Воровка. Украденное счастье

Глава 4 Ответный удар

Мать Жени с первых майских праздников обосновывалась в своем доме на даче, покидая городскую суету вплоть до ноябрьских заморозков. Помимо грядок, щедро одаривающих урожаем, ее сад украшали яблоня и вишня.

Женя осторожно отворила калитку, и двор встретил ее теплом родного очага.

Небольшой домик с мансардой подмигивал белыми решетчатыми ставнями, приглашая войти. Дверь на веранду была распахнута, и легкий занавес танцевал в такт невидимой мелодии ветра.

Поставив переноску с котом на землю, Женя выпустила Маршала на волю, и пушистый проказник вихрем умчался по своим кошачьим делам.

Не застав мать в доме, девушка оставила рюкзак на веранде и направилась в глубь участка. Из трубы бани весело вырывался темный дымок, рисуя в воздухе причудливые узоры. Едва Женя приблизилась к протоптанной тропинке, из сарая, где хранились дрова, вышла ее мама, Ирина Сергеевна.

Миловидная и изящная, она сохранила в свои пятьдесят пять лет точеную фигуру. Модная стрижка с выбритыми висками и затылком словно стирала десяток лет, придавая облику задорную молодость.

- Ба-а-а, какие гости! - воскликнула Ирина Сергеевна, приветствуя дочь. - Котейку привезла?

- И я тебе рада, мамуль, - ответила Женя с улыбкой. - Давай помогу? - она протянула руки к поленьям.

- Сначала переоденься, а потом и поможешь, - тепло улыбнулась женщина.

Пока Женя помогала матери, та ни разу не спросила её про Антона. О том, что они расстались, девушка ещё никому не говорила, кроме Олеськи. Теперь бывшего благоверного она занесла в черный список во всех мессенджерах. И словно и не было тех четырех лет совместного проживания.

Когда они с матерью поужинали и перешли к чаю с печеньем, Женя всё же решилась:

- Мы с Антоном расстались, - произнесла она печально.

- Почему? — по тону маминого голоса девушке показалось, что она не удивилась.

- Он мне изменял, — пожаловалась Женя, отхлебнув из кружки.

Мать задумчиво мешала содержимое чашки чайной ложечкой; по её лицу было видно, что женщина раздумывает над чем-то.

- Это и к лучшему, дочь, - вздохнув, решилась всё же сказать ей мама то, о чём раньше молчала. - Не твой это человек, вот что я скажу.

- С чего ты так решила? — удивилась девушка.

- Ты уж прости, но с самого начала он вел себя недостойно, — пояснила Ирина Сергеевна. - К Олеське твоей клеился, когда вы приезжали к нам на дачу в первый раз. Они меня не видели, но я хорошо расслышала их разговор.

- И?

- Олеська твоя отшила его и пригрозила, что если он ещё что-то подобное выкинет, она найдёт того, кто оторвёт ему голову.

Женя выдала семиэтажную матерную тираду, поминая Антона во всех падежах.

- Одно хорошо, - продолжила Ирина Сергеевна, накрыв ладонь дочери своей, - у вас ни котёнка, ни ребёнка, и квартира твоя.

- Ну, кот-то у меня есть, - ответила Женя, понимая, что сердце заныло ещё сильнее от открывшейся правды.

- Ты поняла, о чём я. — С этими словами мать встала и подошла к кухонному шкафчику, вынув из него пару бокалов, откупорила бутылку вина и налила в них тёмно-красную жидкость.

Поставив один из бокалов перед дочерью, произнесла тост:

- За то, чтобы ненужные люди уходили из твоей жизни.

Ночью Жене снился Антон. Он приходил просить прощения, и они помирились. Проснувшись утром в паршивом настроении вся зареваная, Женя встала и потопала на веранду, там стоял стол, за которым всегда завтракали они с мамой, наслаждаясь утренней летней прохладой.

- Может, тебе куда-нибудь рвануть? - спросила Ирина Сергеевна у дочери.

- Не знаю, мам, - Женя пожала плечами, - может, и рвану, но в отпуске. Пару недель назад смотрела, куда можно поехать отдохнуть.

– А куда смотрела? – Ирина Сергеевна придвинула к себе чашку с кофе. Запах свежесваренного напитка немного успокаивал.

– Да так, в основном на море. Хотела в Италию, но потом вспомнила этот дурацкий случай с Антоном и решила, что туда точно не поеду. Наверное, на Бали махну, что ли. Там хоть никого не знаю, буду одна сама по себе.

Мама вздохнула. Она понимала, что дочка прячет боль за безразличием. Знала, как ей сейчас тяжело. Антон был первой серьезной любовью Жени, а такие раны заживают долго.

– Знаешь, а я вот подумала, может, тебе не отпуск нужен, а что-то вроде… терапии? Ну, не совсем, конечно, в классическом понимании. Есть сейчас такие ретрит-центры, где и йогой занимаются, и с психологом беседы проводят, и вообще, можно отвлечься, подумать о себе. Может, стоит попробовать? Я слышала, где-то в горах Алтая такое есть. Потрясающая природа, тишина. И перезагрузка полнейшая.

- Подумаю, - пообещала Женя больше для нее, чем для себя. - Думаю, к отпуску, который у меня в ноябре будет, я смогу уже более-менее переболеть.

- Урм-мяк - раздалось из-под стола и девушка почувствовала, что ее мохнатый приятель бодает ее лбом в ногу. Она наклонилась и почесала Маршала под подбородком, тот заучал, как трактор.

Женя прижала к себе кота, чувствуя тепло его шерсти. Мейн-кун меланхолик был ее верным другом, свидетелем всех радостей и печалей.

Короткая перезагрузка в тихой гавани материнской дачи легким ветероком успокоила душевную агонию Жени. Чтобы окончательно стряхнуть грусть, она с головой ушла в работу. Иногда они с Олеськой вырывались из будничной рутины, чтобы окунуться в пестрый водоворот торговых центров.

Незаметно промелькнуло лето, уступив место сентябрю. Теплая, но дождливая осень вступала в свои права, устилая дорожки парков ковром из разноцветных листьев – от искрящихся золотых до пылающих багряных.

Женя постепенно приходила в себя, все реже в ее мыслях возникал образ Антона. Заваривая утренний кофе, она бросила взгляд на экран телефона – четырнадцатое число. Вдруг ее гаджет издал короткий сигнал, извещая о новом сообщении.

Сердце на мгновение замерло. Это написал Илья, друг Антона. Открывать сообщение совсем не хотелось, но любопытство взяло верх. С Ильей у них были вполне дружеские отношения.

Девушка коснулась значка загрузки. Видео открылось, и сначала она не могла понять, что происходит. Кто эти люди, торжественно шествующие под звуки марша Мендельсона в их центральном ЗАГСе?

- Дорогие Антон и Вероника, сегодня, в этот торжественный день… – дальше Женя уже не слушала. На экране она узнала ту самую девицу со злополучных фотографий.

Мир вокруг померк. Она сползла на пол, не в силах устоять на ногах. В груди разливалось онемение от осознания чудовищной подлости бывшего благоверного.

Интересно, Илья сам догадался прислать ей видео или счастливый жених подсказал?

С трудом поднявшись, она поплелась в ванную, плеснула в лицо холодной водой, пытаясь унять дрожь в теле. В зеркале на нее смотрела незнакомая женщина с красными от напряжения глазами.

В голове роились обрывки воспоминаний: их первое свидание, совместные поездки, планы на будущее. Все это оказалось ложью, красивой оберткой, скрывающей гнилую начинку.

Собрав волю в кулак, Женя достала телефон и набрала номер Ильи. Гудки тянулись бесконечно, словно испытывая ее терпение. Наконец, в трубке раздался знакомый голос:

- Женя? Привет! Как ты?

- Илья, зачем ты это прислал? - голос дрожал, выдавая ее смятение.

На другом конце повисла тишина.

- Я… я думал, ты должна знать. Ты сильная и справишься, – пробормотал парень.

Женя рассмеялась сквозь слезы. Сильная? Да она раздавлена, уничтожена. Это видео раздавило ее, как букашку.

Глава 5 Пауза перед дыханием

Телефон вновь подал голос — тихим треньканьем. Наэкране высветился незнакомый номер.

Push-уведомление:

«Прости. Я был идиотом. Невыносимо жалею! Давайзабудем обо всём и начнём сначала.»

Обманутьсябыло невозможно.

Антон.Тот самый, кто изменял ей с Вероникой, а теперь, окольцованный,пытался заполучить Женю в любовницы.

Это было ниже плинтуса.

Сначала её пробрал нервный смешок,а затем накрыла истерика.— Понедельник начинается с цирка, — прошептала она, криво усмехнувшись своиммыслям.

Утерев слёзы, Женя выпрямилась.Взяла в руки телефон и, стараясь не дрожать пальцами, напечатала:

«Вы ошиблись номером.»

Сообщение ушло в пустоту. Контакт — заблокирован.

Понедельник оказался по-настоящему жесток.На пороге фермерского магазинчика, где она всегда брала сливки для кофе ичто-нибудь на обед, отвалился каблук.

Проклиная всё на свете, Женя доковыляладо офиса.Пытаясь достать из сумочки чип-ключ, уронила телефон.Удар об угол — и экран, подаренный Антоном на прошлый день рождения, покрылсязловещей паутиной трещин.

Идеальноезавершение идеального начала дня.

Цифры вновь сомкнулись вокруг Жени плотным коконом,даря зыбкое ощущение передышкив бесконечном потоке задач.

— Сахарова, в отдел кадров! —голос коллеги прозвучал как эхо из другого мира и вырвал её из цифровогозабытья.

25-летняя Женя торопливо сохранила данные инаправилась к Лидии Авенировне — некоронованнойцарице кадрового царства.

Лёгкий стук — и она вошла в святаясвятых.

—Вызывали, Лидия Авенировна?

Дама лет сорока пяти, фигуристая и забравшаяся внеизменный кардиган, поставила дымящуюся кружку чая на подставку и одарила медовойулыбкой.

— Да, Женечка, звала. Присаживайся.Она кивнула на скрипучее кресло. — Как ты смотришь на то, чтобы поменятьсяотпуском с Петреевой?

—В каком смысле?

— У неё отпуск через месяц, но мужу перенесли — сноября на декабрь. А ты ведь у нас девушка свободная…— Лидия Авенировна с притворной неловкостью опустила взгляд. — Тебе, наверное, непринципиально, когда…

Жене вдруг стало легко.Это был выход.— Давайте меняться, — сказала она, не раздумывая.

Обед промчался одним мигом.Звонок от Олеськи ворвался в тишину,рассыпаясь щебетом новостей о новом романе.

— Ты не поверишь! — восторгалась подруга. — Он нетолько умён, но и… щедр!

Женярассмеялась, представив победный блеск в её глазах.

Попрощавшись,купила кофе в офисной кофейне и поднялась к себе.

Едвакоснувшись клавиш, получила сообщение от начотдела:

«Зайди.»

— Да что ж такое… — выдохнула она сквозь зубы инаправилась к Игорю Олеговичу.

— Заходи, Сахарова, — начальник снял очки,поблескивавшие в свете настольной лампы. — Вот, держи обходной лист. Кажется, медкомиссиюты в этом году ещё не проходила.

—Точно…

Она вздохнула. Медкомиссия — это потерянныйдень, очереди, бахилы,запахлекарств. И куча невыполненной работы.

—Когда нужно пройти? — спросила, стараясь скрыть раздражение.

— Чем быстрее, тем лучше. До конца месяца —закрыть.

На следующий день Женя записалась в частную клинику.Через два дня прошла всех врачей — кроме гинеколога.

—Когда у вас были последние месячные? — спросила та.

— Полтора месяца назад, — ответила Женя. — После…расставания с партнёром цикл сбился. Я думала — стресс.

Врач кивнула, но насторожилась.— Сдайте анализы по списку и сделайте УЗИ малого таза. Приходите черезтри недели — разберёмся.

Пока ждала результатов, Женя заняласьвизой.Получение итальянской визы заняло ровно двадцать дней— как и обещал визовый центр.

А за неделю до отъезда,в дождливый вечер, она снова сидела в кабинете гинеколога, держа в руках лист срезультатами.

Врачдолго изучала анализы, потом УЗИ.

— У вас СПКЯ,— сказала она без обиняков. — Синдром поликистозных яичников.На фоне гормонального сбоя.Пауза.— И, к сожалению, бесплодие. Чтобызабеременеть, понадобится долгое лечение.Возможно, даже ЭКО.

—Но… как? — прошептала Женя. — У меня всё… в порядке. Месячные всегда быличёткими.

—Стресс мог усугубить скрытый процесс, — объяснила врач. — Теперь важно неоткладывать.

Женя вышла на улицу, чувствуя, как всёвнутри пустеет.Не от боли. От осознания: она меньше,чем думала.

Вечером к ней приехала Олеська.Заварила чай, убрала треснувший телефон в ящик, села рядом.

— Послушай, — сказала она, глядя прямо в глаза. — СПКЯ —это не «всё кончено». Это диагноз. Как давление или холестерин. Его лечат.Люди рожают. Даже после ЭКО.Она сжала её руку. — Ты не сломана. Ты просто… узнала правду раньше,чем хотела.

Женя не плакала. Впервые за день — неплакала.

Она решила не начинать лечениесразу.Слишком много: предательство, одиночество, страх.Ей нужно вырваться. Дышать.Понять,что она — не только та, кого бросили.

Получение визы, сборы, поиск отеля у подножия Этны —всё прошло в спокойной, почти мечтательной суете.Олеська помогала с маршрутами по Сицилии, с выбором платьев, с упаковкой.

Женя смотрела на фото узких улочек Катании— и чувствовала, как в груди возвращается воздух.

А в день отъезда, стоя у подъезда с чемоданом, онаподняла лицо к небу.Такси ждало.

— Всё будет, — прошептала она. — Просто… по-другому.

И села в машину, увозящую её аэропорт.А потом самолетом в Италию — туда, где никтоне знает её прошлого,где можно начать с чистого листа,и где, может быть, её тело заговорит не болью — а надеждой.

Глава 6 «Respiro» — «Вдох»

Такси плавно отъехало от терминала аэропортаФонтанаросса. Женя сидела на заднем сиденье, всё ещё в джинсах,осеннихботинках и с лёгкой курткой, перекинутой через руку.В России, откуда она вылетела утром, стоял минус десять,ледяной ветер и серое небо, давящее на плечи. А здесь — ноябрьскаяКатания: +17°C, тёплый ветер сморя и пальмы, шелестящие вдоль дороги.

Она провела ладонью по волосам,будто сметая с них остатки стресса, и наклонилась к водителю:

— Per favore, all’Hotel La Palma.(Пожалуйста, в отель «Ла Пальма».)

— Come è andato il volo?— спросил он с лёгкой улыбкой.(Как прошёл перелёт?)

— Not bad. I even managed to sleep a little,— ответила она по-английски, чувствуя, как голос звучит спокойнее, чем утром. (Неплохо. Мне даже удалось немногопоспать,)

Водитель кивнул и включил поворотник.

Дорога к центруКатании вилась между старинных домов из чёрного базальта, кафе с вывесками наитальянском и пальмами, чьи кроны колыхались в вечернем воздухе. Женя глубоковдохнула.

ЗДЕСЬ не было ни треснувшего экрана, ни обходного листа, ниледяного кома в груди. ЗДЕСЬ — просто воздух,и этого было достаточно.

Через двадцать минут такси остановилось у тихой улочкис брусчаткой. Hotel La Palma оказался небольшим— трёхэтажным, с терракотовыми стенами, зелёными ставнями и внутреннимдвориком, где журчал каменный фонтан. Над входом, в тени глициний, виселавывеска с выцветшими буквами и силуэтом пальмы.

Вхолле пахло лавандой и свежесваренным кофе. Администратор — пожилая женщина сдобрыми глазами — протянула ключ:

— Номер 204,второй этаж. Вид на Этну и море.

Женя поднялась по лестнице с коваными перилами, снялакуртку и ботинки у двери и вошла в комнату. Небольшая, но светлая:деревянный пол, белоснежное постельное бельё, старинный комод, зеркало впотёртой раме и…Окно.

Онаподошла к нему и замерла.

За стеклом — крыши Катании:красная черепица, балконы с геранью, силуэты барочных церквей.

А за городом — вулканЭтна, величественный даже в сумерках, окутанный лёгкойдымкой. Ещё дальше — Ионическое море, тёмно-синее,почти чёрное, с редкими огоньками рыбачьих лодок. Воздух казался прозрачным,как горный ключ — можно было вдохнуть и почувствовать, каквнутри что-то расправляется.

Она достала телефон, навела камеру на панораму исделала три снимка подряд — на всякийслучай. Потом выбрала самый чёткий и отправила Олеськес надписью: "Я здесь. Дышу".

Черезминуту пришёл ответ:

"ОЙ ВСЁ! КАК ЖЕ КРАСИВО! ТЫ МОЛОДЕЦ, ЧТО ПОЕХАЛА!"«Рассказывай всё! Как отель? Как люди?»

Женя улыбнулась и набрала быстрый голосовой:

— Всё прекрасно, Лесь! Отель — какдом бабушки, только с видом на вулкан. Номер маленький, но уютный.И кровать… Боже, какаякровать! Мягкая, но не проваливающаяся, с таким бельём, чтокожа дышит. Думаю, за эти десять дней высплюсьтак, как не спала весь год.

Она положила телефон на подоконник и позвониламаме.

— Привет, мам… Да, долетела отлично! Погода — каклетом, только без жары. Отель нашла хороший… Нет, не одна, со мной Италия!— засмеялась она. — Не переживай. Просто отдыхаю.Обязательно пришлю фото.

Мама что-то ласково пробормотала в ответ, и Женяпочувствовала — даже через расстояние её любовь греет.

Потом она взъерошила волосы доплеч, разворошив их, и пошла в душ. Тёплая вода стекала поплечам, смывая не только усталость дороги, но и тяжёлый осадокпрощания с прошлым.

Когда вышла, утерлась пушистымполотенцем, похожим на облако, и, не торопясь, надела то жесамое — джинсы и лёгкую кофту. Куртку оставила висеть на спинке стула: здесьне нужно прятаться.

Когда Женя спустилась во внутренний дворик, сумеркиуже плотно окутали город. Над фонтаном с мраморной нимфой зажглись гирлянды.Столики под жёлтыми зонтиками, запах чеснока, жареных томатов и свежегобазилика. Всё было тихо, тепло, по-настоящему.

— Bonasera, hai già scelto un ordine? — спросил официант. (Добрый вечер, вы уже выбрали заказ?)

— Vorrei la pasta alla Norma, per favore. E unacaraffa d’acqua.(Я бы хотела пасту ала Норма. И кувшин воды.)

Она присмотрела столик на краю террасы,где лестница вела вниз, к узкой улочке. Распустила волосы, чтобы морской ветер играл сними, как с лентами новой жизни.

За соседним столиком, в полумраке жасминовых кустов,сидели двое мужчин.

Оба — с аккуратнымикороткими стрижками, в льняных рубашках, без пиджаков. Один — темноволосый,с чёткими скулами и взглядом, который не скользил, а видел.Другой — светловолосый, в очках, саккуратной бородкой. Говорили по-английски, тихо, сосредоточенно.

— …and the old harbour smellsof salt and fried squid at night, — говорил светловолосый.(— …а старый порт ночью пахнет солью и жареными кальмарами.)

— I’d rather walk up toCastello Ursino. See the city lights from above, — ответил темноволосый.(— Я бы предпочёл подняться к замку Урсино. Посмотретьна огни города сверху.)

Женя не вслушивалась. Но вдруг темноволосыймужчина поднял глаза.Их взгляды встретились.

И в этот миг все замерло.

Она пропала в его взгляде— глубоком, теплом, будто он сразу узнал все, что она пыталась спрятать.Сердце дрогнуло, ударилосьо ребра и понеслось вскачь,как будто пыталось догнать этот момент, прежде чем он исчезнет.Мир вокруг затих: гирлянды, фонтан, далёкаямузыка — всё растворилось, оставив только этупаузу между двумя дыханиями.

Он не улыбнулся. Не кивнул. Просто смотрел— и в этом взгляде было больше, чем любопытство. Было узнавание.

Потом медленно отвёл глаза, будто давая ей пространство,время, право остаться незамеченной.

Женя опустила взгляд на тарелку. Паста ала Норма былагорячей, с ароматом жареных баклажанов, свежих томатов и рассыпчатого рикоттасальата.

Девушка сделала глоток воды, пытаясь успокоить пульс,который всё ещё отсчитывал удары встречи.

Ночь опускалась медленно. Над Этной зажглись первыезвёзды.Она не знала, что завтра. Не знала, стоит ли думать о лечении, о будущем, отом, что "всё будет по-другому".

Но сейчас — он увидел её,— воздух был тёплым,— её сердце билось,— и это значило: она жива.

Женя улыбнулась — впервые за день по-настоящему.

Пусть завтра ждет что угодно.Сегодня она — здесь.

И этого — достаточно.

Глава 7 «Вид на Этну»

Роман допил бокал вина и посмотрел на окно на второмэтаже — туда, где исчезла девушка со взглядом, в котором не было маски. Ниигры, ни ожидания — только тихое: «Я здесь».

— Ты с ума сошёл? — тихо спросил Пётр, закуривая. — Утебя трое детей. Оксана вчера звонила — младший простудился.

Роман молча снял обручальное кольцо и спрятал его вкарман брюк.

— Она мне нравится, Петя. Очень.— Ну и что? Ты же не школьник!— И именно поэтому… я знаю, что такое шанс. А у нас с Оксаной — привычка, уважение,дом. Но не… не это.— Что «это»?— Сегодня, когда она посмотрела на меня… я почувствовал, как выросли крылья.Восемь лет я примерный муж. А сейчас… хочу быть просто человеком. Не героем, недобытчиком. Просто… живым.— А дети?— Им лучше иметь целую семью, даже если папа иногда уходит в себя.— Это не уход в себя. Это — риск.— Иногда риск — единственный способ вспомнить, зачем ты здесь.

Он встал и отошёл к фонтану. Пётр не стал егоостанавливать.

Женя тем временем поднялась к себе.Усталость накрыла — перелёт, новый город, эмоции. Девушка не знала, чтосимпатия взаимна. Просто сняла ветровку, бросила полукеды у двери и упала накровать. Через минуту уже спала.

Она сидела на террасе, держа в руках чашкукофе. Женя была уже одета: лёгкие бежевые брюки, белые полукеды, светлаяветровка на плечах. Волосы собраны в небрежный хвостик, солнечные очки —приподняты на макушку.

Девушка взглянула на часы. Восемь сорок пять.Автобус уходил в девять. У неё было пятнадцать минут, чтобы добраться до ворот.

Роман, сидевший в фойе спиной к стойке, услышал её голос:

— Извините, автобус уже уходит?— В девять ноль-ноль. Вернётся в пятнадцать ноль-ноль.

Он мгновенно поднялся. Встреча с Бертолуччи — вшестнадцать. Успеет.Допил кофе, бросил пару евро на столик и пошёл к воротам.Автобус уже завёлся, когда он запрыгнул в него последним.

Примерно в половине одиннадцатого группа шла по узкимулочкам Ното. Золотистый камень, герани на балконах, барочные порталы — всёдышало красотой, рождённой из руин.

Женя отстала, чтобы сфотографировать фасад. Заспиной раздался голос:

— Isn’t it beautiful? (Разве это не прекрасно?) – услышала девушказа спиной приятный мужской голос.

— It’s stunning, — ответила она, обернувшись. (Это потрясающе.)

Это был он, вчерашнийнезнакомец, при взгляде на которого ее сердце забилось учащённо. Вот и сейчас онаиспытывала те же эмоции.—As are you, — улыбнулсяон. (Как и ты.)

Девушка смутилась, и продолжила:

— Я — Женя. – решила она представиться для удобства в общении.— Роман.

Он перешёл на русский:

— Женя… какое тёплое имя.— Вы из России?— Да. А вы?— Тоже.

Онирассмеялись — родной язык в чужом городе звучал как дом.

— Я приехала… подышать, — сказала она тише.

— Я — тоже, — ответил он. — Только… по-другому.

Молодые люди шли вместе до Виллы Ландольфина. Роман рассказывал о барокко, отом, как камень научился петь. Женя слушала — и чувствовала, как лёд внутритрещит.

— Можно… как-нибудь позвонить? – спросил Роман.

— Да, конечно.

Они обменялись номерами.

Потом вернулись в группу и до самого автобуса шли рядом, не касаясь, но невыпуская друг друга из поля зрения.

Автобус вернулся ближе к трём. Женявышла из автобуса и приняла руку, протянутую Романом, чтобы она могла аккуратноспуститься.

Мужчина слегка задержал ее руку в своей руке, и по телу девушки прошласладкая волна. Они попрощались, и девушка направилась в свой номер, чтобы немногоотдохнуть и привести себя в порядок перед свиданием.

В холле Романа окликнул Пётр, и мужчинаподошел к креслу, где сидел его друг:

— Ты где был?! – спросил он, не сдерживаятревоги. - Я полдня не мог тебя найти! Думал, пропустишь встречу!

— Встреча будет в шестнадцать ноль-ноль, время еще есть, – спокойно ответил Роман, - просто гулялпо городу. Телефон на беззвучном.— Ты мог написать! – Пётр провёл рукой по лицу.— Извини. - Роман вдохнул, - не подумал.

Пётр посмотрелна него внимательно.

— Ты… не вляпался во что-то?

— Нет, – улыбнулся Роман, - простовспомнил, что умею дышать.

Пётр покачал головой, но больше не стал спрашивать.

Поднявшись к себе в номер, Роман переодеваясьнабрал жене:

— Привет, родная… Как дети? –тепло произнес мужчина, - я ужасно по вам соскучился.— Всё хорошо, – ответила ему жена, - только малой простыл.— А ты? – беспокойство звучало в его голосе.— Мне одиноко без твоих объятий… - грустно прошептала Оксана.— Как только вернусь — оторвусь на тебе на всю катушку,– пообещал мужчина, многозначительным тоном.

Еще немного поговорив, они попрощались. Роман положил трубку.