- -
- 100%
- +
Маргарет кивнула в сторону ближайшего стеллажа.
– Подушки к подушкам, – назидательным тоном пояснила она, продолжая разбирать кучу писем, вываленных на единственный стол в помещении, – мог бы и сам догадаться.
Сегодняшний день они решили провести на складе магазина, посвятив его разбору входящих писем и посылок с товаром. Грег, отвечающий за порядок на складе, взял недельный отгул в связи со свадьбой родного брата, и его место на это время занял Джонни с целью ознакомления с рабочим процессом под руководством бабушки Маргарет.
За пять дней отсутствия Грега входящего товара накопилось немало. Кучи коробок разного размера были навалены около квадратной дыры в стене, служившей пунктом приема почтовых посылок.
Склад представлял собой просторное, хорошо освещенное помещение без окон, с высокими пятиметровыми потолками, выкрашенными в серый цвет стенами и бетонным полом. Он напоминал огромный продуктовый гипермаркет, напичканный многоярусными стеллажами с проходами между ними. На складских полках, оборудованных надписями и указателями, громоздилось бесчисленное множество товаров.
– К-как ты здесь ориентируешься? – с нескрываемым удивлением спросил Джонни, осматриваясь.
– По правде говоря, без Грега я чувствую себя здесь как в гостях, – призналась Маргарет. – Поэтому распаковывай коробки и складывай все на нижние полки, как я тебе сказала: подушки к подушкам, одеяла к одеялам, книги к книгам и так далее. Грег потом сам отсортирует все это по каталогам.
– Интересно, а куда отнести перья птицы додо? – задумчиво вертя в руках прозрачный пластиковый пакет, до отказа набитый серым пухом, поинтересовался Джонни. – К подушкам? Талисманам? Или, может, это спальный аксессуар?
– Кто отправитель? – Маргарет отвлеклась от писем, пытаясь поверх очков разглядеть необычную бандероль.
– Маврикийское археологическое общество, – прочитал Джонни почтовый лейбл. – Баб… в смысле Маргарет, а разве птица додо не вымерла сто лет назад?
– Вымерла, к моему глубочайшему сожалению, – вздохнула она. – И до сих пор ничто не может сравниться с ее пухом по мягкости. Это спецзаказ нашего постоянного клиента. Положи на полку, где увидишь табличку VIP. Если мне не изменяет память, это за стеллажом с кашемировыми наволочками.
Распаковывая посылки и расфасовывая товар по рубрикам склада, Джонни не переставал удивляться разнообразию ассортимента. По адресам отправителей на почтовых коробках можно было запросто изучать географию мира. Поставщики со всех шести континентов отправляли свой товар в магазин Нэпперов, который торговал аксессуарами для сна с 1703 года. И, несмотря на то что в первые двести лет существования адрес магазина часто менялся, база его постоянных клиентов непрерывно расширялась, поскольку желающих качественно поспать год от года становилось все больше. Вместе с ростом числа заказчиков укреплялась и репутация Нэпперов как мастеров по организации сна.
Многие врачи, прежде чем назначать медикаментозное лечение своим пациентам, страдающим бессонницей, настойчиво рекомендовали им посетить специализирующийся в том числе на проблемах со сном магазин по адресу Пока-драйв, 5, на самой окраине Лондона. И дело было вовсе не в десятипроцентной комиссии, которая по официальному договору с магазином полагалась докторам за каждого пациента. Главное – индивидуальный подход Нэпперов к проблемам каждого клиента. Уникальный ресурс, которым современная фармацевтика пока не могла похвастаться.
Магазин Нэпперов не продавал универсального средства против бессонницы, но гарантировал сто процентов успеха каждому обратившемуся. Трехвековой опыт магазина позволял последовательно устранять причины этого недуга. Во многом результату способствовал широчайший ассортимент средств для борьбы с нарушениями сна, который даже по самым скромным меркам выглядел весьма внушительно. Здесь было все, начиная от теплых носков, связанных из шерсти горных козлят, и кружек для заваривания сонных трав до обогащенного кислородом воздуха с вершины Эверест в специальной одноразовой упаковке в виде ингаляторов.
Специалисты магазина могли предложить средство от всех возможных, даже крайне редко встречающихся проблем, связанных со сном. В любую погоду, зимой и летом посетители, открыв массивную дубовую дверь, оказывались в основном зале магазина, напротив длинного застекленного прилавка. Настолько длинного, что, пройдя от одного края до другого, люди, ведущие малоподвижный образ жизни, могли почувствовать одышку.
Прямо по центру располагался самый популярный среди посетителей отдел магазина с огромным ассортиментом сонных трав и видов чая. Руководствуясь собственным вкусом или советом продавца, они могли подобрать здесь сонные травы и чаи, доставленные на Пока-драйв, 5, со всего мира. Далее по левую руку располагался отдел талисманов и оберегов, а по правую – отдел спальных аксессуаров. Магических атрибутов было так много, что они плотно увешивали не только стену соответствующего отдела, но и ту, что примыкала к улице. Часть из них свисала с потолка на веревках и нитках, периодически касаясь голов наиболее высоких клиентов, заставляя их извиняться за неуклюжесть и одновременно пытаться остановить раскачивающиеся над головами потревоженные безделушки.
На витрине каждого из отделов покоились толстые многотомные каталоги с названиями всех товаров и указанием стран, откуда их привезли, а также знаков Зодиака, пола и возраста покупателей, которым они могли пригодиться.
Замыкали прилавок по обе стороны два самых больших отдела (если не считать увешанной талисманами стены): отдел постельного белья, где в том числе продавались фирменные подушки «Нэппер», и отдел пижам. И если с постельным бельем все было более-менее просто и понятно с поправкой на использованный материал, размер и рисунок, то пижамы традиционно являлись личной гордостью и визитной карточкой Нэпперов. Их шили исключительно на заказ, и по стоимости они не только не уступали костюмам известнейших брендов, но и в большинстве случаев превосходили их. Очередь на изготовление пижамы состояла сплошь из респектабельных клиентов: артистов, музыкантов, спортсменов, политиков и бизнесменов. Все они были вынуждены терпеливо ждать, иногда годами, когда наконец портные магазина Нэпперов снимут с них мерки. Пижамы Нэпперов в их листе желаний стояли рядом со швейцарскими часами, яхтами, самолетами и мультикаратными украшениями.
– Маргарет, – поинтересовался Джонни у бабушки во время перерыва на чай, – а к-как так получилось, что мы торгуем всем, чем только можно, имеющим отношение ко сну, кроме кроватей и матрасов?
Сделав глоток из белоснежной фарфоровой чашки, бабушка не спеша поставила ее на стол. Поправив пучок выкрашенных в яркий каштановый цвет волос, она кокетливо вскинула подбородок и, приподняв тонкую бровь, окинула его изучающим взглядом.
– Очень хороший вопрос. Я вижу, ты уже в первый день перерос должность старшего и единственного распаковщика и явно заслуживаешь повышения.
Выдержав паузу, она отпила еще немного чая, оставив на краю чашки очередной след перламутровой помады, и прищурилась:
– Ну, и какие у тебя предположения?
Джонни засмеялся.
– Н-н-не знаю… Может быть, потому что кровати с матрасами слишком громоздкие, и на твоем складе не хватило места, – предположил он.
– Почти в точку. Только, во-первых, не на твоем, а на нашем складе, если, конечно, я могу рассчитывать на тебя как на полноправного партнера в будущем… – Маргарет выжидающе замолчала.
И хотя реплика была произнесена без вопросительной интонации, Джонни догадался, куда она клонит, и без колебаний отчеканил:
– Конечно, ба… то есть Маргарет!
Бабушка признательно кивнула.
– А во-вторых, – продолжила она, – магазин Нэпперов исторически не торгует кроватями, потому что триста лет назад наши с тобой прапра- в квадрате бабушки и дедушки не имели уютного магазина на Пока-драйв, 5, и вынуждены были торговать на базарах и городских ярмарках, путешествуя со своим товаром на телегах, запряженных лошадьми. И как ты, наверное, уже догадался, кровать в сотни раз тяжелее, чем пижама, а стоит дешевле.
В этот момент Маргарет с несвойственной ей вульгарностью цыкнула зубом, как базарный торгаш, и пожала плечами:
– Ничего личного, чисто бизнес. Мы не плотники, и кровати с матрасами просто-напросто не наш профиль.
Набравшись смелости, Джонни неожиданно для самого себя выпалил:
– А когда ты сошьешь мне пижаму?
– Ты имеешь в виду фирменную пижаму Нэпперов? – ее голубые глаза хитро блеснули. – С гербом на груди и личными инициалами на манжетах?
– Да! – сглотнув от волнения, возбужденно воскликнул Джонни.
– Боюсь, у нас длинная очередь, и тебе придется подождать, – охладила его пыл бабушка.
Джонни понимающе вздохнул.
– Подождать пару месяцев до твоего дня рождения, я хотела сказать, – с улыбкой уточнила Маргарет.
Джонни, сорвавшись со стула, порывисто обнял бабушку сзади и поцеловал в нарумяненную щеку.
– Я тебя так люблю, бабуль!
– Маргарет, – сквозь зубы прорычала бабушка.
– М-м-маргарет, – повторил за ней, передразнивая, Джонни, и они оба расхохотались.
– Тогда, – перешла на деловой тон Маргарет, – предлагаю сейчас допить чай, доесть это удивительное рассыпчатое печенье и отправиться в пижамный отдел, чтобы снять с тебя мерки. День рождения не за горами, а пижама Нэпперов – это не раз-два и готово. Скорее, наоборот: раз-два – и ничего не готово, – улыбнулась она и потрепала Джонни по коротким, торчащим ежиком волосам.
Склад был соединен с павильоном магазина узким коридором, по обе стороны которого располагались кабинеты.
– Эти три кабинета, – указывая направо, пояснила Маргарет, – занимают специалисты, работающие с пациентами, у которых сонное расстройство.
– У тебя и врачи работают?
– У нас, – поправила его бабушка.
– То есть у нас, – послушно повторил Джонни.
– Да, у нас работают три специалиста по решению проблем со сном. И хотя все трое имеют докторскую степень – таковы правила, – она закатила глаза, – их подход к лечению основан на нашем многовековом опыте, а не на методиках, которые преподают в медицинских университетах.
– А почему их трое? Неужели так много людей с проблемами сна?
– О-о-о, – протянула Маргарет сочувственно, – ты даже не представляешь, как много. И с каждым годом становится все больше. Перманентный стресс – главный вирус двадцать первого века.
Она двинулась вперед, переключив свое внимание на противоположную стену:
– Это столовая.
Об этом было несложно догадаться, потому что на темно-зеленой двери были нарисованы нож и вилка, перекрещенные в виде буквы Х.
– Этот кабинет пустой, – не сбавляя шага, бабушка мимоходом ткнула пальцем в следующую дверь с металлической буквой S на уровне глаз.
– Последний кабинет, если идти от склада, и первый, если от торгового зала, – мой, – торжественно завершила она свою короткую презентацию. – Туда мы зайдем чуть позже, – добавила Маргарет и остановилась перед входом в торговый зал.
– Тсс! – приложив палец к губам, она приоткрыла дверь и заглянула внутрь.
Затем, не оборачиваясь, нащупала рукав Джонни и потянула за собой. За прилавком в отделе талисманов работали две девушки азиатской внешности в белоснежных пижамах. С приветливой улыбкой они общались с покупателями, одновременно протирая товар от пыли и возвращая его на место под витрину или на стену. Со стороны девушки очень напоминали барменов, полирующих бокалы и внимательно слушающих откровения очередного желающего выговориться клиента.
– Это близнецы, Элис и Барбара, студентки из Китая, – шепнула бабушка Джонни на ухо. – Потом познакомимся, я им про тебя много рассказывала.
При виде бабушки близнецы заулыбались еще сильнее и разом замахали руками в знак приветствия. Улыбнувшись в ответ, Маргарет коротко помахала им, давая понять, что не надо отвлекаться от работы.
– За мной, – шепотом скомандовала она, и они с Джонни устремились к отделу пижам, где их ждал портной. – Мистер Вагнер, познакомьтесь, пожалуйста: Джонни Нэппер, – представила бабушка внука.
Мистер Вагнер, худой, лысый мужчина небольшого роста, немного за сорок, носил очки и улыбался так широко, что глаза его при этом превращались в узкие щелочки. Он был одет в классические черные брюки и белую сорочку, рукава которой были закатаны, а верхняя пуговица расстегнута.
– Мистер Нэп-пер, – шагнув к ним навстречу, проговорил Вагнер с закрытыми улыбкой глазами и протянул руку с тонкими, длинными, как у пианиста, пальцами, – несказанно рад нашему личному знакомству. Мистер Вагнер, – представился он. – Но, если вам угодно, можете называть меня по имени – Вальтер, с ударением на последнем слоге.
И он снова широко улыбнулся, демонстрируя одновременно с идеально ровными зубами такие же идеально ровные глазные щели.
– Д-джонни, Джонни Нэппер. Можно п-просто Джонни, – немного застенчиво представился в ответ Джонни, отметив про себя некоторое сходство Вагнера с его тренером по боксу Сан Санычем. Тот тоже обладал абсолютной лысиной, любил классическую одежду, но был в два раза шире в плечах и улыбался порой добела стиснутыми губами.
Отдел пижам в отличие от остальных имел персональный проход в просторное углубление в стене, где размещались образцы пижам на манекенах, примерочная и пара удобных кресел для сопровождающих. В этом отделении висела черная, от потолка до пола портьера, которая играла роль светонепроницаемой ширмы, скрывавшей не предназначенную для постороннего глаза часть работы портного.
Маргарет заняла свободное кресло, а Джонни остался стоять посередине мастерской рядом с манекенами и кружащим вокруг него Вагнером, который, подобно покупателю подержанного автомобиля, оценивающе осматривал его со всех сторон, не стесняясь в комментариях:
– Великолепная фактура, мистер Нэппер! Занимаетесь спортом?
– Немного, – уклончиво ответил Джонни.
– И позвольте поинтересоваться каким?
– Боксом.
– Боксом? Похвально. Смелый выбор для юноши в наше время.
Сдернув с шеи измерительную ленту, Вагнер профессиональным движением ловко приложил ее к плечам Джонни и записал что-то в блокноте.
– Выступаете на соревнованиях?
– Пока что только на городских.
– И как успехи? – делая записи в блокноте, продолжал расспрашивать Вагнер. – Поднимите левую руку, пожалуйста.
– В этом году занял второе место в категории до шестидесяти одного с половиной.
– Теперь правую. Второе место, говорите? Второе место – это ведь первое среди проигравших? Поправьте меня, если я не прав.
Джонни улыбнулся.
Мистер Вагнер был невероятно обаятелен и галантен.
– Поднимите согнутую в колене ногу, пожалуйста. Вот так. Великолепно, – мурлыкал себе под нос портной. – Другую. – Вагнер продолжал порхать вокруг, снимая одну мерку за другой. – Рост пять футов и пять дюймов – так и запишем. Что ж, молодой человек, теперь попрошу вас присесть рядом с вашей очаровательной родственницей, мы выберем ткань и обсудим детали нашей, не побоюсь этого слова, волшебной пижамы.
Подобно артисту на сцене, Вагнер вдохновенно исполнял ведущую роль в спектакле для двух зрителей. Заняв центральное место, он выкатил столик на колесиках и торжественно разложил на нем комплекты пижам.
– Начнем с ткани. Классические пижамы «Нэппер» шьются из двух материалов: шахтуш и викунья. Для изготовления шахтуш используется пух антилоп, выращенных специально для магазина Нэпперов монахами в высокогорной части Тибета. В то время как викунья – это представитель семейства верблюдовых, и ткань из ее шерсти поставляется кочевниками равнинных районов Анд. Викунья считается самой теплой и тонкой тканью в мире, и, следуя пословице «Держи ноги в тепле, а голову в холоде», мы шьем из этого удивительного материала брюки для наших пижам. При изготовлении верхней части костюма мы отдаем предпочтение тканям шахтуш.
Виртуозно подхватив лежавшие на столике заранее приготовленные маленькие маникюрные ножницы, он свободной рукой ловко развернул сложенные пижамные брюки и, продев обе штанины в одно из колец ножниц, без видимого усилия протянул их до середины, после чего проделал то же самое с соседним кольцом и пижамным жакетом.
У Джонни от удивления расширились глаза и приоткрылся рот.
– Пижамы «Нэппер», – продолжал как ни в чем не бывало Вагнер, – это качество, о котором заботились сотни лет. Обратите внимание, – он протянул Джонни ножницы с продетой в них пижамой, – что в наших пижамах отсутствуют швы. Вернее сказать, обратите внимание на швы – в них отсутствуют нитки, – добавил интриги в свое шоу Вагнер.
Взяв пижаму, Джонни поразился ее невесомости. Ему и раньше доводилось держать в руках пижамы «Нэппер», но сегодня она показалась ему особенно легкой, а рассказанные Вагнером нюансы и секреты изготовления только усиливали желание стать ее обладателем. Историю про швы Джонни слышал впервые и, склонившись над образцом, принялся всматриваться в те места, где детали изделия соединялись швейным пунктиром.
– Возьмите лупу, пожалуйста, – Вагнер театральным жестом протянул увеличительное стекло с удобной деревянной ручкой.
– Ничего! – ошеломленно выдохнул Джонни, передавая лупу обратно.
– Секрет этих невидимых нитей отличает нашу продукцию от любой другой и ставит ее вне конкуренции, – с гордостью произнес Вагнер и, вытащив пижаму из колец, принялся складывать ее в аккуратный прямоугольник. – Остается лишь выбрать цвет, – добавил он, – но позвольте это сделать мне лично на основании моего персонального опыта. Я хотел бы устроить вам сюрприз.
Бабушка, сидевшая все это время молча, одобрительно кивнула, перехватив вопросительный взгляд внука. Мистер Вагнер любезно поклонился, как это делают в конце выступления все уважающие себя артисты.
Маргарет встала с кресла.
– Спасибо, мистер Вагнер, что уделили нам ваше драгоценное время.
– Спа-а-асибо, Вальтер, – с искренним восхищением произнес Джонни вслед за бабушкой.
– Всегда зовите меня Вальтер, Джонни, – протягивая руку для прощания, почтительно склонил голову Вагнер. – И по любому пижамному вопросу обращайтесь ко мне лично. – На его лице появилась фирменная улыбка. – Хорошего вечера.
На часах было без пяти минут пять. Расположившись на аккуратном диванчике в бабушкином кабинете, Джонни с любопытством листал книгу отзывов, в то время как Маргарет печатала что-то на компьютере, сидя за своим антикварным секретером.
– Король Сингапура, капитан сборной Англии по регби, Далай Лама… неразборчиво, Абрамович. У меня только один вопрос: все эти люди действительно спят в наших пижамах? – оторвавшись от книги, спросил Джонни.
– А что тебя удивляет? – пожала плечами Маргарет. – Мы шьем пижамы с 1703 года. В мире нет второго магазина, торгующего пижамами больше трехсот лет. Ты можешь купить яхту, самолет, часы с тройным турбийоном, бриллиантовый телефон и ручную панду, но, пока у тебя нет пижамы Нэпперов, ты не можешь со стопроцентной уверенностью сказать, что жизнь удалась. Даже младенец в материнской утробе чувствует себя менее комфортно, чем наши клиенты, спящие в сшитых для них пижамах
– Звучит тщеславно.
– Не без этого, – улыбнулась Маргарет. – Но ты скоро сам в этом убедишься, когда Вагнер закончит свою работу. – Она сменила тему: – Обычно в пять часов я заканчиваю работу и ухожу, оставляя магазин открытым до восьми вечера. У Элис и Барбары есть ключи, чтобы закрыть все двери. Но сегодня у нас важная встреча с нашим привилегированным клиентом.
В эту секунду в дверь постучали.
– Открыто, – громко отозвалась Маргарет и встала из-за стола, чтобы встретить гостя, коротким движением руки призывая Джонни последовать ее примеру. В кабинет просунулась взъерошенная светловолосая голова мужчины.
– Можно?
– Конечно, – бабушка шагнула навстречу гостю. – Проходите, мистер…
Не дав ей договорить, мужчина поспешно перебил:
– Прошу вас, зовите меня просто Борис. Никто из друзей не зовет меня по фамилии. Я подчеркиваю и буду настаивать, если придется: никто из друзей.
– Не придется, – широко улыбаясь, заверила Маргарет, позволив гостю взять ее руку двумя руками и продемонстрировав тем самым теплейшую форму приветствия, допустимую этикетом.
– Борис, познакомьтесь, мой внук Джонни Нэппер.
– Наследник империи Нэппер? – пожимая руку Джонни, уточнил Борис.
Тот в ответ лишь скромно улыбнулся, следуя одному из многочисленных советов Сан Саныча: «Чем больше молчишь, тем больше людей вокруг думают, что ты умный».
– Борис, прошу вас, присаживайтесь на диван, – пригласила Маргарет вошедшего. – А ты, Джонни, возьми свободный стул и располагайся рядом. Нам предстоит обсудить очень необычный заказ. И да, прихвати с моего стола блокнот и ручку, будешь записывать, – переключив внимание на Бориса, Маргарет объяснила: – У нас сегодня первый день стажировки, если вы не возражаете.
– Давайте попробуем, – равнодушно пожал тот плечами, удобно расположившись на диване, ослабив галстук и расстегнув верхние пуговицы рубашки.
– Джонни, и мое кресло подкати, пожалуйста, – попросила бабушка.
«Блокнот, кресло, ручка, стул», – боясь сбиться, повторял про себя Джонни, выполняя бабушкины просьбы.
Когда все наконец уселись, Маргарет, положив руки на колени и держа спину ровнее любой корабельной мачты, улыбнулась и произнесла как нечто совершенно обыденное:
– Итак, Борис, расскажите нам последовательно, не упуская подробностей и мельчайших деталей, какой сон вы хотели бы увидеть?
Джонни не поверил своим ушам.
«Какой сон вы хотели бы увидеть?!» – ошеломленно повторил он про себя. Он непонимающе уставился на бабушку, но та не сводила глаз с Бориса, который выглядел так, будто его только что попросили снять с себя всю одежду и сделать селфи.
– Борис, – ласково обратилась к нему бабушка, почувствовав внутреннюю дилемму, перед которой оказался ее гость. – Магазин Нэпперов торгует снами с 1703 года, и во все времена на первом месте была и всегда будет оставаться конфиденциальность каждого нашего клиента. Вы не первый покупатель, занимающий столь высокий пост в обществе, и сохранение наших с вами отношений в тайне – надежная гарантия того, что вы не станете последним.
– С детства я влюблен в Мэрилин, – покрывшись пятнами, выпалил Борис и заерзал на диване.
– Ту самую?
– Да, – шепотом признался он.
– Хотите увидеть ее во сне?
– Не только.
– Не только ее?
– Не только увидеть.
– А, – оживилась бабушка и едва заметно подалась вперед, – свидание с Мэрилин? Это и есть ваша мечта?
Борис судорожно закивал и вцепился обеими руками в кончик галстука.
– Ужин в ресторане при свечах…
Он кивал, не переставая.
– Джонни, ты записываешь? – бросила Маргарет, не поворачивая головы в сторону внука.
Джонни вышел из ступора, в который его вогнало известие о существовании подпольного магазина снов, и, спохватившись, принялся лихорадочно записывать разговор, сокращая слова и не заботясь об орфографии.
– Какую кухню предпочитаете? – продолжила беседу Маргарет.
– Средиземноморскую.
– Вы курите?
– Нет, что вы. Это очень вредно.
– А вот Мэрилин так не думает. В связи с этим вопрос: какую Мэрилин вы хотели бы видеть? С тонкой сигаретой в длинном мундштуке, или с гаванской сигарой, или…
– Некурящей, – выпалил Борис.
– Некурящая Мэрилин, с ярко-красной вызывающей помадой, в белом кружевном платье и с бриллиантовым кольцом в три карата, которое вы ей подарите за ужином. Прекрасный выбор, Борис, – улыбнулась Маргарет.
Борис громко сглотнул и прошептал:
– Да! – глаза его горели, как у ребенка, разворачивающего полученные в день рождения подарки, а уголки рта растянулись в неподдельной улыбке предвкушения.
– Одновременно скромная и пошлая Мэрилин. Мисс непредсказуемость, соревнующаяся с Мисс покладистость?
– Да, да!
– Но мы же с вами взрослые люди, – продолжала свое интервью Маргарет, – и понимаем, что ужин с девушкой при свечах и блеске бриллиантов не заканчивается на омарах, устрицах и бокале Сristal.
Она прищурилась, элегантно прикусила нижнюю губу и искушающе взглянула на Бориса, сгорающего от стыда, но не находящего в себе силы остановить собственную фантазию.
– Да-а-а, – почти простонал тот, плененный картиной, нарисованной Маргарет.
– Как насчет медленного танца на Таймс-сквер? Хотя нет, к черту Таймс-сквер с ее толпами туристов. Вы выйдете из ресторана на пляж необитаемого острова мальтийского архипелага: ярко сияющая в небе луна, пение цикад и белоснежный песок, не успевший остыть после захода солнца… Впрочем, может быть…
– Нет-нет, – взмолился Борис, – прошу, оставьте песок, луну, и пляж, и цикад… Я не смог бы придумать лучшего сценария. Чувствуется рука мастера. Вы гений!
– Спасибо, – легким наклоном головы чинно поблагодарила Маргарет. – Что-то еще?