Цена справедливого решения

***

Кроме Татьяны о Тимуре с тех самых пор никто не вспоминал. Его не жалели и не обсуждали. Никто теперь и думал, что с ним стало. Тимур остался в прошлом, там, у входа в «волшебную», как он сам ее назвал, пещеру.

Знал ли он сам о том, что эта экскурсия перерастет в такое жуткое путешествие? Вряд ли. Сюда, к горному озеру и таинственной пещере он возил группы регулярно, едва ли не каждый день. В горном тоннеле он всем своим туристам рассказывал и о судьбе его строителей, и о потусторонних явлениях, которые якобы здесь случались. Туристы охали, ахали сначала от страха, потом от восхищения, потом от удовольствия за гостеприимным обедом. Кроме экскурсионного бизнеса у Тимура был небольшой отель в Сухуме на десять номеров и продуктовая лавка, в которой заправляла жена. Когда группы не набирались и очень часто после экскурсий Тимур пересаживался на старенькую приору и таксовал. Особо сытным было предрассветное время, когда увеселительные заведения покидали пьяные, а оттого добрые и слишком щедрые туристы. Многие коллеги-водители брезговали такими заказами, но не Тимур. Ему удалось договориться с владельцем автомойки, который в обмен на рекламу и продукты делал существенные скидки на чистку салона. В самый разгар сезона Тимур иногда не спал по несколько суток, стараясь как можно больше заработать, чтобы хватило не только его большой семье на всю зиму, но и осталось немножко на расширение и развитие. Накануне этой экскурсии ему удалось поспать пару часов. А все потому, что большая семья, которая должна была составить половину группы, попросила выехать попозже. Пятилетняя внучка заказчицы вставала поздно, а невыспавшийся ребенок на длительной экскурсии – это всегда катастрофа. «Дэсять, позже будет слишком жарко!» - поставил условие Тимур, и тем самым выкроил себе три часа сна. Но и этого оказалось много. Как только утро окончательно вступило в свои права, заливая светом просторные комнаты, Тимур проснулся. Он задернул шторы, чтобы жена могла еще немного поспать, а потом едва слышно прошел на кухню и взялся готовить своим нехитрый завтрак. Перемешивая деревянной лопаткой кукурузную крупу в казанке, Тимур почему-то думал о матери, о ее непростой судьбе. Запах мамалыги часто вызывал воспоминания о прошлом. Холодная пустая каша на тумбочке у кровати, ведь на чужой кухне есть было нельзя, одинокий горький ужин, темнота за окном и ожидание маминого возвращения. Мама… совсем не старая женщина, почерневшая от горя и тяжкого труда… Ее семейное счастье было столь недолгим.

Тимур не понаслышке знал, что значить ненавидеть целый народ. Ненавидеть чужих, незнакомых людей просто потому, что их земляки, а может быть и родственники, когда-то были твоими врагами. Отец Тимура погиб в боях за Сухум в девяносто втором. Молодой и веселый, он так и остался на фотографиях в их старой квартире в Очамчире, сгоревшей дотла в девяносто третьем. Вместе с отцом и жильем они потеряли так и не родившуюся сестру. Тимуру тогда было одиннадцать. Очень долго они с мамой ютились у троюродной тетки, которая выделила им угол взамен на оплату коммуналки. В маленькой комнатушке помещалось все, что осталось от веселой, дружной семьи. Мать работала продавцом, уборщицей, официанткой до позднего вечера, а иногда и до утра. Она всегда была против того, чтобы сын ей помогал. «Учись, сынок, - говорила она, - главное учись. Лучше работать головой, чем спиной». Сейчас Тимур делал все, чтобы восполнить матери прошлые утраты и незамеченную за ними молодость. Он построил просторный дом с садом, создал большую семью, окружив мать заботой и любовью. И только запах варящейся кукурузной крупы нет-нет, да и вызывал в памяти почти забытое лицо отца на фотографии с траурной рамкой и страхи пережитой войны.

Благодаря поздней экскурсии Тимур впервые за долгое время позавтракал с семьей. «Как же хорошо!» - думалось ему этим утром. Все складывалось просто замечательно. Даже если возникали какие-то сложности, то они быстро решались. Вплоть до того самого поворота, где его нагнали знакомые гайцы.

- Брат, тут такое дело, – прервал сбивчивые объяснения про несгоняемое с дороги стадо Даур, бывший одноклассник и хороший приятель Тимура. – Наши позвонили, которые в центре на Леона стоят, сказали, что братья Квициния тебя ищут.

- Меня?! – побледнел Тимур. – Но зачем?

- Наши сказали, якобы Гага гневается. Астик, помнишь его, деньги ему не отдал.

- А я причем? Я с Астиком уже два года как распрощался!

- А вот он Гаге сказал, что с тобой вместе брал, на развитие бизнеса. Что с Астика взять, трусы дырявые да носок без пары. Гага об этом прекрасно знает. Астик наверняка уже рыб в море кормит, с такими не церемонятся. Тебе, Тимур, надо семью вывозить. Потому что, пока ты с Гагой объяснишься, сам понимаешь… Мы, как твою машину заметили, сразу следом поехали, чтобы предупредить. Звонить не стали, крысы у нас везде. С Гагой никто ссориться не хочет.

Тимур хоть и сохранял внешнее спокойствие, внутри весь окаменел от ужаса. У Гаги он занимал деньги лет семь назад, под отель, и с тех пор отдал все с двойными процентами. И регулярно отчислял грозному криминальному авторитету за право работать на его территории. Правила и законы, сложившиеся в местном бизнесе, Тимур, хоть и не одобрял, но уважал и соблюдал. Но вот беда, отель он строил вместе с Астиком, с ним же и брал у людей Гаги деньги. И теперь уже не получится доказать свою непричастность к долгу бывшего партнера.

- Бежать тебе нужно, Тимур, не мешкая, – Даур, пока его напарник усаживался за руль, приблизился к другу и низко наклонил голову, делая вид, что отчищает китель. - Помнишь, мы пацанами лазили через туннель в пещеру? Там выход есть, на ту сторону хребта. Если сразу влево за ним взять, то выйдешь на криптоферму, там зять мой работает. Он тебя перевезет через границу, а там уже сам спасайся. А за туристами я сам сюда вечером приеду, не пропадут.

- Даур, поехали? – прикрикнул из окна машины напарник.

- Да, сейчас! Зараза, испачкался как! Ладно, брат, едем! Только коров не распугай, это Аслана стадо! Не дай бог у него надой упадет, он нас доить станет! – делано смеясь, Даур плюхнулся на переднее сиденье, и через пару минут патрульная машина, мигая сиренами, аккуратно оттеснила животных к обочине.

- Спасибо, брат!

Даур говорил дело. Нужно повезти туристов в пещеру с тоннелем. Какая им разница – одна пещера, или другая, все равно в горах непосвященным они все кажутся одинаковыми! Потом можно будет оставить их там, а самому уйти через узкий лаз на ту сторону. Но первым делом нужно спасать семью. Тимур стал звонить жене. Та была в магазинчике, потому что, взяв трубку, все еще раздавала распоряжения продавщицам.

- Сейчас, Тимурчик… Это вот сюда поставь, это сегодня продать нужно! Овощи в холодильник, иначе на жаре они потеряют вид… Да, мой хороший, говори!

- Слушай внимательно. Нужно, чтобы твои девочки ничего не заподозрили. Сейчас говоришь, что зарплату им за день дома забыла. Все бросаешь, и идешь домой. Дома сразу же хватаешь детей, маму и уезжайте в Верхнюю Мачару, там затеряетесь в толпе туристов, потом бросите машину и пешком дойдете до Агиши. Не перебивай! В Агиши живет друг отца, Алхас Хашба, он поможет. Мать его знает хорошо. Как до Мачары доберешься, позвонишь. Потом телефон оставишь в машине. Встретимся послезавтра в обед в Москве, в Шереметьево, международный терминал. Все, до связи.

Жена все поняла. Она не стала выяснять подробностей, не стала истерить. Она все сделает правильно. Главное - успеть.

На протяжении всей поездки Тимур изо всех сил старался сохранять спокойствие. А вдруг и среди туристов есть кто-то от Гаги? Не проверишь, же…

Но продумывать планы спасения и одновременно вести экскурсию получалось так себе. Он не заметил, как парочка туристов, отстав от группы, осталась в тоннеле, и обнаружил это только на выходе. В планы Тимура не входило дожидаться, пока они удовлетворят свою похоть. Поэтому он решил импровизировать и, видя, что остальные туристы увлеченно фотографируют природу, незаметно вернулся в тоннель. Не включая фонарь, он двинулся на звук. Тут он знал каждый камень и каждую выбоину на стене. Но впереди происходило что-то странное, что-то не похожее на любовные утехи. «А вдруг это братья Квициния? Вдруг они пытают моих гостей?». Тимур попятился назад. Пусть так. Сами виноваты. Не нужно было здесь задерживаться. Потом ему вспомнилось, как мальчишкой он лазил здесь с друзьями, и как однажды они видели нечто страшное. В тоннеле, в самом его начале, лежал молодой мужчина, раздавленный камнем. Он еще дергался, но было видно, что это агония. Из-под камня, лежащего у него на животе и на груди, растекались бурые в свете фонаря потеки, в которых уже копошились мухи. Но хуже этого зрелища были душераздирающие вопли женщины, наполнявшие тоннель бесконечным ужасом и отчаянием. Бесстрашные и глупые мальчишки тогда бросились на поиски, но короткий, хорошо знакомый коридор был пуст. Не нашел женщины и приехавший гораздо позже молодой милиционер. Женщину, вернее совсем юную девушку, потом все же обнаружили. Истерзанная, истекающая кровью она вышла из тоннеля спустя три дня. Рассказывали, что она повесилась в психиатрической клинике. И хотя милиция еще долго потом искала убийцу и насильника по всей республике, никто так и не узнал, что же произошло. Тогда еще живой отец и рассказал Тимуру про голодных духов, и про похоть, которая делает их кровожадными и опасными.

Тимур развернулся и пошел обратно к свету, думая о том, что же страшнее – мифические духи гор или реальные братья Квициния. Так или иначе, он не собирался вмешиваться и кого-то спасать.

На его счастье, парочка выскочила из тоннеля следом за ним. Перепуганные и запыхавшиеся своим рассказом они тут же опровергли версию Тимура про его преследователей. А мистика… Тимур особо в нее не верил, но допускал, что в горах есть что-то, неподвластное понимаю человека.

Потом позвонила жена. Она плакала и кричала в трубку. «Мама! Мама осталась! Она не поехала с нами!». Тимур почувствовал, как что-то заныло в груди. «Вы где?» - сухо спросил он. «В Верхней Мачаре! Но мама! Она осталась…». Тимур понял, что нужно возвращаться. Старшие женщины в Абхазии издавна обладали особым авторитетом, от них всегда зависели решения, принимаемые в семье. Но к нему, ее единственному сыну, она должна была прислушаться?

О туристах Тимур думал в самую последнюю очередь. Подумаешь, до пещеры не дошли! А потом пришло осознание, что на обратном пути он несомненно наткнется на своих преследователей. Но мама, мама же осталась… Тимур решился ей позвонить. Больше всего он боялся, что люди Гаги уже добрались до его дома. Прошла вечность, когда томительные длинные гудки сменились маминым голосом. Тимур коротко все ей рассказал.

- Дом свой я не оставлю. Не уговаривай. Гагу я знаю, он ко мне за молоком приходил для младшего сына, когда я на молочной кухне работала. Он меня не обидит. Придет сюда он, или его мальчики, я с ними поговорю. Нашу семью знают, мы копейки чужой никогда не взяли. И отца твоего помнят, уважают. А ты, сынок, поезжай. Все утрясется.

- Мама… - Тимур проглотил тяжелый ком в горле.

- Я люблю тебя сынок. – в голосе матери внезапно появились давно забытые нежные нотки. После смерти отца Тимур их ни разу больше не слышал. – Все будет хорошо. Мы скоро увидимся.

- Береги себя!

После разговора с матерью Тимур воспрял духом. Тайный лаз был близок, и уже казалось, что все обойдется. Он повел туристов к пещере, вдоль прекрасного озера, через изумрудную чащу, звенящую от птичьего многоголосья. Солнце было в самом зените, и все было наполненно летним зноем, беззаботным и праздничным, как в детстве. И белые шапки гор, и лазурная гладь озера, и сочные заросли – все, окутанное светом, вселяло радость и надежду. Туристы то и дело охали и фотографировали. Тимур рассказывал легенды про любовь и подвиги древних титанов, которые двигали горы и создавали реки. А потом они вошли в прохладный полумрак пещеры. Там, у самого входа, бил целебный источник.

- Сам Иосиф Виссарионович сюда приезжал, в тайне от всех!

Ну раз даже вождь народов вкушал эту прозрачную горьковатую воду… Туристы набирали полные баклажки и жадно пили из ладоней животворящую жидкость.

- В этой пещере нет голодных духов? – весело спросил Вадим. Ему, похоже, очень нравились россказни Тимура.

- Нет, здэсь нет. Это священное место, свэтлое. Здэсь жизнь, вода. Но горы – это особое мэсто, своенравное, нэпривэтливое. Тут чэловек лишний.

- Ой ли? Красота же какая неземная! Я вот бы тут домик купил, чтобы жить вдали от всех. Чтобы только лес, речка и горы вокруг… - размечтался Вадим.

- Нэт, нэт! Нэ думай даже! Горы, вот такие дикие, как здэсь, полны дэмонов. И если чэловэк остается с ними один, то они захватывают его, пробуждают в нем самое плохое, и он сам становится как дэмон!

- Тимур, хватит нас пугать! – задорно возразил Вадим.

- Да я что, вот на моей памяти что было… - Тимур слишком увлекся рассказом. Ему нужно было подвести людей к источнику, и тут же уходить, но он расслабился и потерял время. Он не сразу понял, что его догнали. Когда же на входе в пещеру замаячили две внушительные фигуры, бежать было поздно. И Тимур отважно вышел на встречу братьям Квициния, оставив озадаченных туристов у источника.

- Бежать пытался, да? – Старший, Айнар, был спокоен внешне.

- Нет, туристов вот вез в пещеру. Куда же тут сбежишь? Тут везде тупик. Что случилось?

- Случилось? Обманул ты уважаемых людей. Вместе с Астиком обманул. Надо бы извиниться.

- Ну хорошо, хорошо. С Астиком, вы же знаете, я не вожусь с тех пор, как он пить начал, у гостей воровать. Я выкупил у него долю бизнеса и забыл о нем. Уже много лет, как я с Астиком не общаюсь. Если он оговорил меня, так это из мести…

- Врешь, пес плешивый! – в глазах младшего Квициния плескалось безумие. Будто злой демон овладел им.

- Эй, Лаша, остановись! – старший попытался вразумить брата. – Мы же поговорить пришли, не наказывать!

Но тот уже достал обрез.

- Лаша, нет! – Айнар властно встал между братом и Тимуром. Но Лаша, казалось, совсем потерял рассудок.

– Сдохните все, все, кто сюда пришел!

- Лаша!

Раздался громкий выстрел. Айнар схватился за живот и осел на землю. Сквозь его пальцы сочилась кровь. Тимур даже не успел испугаться, как Лаша снова поднял обрез и выстрелил ему прямо в лицо. Растерзанный мозг еще какое-то время плодил воспоминания – мама, еще веселая и молодая, живой отец, дедушкин воздушный змей в глубокой-глубокой синеве… А потом где-то высоко в небе будто взорвалась звезда, опалив раненное лицо вспышкой горячего света, и все закончилось.

Глава 3

- Так вот, кто напугал вас в таинственном коридоре! – тихо, вполголоса сказал Константин. Он, Алевтина и Вадим стояли ближе всех к выходу из пещеры, и поэтому сразу заметили внезапных гостей. Дюжие, бородатые горцы, переговариваясь между собой по-абхазски, приближались с ленцой, вразвалочку, но даже издалека почему-то было очевидно, что намерения у них отнюдь не добрые. Поведение Тимура только подтвердило эти подозрения. Он будто изменился внешне – добродушный веселый толстячок, суетливый, юркий, во мгновение ока превратился в бородатого гнома из сказок Толкиена, опасного в своем спокойствии и мрачной решительности.

- Стойтэ здэсь, я сэйчас рэшу и вэрнусь.

Издалека они все наблюдали за этим странным разговором, который закончился неожиданно быстро и трагично. Сколько раз каждый из них потом будет прокручивать в памяти эту ужасную сцену? Слепящее солнце, подернутое легкой дымкой перьевых облаков. Неожиданная для полудня тень, отбрасываемая утесом, и три фигуры в ней. Тимур, взмахнувший руками в последней, отчаянной попытке удержаться на ногах. Его седеющий затылок, дернувшийся неестественно назад, разлетающаяся плоть и брызги крови на камнях, земле, и густой, почти черной в слепящем свете, растительности…

Кто-то из женщин взвизгнул, и страшный бородач, перед тем застреливший напарника, тут же обернулся на звук. Пару секунд он всматривался в темноту пещеры, скрывавшую их всех, потом с ледяным спокойствием перезарядил обрез и направился прямо к ним. От пещеры его отделяло несколько десятков метров. Ему бы понадобилось меньше минуты, чтобы убить их всех, в этой каменной ловушке. Но внезапно все пространство наполнилось гулом, низким, тревожным, от которого заложило уши и сжались внутренности. Отвесные стены пещеры затрепетали, осыпаясь мелкими камнями и песком, и вход в нее обрушился. Все заволокло пылью. Она застилала глаза, забивала легкие, не давая вдохнуть. Стены продолжали трястись, и этой жуткой пляске камней и воздуха, казалось, не будет конца.

Внезапно страшный грохот, заполняющий собой все, прекратился. Наступила зловещая тишина, прерываемая шипением осыпающегося песка и короткими стуками. Будто и не осталось здесь никого живого. А потом, спустя время, когда шок сменился ужасом, в удушающей тьме послышались жалкие звуки человеческого бытия. Стоны. Кашель. Всхлипы. Шепот. «…Царица моя Преблагая, Надежда моя, Богородица…». «Спаси и сохрани, помилуй меня…».

- Все целы? – было сложно понять, кому принадлежал этот мужской голос, срывающийся то ли от страха, то ли от боли. Вроде бы очевидный вопрос оказался слишком сложным. Оглушенная Алевтина, не чувствовала боли. Но лежа на животе и упираясь лицом в землю, она задыхалась от пыли и тяжести мужского тела: Вадим пытался закрыть ее собой от опасности и теперь лежал сверху, не двигаясь.

- Ой-ой-ой…О-о-ох! - завыл, всхлипывая, кто-то из женщин.

Щелкнула зажигалка и слабый огонек осветил лицо Константина. В плотной завесе пыли оно казалось призрачным, почти невидимым.

- Алевтина, ты как? – он был почти рядом.

- Я… я не знаю… Вадим…

- Эй, дружище… - девушка ощутила тормошение. – Живой вроде, дышит. Ну давай, приходи в себя!

Тут Константин оттащил Вадима в сторону, и Алевтина смогла наконец перевернуться и сесть. Теперь ей безумно захотелось пить. В сумочке была бутылочка воды, она успела наполнить ее в источнике полностью перед тем, как все это случилось. Но где же она? Аля стала шарить руками вокруг себя, и очень быстро нащупала искомое. В сумочке был еще и телефон – еще один источник света.

- Отлично, давай сюда! – обрадовался Константин и спрятал, ставшую ненужной, зажигалку в карман. - Мой куда-то улетел, я его сейчас найду. И еще у Тимура был фонарь, вещи-то его в пещере остались…

Рядом кто-то слабо застонал.

- Кто здесь? – пискнула Аля, с тревогой всматриваясь в темноту.

- Ах… я… что… что…где… ах…

На отдалении зажегся еще один фонарик. Его светлое пятнышко двинулось сначала в сторону, к Константину, а потом, выхватив в мутной дымке Вадима, осветило Алевтину и Игоря, лежавшего на боку рядом с ней.

- Ах… - стонал он, прижимая колени к груди. – Не надо, не надо… простите… ах…

Тут, видимо, Константин нашел вещи Тимура, и мощный столп света пронзил пространство. Так нашлись Татьяна и Ирина. Они сидели почти в центре пещеры, прижавшись друг к другу. Татьяна всхлипывала и подвывала, и Ирина молча обнимала ее. Постепенно начал приходить в себя Вадим.

Удивительным образом никто из них не пострадал. Потрясенные и оглушенные, все они еще какое-то время пытались оправиться и взять себя в руки. Кто-то искал свои вещи, кто-то отряхивался от пыли, кто-то просто сидел, всматриваясь в темноту.

Осознание всего ужаса ситуации пришло много позже.

- Мамочки! – вдруг завопила Татьяна. – Это же вход завалило! Как нам теперь вернуться обратно?! Мы все здесь погибнем! А-а-а!!! Мы задохнемся! Нам не хватит здесь воздуха! Ай, я уже не могу дыша-ать! – Она вскочила, потом снова села, потом снова вскочила. В свете фонаря ее лицо, обезображенное гримасой ужаса, казалось чудовищной маской. Потом женщина захрипела, и, хватаясь то за горло, то за грудь, начала метаться по пещере. Ее истерика была страшна. Вадим, пошатываясь, пытался ее поймать и успокоить, но не тут-то было.

- Ну что ты, что ты, Танечка… - лепетала Ирина, по-старчески пытаясь встать с пола. – Танечка, прийди в себя, ну пожалуйста…

Остановил Татьяну Игорь. Он плеснул ей в лицо водой из бутылки, грубо и резко, и она, хватая воздух ртом, осела на пол. Вновь наступила тишина.

- Давайте не будем паниковать. – воспользовался паузой Вадим. – Сейчас спокойно осмотримся. Возможно, есть другой выход.

- Ага, и там нас ждет кровожадный бандит! – презрительно заметил Игорь. – Вы думаете, он не знает все проходы в здешних горах!

- Ой-ой-ой! – вновь взывала Татьяна. – Тогда он нас точно убьет!

- Тихо, тихо! – Вадим, приобнял ее, не давая истерике разгореться с новой силой. – Сидеть здесь и ждать уж точно нет смысла. И потом, мне кажется, что наш экскурсовод прекрасно знал, что его преследуют. А раз так, то он не мог бежать к тупику. Наверняка, здесь где-то есть продолжение пути. Пещера небольшая, нужно побыстрее осмотреться.

Возражать ему никто не стал. С трудом поднявшись, Вадим взял у Константина телефон с фонариком, и они вдвоем стали изучать стены пещеры. Достаточно быстро в самом дальнем углу обнаружился узкая щель. Свет фонаря терялся в ее глубине, и было не понятно, лаз ли это, или ведущая в тупик расщелина.

- Нужно проверить. – Вадим с сомнением разглядывал темный проем.

- А если это тупик? Вдруг там можно только застрять? – Константин перевел свет фонаря на их маленькую экскурсионную группку.

- Я проверю, - вдруг вызвалась женщина средних лет - та, которая всю дорогу молчала и держалась в стороне. Худая и невысокая, она как нельзя лучше подходила для того, чтобы попытаться пролезть через расщелину.

- Нет! – взвизгнула Татьяна. – Мы должны держаться вместе!

- Но почему?

- А вдруг она сейчас выберется и нас тут бросит! Или подопрет камнем с той стороны выход? Я такое в кино видела, у Бондарчука! Мы же не знаем, вдруг она заодно с этими бандитами! Она же ничего про себя не рассказывала! Откуда она взялась?! Привезли нас сюда, чтобы ограбить и убить!

Не слушая ее криков, женщина юркнула в лаз и скрылась в его глубине.

- Держите ее! – вопила Татьяна. – Идите же следом! Да что там, я сама! – и она неожиданно для всех, протиснулась в щель и тут же скрылась из виду.

- Эй, стой! – Вадим попытался было ее поймать, но последовать дальше в лаз не решился. – Если там тупик, то они обе там застрянут. – пояснил он. – Надо подождать.

Спустя некоторое время, когда уже казалось, что никто из женщин не вернется обратно, из щели донеслось шуршание.

- Все в порядке, там выход, пошли! – в свете фонаря худое лицо женщины было похоже на череп. – Сначала будет узко, потом будет поворот направо и немного вверх, а потом щель расширится и выйдет в небольшой грот.

Эти слова вызвали оживление. Выход есть!

Алевтина смотрела на лаз с ужасом. Никогда в жизни ей не протиснуться в него! Вадим долго подбадривал и уговаривал девушку, но та только молча мотала головой: нет! Наконец, мужчина сдался:

- Ну хорошо, у тебя же есть смартфон, в нем фонарь. Вода у тебя есть? Будешь тогда ждать здесь, пока я приведу подмогу. Хорошо?

Какое там «хорошо»?! Но деваться было некуда. Вадим скрылся в щели, и наступила полная, оглушающая тишина. Алевтина проверила уровень заряда телефона – пятьдесят шесть процентов. Если пользоваться фонарем непрерывно, то хватит минут на сорок. Сколько времени понадобится, чтобы привести сюда спасателей? Час? Два? Сутки? Скрепя сердце, девушка выключила фонарь и села на пол. В гулкой пустоте ее частое дыхание было слишком шумным. Темноты Алевтина боялась с детства. Мама даже водила ее к психологу, сначала к одному, потом к другому, а позже, уже во взрослом возрасте - к третьему. Все они учили ее справляться со своими страхами дыханием. «Все в порядке, нужно только дышать… - думала про себя Аля. – Раз-два-три… Раз-два-три-четыре…». Долгий выдох на счет не получился, и она, вдохнув слишком резко, почувствовала во рту и горле мелкую горную пыль. Пещера наполнилась звуками ее сдавленного кашля, усиливавшимися многократным эхом. «Кха-ха-ха!» - казалось, все пространство, передразнивая, издевалось над ней. И в этой жуткой какофонии Алевтине вдруг почудился другой, более пугающий звук. Даваясь в попытке совладать с кашлем, она прислушалась. Так и есть! Откуда-то из темноты доносилось ритмичное: шкряб-шкряб-шкряб. Все еще сдавленно кашляя, Алевтина включила фонарик. Он выхватил небольшой участок пещеры перед ней. Шкряб-шкряб – явственно неслось из темноты, оттуда, куда свет фонаря не доставал. Внезапно наступила тишина. Тридцать пять процентов заряда! Алевтина, колеблясь, выключила фонарь. Вроде тихо. Она медленно выдохнула. Наверное, все-таки, показалось. Темнота растягивала время в длинную тягучую пытку. Воображение рисовало монстров в черных нишах, бандита по ту сторону завала, крыс и червей, готовых впиться в ее пальцы. Не выдержав, Аля снова включила фонарь. Вокруг было пусто. Мелкие пылинки плясали в потоке света, и все казалось серо-черным. Заряда было все меньше и меньше, но вернуться в полную темноту казалось немыслимым. Внезапно справа, гораздо ближе, чем раньше послышалось: шкряб-шкряб-шкряб! Алевтина дрожащей рукой направила фонарь туда, откуда доносился звук, и с ужасом увидела невнятную тень в углу размером с небольшую собаку. От страха девушка выронила телефон. Луч света от фонаря рассек темноту пещеры и погас. Шкрябанье резко прекратилось. Алевтина опустилась на колени в поисках телефона, понимая, что он наверняка разбился. В этот момент раздался шлепок – что-то будто прыгнув, приземлилось на пол и, царапая его когтями, бросилось к девушке. Алевтина закричала и бросилась к стене. На ее счастье, лаз оказался сразу позади нее. Втянув живот, Аля резко втиснулась в узкую щель, чувствуя, как острые камни впиваются в тело, но что-то липкое, страшное, вцепилось ей в ногу, прямо в щиколотку и потянуло на себя. Алевтина заорала от ужаса и отвращения, пытаясь освободиться, но все ее тело – живот, грудь, бедра – застряло между камней как в тисках. Она не могла наклониться и помочь себе второй ногой, не могла продвинуться вперед. Внезапно то, что держало ее за щиколотку, заползло под штанину и двинулось вверх по ноге, обвивая и поглаживая сначала колено, потом бедро. Девушка с ужасом осознавала, куда направлено это слизкое, мерзкое движение, но не могла пошевелиться. «Голодные духи» - всплыла в памяти фраза, брошенная Тимуром, которая тут же возродила еще более страшные воспоминания из темного коридора. Неистово завопив, Алевтина задергалась, отталкиваясь от стен руками, и что есть силы втягивая живот, и вдруг ей удалось сдвинуться буквально на сантиметр вперед, потом еще на один, и тут, наконец, лаз стал чуть шире. Сосредоточенная на преодолении сопротивления, Аля не сразу поняла, что ее больше ничего не держит. От напряжения по спине и от подмышек вниз струился пот, ноги дрожали, но останавливаться было нельзя. Наконец, Алевтина уперлась в стену. «Потом будет поворот направо и немного вверх». Так и есть! Впереди заблестело светлое пятно. Выход! Из грота открылся захватывающий вид на горную долину, изумрудную в лучах кренящегося к горизонту солнца. Метрах в ста от входа Алевтина увидела свою группу. Удивительно, но они не успели уйти далеко.