- -
- 100%
- +
Отец сжал вилку и вперился в меня свирепым взглядом.
– Эри…
– Лена!
Мать зажмурилась так, словно в неё вонзился осколок.
– Не надо.
Зло прожевав огурец, я запила его сладким морсом. Меня до дрожи в руках раздражал этот большой дом и то, что они не скрывали своих грязных денег.
– Я думал, подростковый бунт у тебя закончился в семнадцать, когда ты попала в аварию с соседским мальчишкой. Видимо нет.
– Мало кому понравится тот факт, что его бросили, а затем зачем-то вернули. Оставьте меня в покое, я уеду, скроюсь от всех и, – я шокировано застыла. – Что? Откуда ты…
– У тебя не получится, – подчеркнул отец.
– Откуда ты знаешь про тот случай?
– Сопливая девчонка против клана бандитов? Прости, но на тебя я ни за что не поставлю. – он продолжал игнорировать мои вопросы, а у меня перед глазами всё помутилось.
– Прекрати делать это.
Его холодный взгляд замер на мне. Пустой и обескровленный.
– Я знаю о тебе всё. – в этих словах было столько боли, что я зажмурилась.
– Бандиты… Ты говорил о бандитах.
– А ты думала, твоих “настоящих” родителей убили обычные прохожие?
– И я, и они расплачиваемся за ваши грехи?
– Верно подмечено, – отец сконцентрировано резал омлет. – Видишь ли, мы с твоей мамой немного повздорили в самом начале.
Я метнула взгляд на притихшую женщину. Ее плечи были гордо расправлены, а пустой взгляд устремился к полной тарелке.
– Она могла переступить через свою гордость и прийти ко мне, но пошла к моему врагу.
– И как же это меня касается?
Он промокнул рот салфеткой, аккуратно ее сложив.
– Девять лет назад нам пришлось тебя спрятать. Наши добрые знакомые потребовали выполнения договора, частью которого, собственно, ты и являешься.
Воздух, словно выбили из легких. Вчера я не успела сделать никакие выводы, игнорировала знакомые комнаты, запахи и фотографии…
– Договор? Минуту, вы говорите 9 лет назад? – эхом повторила. – Но я же… – я думала, они отдали меня младенцем. – Я ничего не понимаю.
– Ты просто не помнишь, – прошептала женщина.
В голове вспыхивает образ. Собачий лай, я лечу в воздухе. Рука тянется ко лбу, где сколько я себя помню, находился белый шрам. Мария и Эдуард всегда утаивали истинную причину его появления, а я… помню, что лезла за яблоками, могу поспорить, на заднем дворе этого дома есть сад. Я была маленькой и там был этот мужчина. Он выглядел моложе и торопился ко мне, залечить раны и успокоить.
Руки, сложенные под столом, затряслись. Родители на мои вопросы о детстве редко отвечали, а я думала, что все люди его не помнят. Они эту мысль яро поддержали, списывая часть вины на аварию, в ходе которой я потеряла память. Всегда что-то в их историях меня настораживало. Общая картина никак не могла собраться и нутром я чувствовала обман. Сейчас же, пазл наконец сложился, я отыскала недостающие части, но, как не удивительно, легче от этого не стало. Вся моя жизнь до сегодняшнего дня была ложью.
– Нам пришлось заставить тебя забыть. – сглотнула она, – Гипноз.
Я не выдержала:
– Что там? В этом чёртовом договоре?
– Это не важно! Мы не собираемся его соблюдать!
– Мирабель. – отец холодно одёрнул мать. – Успокойся.
Тонкие брови её сошлись на переносице. Словно маленький ребёнок, она закрутила головой из стороны в сторону.
– Нет, ты не посмеешь!
– Получается я в вашей игре лишь разменная монета? – прервала их перепалку взглядов.
– Да. – ответил отец.
– Нет, – выкрикнула мать. – Мы хотим спасти тебя.
– Бред. – вспыхнула я, – Всё, что вы говорите – бред!
– Пускай так. – Потеряв всякий аппетит, мужчина отошел к камину и слепо уставился в окно. – Но ты остаешься в этом доме. Хочешь ты того или нет. Мы получили тревожный звонок от Марии и Эдуарда накануне. Твой брат Микаэль тут же поехал за тобой. Он успел вовремя.
– Брат?! – опешила я.
– Младший.
– Младший?! – воскликнула. – Этот шут гороховый?
Микаэль обольстительно откинул назад волосы:
– Я бы попросил.
Мысль о том, что у меня появился такой раздражающий, начиная с момента знакомства, брат, ещё нужно было переварить. Возможно, мне потребуется на это неделя.
– А люди, что устроили стрельбу в баре, это и есть ваши враги? – спросила. – Они охотятся за мной?
Микаэль кивнул.
– Но здесь ты в безопасности, – рука женщины легла на салфетку так, как если бы она успокаивающе положила её на моё колено.
– Они хотят убить меня?
Взгляд мужчины заострился.
– Нет. Им просто нужна ты. Убить тебя значит – договор не состоится.
Если бы я была не нужна моим псевдородителям, они бы просто сдали меня, избавившись от кучи проблем, а они хотели уберечь. Значит частично, я могла им верить.
– Не понимаю в чём проблема, – продолжил мужчина. – Мы сделали всё, чтобы они не нашли тебя. Инсценировали твою смерть, конечно же, нам никто не поверил, но и найти доказательства опровержения они не смогли, как и тебя. А теперь всё изменилось. Сейчас они будут искать тебя в городе, не зная что ты находишься в другом месте. И это хорошо. Мы выиграем время.
– А что будет потом? – мой голос показался чужим.
– У нас есть только сейчас, sorellina [в пер. с итал. – сестрёнка]. И тебе нужно вспомнить боевые приемы. – ухмыльнулся братец.
– Кто они такие? – подняла глаза, – Ваши враги?
– Врагов у нас много, а тех, кто нацелены на тебя, зовут Морео.
Вильям вошёл в столовую тихо и незаметно, словно тень. Его и отца соединяла тонкая нить. Стоило одному покинуть столовую, как второй последовал за ним.
Я оглянулась на оставшихся в гостиной членов своей семьи. Микаэль забивал желудок сладким, Мирабель неотрывно на меня смотрела.
Мне стало больно.
Мне стало совестно.
Меня всё выводило из себя.
Громко отодвинув стул, я поспешила вслед за мужчинами. Они шли впереди, еле слышно переговариваясь. Выглядывая из-за колонн, я следовала за ними по пятам. Клан Морео в этой беседе упоминался ими не единожды.
– Купились… Обман прошёл…
Говорил в основном Вильям, отец на его доклад лишь кивал. В конце он и вовсе положил руку парню на плечо и крепко сжал. Стоя ко мне спиной, Вильям провожал его взглядом, пока тот не скрылся за поворотом, а после воздух поразили его слова:
– Выходи.
Я сглотнула, вздёрнув подбородок:
– А я и не пряталась!
Я не знала сколько ему было лет. Кажется, мы были одногодками, но в этот момент рядом с ним, я почувствовала себя нашкодившим ребёнком. В отличие от других солдат, расставленных во всех углах дворца, он сиял, словно солнце. И мне очень хотелось погреться в его лучах.
– Что ты хотела?
– Я шла в сад.
Нашлась быстро, припомнив детское воспоминание.
– Так пошли.
И не дождавшись моего согласия он двинулся вперед.
***
– Как ты появился здесь?
Вильям сидел на краю фонтана, окружённый заливом солнечных лучей. Вокруг нас щебетали птицы, и на мгновение я представила, что всё действительно хорошо.
– Мои родители примкнули к клану, когда мне было одиннадцать. – начал рассказ парень. – Через год их не стало. Погибли в катастрофе.
– Мне жаль.
– Твои заменили мне их. Мирабель заботилась, когда болел. Гордей научил стрельбе и ловкости.
Сердце кольнуло болью. Для настоящей дочери они этого не сделали. По крайней мере я этого не помню.
– Значит оставаться здесь – это не твой выбор?
– Быть может. Но у меня больше никого нет. Я верен Капелла и готов отдать жизнь за них. За тебя.
Он обладал таким чистыми, голубыми глазами что, если бы у меня спросили, как должен выглядеть Ангел, я бы описала Вила. Плевать, что он скорее всего был машиной для убийств. Для меня его образ в этот день и в этом доме останется невероятно светлым.
– Это больная верность. Ты человек, а не пёс.
– Однако я себя так чувствую. Покинутый родителями, я бы заблудился, а теперь у меня есть смысл.
– Отдать свою жизнь за других людей? Это твой смысл?
– Да.
Я качнула головой. Это больше походило на промывку мозгов. Что же такое им говорили, что они так отчаянно жаждали пожертвовать собой ради великой миссии?
– Ты такой глупый.
– А для тебя, что есть смысл?
Я не думала ни мгновение, когда отвечала:
– Выжить.
– Над этим придется поработать.
– Морео и правда такие кровожадные, как о них говорят?
– Мы – не лучше, – улыбнулся Вильям и на сердце стало ни то радостно, ни то грустно.
– Кто они?
– Монстры, sorellina. – Микаэль толкнул стеклянную дверь в сад, нарушив наше единение. – Самые настоящие монстры. Как прошла операция?
– Мы замели следы, разбросали пару вещей из дома вдоль улицы, подкупили местных на ЖД вокзале. Они думают, что Лена сбежала, – подал голос Вил. – Но это всё временно.
– И за это время ты должна стать сильной. – взгляд, направленный на меня был строгим.
– Я не стану никого убивать.
Парни переглянулись, а Вил мягко улыбнулся:
– Для начала научись владеть оружием.
– Неужели все дети клана должны становится… такими?
Микаэль оперся о стену.
– Родители не хотели для тебя такого будущего. Это решила судьба, Рикки. И чем быстрее ты это примешь, тем лучше будет для всех.
– Хорошо. Допустим, я научусь стрелять, но я ни за что в жизни не взведу курок на человека. Зачем мне это?
– На всякий случай, – произнёс Вильям, но в его глазах я прочитала нечто другое.
Он знал, что наступит момент, когда мне придётся переступить через свои принципы. Это лишь вопрос времени.
Глава 7
Жестокий и опасный… Мир? Или люди в нём?
Шли дни, летели недели. Небо хмурилось всё сильнее, затягивалась уютная осень. Микаэль и Вильям в своё свободное время учили меня стрельбе, боевым приёмам и посвящали в некоторые государственные тайны. Каждый день я тренировала свою ловкость, силу и отрабатывала технику ударов. Как и предсказывал Вильям, я ко всему привыкла: к их дружеским подначиваниям, к дому и к своему новому-старому имени – Эрика.
На прошлой неделе кто-то подкинул мне под дверь шкатулку, внутри неё оказался детский фотоальбом. Я была окружена игрушками, снимками и вещами, что вызывали трепет у маленькой Эрики Капелла. Воспоминания вспыхивали одно за другим, память возвращалась и сомнений в реальности происходящего больше не оставалось. Они – моя семья.
Рокси ластится к моей руке, лижет коленки и, убедившись в чистоте поверхности, устраивает на них свою светскую мордашку. Мик до сих пор диву дивится с этой собаки.
– Ну что, отдохнула? – кривляется он, проходя мимо. – Слабачка.
– Рокси, фас!
На мою команду она испуганно поднимает голову и оглядывается по сторонам.
– Она никогда не кинется на своего хозяина, – занудничал Мик.
– Проверить стоило.
Поднявшись на ноги, я иду к столу и беру пару острых ножей. Собираюсь с мыслями, встаю напротив цели. И…! Её они так и не настигают.
Ненавижу!
– Тебе нужно быть более сконцентрированной, – роптал Вильям.
Чёртово метание давалось мне трудом, потом и слезами.
– Куда ещё сконцентрированней? Я сконцентрирована на цели: уделать своего младшего братца.
Вил перехватывает мои руки и становится позади. Моё тело пробирают мурашки от затылка до самых пят. Его голос я слышу всем сердцем. И оно начинает нервно дребезжать, когда тёплое дыхание парня касается моего уха:
– Расслабь кисть, не сгибай запястье.
– Быть так близко обязательно? – укоряю, не сводя глаз с крошечного круга.
– Это чтобы ты привыкала к стрессу. Не всегда ситуации будут спокойные.
Я фыркаю.
– Не такой уж это и стресс
– Однако твой пульс ускорился на 60 ударов в секунду.
Щеки покраснели, а Микаэль заржал так, что мне захотелось сменить цель.
– Давай!
И я кинула. Не в яблочко, конечно, но 60 – уже результат. До этого ножи попадали лишь в забор.
– Продолжай.
И я продолжила. Спустя некоторое время после моего насильного приезда мысли о побеге начали теряться в постоянных тренировках и безмолвном присутствии Вильяма. Я не отменяла той мысли, что, возможно, им просто залечила рану, оставшуюся в груди после смерти Эдуарда и Марии. Но мне было слишком хорошо, чтобы начать ковырять её.
В этом доме я была как никогда свободна и предоставлена сама себе. Отец изредка проходил мимо тренировочных полей и кидал на меня странные взгляды. Мирабель тоже держалась в стороне, не рискуя сокращать расстояние, которое я охраняла подобно Церберу. Чем занимались парни на заданиях для меня оставалось совершенно не интересной загадкой. Теперь больше всего на свете я боялась прощаться со своими идеалами. Боялась, что светлый лик Вильяма разобьётся. Переживала, что обрекла своего младшего брата на жестокую работу. И вместо того, чтобы встретиться с правдой лицом к лицу, я, как последняя трусишка, желала оставаться в неведении. И была счастлива в своём незнании.
Мы разместились на заднем дворе особняка, где Микаэль сосредоточенно точил ножи, а Вильям сидел на траве и ласково поглаживал Рокси по спинке.
В Поно-Арто был Мэр, Правительство, но все они неукоснительно подчинялись мафии. Раньше территория власти Правящих не была так четко разделена, но в связи с последним государственным переворотом Поно-Арто разделили надвое. Поноль – принадлежала Капелла. Артоль – Морео. Собак, как рассказывала подруга, не выпускали, существовала таможня, а солдаты день и ночь охраняли закрытую для посещения территорию.
– Сколько их? – опустилась на мягкий газон локтями. – Этих Морео.
Микаэль на мгновение залюбовался бликом металла в луче уходящего солнца.
– Глава клана – Рудольф. Он на посту с тех пор, как погиб его отец. У него есть четверо младших братьев. Самый старший Арнольд, затем Дамир и самый младший Томас.
Я внимательно слушала мерный скрежет металла о металл.
– Ты сказал четверо, а назвал троих.
– История Лео Морео очень туманная. – отозвался Вильям. Кудрявая голова его дёрнулась к небу, из которого с минуты на минуту должен был пойти дождь. – Говорят, он предал свою семью несколько десятков лет назад. Клан подобного не прощает и по правилам его давно должны были убить.
– Возможно его и убили. – размышлял Мик. – В любом случае о нём давно никто ничего не слышал.
– Их так много… – выдохнула я.
– Да. – кивнул брат. – Учитывая то, что старшие женаты и кто-то точно успел обзавестись детьми – Морео гораздо больше, чем нас. Их объединяет кровь, а чужакам они не очень доверяют.
Глубоко в лесу послышался раскат грома. Рокси на моих коленях вздрогнула.
– Почему они позволили этому случиться.
Микаэль резко развернулся на каблуках. На мои нос и губы упали первые капли дождя.
– У неё не было выбора понимаешь? Её загнали в угол, не оставляя шансов на выход.
– И она решила принести в жертву меня? – раздосадовано качнула головой. – Я никогда этого не пойму.
– А если бы тебе протянули оружие и приказали убить меня или Вильяма. Кого бы ты выбрала?
Моё сердце загрохотало где-то в глотке, переводя взгляд с одного парня на другого, я ответила:
– Никого. Но такого варианта нет, ведь так?
– Да. И у неё не было. – глаза Мика были остры подобно кинжалу в его руке. – Ей пришлось выбирать между смертью и жизнью, она выбрала второе. Все мы будем живы – это главное.
– Живы? – усмехнулась себе под нос. – Ты не можешь быть в этом уверен. Родители так и не сказали, что в том договоре. Ты тоже не знаешь? Или это секрет лишь для меня?
– Не знаю! Но там точно нет ничего плохого.
Неуверенно Микаэль отвернулся, тема разговора явно была ему не по вкусу.
Как жаль.
– Тогда от чего она так отчаянно пытается меня спасти? Боится разлуки? Девять лет они же как-то пережили, могут и вообще забыть про то, что у них когда-то была дочь!
Голос мой дрогнул, выдавая с лихвой задетые чувства. Капли продолжали бить по лицу, вынуждая меня присоединиться к стихийному плачу.
– Думаешь им было легко? – рявкнул брат голосом по угрозе, соревнующимся с громом. – Думаешь наша жизнь без тебя была сказкой? Ты ни черта не понимаешь! Ни о нас, ни об этом мире!
– Так может, вы хоть немного расскажете? Что это за клан – Морео? Почему мы с ними враждуем? Хоть что-нибудь!
Тяжело дыша, Микаэль перевёл взгляд на Вила и все его слова вдруг замерли в оцепенении. Он закрыл рот, сжал кулаки и зашёл в дом, громко хлопнув стеклянной дверью.
– Пойдём, – Вильям отряхнулся, протянув мне руку.
Серое небо выпускало одну каплю за другой. Дождь неспешно крапал по подоконникам, звонко щёлкая по жухлой, осенней листве. Рокси дёргала ухом в такт природной мелодии. Смогу ли я когда-нибудь понять их мир? Едва ли. Они сами отстранили меня, в попытке спасти. Однако у жизни были свои планы. Меня вернули домой и теперь я должна была снова перестраивать своё мировоззрение. Едва ли десятилетняя я понимала, чем занимаются мои родители, едва ли я понимаю это сейчас…
– Эрика, – Вильям нетерпеливо поднял меня на ноги. – Дождь начинается.
И мы побежали. Через всё многогектарное поле, прямиком к заднему входу. Вильям использовал свою куртку, как зонт, Рокси бежала чуть позади, лая на весь район. И мне было хорошо. Так, словно я спустя долгие годы скитаний наконец оказалась на своём месте.
Скрывшись под навесом террасы, мы не торопились заходить внутрь. Вильям кинул куртку на шезлонг и опустился к Рокси, что ластилась к нему, словно маленькая девчонка. Было пасмурно, было холодно, но от его улыбки веяло летним теплом. Припрятав в воротнике кофты ответную, я зажмурила от счастья глаза. Даже в темные времена человек найдёт, чему порадоваться. И, кажется, я тоже нашла.
Сверкнула молния.
Крупные камушки града отскакивали от травы, приземляясь мне под ноги. Я сглотнула тревогу.
Помимо этого, мне был известен ещё один жестокий жизненный закон. Всё, к чему ты сильно привязываешься, становится твоей ахиллесовой пятой. И тебе остаётся только ждать, когда Дьявол узнает о твоей слабости и снизойдёт на землю, чтобы её отнять.
Отсчёт пошел.
Рокси на фоне жалобно заскулила.
Глава 8
Некогда родной, обклеенный сотнями наклейками телефон сейчас казался чужим в моих руках. Его пару минут назад выдал мне отец, наказав не делать глупостей. Перевернув его пару раз, я подумала, что было как раз самое время их творить.
Гудок. Два. Три. И…
– О Боже, Лена? Лена?!
Лена? Кто такая Ле…
– Да, – хрипло ответила. – Это я.
– Ты жива? – казалось она плакала, – Я слышала, что случилось и ты… и твои родители… Где ты, куда пропала?
Меня одолевало смятение. Покинув место, где произошла трагедия, я будто заперла боль вместе с воспоминаниями в одном ящике, а сейчас бесстрашно поворачивала ключ.
– Меня забрали к себе родственники. – на небе пробивались едва уловимые всполохи света. – А вообще всё в порядке. Давай встретимся сегодня? Я подъеду к семи.
У меня ушла неделя на то, чтобы уговорить домашних о выезде за границу. Морео сейчас прочесывали все близлежащие поселки и лесные чащи, им не было дела до моего родного города, а значит я могла там немного похозяйничать.
Во дворе Микаэль натирал бок черной тонированной машины. С барского плеча он позволил мне взять её на сегодняшний вечер. Накинув кожаную куртку, я села на водительское сидение и открыла окно, на сто процентов готовая к братским наставлениям.
– Обращайся хорошо с моей девочкой.
Я поморщилась.
– С девочкой? А за меня ты значит не переживаешь?
– Конечно переживаю, – стушевался он. – Но… будь аккуратней, хорошо?
Мило улыбнувшись, я пристегнула ремень безопасности и положила руку на рычаг коробки передач:
– Кстати, знаешь, сколько раз я сидела за рулем?
Микаэль нахмурился и покрутил головой, не желая верить в происходящее:
– Сколько?
– Один. Пока! – выжав педаль газа, я рванула с места, видя в зеркале заднего вида, как за мной бежит Микаэль.
Оставив его за воротами дома, я засмеялась и включила местную радиостанцию. Разбивать машину я не планировала, однако не упустила случая побесить младшего брата.
До границы 30 километров или 17 минут езды. Мой новый паспорт заставляет сержанта выпрямиться отдать честь и торжественно распахнуть ворота. Канспировка на сегодня – это кепка, волосы, спрятанные в огромный бомбер и солнцезащитные очки на пол лица.
С Машей мы договорились встретиться у старого дуба. Здесь, в детстве, мы оставляли друг другу послания, прятались от дождя и с улыбкой коверкали выгравированную на старой плите фразу: "memento vivere". Место для игр мы выбрали не самое жизнерадостное, за плитой находилось старое кладбище, а фраза была не то насмешкой над мёртвыми, не то отрезвляющим утверждением. Помни о жизни. И мы помнили, потому что смерть оказалась ближе, чем можно было представить.
Маша быстро забралась в салон.
– Привет, – её объятия сильные и тревожные.
Глаза, скрытые под темными очками, начинают слезиться без моего желания. Выдохнув сладкий запах её духов, я переключаю передачу, и мы трогаемся с места. Знакомые места отдают приятной ностальгией. Я едва заметно улыбаюсь, отвлекаясь на старые треки радиоволны.
– Ты ничего не расскажешь?
– Боюсь ты решишь, что я сошла с ума, – усмехнулась своим мыслям. Или заставишь отвести себя к горячим парням Поно-Арто.
– Не решай за меня.
– Давай просто потусим вместе, как в старые добрые?
– В старые добрые? – она восхищенно проходится ладонями по кожаным сидениям. – Извини, но у нас никогда не было машины. Это что за малышка?
Это единственный автомобиль семейства Капелла, который ещё нигде не был засвечен. С совершенно обычными номерами, без опознавательных наклеек, не битая и не крашеная.
– На этот вечер она полностью наша.
Если бы мы встретились при других обстоятельствах, Маша бы подняла радостный клич, сейчас же она сдержанно улыбнулась. И то на одну секунду. Затем её лицо приняло прежнее взволнованное выражение.
– Знаешь, как я за тебя испугалась! Ты пропала. Ваш дом опечатали. – Маша понизила голос. – Ты вообще в курсе, что вы все в розыске? Ты и твои родители.
В розыске? Не убиты? Я свернула в сторону от нашего любимого кафе и напряжённо задумалась:
– А бар?
– А что с баром? – Маша решила подкрасить губы, выдвинув зеркало козырька. – Там всё по-старому, на твоё место взяли другую девушку, а хозяин разрешил наклеить листовки близ его заведения.
И всё? Ни стрельбы, ни раненых, ни убитых?
– А ещё! Только представь, Макса недавно видела, весь разукрашенный, как будто девушку Шварценеггера соблазнил. Кто его так, не понимаю… Говорят, он даже из страны уехал. Прикинь? Так ты мне расскажешь, что случилось?
Я бы и сама хотела знать, что случилось. Складывалось такое ощущение, что весь тот ужасный день кто-то стер с лица земли, и я была единственной, кто всё помнил.
– М-мои родители и правда пропали, – ответила глухо. – А родственники, я тебе про них рассказывала, живут в городе неподалеку отсюда. Маш, скажи, а у тебя никто не интересовался обо мне?
Подруга накрутила на палец локон.
– Конечно, спрашивали. Полиция. – она нахмурилась, припоминая детали. – Странные они, конечно, были. Не при исполнении и даже не представились. Высоченные, мрачнющие ужас! Но такие привлекательные. – улыбнулась она. – Я им сказала, что ничего не слышала, никого не видела.