Рассказики-2. Разные истории

Ленин (с хитрым прищуром оглядывает собравшихся наркомов): -Все ли товарищи присутствуют? Кворум есть?

Калинин: -А кто это? Он по какой части? – (кашляет и тихонько попердывает).

Бонч-Бруевич (вскакивает): -Кажется, где-то стреляют! Переворот?

Троцкий: -Сиди, революционер! Не можешь отличить выстрелов от звуков сортира? Чувствуешь, как понесло?

Луначарский: -Надо бы открыть форточку.

Свердлов: -Не надо бы! Заседание секретное. А вдруг эсеры подслушают?

Чичерин (обмахивается надушенным платочком): -И поэтому будем сидеть, пардон, в дерьме? Увольте!

Ленин: -Нет, товарищ, терпите именем революции! Как весь русский народ.

Чичерин: -И почему все плохое, скверное связано с именем революции? Где что-то позитивное, светлое?

Ленин: -В будущем, товарищи, в будущем!

Чичерин: -Это утопия!

Свердлов: -Вы, товарищ нарком, не выражайтесь! Здесь вам не французское бистро. И, вообще, закройте свое сортирное поддувало!

Чичерин: -Но-но! Я во имя революции стрелял и кровь проливал. Вы же по ссылкам бока отлеживали! Благодарите свой чахоточный вид, а то бы по морде…

Ленин: -Прекратите посторонние дебаты! Пора переходить к делу. Кстати, разбудите нашего железного Феликса.

Троцкий: -Эй, Эдмундыч! Стук, стук, – (стучит ему по плешке).

Железный Феликс (открывает глаза): -Согласен, что стучать надо. Обязательно стучать, везде и всем. Но не по голове. Хотя… – (засыпает).

Сталин (на ухо Чичерину): -Кацо, у нас не увольняют, а кладут в Кремлевскую стену.

Чичерин (отсаживается подальше от Сталина; про себя): -Скорей бы за границу.

Ленин: -Яков Михайлович, ведите заседание. Огласите повестку дня.

Свердлов (читает по бумажке): -На повестке дня два вопроса. Первый —«Обсуждение новой гениальной книги товарища Ленина В. И.». Второй —«Что делать».

Калинин (после долгой паузы): -Ну, и что делать?

Свердов (растерянно): -Что-то да делать, – (переворачивает бумажку): -А-а, вот что!

«Что делать к первой годовщине Великой Октябрьской революции?».

Ленин: -Предлагаю проголосовать за повестку дня как подобает образованным людям.

Бонч-Бруевич: -Должен заметить, что не все из присутствующих подходят под ваше определение. Например, товарищ Свердлов – типичный представитель малограмотного рабочего класса.

Свердлов: -Какого, на хрен, рабочего класса?! Я из творческой интеллигенции!

Чичерин: -Это еще почему?

Свердлов: -Потому что публикую статьи в газете «Правда». Пишут же туда всякие кретины разную чушь, вот и я решил написать…

Луначарский (тихо): -Как просто – одел пенсне, и уже Чехов.

Бонч-Бруевич: -Или взять товарища Кобу…

Сталин (перебивает): -Ох, лучше меня не трогай, генацвале! У нас, грузин, даже неоконченное медресе – уже почти высшее образование! Мамой клянусь! Зачем обижаешь кавказцев? Они тебе ничего плохого не сделали пока что, – (про себя): -Придет время – зарежу.

Троцкий (ехидно): -Вы товарища Калинина забыли. Типичный крестьянин.

Калинин (тихо попердывает): -А я чего? Я ничего…

Луначарский (со стоном): -Ну, и вонища! Хоть кто-то моет сортиры?

Бонч-Бруевич (с пафосом): -Революция освободила народ от позорного труда! Никто и ничего не обязан чистить!

Железный Феликс (открывает глаза): -Чекисты найдут, кому что чистить и с кого начать.

Ленин: -Я рад, что вы снова с нами. Давайте же проголосуем за повестку дня. Кто за? (с ехидцей) У кого высшее образование, прошу поднять правую руку. Я сказал – правую. Единогласно. Архизамечательно! Кто против… советской власти? Шучу, шучу. Итак, начнем обсуждение по первому вопросу. Все прочитали мою новую гениальную книжку?

Наркомы (нестройным хором): -Да-а!

Ленин: -Вам она понравилась?

Наркомы (дружно): -Да!

Ленин: -А о чем она?

Наркомы (в едином порыве): -Да и еще раз да!

Ленин (грустно качает головой): -И есть ли вопросы?

Калинин: -Вот я вроде бы читал, но не понял, а при коммунизме деньги будут?

Ленин: -Нет, денег не будет.

Калинин: -Блин, так когда же они, проклятые, будут?!

Луначарский: -Можно мне слово? Ваше гениальное произведение, Владимир Ильич, весьма своевременное в деле окончательного посрамления господина Каутского и выявления симптомов детской болезни левизны в коммунизме. Но надо сделать так, чтобы ваши мысли были бы даже детям понятны. Поэтому книгу следует соответственно адаптировать и издать в серии «Мои первые книжки». А поручить это Горькому.

Ленин: -Алексею Максимычу? Эта глыбища, этот матерый человечище справится!

Луначарский: -А еще надо диспут организовать. Вот только кто возьмется со мной спорить? Никому не удавалось меня переговорить, уж такой я умный.

Чичерин: -Не льсти себе. Просто в споре ты – редкостный пидор.

Луначарский: -Прошу без похабщины! Культурный человек выразился бы так —«Эксклюзивный представитель лиц нетрадиционной сексуальной ориентации».

Железный Феликс (просыпается): -Вы на каком языке сейчас говорите?

Луначарский: -На языке великой философии Гегеля и Канта!

Железный Феликс: -По-немецки, значит. Вы не агент ли кайзера нашего Вильгельма?

Луначарский (грозит пальцем): -Вы прекратите! Сейчас не тридцать седьмой год…

Сталин (про себя): -А жаль…

Ленин: -Товарищи, не отвлекайтесь! Не делайте шаг вперед, а два назад. (про себя) Как архигениально сказано! Надо где-то использовать. (громко) Проголосуем. Кто за то, чтобы считать новую гениальную работу Ленина В. И. архиактуальной и архиталантливой? Единогласно при одном воздержавшемся Железном Феликсе.

Железный Феликс (просыпается): -Я не воздержался, я всегда за! За революцию!

Троцкий: -Отставить! Революция уже свершилась.

Свердлов: -И нам надо решить, что с ней делать. Какие есть мнения по второму вопросу? Чего молчите? Я же не предлагаю подумать, я прошу высказываться.

Ленин (задумчиво): -Как жаль, что мама с папой не дожили до победы революции. Лучше бы я не дожил…

Троцкий: -Полностью с вами согласен, Владимир Ильич. Я же вашего батюшку знал. Весьма скромный был человек, даже фамилию носил другую – Ульянов. А уж вашу мать постоянно поминаю, как вас вижу.

Ленин: -Спасибо, батенька. Помню, в детстве она кормила меня манной кашей, которую я терпеть не мог. Впихивала ложечку за ложечкой, приговаривая —«За маму, за папу, за веру, за царя, за Отечество». Я вырос, маму с папой все равно продолжал любить, но веру, царя и Отечество сильно возненавидел.

Чичерин (задумчиво): -И вот к чему это привело…

Свердлов: -Но, но, легче с высказываниями!

Чичерин (встрепенулся): -Я хочу сказать, что это привело к победе Великой Октябрьской революции и закономерной ее годовщине…

Свердлов: -И далее фильтруй базар. Так, товарищи, какие будут предложения?

Калинин (робко попердывает): -Может, дать народу погулять?

Бонч-Бруевич: -Правильно! А то люди засиделись, кровь застоялась.

Свердлов: -Только я категорически против этих русских гуляний, когда они дружно идут бить виноватых во всем евреев!

Бонч-Бруевич: -Нет, нет, гуляния нужны! Только их надо организовать. Пусть по главным улицам городов и сел пройдут под музыку лучшие представители рабочих и крестьян с флагами, транспарантами, портретами вождей. Только как бы назвать такие гуляния?

Луначарский: -Название давно известно – демонстрация.

Ленин: -Вот, вот, батенька! Вы архиверно выразились – именно демонстрация!

Бонч-Бруевич: -А в Москве пусть все колонны встретятся на Красной площади!

Чичерин: -И там их встретим мы – наркомы. Только чем? Хлебом-солью?

Свердлов: -Скажите еще – бутербродами с красной икрой.

Чичерин: -Не скажу, потому что бюджет не потянет!

Луначарский: -Лучше всего устроить митинг!

Свердлов: -Верно. Наркомы должны стоять на мавзолее, выкрикивая лозунги и приветствия народу под оркестр. А Владимир Ильич толкнет речь.

Ленин: -Архиздорово! Единство партии и народа! Кстати, о каком мавзолее идет речь?

Свердлов: -О том, который построим по случаю вашей смерти. Забальзамируем, и будете впрямь как вечно живой. Народ валом повалит на вас поглазеть…

Железный Феликс (просыпается): -О какой смерти разговор?

Свердлов: -Эдмундыч, ты дурачком не прикидывайся! Мы же давно все спланировали!

Железный Феликс: -А-а, да… Вы, Владимир Ильич, не волнуйтесь, ЧК в курсе.

Свердлов: -Тем более, что это все еще впереди, а к празднику можно пока построить деревянную модель, этакую трибунку.

Ленин: -Трибунка – это хорошо. А то с броневика весьма неудобно выступать, того и гляди навернешься.

Свердлов (радостно): -Наконец-то хоть одно решили! Записываю – с утра народ гуляет на демонстрации, а затем митинг на Красной площади. Есть еще предложения?

Троцкий (ехидно): -За трудящихся вы поратовали, но забыли про лучших сынов народа, про армию! А ведь красноармейцы просто обязаны показать свою мощь. Я настаиваю на проведении военного парада.

Ленин: -Так никто и не против! Правда, товарищи? Вам, как создателю Красной армии, парад организовать и им командовать.

Свердлов: -Пока имеем демонстрацию трудящихся, митинг и парад. Что еще?

Чичерин: -Надо бы пригласить наших зарубежных товарищей, коммунистов Третьего Интернационала. А то как-то неудобно получается – они нам помогали революцию совершить, а праздновать победу собираемся без них. Я списочек составлю.

Ленин: -Архисвоевременно! Я поддерживаю.

Свердлов: -А куда их ставить? На мавзолее места не хватит.

Сталин (горячо): -Так прямо к стенке и ставить! Э-э… Вы меня неправильно поняли. Я предлагаю поставить их пока около Кремлевской стенки. (тихо) Потом разберемся, кого куда, прямо по списочку.

Калинин (попердывая громкими очередями): -Я еще предлагаю это… Ну, это…

Чичерин: -Он предлагает не пускать на трибуну пердунов, а то праздник пробздят!

Троцкий: -Правильно! Пусть идет вместе с трудящимися в колонне, демонстрируя единство Правительства с народом. И там пердит, сколько хочет.

Бонч-Бруевич с Луначарским (в один голос): -Категорически поддерживаем!

Ленин: -И это правильно, потому что верно! (про себя) Вот ведь сказанул!

Свердлов: -Получается пока – демонстрация трудящихся с Калининым, парад с Троцким, Правительство на мавзолее с лозунгами, зарубежные товарищи у стенки, митинг, оркестр. И это все?

Калинин: -Предлагаю без пердежа – народу бы надо выпить.

Ленин: -Вот архиздравомыслящая идея от человека из народа, точно знающего нужды революционных масс! Надо на время праздника приостановить сухой закон, открыть винные лавки да кабаки.

Чичерин: -Давно пора, а то на окраинах России народ протрезвел и уже интересуется, куда дели царя-батюшку.

Троцкий: -Открыть надо, но только после окончания демонстрации. А то мало ли что…

Сталин: -Ох, не верите вы в народ, товарищ. Когда-нибудь поплатитесь за это, обещаю.

Троцкий: -До обещанного еще дожить надо.

Свердлов: -А вот чтобы не было инцидентов, предлагаю деньги трудящимся до праздника не выдавать.

Ленин: -Архирезонно! Выдадим, если все пройдет спокойно.

Бонч-Бруевич: -Спокойно, это если не будет переворота?

Чичерин: -Да что вы все революциями бредите?! По спирали диалектики народу вполне хватает одного восстания раз в 12 лет.

Сталин (про себя): -Очень здравая мысль! Надо через 12 лет приструнить возможных бунтовщиков. (вслух) Предлагаю кого-нибудь публично расстрелять. Революционный праздник без выстрелов народ просто не поймет.

Чичерин: -Вам, с вашими бандитскими замашками, лишь бы пострелять!

Сталин: -Ты бы, бомбист, молчал! Я не бандит, а экспроприатор!

Чичерин: -Один хрен!

Бонч-Бруевич: -Не забывайте, что у нас мораторий на смертную казнь!

Сталин: -Доиграетесь вы со своим мораторием, товарищ с двуличной фамилией! Пострелять просто необходимо.

Ленин: -А что скажет наш Эдмундович?

Железный Феликс (поглаживает маузер сквозь сон): -Пострелять – это хорошо. Но не расстреливая, а просто в воздух. Попугать мировую буржуазию.

Луначарский: -Именно в воздух! Потому что стрелять в людей некрасиво. Устроим праздничный салют!

Сталин: -Да что ты понимаешь, белоручка? Вроде и пенсне носишь, как товарищ Свердлов, но стеклышками блестишь не так. Он – грозный, а ты добренький.

Луначарский: -Да, я добренький! Несу в массы культуру, а не пулеметные очереди.

Троцкий: -Народу нужно и то и другое!

Ленин: -Успокойтесь, товарищи! Предложение о салюте принимается. И, конечно, мы никого расстреливать не будем. (тихо) В праздник…

Луначарский: -Предлагаю также устроить на площадях концерты для масс.

Ленин: -Архикрасивейшая мысль! Вот и организуйте артистов.

Чичерин: -Пусть, наконец, Маяковский покажет, что там у него за облако в штанах!

Свердлов: -Записываю салют и концерты. Но для Правительства надо организовать отдельный концерт с лучшими артистами. В Большом театре, для солидности.

Ленин: -И чтобы обязательно исполнили «Аппассионату». Архигениальнейшая музыка!

Сталин (про себя): -Это же бодяга на полчаса! (громко) Пусть «Лезгинку» спляшут! Национальный колорит…

Калинин: -И споют мои любимые «Валенки»!

Чичерин (ехидно): -А Котовский сбацает «Семь сорок»?

Ленин: -Хорошо бы в буфет пивка завезти… Баварского…

Калинин: -С «Московской» водочкой…

Луначарский: -Да с коньячком «Шустовским»!

Сталин: -И с парой ящиков «Хванчкары»!

Чичерин: -Ишь, мечтатели кремлевские! Где я на это денег возьму?

Свердлов: -Где-нибудь украдешь по привычке. А я все уже записал. И неплохим получается праздничек! Есть еще предложения?

(Наркомы глубоко задумываются о своем будущем).

Крупская (входит с подносом, ставит стакан перед Лениным): -Володенька, я тебе чай принесла.

Ленин: -А почему только мне?

Крупская: -Потому что я – твоя жена. А у товарищей есть свои жены, которые, если захотят, смогут о них позаботиться.

Свердлов: -Сюда никто не должен был заходить! Где караул?

Крупская: -А караул устал. (заглядывает в записи Свердлова) Понарешали вы тут, но, как всегда, забыли о самом главном.

Ленин: -О чем же, Наденька?

Крупская: -О детях! Для них надо организовать отдельные концерты с раздачей подарков – вместо игрушек, книжек и конфет хотя бы хлеба с селедкой…

Ленин: -Архигуманистично! Принимается.

Крупская: -И пора позаботиться о беспризорниках.

Сталин: -Пусть Эдмундыч их отловит, посадит за решетку и заставит работать!

Железный Феликс (просыпается): -Я и мои чекисты любим детей. Будем их ковать, ковать, еще раз ковать и… перековывать.

Ленин: -Молодец, Наденька! Сколько дельных предложений внесла в Правительство.

Троцкий (тихо, но зло): -Нынче любая домохозяйка может управлять страной!

Сталин (на ушко Троцкому): -Как и любая проститутка – армией.

Крупская: -Тебе, Володенька, пора пообщаться с рабочими. Вот гражданка Каплан приглашает нас приехать на завод Михельсона.

Ленин: -Я подумаю о твоем предложении. (про себя) Когда я познакомился с Наденькой, меня сослали в Сибирь. Едва она ко мне приехала, меня арестовали. Только вышел из тюрьмы и прибыл к ней, срочно пришлось бежать из России. Поехали вместе в гости на Новый год, так меня чуть не убили бандиты! Может, от нее все несчастья? И не надо принимать ее совет? Как же с ней дальше жить?

Крупская (выходя): -Помни, Надежда умирает последней…

Свердлов: -Итак, товарищи, все решили по второму вопросу?

Чичерин: -Решили, но как успеть выполнить? Ведь праздник, 25 октября, уже завтра!

(Наркомы впадают в оцепенение).

Ленин: -Да уж… (встает, задумчиво ходит вокруг стола заседаний): -А сегодня какое число? (заглядывает в календарь) 24 октября. (залпом выпивает чай) Думайте, товарищи!

(Наркомы не выходят из оцепенения).

Ленин (принимает любимую ораторскую позу, заложив руки за жилет): -Придумал! Давайте Декретом перенесем время на две недели. Будет этакое чудненькое декретное время! И тогда будем праздновать день Октябрьской революции 7 ноября.

Чичерин: -Ну, и матерый вы человечище!

Троцкий (с иронией): -А как быть с календарями в остальном мире?

Бонч-Бруевич: -Остальной мир нам не указ! Мы назло буржуям пожар мировой революции раздуем и установим по всему земному шару декретное время!

Калинин (засыпает на плече Железного Феликса): -Ура… (радостно пердит).

Ленин: -Считаю, что принято единогласно. Продолжайте заседание, а я побежал, у меня архиважнейшие дела!

Свердлов: -А как насчет пения «Интернационала»?

Ленин (убегает): -Попросите спеть за меня господина Шаляпина.

Свердлов: -Так как Шаляпин сбежал за границу, петь не будем. Заседание закрыто.

Сталин: -Непонятно, почему вождь так быстро сбежал? Он обычно еще с полчаса словоблудием занимается…

Троцкий: -Так я же ему в чай пургенчика насыпал.

Сталин: -Ох, Иудушка ты наш!

Луначарский: -Окно! Откройте, наконец, окно!