Печалька и Петр Петрович

Глава 9

Петр Петрович весь день злится на меня и молчит. И только к вечеру он говорит мне:

- Как бы мне хотелось поехать сейчас же в Саратов и вызвать этого Калинкина на дуэль!

- Не надо на дуэль, Петечка! - со слезами в голосе говорю я мужу, - Во-первых, Пал Палыч - лучший охотник нашего уезда, он тебя подстрелит в два счета .. а во-вторых, у него жена хворая и трое детей.. хоть их пожалей, а?

- Ну, разве что ради детей .. - смягчается Петр Петрович, и отказывается от немедленной поездки в Саратов, тем самым избегая участи чучела в доме полковника Калинкина. Вечером, я выхожу прогуляться в галерею второго этажа. Мне хочется успокоиться после случившегося, так что я иду посмотреть на огоньки рыбацких лодок на Яузе. Я смотрю на редкие огоньки на реке и мне становится так жалко себя, что я начинаю плакать навзрыд. Но плакать мне приходится недолго. Вдруг, в полутьме коридора появляется высокая фигура. А за ней другая, пониже. С удивлением, я узнаю младших братьев Петра Петровича, Ивана и Феликса.

- Феликс, подь сюда.. - говорит Иван, приближаясь ко мне.

- Что такое? - шепотом спрашивает Феликс, тоже подходя ко мне.

- Да тут Софи плачет.. - просвещает своего брата Ваня.

- А что случилось? Софи, ты чего тут плачешь? - тихо говорит Феликс.

- Ты из казарм вернулся, и ничего не знаешь! - говорит Ваня, - Тут с утра пораньше такое было! Петро отстегал Софи розгами, потому что у нее любовник в Саратове, представляешь? В столовой ее отодрал, на столе, березовыми прутьями.. я прихожу чай пить с утра, а Софи уже с голым задом на столе лежит, посреди чашек, напротив самовара! И Петро ее по попе хлещет.. маман прибежала, папа пришел, в общем полное собрание дома Астаховых, как всегда с утра, и тут такое! Мы просто все обалдели! Представляешь себе? - весело говорит Ваня.

Но Феликс ничего не отвечает Ване, он подходит ко мне, и вдруг обнимает меня.

- Не плачь, Софи! - говорит он мне, - Хочешь, я тебя поцелую?

Тут Феликс наклоняется ко мне, и я чувствую его дыхание на своей щеке, около своих губ.

- Не надо, что вы делаете? Я не хочу.. - говорю я Феликсу, но он не отпускает меня из своих объятий.

- Зачем же ты строишь мне глазки, если ты меня не хочешь? - шепчет мне Феликс, - Ванька, подержи ей руки, я в нее войду..

- Что, прям здесь? - удивляется Ваня, - Пойдем лучше в библиотеку, там никого нет!

Братья уводят меня в библиотеку. Ванечка держит меня за руки, целует мои запястья, шепчет мне на ухо:

- Ну-ну-ну, Софи.. не надо сопротивляться. Мы не сделаем тебе больно, мы сделаем тебе хорошо..

Глава 10

Пока Ванечка шепчет мне на ухо, я вдруг чувствую пальцы Феликса, которые скользят по моим ляжкам, гладят мой выпоротый зад. Я чувствую прохладные пальцы Феликса внутри себя, его пальцы входят в меня, снова и снова. И я отдаюсь двум младшим братьям Петра, и они делают со мной все то, в чем Петя только подозревает меня.

- Держи ей руки, я войду в нее.. - говорит Феликс и я чувствую, как пальцы Ивана сжимаются вокруг моих запястьев, в то время как Феликс приближается ко мне. Я лежу на старых газетах, на полу библиотеки, а два брата Астаховы наклоняются надо мной, как коршуны над своей добычей. Я чувствую напряженный член Феликса между своих бедер. Я дергаюсь и пытаюсь вырваться, но не могу. Иван держит меня, и держит крепко.

- Софи, не надо вырываться, ты ж меня хочешь, я знаю! Сейчас тебе будет очень хорошо, я обещаю.. - шепчет мне Феликс, и вот он уже внутри меня, - Нельзя же допустить, чтобы Петро наказывал тебя совершенно зазря, нужно дать ему повод, ведь верно, Софи?

- Держи ее крепко, а то еще сбежит.. - говорит Феликс Ивану и начинает двигаться внутри меня. Я чувствую руки Ванечки на своих сосках, он накрывает мои груди своими ладонями, слегка сжимает их, шепчет мне на ухо:

- Софи, у тебя такая красивая грудь.. Софи, когда мы сидим вечером за чаем, я все время представляю тебя голой, ты не обижаешься?

Я вскрикиваю, когда Феликс входит в меня слишком резко, и он говорит, осуждающе:

- Не надо кричать, Софи! Нас могут услышать.. Ваня, закрой ей рот!

Иван кладет свою руку на мои губы, и я не могу больше кричать. Феликс берет меня, он входит в мое тело, двигаясь сначала медленно, а потом резче, резче, и вдруг замирает. Я чувствую вдруг, как морской прибой набегает на мой берег, разбивается на яркие, светящиеся брызги на моих скалах. Мурашки пробегают по моему телу, рассыпаются искрами, сердце начинает биться быстро-быстро, и у меня перехватывает дыхание. А Феликс тем временем шепчет мне на ухо:

- Софи, Софи, Софи..

Так мы замираем вместе, не в силах двигаться, до того нам хорошо. Я не могу сопротивляться, руки Ванечки все еще держат меня. Потом Феликс вдруг говорит:

- Ваня, хочешь? Твоя очередь, иди, а я ее подержу..

И вот уже Феликс держит мои запястья, а Ваня склоняется надо мной, и я снова чувствую меж своих бедер напряженный член, но это уже Ваня, а не Феликс. Он с легкостью проскальзывает мне внутрь, и снова я теряю себя в этих резких поступательных движениях. Так продолжается какое-то время, а потом Феликс говорит мне:

- Софи, закрой глаза и досчитай до десяти. Считай вслух!

Я подчиняюсь, покорно закрываю глаза и начинаю считать:

- Один.. два.. три.. четыре..

На счете «десять» я открываю глаза и обнаруживаю, что вокруг меня никого нет, ни Феликса, ни Ивана, и я лежу одна на кипе старых газет в библиотеке дома Астаховых.

Глава 11

Мой роман с Астаховыми-младшими продолжается несколько месяцев, вплоть до самой зимы. Посреди ночи, когда мне не спится, я прихожу в старую библиотеку астаховского особняка, и мне навстречу выступают две темные фигуры, Феликс и Иван. Они никогда не читают мне нотаций и не просят меня просклонять французские глаголы. Они просто стягивают с меня панталоны, поднимают мне юбку и делают со мной то, что им нравится, а потом снова растворяются в темноте и тишине дома Астаховых. Иногда, с утра пораньше, мы вместе сидим за чаем со старым графом и старой графиней. Я вглядываюсь в лица младших братьев Петра, но ни один из них не выдает себя. Они даже перестают смотреть в мою сторону, все их любопытство в отношении меня проявляется только в ночные часы, когда Феликс наклоняет меня над письменным столом, чтоб войти в меня сзади, а Иван крепко держит мои руки в своих, целует мои ладони, говорит:

- Молодец, что пришла.. а то мы уже тебя заждались! Мы всего Жюля Верна одолели, пока тебя ждали, Софи!

На Рождество, Ваня уезжает в Вену, где живут родители его товарища по университету, и мы с Феликсом остаемся совсем одни. Мы остро чувствуем, как нам не хватает Ванечки, мы стоим у окна галереи второго этажа и смеемся, вспоминая нашу первую встречу в библиотеке. Феликс целует меня, гладит мои волосы, шепчет мне на ухо. И тут происходит нечто ужасное. Мимо по галерее идет Петр Петрович с книгой в руках. Он бормочет:

- Куда подевалась Софи, нигде ее нет..

Вдруг он замолкает на полуслове, потому что на повороте коридора он видит нас с Феликсом и понимает, что мы целуемся. Петр Петрович бросает книгу на пол, со всего размаху. Мы с Феликсом отпрыгиваем друг от друга, но уже поздно. Петр Петрович кричит мне:

- Софи! Ах ты, негодяйка!!!

Потом он размахивается, и бьет Феликса кулаком в лицо. Феликс отступает слегка, но потом тоже замахивается на Петра Петровича и бьет его кулаком прямо в глаз. В ужасе от увиденного, я кричу:

- Мария Федоровна!! Тут Феликс Петю бьет!

Хотя, на самом деле, это совершенно неочевидно в тот момент, кто кого бьет. Ясно одно, братья Астаховы дерутся. Тут на крик прибегает тот, кого я совсем не звала, а именно старый граф Петр Алексеич. В руке у него хлыст. Он рычит своим сыновьям «Ррразойдись!!!» и лупит спины дерущихся хлыстом. Хлыст Петра Алексеича охлаждает пыл поссорившихся братьев, и они прекращают сражение.

- Завтра с утра в полк, и чтоб я тебя здесь не видел! - говорит старый граф Феликсу.

Между тем, Петр Петрович подходит ко мне, потирая ушибленную челюсть, и мрачно говорит мне:

- Софи, идите за мной, мне с вами поговорить надо..

Глава 12

- Софи, как ты могла?? - кричит мне Петр Петрович. Я вздыхаю. Меня тоже ужасает мое падение и, где-то в глубине души, я тоже возмущена случившимся.

- Надо было подождать, пока Петя уснет, какая я дура! - думаю я.

- Софи, ты меня так подвела, я просто не знаю, что я с тобой сейчас сделаю!! - говорит Петр Петрович.

- Пороть будет! - кинув один только взгляд на обманутого мужа, понимаю я. Интуиция меня не подводит.

- Софи, за твой мерзкий поступок ты заслуживаешь розог! Это понятно?

- Да, Петр Петрович.. виновата.. понимаю! - шепчу я Петечке.

- Когда уже Ваня приедет из Вены, как давно его нет.. - думаю я.

- Софи, ляг на живот, подставляй свою задницу! Тридцать розог по голым ягодицам, Софи!

Я послушно оголяюсь и ложусь поперек нашей супружеской кровати, подставляю свои ягодицы, покорно жду наказания. Петя подходит ко мне, говорит:

- Я теперь не буду верить тебе, Софи! Отныне, будешь у меня получать дюжину розог по субботам, покуда не исправишься и не выучишь всех местоимений французского!

- Такова се ля ви.. - успеваю подумать я, и тут Петр Петрович замахивается розгой, и я чувствую жгучий удар на своих оголенных ягодицах.

- Ай, Петя! - вскрикиваю я.

- Вот тебе за Феликса! Вот тебе!! - говорит мне тем временем Петр Петрович и снова сечет меня по заднице прутом. Я еле сдерживаю слезы.

- Давно это у вас продолжается?? Отвечай мне!! - спрашивает меня муж.

- Пять месяцев.. - думаю я, и говорю Пете:

- Один раз поцеловались, ну просто по-дружески, прости меня уже..

- Не верю я тебе! - говорит супруг, и я снова получаю прутом по попе.

- Ну Петя, почему ты так мало мне доверяешь? - спрашиваю я у супруга.

- Как хорошо, что ты с Ванькой нас не видел.. - думаю я, и снова чувствую хлесткий удар поперек своих голых ягодиц.

- Софи, я тебя предупреждал в отношении моих братьев, не так ли? - спрашивает меня Петя.

- Да, Петечка! - послушно говорю я взбешенному супругу.

- То, что они лучше тебя в постели, ты забыл упомянуть.. - думаю я, и снова мой зад обжигает розга.

- Так вот я еще раз говорю: никакой дружбы ни с Иваном, ни с Феликсом я тебе не разрешаю! Я запрещаю это тебе, понимаешь, Софи?? - говорит мне Петечка, и снова заносит надо мной прут.

- Тиран и деспот! - думаю я и тут же получаю розгой по заднице.

Я оглядываюсь через плечо, смотрю на мужа. Он по-прежнему красив, как картинка во французском журнале. Когда он хмурится и сводит брови, ему это очень идет. Я понимаю, что надо как-то отвлечь Петра Петровича, чтоб он забыл о порке розгами и вспомнил о любви.

- Никогда вы меня больше не целуете, Петечка.. а я так скучаю по вашим поцелуям, особенно на французский манер! - кокетливо говорю я Петру Петровичу. Муж опускает розгу и смотрит на меня с сомнением. Я просто слышу, как он думает: целовать или не целовать ее?

- Поцелуй меня, Петечка, я больше никогда-никогда.. - туманно обещаю я супругу.

- Никогда не буду попадаться, и буду осторожна вдвойне! - так думаю я.

Между тем, Петр Петрович садится на кровать рядом со мной, он целует мои щеки, глаза, губы. Потом начинает целовать мои оголенные плечи, гладит мои покрасневшие ягодицы:

- Прости, друг мой, наверное зря я тебя приревновал, - говорит мне супруг, а сам уже развязывает мне корсет. Мои голые ягодицы спасены от розог, я вздыхаю с облегчением и думаю:

- Фу, какие дураки мужчины!

Глава 13

С утра пораньше, когда я выхожу в столовую, то сразу вижу, что у старой графини глаза на мокром месте. Она сидит у самовара, пьет чай и плачет, подносит платок к глазам и все повторяет:

- Ну, почему? Ну, почему?

Самый младший сын Астаховых, Алеша, с мальчишеским восторгом объявляет мне:

- Полк Феликса покинул казармы и выдвинулся в новый поход!

Весь день мы с Марией Федоровной плачем у самовара. Ванечка возвращается в дом Астаховых после своих каникул, и я ему рассказываю, как нас с Феликсом поймал Петр Петрович. Ваня хватается за голову и обвиняет нас с Феликсом в разгильдяйстве, головотяпстве и ротозействе. В общем, у Вани такой вид, будто он сам готов высечь меня розгами.

- Когда идешь по лестнице на третий этаж, вторая дверь направо.. - говорит он заговорщическим шепотом, - Три коротких стука, потом пауза, и еще два! Каждый вечер, как Петро заснет, приходи, я тебя жду..

Так говорит мне Ванечка, и мы переносим наши встречи из библиотеки в Ванину спальню. К лету следующего, 185.. го года, мне приходится смириться с тем фактом, что у меня есть муж Петр Петрович, есть любовник Ванечка, а Феликса у меня больше нет.

Глава 14

Осенью 185.. года, старый граф взял в дом сиротку по имени Натали. Она приходилась Петру Алексеичу какой-то родственницей, кажется, была дочерью его покойного брата, которого никто из нас и в глаза не видел. И, с появлением в доме этой самой Натали, вся наша жизнь пошла кувырком. Я имею в виду, вся моя жизнь пошла кувырком, и все последующие события, со мной приключившиеся, были так или иначе связаны с этой самой Натали.

Разговаривать с Натали было невозможно. Дело было в том, что Натали разговаривала почти всегда по-английски, и русский знала совсем плохо. Откуда у старого графа такая родственница - я так и не смогла понять. Мой Петя, со свойственным ему энтузиазмом, принялся учить Натали русскому языку, и вскоре до меня стали долетать крики Натали, которую Петя наказывал розгами внизу, в столовой. Я думала, что Натали возненавидит Петра Петровича, но этого не случилось. К огромному моему удивлению, я стала обнаруживать на Петином рабочем столе кипы русских диктантов, что писала Натали, и в конце каждой странички была приписка: «Я люблю вас, Петр Петрович». Признаться, я уже тогда немного заревновала. Дальше, больше. К лету 185..го года оказалось, что у Натали будет ребенок. Это был такой удар по всему нашему образу жизни, что мне потом долго снилось, будто особняк Астаховых горит синим пламенем, и к концу каждого моего сна он обязательно сгорал дотла. Я тогда же объявила своему мужу, что теперь я точно уверена: именно он - отец ребенка Натали. Я выкрала со стола Петра Петровича несколько диктантов Натали, где она признавалась в любви к моему мужу, и показала эти доказательства неверностиодному знающему адвокату. Тот сказал, что доказательства бесспорны, и я наверняка могу получить развод. И я хотела было уже заняться всеми бракоразводными делами, как вдруг меня постиг очередной удар. Мой Ванечка пал передо мной на колени и признался, что это он - отец ребенка Натали. Я не поверила своим глазам. У Натали был всего один ребенок, а вот отцов у этого ребенка было уже два. Я чуть не сошла с ума от странных подозрений. Мне вдруг стали сниться кошмары, в которых мой Феликс женится на Натали и уезжает жить из Москвы в провинцию. В общем, я была вне себя от странных предчувствий, нелепых снов и от ревности, причем я ревновала к Натали сразу всех: и Петра Петровича, и Ванечку, и Феликса. Я поняла, что просто схожу с ума. А тут еще принесли письма из Привольного, в котором маменька сообщала мне, что моего отца хватил удар и он лежит при смерти. Узнав об этом, я бросила все, уложила свой скромный дорожный сундучок в карету, и помчалась в Привольное - поближе к родителям, подальше от странного, дикого, будто бы кем-то проклятого дома Астаховых. Всю дорогу я плакала и молилась, чтоб мне только успеть увидеть отца живым и вымолить у него родительское благословение на предстоящий бракоразводный процесс.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.