Германский агент

Глава 3

У нас было предписание от Эдуарда Брониславовича Кригер-Войновского. Гербовая печать, подпись, официальный бланк всё выглядело настолько убедительно, что даже я, привыкший искать подвох в каждой бумажке, не сразу нашёл бы к чему придраться. Мы прибыли на узловую станцию. Здесь руководил операцией ефрейтор Шнидке. На станции его, правда, встретил человек по имени Георгий Минин судя по всему, начальник или один из старших работников, отвечавших за движение поездов. Шнидке подозвал меня. Морозов. Я. Он говорил тихо, почти беззвучно. Идёшь со мной к начальнику поезда. Будешь прикрывать. Я кивнул. Если что-то пойдёт не так, уходим в тыл к русским. Я посмотрел на него. Не к русским. Шнидке нахмурился. Что? К нашим, поправил я. К своим. Он сморщился от недовольства. Выполнять приказ, Морозов. Так точно. Он отвернулся. А я на секунду задержал взгляд на его спине. Вот оно. Первое препятствие на моём пути. Не русские солдаты. Не начальник станции. Не документы. Человек, который отдаёт мне приказы. Я уже понял, что Шнидке мне не нравится. И, что гораздо хуже, я ему тоже. Мы двинулись к составу. Станция жила своей обычной жизнью. Кто-то таскал ящики, где-то хлопали двери вагонов, слышались голоса, пар из локомотива медленно расползался по рельсам. На первый взгляд ничего необычного. Но я слишком долго прожил в армии, чтобы доверять первому взгляду. Я внимательно смотрел по сторонам. Русские солдаты были расслаблены. Некоторые сидели прямо на ящиках, кто-то курил, двое спорили о чём-то возле вагона. Оружие у большинства находилось при себе, но особой настороженности я не видел. Шнидке шёл впереди. Я держался в двух шагах за ним. Помнишь, что делать? тихо спросил он. Помню. Если начальник начнёт задавать вопросы? Показываем предписание. А если не поверит? Я посмотрел на него. Тогда придётся убеждать. Он усмехнулся. Вот именно. Мы подошли к начальнику поезда. Мужчина лет пятидесяти стоял возле вагона и разговаривал с двумя железнодорожниками. Увидев нас, он замолчал. Шнидке достал документы. Господин начальник? Да. Капитан интендантской службы императора. Прибыли по распоряжению командования. Минин взял бумагу. Развернул. Прочитал первую страницу. Потом вторую. Я смотрел не на него, а на его руки. Спокойные. Но пальцы слегка дрогнули. Он что-то почувствовал. Кригер-Войновский.. пробормотал он министр. Отправить состав на юг ? Шнидке кивнул. Совершенно верно. Минин ещё раз посмотрел на печать. Затем поднял глаза. А этот кто? Он смотрел на меня. Я выдержал его взгляд. Владимир Морозов. Откуда? Вот тут мне пришлось сделать паузу. Совсем короткую. Но я её почувствовал. Слишком много вопросов. Слишком быстро. Интенданская служба Генерала Корнилова ответил я. Минин нахмурился. Корнилов? Да. А что вы здесь делаете? Я уже собирался ответить, но Шнидке опередил меня: Выполняем распоряжение командования. Минин снова посмотрел на него. Я спрашивал его. Я почувствовал, как внутри всё напряглось. Вот теперь начиналось самое интересное. Я посмотрел прямо на Минина. Проверяем состав и порядок отправки. Проверяете? Да. Он несколько секунд молчал. Потом вернул Шнидке документы. Проверяйте. Но уходить не стал. И это мне совсем не понравилось. Только сначала скажите, произнёс он, почему я ничего не знаю об этой отправке? Шнидке ответил не сразу. А я вдруг понял одну простую вещь. Мы пришли сюда слишком легко. Нам открыли дорогу. Нас пропустили. Предписание оказалось достаточно убедительным. Но теперь перед нами стоял человек, который не собирался слепо выполнять приказ. И впервые за всё время я подумал: А если именно он сейчас спасёт этот поезд?тЯ бросил короткий взгляд на Шнидке. Тот уже начал раздражаться. А я вдруг почувствовал странное спокойствие. Потому что впервые за последние дни у меня появилась возможность самому выбирать, что делать дальше. И я ещё не знал, на чьей стороне окажусь в следующую минуту. Но одно я знал точно. Просто выполнять приказы я больше не собирался. Пока Минин спорил со Шнидке, я оказался у него за спиной. Он даже не успел обернуться. Я резко перехватил его, и свернул шею ,через несколько секунд он обмяк у меня в руках. Держи его за ноги, тихо приказал я. Шнидке уставился на меня, но спорить не стал. Подхватил Минина за ноги, и мы потащили его к вагону. Тело оказалось неожиданно тяжёлым. Мы с трудом затащили его внутрь и положили на пол. Несколько секунд стояли молча, тяжело дыша. Я выглянул наружу. Никто ничего не заметил. Станция продолжала жить своей жизнью. Где-то хлопнула дверь вагона, кто-то крикнул, загремело железо. Словно ничего не произошло. Шнидке посмотрел на меня. Ты что наделал? прошептал он. Я ничего не ответил. Просто повернулся к нему. Он, кажется, только тогда понял, что происходит. Морозов... Я сделал шаг вперёд. Удар пришёлся точно в горло. Шнидке обмяк и сполз на пол рядом с Мининым. Я несколько секунд смотрел на них. Двое людей. Один начальник узла. Второй мой командир. Бывший командир. Я медленно выдохнул. Всё. Теперь я сам по себе. Я присел рядом со Шнидке и проверил, что он дышит. Не дышал. Минин тоже. Я поднялся. Странное ощущение. Ещё несколько минут назад мне отдавали приказы. Говорили, куда идти, что делать, куда возвращаться. Теперь командиров не было. И никто не мог приказать мне, что делать дальше. Я выглянул из вагона. Передо мной лежала вся станция. Русские солдаты. Железнодорожники. Состав. Люди, которые даже не подозревали, что рядом с ними находится группа диверсантов. Я посмотрел на лежащих на полу трупов. Ну и что мне теперь с вами произнёс я. Ответа, конечно, не последовало. Я снова выглянул наружу. И только теперь до меня дошло главное. Я избавился от командиров. Но вместе с ними избавился и от единственного прикрытия. Если меня сейчас раскроют, объяснять всё придётся самому. А значит, следующая ошибка может стать последней. Сняв с Минина и Шнидке верхнюю одежду, я оставил их тела в вагоне и побежал в хвост состава. Теперь всё в моих руках.Я прекрасно знал всех из нашей десятки. Шевцов! Маркин! В последний Юрьев! Смакин! Гаврилов! Со мной на паровоз! Остальным махнул рукой. За мной! В первый вагон! Паровоз уже подцепляли к составу. Я вскочил на площадку и забрался в кабину. Машинист посмотрел на меня с явным недовольством. Трогай! Он дёрнул рычаг. Паровоз вздрогнул, тяжело качнул состав и выпустил из трубы густое облако пара. Колёса медленно провернулись. Состав тронулся. Предрассветная тишина раскололась металлическим грохотом. Я смотрел вперёд, пока станция медленно оставалась позади. Пока всё получается. Но как только мы вышли из тупика, я приказал: Держим курс на Петроград. Машинист резко повернул голову. Никак нельзя господин офицер! Почему? Маршрутная карта. Нам в другую сторону. Я достал наган и спокойно упёр его ему в шею. Я сказал на север сурово произнес я ему. Машинист побледнел. Но... Гаврилов! Я! Следи за ним. Я передал его своему товарищу и выглянул из кабины. Впереди была железнодорожная развязка. Я увидел рабочих возле стрелки. Чёрт. Прыгать на ходу было безумием, но другого выхода не было. Я спрыгнул с паровоза и побежал к стрелочникам. Они увидели офицера, выбежавшего прямо на них, и замерли. На северную ветку! Рабочие переглянулись. Господин офицер, но... Я поднял наган. На север! Этого оказалось достаточно. Один из них бросился к механизму. Стрелка с тяжёлым металлическим скрежетом перешла в другое положение. Я вскочил обратно на подножку уже уходящего паровоза. Поехали! Состав потянулся на север. Я тяжело выдохнул. Да, это было безрассудство. Мы вполне могли вылететь навстречу другому составу. Но мне невероятно повезло. В столице царила такая неразбериха, что нормальное движение поездов уже само по себе стало проблемой. Революция ломала старые порядки быстрее, чем кто-либо успевал создать новые. А я просто воспользовался этим хаосом. Два дня мы двигались на север. Два дня нервов, остановок, ругани и постоянной импровизации. Иногда я сам не понимал, почему нас ещё никто не остановил. Но поезд шёл. И наконец мы вошли на узловую станцию недалеко от Петрограда. Я уже был совершенно вымотан. Но теперь у меня появился план. Путиловский завод. Если мне удастся закрепиться там, у меня будет не просто поезд с продовольствием. У меня будет место. Люди. Оружие. Производство. И главное возможность исчезнуть среди огромного промышленного предприятия. Состав медленно вошёл на территорию завода. Перед нами поднимались десятки труб. Некоторые цеха ещё дымились, но многие стояли почти пустыми. Я спрыгнул на землю. К охране подошёл с улыбкой кто старший ? крикнул я рассматривая завод. Я достал предписание с гербовой печатью о передаче состава в распоряжение ставки царя. Завод переходит под управление Временного правительства. Кричал я размахивая листом с гербовой печатью и не отдавая ее в руке охраны. Охранники переглянулись. Я даже не дал им времени подумать. Гаврилов! Здесь! Принимаешь командование охраной завода. Есть! Юрьев, состав к складам. Начинаем разгрузку. Есть! Смакин, составить опись всего имущества и груза. Понял. Я махнул рукой остальным бойцам. Найти грузовик. Броневик. Вооружиться. Быстро ко мне. Пока мои люди разбегались, ко мне направился управляющий заводом. С ним было трое вооружённых людей. По лицам было видно: уверенности у них не было. Управляющий остановился в нескольких шагах. Господа... кого вы представляете? Я молча поднял перед ним документ. Гербовая печать сыграла свою роль. Даже сейчас она заставляла людей говорить осторожнее. Завод переходит под управление Временного правительства. Он посмотрел на бумагу. Потом на меня. Но... Всем руководителям пройти регистрацию в штабе. Я повернулся: Мишин! Один из бойцов подошёл ко мне. Организуешь штаб. Проведёшь перепись всех руководителей завода. Фамилии, должности, подразделения. И поставишь всех на довольствие. Всё. А если кто-нибудь откажется? Я посмотрел на него. Объяснишь, что теперь мы все работаем на фронт и победу. Зарплату поднимем всем согласно категории. Печи должны работать. Мишин усмехнулся. Понял. Они ушли. А я остался посреди заводского двора. И только теперь позволил себе подумать. А что дальше? На этот вопрос ответа у меня не было. Я действовал без плана. Просто двигался вперёд, пока обстоятельства позволяли. Время было золотом. Я помнил историю и мне оставалось только поднять с земли то что упало. Вокруг рушилась старая система управления. Приказы противоречили друг другу. Люди не понимали, кому подчиняться. Одни ждали распоряжений из Петрограда, другие уже сами отдавали распоряжения. В такой обстановке достаточно было говорить уверенно. И выглядеть так, будто ты точно знаешь, что делаешь. Но оставаться в форме царского офицера было уже слишком опасно. А свою шинель портить было жалко .Я посмотрел на шинель Шнидке. Сорвал с неё погоны. Надел. Теперь я выглядел иначе. Не немец. Не прежний царский офицер. А революционер несущий правду в массы. Единственный человек, который пытается разобраться в ситуации на основании своего после знания. Ко мне подогнали две машины. Я забрался в броневик. У меня был завод и продовольствие . Теперь мне нужна была движущая сила. А здесь кроме матросов не внушал мне уважения. Кронштадт, приказал я водителю. Машина тронулась. Я откинулся на сиденье и впервые за последние двое суток закрыл глаза. Но уснуть не получилось. Перед глазами стоял Петроград. Революция. Армия. Временное правительство. И я, человек, который вообще не должен был находиться в этом времени. Главное сейчас понять, что происходит в стране. Потому что дальше наглостью уже можно было не обойтись. Мне требовалась власть. И хотя бы один человек, которому я мог бы действительно доверять.

Глава 4

Но одного человека, которому я мог бы доверять, у меня всё-таки не было. У меня было десять. Мои десять человек из Германии. Я знал каждого из них, знал, на что способен, кто умеет думать, кто хорошо стреляет, кто способен командовать. Оставалось только одно завуалировать настоящие цели. А задача у нас была одна. Прекратить войну. Всё остальное можно было придумать по ходу дела. У ворот Кронштадта нас встретили матросы. Кто такие? спросили они. Свои, ответил я, подходя ближе. Один из матросов внимательно посмотрел на мою офицерскую шинель. В его взгляде было недоверие. Несмотря на революционный хаос, в крепости ещё сохранялся военный порядок. Дозоры стояли на местах, оружие было под контролем, а офицеры пока продолжали выполнять свои обязанности. Из здания вышел ещё один матрос. Кто такой? Я снял фуражку, скомкал её в руке и сделал шаг вперёд. Член Революционного военного совета от Совета рабочих и солдатских депутатов! Матросы переглянулись. Я поднял голос: Товарищи! Я призываю вас присоединиться к революции! Долой самодержавие! Нет войне! Да здравствует свобода! Ко мне начала приближаться толпа. И тут я услышал властный голос: Прекратить! Из здания вышел статный морской офицер. Матросы сразу расступились. По их лицам я понял его здесь уважали. И боялись. Кто вас сюда пустил? резко спросил он. Я шагнул навстречу. Я революционер! Прекратить эти крики! Долой самодержавие! Нет войне! Хотим мира и свободы! Он замахнулся.Я сам сделал шаг вперёд. Арестовать его! крикнул офицер. Но я буквально подставился под удар. Кулак пришёлся мне в лицо. Я почувствовал вкус крови. Размазав кровь по лицу. И тут же закричал: Братушки! Наших бьют! Толпа взорвалась. Дальше всё произошло слишком быстро. Крики. Мат. Толкотня. Кто-то сорвал с офицера фуражку. Кто-то схватил другого. В этой толпе уже никто не понимал, кто прав, кто виноват и кто вообще начал драку. Офицерская форма сама по себе стала поводом для ненависти. Я воспользовался суматохой. Пробирался к офицерам, орудую финкой которую забрал у офицера колол тех, кто пытался сопротивляться, а матросы подхватывали сдавшихся и уводили. Через час офицеров уже собрали и посадили под охрану. Я поднялся на возвышение. Товарищи матросы! Гул постепенно стих. Революция свершилась! Царская власть пала! Теперь власть должна принадлежать народу! Толпа загудела. Нет войне! Землю тем, кто её обрабатывает! Заводы должны работать на рабочих! Каждому крестьянину по наделу земли. Каждому матросу по кораблю! Кто-то закричал: Ура! Меня подхватили на руки. Я позволил себе улыбнуться. Но когда меня опустили, я поднял руку. Тихо! Толпа постепенно успокоилась. Я отпил воды. Горло пересохло от криков. Ребятушки, революцию ещё нужно удержать! Теперь слушали все. Кто способен удержать оружие? Мы солдаты и матросы. У нас есть дисциплина. Поэтому царским прихвостням не позволим вернуть старый порядок! Ура! Не дадим посадить нового царя! Толпа взревела. Я понимал: сейчас главное не дать этому порыву рассыпаться. Восстанавливаем порядок! Делимся на десятки и сотни. Над сотнями тысячники и комиссары. Каждый отвечает за своих людей! Матросы начали переглядываться. Я продолжил: Да здравствуют свободные матросы! Долой генералов! Толпа снова ответила криками. Через несколько часов у меня уже появилась структура. Десятники. Сотники. Тысячники. А в комиссары я постепенно ввёл своих людей. Сил почти не осталось. Но останавливаться было нельзя. Я отобрал тридцать наиболее дисциплинированных матросов, погрузил их в грузовик и отправился в город. На Путиловском заводе я разместил их в рабочих домах. В ту ночь я впервые за долгое время уснул почти мгновенно. Утром собрал свою команду. Доклад был обнадёживающим. Сотрудники завода переписаны. Работа возобновилась. Пусть не на полную мощность, но завод жил. Основные силы бросили на производство бронепоездов и броневиков. Наш состав с продовольствием уже разгрузили по складам. Я вызвал Гаврилова, Маркова и Шевцова. Переодеваетесь в офицеров. Они переглянулись. Задача? Задача прежняя. Захватить поезд с продовольствием, идущий на фронт, в районе Московского железнодорожного узла. Если получится два состава. Понял. В распоряжение получите матросов. Отправив состав я вызвал управляющего. Сколько на заводе грузовиков ? Через некоторое время мне доложили: Товарищ председатель, грузовиков больше ста. Я усмехнулся. Это я удачно зашёл. Мы погрузили в 10 машин продукты и несколько рабочих. И отправились обратно в Кронштадт. У ворот нас остановили. Кто такие? Я даже не стал размениваться на чины. Председатель Революционного военного комитета. Ко мне вышел знакомый матрос Сидельников Михаил. Мы обнялись. Как сам, братуха? Здоров будь! А продукты куда? Я указал на грузовики. Сидельников тут же вызвал интенданта. Машины одна за другой ушли в крепость. Вскоре вокруг нас собрались матросы. Как там в городе? Что нового? Что с революцией. Я посмотрел на них. Революция идёт. Но царский режим просто так не сдаётся. Толпа притихла. Нам пока не время бросаться в бой. Наша задача сохранять выдержку и порядок. А где наши ребятушки? крикнул кто-то. Из толпы донеслось: Может, ты их царским прихвостням сдал? Я сразу увидел крикуна. Выхватил его из толпы и повалил. Наших бьют! крикнул кто-то. Началась суматоха. Но я увернулся от нападавших и пару взмахов ногой остановил их. Я уложил ещё нескольких самых активных зачинщиков и поднялся. Матросы смотрели на меня уже иначе. Сидельников наблюдавший за баталией со стороны подошёл и хлопнул меня по плечу. Я понимал, что руководить такой толпой одному человеку действительно непросто. И нужен авторитетный человек. И я своим показательным боем показал что члены реввоенсовета непростые ребята. Я снова собрал десятников и сотников. Мы армия. Я говорил спокойно. А армия без дисциплины превращается в толпу. Поэтому дисциплина превыше всего. Никто не перебивал. Кто нарушает дисциплину выбывает из наших рядов. Хотите служить старому порядку ваше право. Но среди нас таким места нет. Выводим за ворота и пусть их царь кормит. Меня поняли. Затем я собрал тысячников и комиссаров. Вы отвечаете за своих матросов. Если сотник не справляется меняете его. Если среди матросов появляется человек, способный вести за собой людей, не ждите приказа. Ставьте его десятником. Вопросов было много. Я ответил на все. После этого выбрал два десятка матросов и выдвинулся в город. Цели у меня не было. Пока не увидел банк. Я остановился. Вот оно. Броневик въехал во двор. Матросы заняли позиции. Я постучал в дверь. Кто там? Представители Временного правительства! Пауза. Керенский! Внутри стало тихо. Мы проводим реорганизацию банка в интересах России и совета рабочих и солдат. Ответа не последовало. Я посмотрел на часы. Даём три минуты! И открываем огонь из пушки. Матросы заняли позиции. Броневик повернул башню. Но я сразу крикнул: Товарищи, не бойтесь! Мы не грабители! Сотрудники банка, которые добровольно передадут имущество, продолжат работу. Происходит реорганизация! Дверь открылась. Дальше всё прошло удивительно спокойно. Кладовые открыли. Документы начали оформлять переписывая имущество банка. Грузовики один за другим заполнялись.

Со стороны улицы всё выглядело почти буднично. Матросы стояли в оцеплении. Рабочие грузили ящики. Никто даже не понимал, что именно происходит. Когда последний грузовик был заполнен, мы двинулись обратно к Путиловскому заводу. Но дорогу перекрыли демонстранты. Пришлось свернуть. И тут я увидел Таврический дворец. Толпа двигалась в ту сторону. Это вызвало у меня интерес. К нему! Приказал я. Два грузовика подъехали к зданию. Перед входом толпился народ. Шли споры, выступления, голосования. Мне всё это было неинтересно. У меня два грузовика с деньгами. Я уже поставил ногу на подножку, когда увидел знакомое лицо. Александр Керенский. Толпа буквально трепала его. Он пытался что-то объяснить, но мундир отделял его от рабочих словно стена. Я спрыгнул. Протиснулся через толпу.И встал перед ним. Товарищи! Крики немного стихли. Мы делаем революцию сообща! Нам нужно правительство! Ко мне рванулся какой-то мужик и попытался ударить. Я увернулся, перехватил его и перебросил через себя. Толпа загудела. Братцы! крикнул я. Не дадим провокаторам загубить революцию! Я поднял кулак. Долой самодержавие! Да здравствует равенство! Даёшь достойную зарплату! Даёшь дешёвый хлеб! Людям нужны были слова и показатель силы и они получили это. Я намеренно переводил разговор с одного предмета на другой. И это сработало. К нам подошли матросы и окружили меня. Мы пробились к дверям Таврического дворца. За дверями Керенский крепко пожал мне руку. Вы из какой партии? Я оглянулся. Вокруг были матросы. Я из совета матросских депутатов. А вы? спросил я. Он на мгновение замешкался. Я возглавляю Временное правительство. Я посмотрел на него. И что вам нужно? Помощь матросов для наведения порядка. Я усмехнулся. Нет. Матросы слишком заметны. Но охрану я вам обеспечу. Мы вышли наружу. У дворца по-прежнему кипела толпа. Я направился к грузовикам. И тут заметил организованную группу солдат. Подошёл. Откуда, ребятушки? Навстречу вышел офицер без погон. Капитан. Это оказались солдаты Петроградского гарнизона. Я быстро понял их положение. Призванные в место убывших и брошенные на произвол революции. Именно такие части в те дни оказались в центре происходящего: люди были вооружены, но на довольствие не принятые. Они находились между фронтом и тылом, не понимая, что будет дальше. Я посмотрел на капитана. Следуйте на место дислокации. Куда? В гарнизон. Вас вывезут и поставят на довольствие. Он переглянулся со своими солдатами. И согласился. Для меня это был настоящий подарок. Большая группа вооружённых людей, готовых подчиняться новой власти. Мы вернулись на завод. Грузовики разгрузили. Я приказал провести полный учёт денег и ценностей. А затем отправил машины в Петроградский гарнизон. Теперь начиналось самое интересное. Мне предстояло превратить всё это в систему. Потому что революцию можно было начать толпой. Но удержать её одной толпой было невозможно.

Глава 5

Разместив гарнизон в казармах завода, я собрал солдат и выстроил их. Десятичная система управления была простой и понятной. Десятки, сотни, тысячи. Пока десятниками и сотниками я назначил офицеров из числа тех, кто сохранил дисциплину и не был связан с прежним режимом. Мне нужны были не красивые лозунги. Мне нужны были люди, которые умели командовать. Наутро я отобрал десяток бойцов. Во главе поставил капитана. Со мной поедете начинаем комендантскую службу объявил я бойцам. Мы погрузились в машины и отправились к Таврическому дворцу. У ворот я расставил бойцов с красными околышами на шапках. Митингующие отнеслись к нам неожиданно дружелюбно. Я быстро расставил посты. Один у главного входа. Другие на лестницах и этажах. Отдельный пост возле кабинетов руководства. Я как раз закончил, когда ко мне подошёл Керенский. Здравствуйте, Владимир Владимирович! Он крепко пожал мне руку. Здравствуй, Александр Фёдорович. Я показал ему расстановку. Смена караула каждые несколько часов. Люди должны знать не только пост, но и кому они подчиняются. Керенский оглядел коридор. На его лице появилась почти детская улыбка. Боже мой... Что? Государственность возвращается! Я усмехнулся. Пока только караул. Он рассмеялся и потянул меня за собой. Пойдёмте. Нужно поговорить. Мы вошли в его кабинет. Керенский закрыл дверь. Нас уже признали Франция и Великобритания! Он выглядел довольным. Вас это кого? спросил я. Он удивлённо посмотрел на меня. Как это кого? Царя нет. А мы новое правительство России. Керенский на секунду замолчал. Временное правительство. А-а...Я сел. То есть вы теперь власть в России? Именно. А царь? Керенский усмехнулся. Завтра, скорее всего, он подпишет отречение. После этого мы сможем решить вопрос о форме правления. Республика? Именно. Я задумался. Историю я помнил кусками. Знал, что царская семья исчезнет со сцены. Но где именно она окажется, кто и когда примет окончательное решение, чем всё закончится... Вот этого я не помнил. И чем дольше я смотрел на Керенского, тем сильнее понимал: история ещё не стала прошлым. Она происходила прямо передо мной. В кабинет постоянно заходили люди. Кто-то приносил документы. Кто-то докладывал. Кто-то спорил. Государственные дела постепенно вытеснили меня из разговора. Я не стал мешать. Просто наблюдал. А потом увидел печать Временного правительства. И у меня появилась идея. Пока никто не смотрел, я взял несколько чистых листов. Печать уже была рядом. Бумага в такие времена иногда стоит больше, чем пуля. Я сделал несколько заготовок. Оставалось дождаться Керенского. Через некоторое время он наконец освободился. Извини, брат, устало сказал он. Государственные дела извели меня до конца. Ничего. Он хлопнул меня по плечу. Пойдём. Я тебя чаем напою. Мы отправились в буфет. Нам накрыли ужин. Некоторое время мы молчали. Потом я спросил: Что будешь делать с фронтом? Керенский удивлённо вскинул брови. С фронтом? Да. Он помолчал. У меня обязательства перед Антантой. Мы должны удерживать фронт. Здесь нельзя давать слабину. Если начнём отступать, нас просто сомнут. Согласен. Я сделал паузу. Но зерно сомнения закинул. Ослабь фронт там, где это возможно. Произнес я заговорческий. Керенский нахмурился. Объясни. Немцы тоже не железные. Пусть забирают украинские территории, если им так хочется. А мы удержим свои земли. Он долго молчал. И что это даст? Сократится протяжённость фронта. Немецкие части растянутся. Их снабжение усложнится. Зима ударит по всем. А у нас появится время перегруппироваться. Керенский задумался. Рискованно. Война вообще вещь рискованная. Я отпил чаю. И ещё.добавил я спихнем все на военных. Ты будешь во всем ни причем. Что? Не расслабляйся. Среди военных что-то назревает. Керенский сразу перестал улыбаться. Почему ты так думаешь? Слишком много вооружённых людей. Слишком мало власти. И слишком много генералов, привыкших отдавать приказы. Он наклонился ко мне. Голос его стал тише. Владимир... Я посмотрел на него. Я и сам этого боюсь. Я усмехнулся. Тогда давай сделаем так. Что именно? Ты получаешь от царя необходимые бумаги. Керенский насторожился. Какие? Документы, связанные с царской семьёй. Отречение от власти и передачу временному правительству полномочий. Но только не военных. Он молчал. А своему Бубновскому прикажи очистить мне дорогу от Царского Села до Казани. Керенский медленно поставил чашку. До Казани? Да. Зачем? Я посмотрел ему прямо в глаза. Царскую семью надо спрятать. Он побледнел. Владимир Владимирович... Пока они здесь, вокруг них будет борьба. Одни захотят их использовать, другие судить, третьи убить. И ты предлагаешь... Увезти их туда, где их никто не найдёт. Керенский долго молчал. И выдай мне приказ - бумагу на чехословацкого гарнизона. Для передислокации. Какой передислокации? Спросил он растерянно. Моей ответил я фронт сдвинется и нам нужна вторая линия обороны. Вспомни Пушкина. Скажи ка дядя ведь не даром Москва французам отдана. Он смотрел на меня уже совсем иначе. Я продолжил: И ещё одно. Созови военный совет. Когда? Как можно скорее. Зачем? Собери всех генералов в Думе. Керенский нахмурился. И что ты будешь с ними делать? Я улыбнулся. Поговорю. Он несколько секунд смотрел на меня. Ты понимаешь, что собираешься сделать? Примерно. Владимир... Александр Фёдорович, перебил я его, сейчас у нас есть несколько часов, пока остальные спорят о том, кто имеет право управлять Россией. Я поднял чашку. А мы пока сделаем так, чтобы этой России вообще было чем управлять. Керенский ничего не ответил. Только смотрел на меня. И по его взгляду я понял: впервые за всё время он начал всерьёз бояться не генералов и не революционной толпы. Он начал бояться того, что я действительно могу осуществить всё, о чём говорю. Сделав свои дела в Думе, я решил не исчезать. Наоборот. Мне нужно было быть на виду. Поэтому я отправился в Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов. Если сейчас начать прятаться, можно было самому себе создать врагов. В революции человек, которого никто не видит, быстро становится подозрительным. Я переоделся в кожаную тужурку и надел шапку с красным околышем. В таком виде я уже не выглядел царским офицером. Скорее наоборот. Я выглядел человеком, который имеет какое-то отношение к новой власти. В коридорах Совета было шумно. Кто-то спорил, кто-то кричал, кто-то бегал с бумагами. И вдруг я увидел знакомое лицо. Я остановился. Не может быть... Я напряг память. Вильгельм. Агент германской разведки из нашей первой группы. И тут в памяти всплыло настоящее имя. Миша Савин. Он тоже меня заметил.На секунду наши взгляды встретились. И Миша тут же отвернулся. Вот ведь хитрый гад. Он попытался уйти в другой коридор. Но играть с ним в догонялки мне было некогда. Я догнал его у поворота. Два быстрых движения и он оказался прижат к стене. Ты что, Миша? прошептал я ему на ухо. Друзей не признаёшь? Он замер. Тише...Вот и я говорю тише. Я быстро обезоружил его. Пойдём. Куда? Поговорим. На улице он увидел моих людей и заметно расслабился. Чёрт... Узнал? Узнал. Я усмехнулся. Тогда поехали. Мы отправились на Путиловский завод. Когда Миша увидел, что я там устроил, он некоторое время просто молчал. Казармы. Охрана. Матросы. Грузовики. Цеха. Склады. Бронепоезд. Всё это уже выглядело не как случайная группа людей, а как небольшая самостоятельная структура. Ты молодец, наконец сказал он. Я пожал плечами. Учиться надо. Быстро ты поднялся. Времена такие. Он оглядывался по сторонам. Я внимательно следил за его реакцией. Мне было важно не то, что он думает обо мне сейчас. Мне было важно, что он скажет там. В Германии. Если Миша сообщит, что Морозов не погиб, а наоборот создал собственную структуру в Петрограде, это может изменить отношение ко мне. А главное моё имя должно было звучать как можно выше. Теперь я командир группы, сказал я как бы между прочим. Миша посмотрел на меня. А Шульц? Я выдержал паузу. Пал в бою. Он кивнул. Больше ничего не спросил. Вечером Миша уехал. Я так и не узнал, каким именно каналом связи он будет передавать информацию. Но это уже было неважно. Главное информация уйдёт. И пусть там думают, что хотят. Через несколько дней прибыли два состава с продовольствием. Один я загнал в Кронштадт. Матросов отправил на ближайшие военные склады, захватить оружие и продовольствие. В это же время со стапелей вышел первый бронепоезд. Началась погрузка боеприпасов. Гаврилова я назначил комиссаром бронепоезда. Маркина и Шевцова отправил пассажирским поездом в Москву. Я выдал им документы с печатью. Временного правительства. С предписанием Чехословацкому корпусу пере дислоцироваться в Казань. А также предписание о передаче состава с продовольствием в распоряжение Временного правительства. Поняли. И ещё. Я протянул вторую бумагу. Предписание на беспрепятственный проезд до Петрограда с подписью Бубликова. Который курировал все железнодорожные сообщения. Шевцов усмехнулся. С такими бумагами нас, пожалуй, сам царь пропустит. Вот и не проверяйте. Они ушли. Когда бронепоезд был полностью загружен, я сформировал состав. Сто матросов. Оружие. Продовольствие. Боеприпасы. Я собрал их перед отправкой. Царское Село. Матросы слушали внимательно. Ваша задача принять объект под контроль и разоружить охрану. Я сделал паузу. При появлении императора ,семью загрузить в вагон и действуете согласно дальнейшему приказу который узнаете в пакете. А для всех вы выдвигаетесь в сторону Рязани. Главное было другое. Я отдельно приказал обеспечить сохранность имущества.