Опять надо жить

— И зачем вам это? — спросил Эш.

— Во время финала открывается главный передатчик Административного Купола. Он транслирует сигнал на Марс. Если мы сможем взломать его и загрузить наш файл — свидетельства, записи, списки «победителей» за десять лет, — марсианские диссиденты получат доказательства. Это не изменит всё, но это посеет трещину. А трещина может вырасти.

— И для этого нужен шахматист?

— Да. Тот, кто сможет дойти до финала. И тот, кто согласится на это.

Пэррот вспорхнул на плечо Эша.

— Я проанализировал, — сказал он. — Вероятность успеха низкая. Но не нулевая. И у меня как раз есть шахматный модуль.

Эш смотрел на Миру. Он думал о капсуле, о красной надписи, о том, как его вышвырнули обратно в жизнь. О том, как он шёл по коридору и повторял про себя: «Опять надо жить».

— Я не играл в шахматы с тех пор, как умерла Мира, — сказал он.

— Твою жену звали Мира? — спросила Мира-медсестра.

— Да.

— Хорошее имя, — она слабо улыбнулась. — Значит, у нас с тобой уже есть что-то общее.

Эш посмотрел на свои руки. Пальцы уже не дрожали. Где-то в глубине груди, там, где раньше была пустота, затеплилось что-то новое. Не надежда. Скорее — цель.

— Хорошо, — сказал он. — Я попробую.

— Отлично, — Пэррот переступил с лапки на лапку. — Тогда начнём тренировки. У меня есть две стратегии: «Дебют пьяного матроса» и «Защита Каталонская, версия для домохозяек». С чего начнём?

Глава 7. Тренер с перьями.

— Начнём с дебюта пьяного матроса.

Эш, скрестив ноги, сидел на полу убежища. Перед ним лежала самодельная доска — кусок фанеры, расчерченный углём на шестьдесят четыре клетки. Фигуры были вырезаны из обрезков пластика: пешки — гильзы, кони — скрепки, ферзь — гайка с нацарапанной короной. Юрген сделал их за вечер, ворча, что лучше бы точил арматуру.

Пэррот восседал на перевёрнутом ящике, как тренер на судейской вышке.

— Дебют пьяного матроса, — повторил Эш. — Звучит обнадёживающе.