. Тонкие брови с волнительным изгибом и пленительный коралловый абрис губ. Невысокая, тонкая девица, одетая скромно и просто, но не лишённая изящества и изысканных манер, которые являлись частью её характера, потому как добрые её поступки были следствием искренних душевных порывов, а простота в обращении с людьми лишь свидетельствовала об открытости и лёгком, спокойном характере её.

Павел Петрович тогда был приглашён подругой своей тётки в гости. Он явился раньше назначенного времени, но не желая беспокоить хозяев, занятых, по всей видимости, хлопотами и приготовлениями к приему гостей, велел дворецкому не торопиться извещать хозяев о своём приезде. Сказал, что сам пока прогуляется по саду, подышит воздухом, приведёт мысли в порядок.

Павел Петрович прошёл через калитку в сад, он неторопливо прогуливался по дорожке, выложенной крупной галькой и присыпанной песком, любовался осенними цветами, вдыхал сладкий запах яблонь и сердце его наполнялось какой-то несказанной радостью.

«Как хорошо! Как славно!» – размышлял он. Из-за деревьев показалась белая беседка, надо отдать должное тому умельцу, что потрудился над украшением её, верно то был талантливый резчик по дереву, раз его рука вывела такие лепестки и цветы на деревянной основе.

Павел Петрович подошёл поближе, чтобы разглядеть эту красоту и заметил в глубине беседки фигуру в длинном голубом платье. Он остановился в нерешительности.

Следовало ли ему идти вперёд и заговорить с ней? Но они ведь не были даже представлены друг другу! А может не стоит нарушать уединения этой незнакомки, и будет лучше вернуться тот час в дом и предстать перед хозяевами?

Девушка читала книгу, она не сразу заметила Павла Петровича, по всей видимости повествование и сюжет настолько увлекли её сознание, что она была потеряна для этого мира в то мгновение.

Павел Петрович внимательно разглядывал девицу, её носочек серой туфли, выглядывающий из-под длинного платья, подобно любопытному мышиному носу, её острый подбородок, изгиб руки, о которую она опиралась, и мелькающие выражения лица, словно лицо её служило зеркалом, в котором отражалась вся затаённая суть прочитанного.

Вот на губах её расцвела улыбка, словно там в сюжете произошло нечто невообразимо весёлое, или автор не приминул щегольнуть юмором, или главные герой и героиня в этот момент вели романтические беседы.

Павел Петрович невольно сделал шаг вперёд, в беседку, словно само провидение взяло его за руку в этот момент и повело за собой.

Девушка невольно вздрогнула, словно проснулась, и подняла глаза от книги, устремив свой взгляд на Павла Петровича. Взгляд этих голубых глаз, такой глубокий, чистый и проникновенный вызвал некий отклик в душе Павла Петровича, словно там до поры до времени жила некая невидимая струна, но вдруг её неловко задели, и она обнаружила своё присутствие, наполнив его тело некой странной вибрацией, а сердце – трепетанием.

– Простите! Я помешал Вам, – он смутился и уже хотел уйти, но что-то продолжало удерживать его на месте, то ли её взгляд, то ли эта дрожжащая внутри струна.

– Кто вы? – девушка с интересом и некоторым опасением разглядывала его.

– О! Я…, – он замялся, потом решил представиться, – Павел Петрович! Я приехал раньше! Такой чудесный сад! Не думал, что потревожу здесь кого-то, – и он уже собрался было развернуться и уйти, как его окликнули.

– Постойте! Вы племянник Анастасии Дмитриевны? – спросила она.

– Да! – Павел Петрович поклонился.

Она поднялась со скамейки, в руке она держала закрытую книгу, и он на этот раз смог разглядеть название: «Восточные сказки» – прочитал он вслух.

– А? Да! – она немного смутилась отчего-то.

– Так странно! – заметил он.

– Что такого? – поинтересовалась она, – Странно, что девушка в моём возрасте читает не любовные романы, не лирику, а сказки? – решила уточнить она, обнаружив тем самым, что прекрасно поняла, о чём он только что вскользь подумал.

– Да! – признался он.

– Я изучаю разные народности, их обычаи, быт, культуру. Мне всё интересно! А что как ни сказки может лучше всего передать это настроение, этот колорит через образы, обстановку, персонажей! – объясняла она, когда говорила об этом, то глаза её горели, а голос её был настолько одухотворён, что Павел Петрович невольно проникся симпатией к этому её увлечению.

– Могу я знать ваше имя? – спросил он.

– Елизавета. Елизавета Семёновна! – сказала она.

– Очень приятно! Павел Петрович, – он ещё раз назвал себя и поклонился.

– Благодарю! – кивнула она.

– За что? – удивился он.

– О! Я просто с первого раза не уловила и не успела запомнить ваше имя! – призналась она.

Такая откровенность его тронула и в то же время немного озадачила.

– Я племянник Анастасии Дмитриевны! – на всякий случай повторил он.

– Ах! Да, – она улыбнулась, – Это я поняла.

– Хорошо здесь! – добавил он, – Что за чудная беседка!

– Это наш плотник Зосим сделал! – сказала она, – Вам правда нравится?!

– Да! Прекрасная работа! – сказал Павел Петрович.

– Однако, свежо! – сказала она, укутываясь в белую пуховую шаль.

– Пойдёмте в дом! – предложил он.

– Да! Идёмте! – согласилась она, – Выпьем горячего чаю!

Он пропустил Елизавету вперёд и сам последовал за ней. Она остановилась, она поравнялись.

– Какая тёплая осень в этом году! – тихо сказала она.

– Да! – кивнул Павел Петрович.

– Сорвите мне вот то яблоко! – попросила она.

Эта детская просьба была воспринята им с простодушной улыбкой. Он был выше Елизаветы почти на голову. Павел Петрович протянул руку и сорвал с ветки яблоко, на которое она показывала, и протянул ей.

Елизавета Семёновна осторожно взяла из его рук яблоко, она напомнила ему в этот момент дикого лисёнка, которого он пытался приручить в юности, когда ещё был мальчишкой.

– Ах, вы уже познакомились! – сказала Анастасия Дмитриевна, не вставая из кресла.

– Да, тётушка! – Павел Петрович приветствовал её кивком головы.