Дружба, жвачка и конец света

Глава 6

Стоял октябрь. Уже неделю с неба сыпалась, как из решета, вода. Она пропитала все вокруг, превратила приземистые дома с торчащими в небо антеннами, бетонку, уложенную в желтоватый песок, огороды и столбы с проводами, и даже сами провода в губку. Стоит только нажать на нее – побежит вода, которую эта «губка» впитывала долгими, унылыми днями и ночами.

Венерка после того случая не показывался в школе несколько дней. Его матушка, когда мы приходили в гости, выглядела озабоченнее, чем обычно, а отец, казалось, не заметил перемен в сыне. Правда, позднее Веник признался, что тот поздравил его «с почином» и посоветовал в такой ситуации дать сдачи. Какое-то время он даже пытался обучать Венерика – устраивал спарринги, но ничем хорошим это не закончилось.

Юля стала постоянным участником наших походов в спорткомплекс, смотрела с нами фильмы и даже научила делать лягушек из листка бумаги. Это был полезный навык, если ты хотел впечатлить одноклассников. У нас в классе только Женька Морозов умел делать лягушек.

Кроме того, Юлька стала причиной события, изменившего нашу жизнь на следующие три месяца. В тот день она прибежала в спорткомплекс с опозданием, и все три автомата мы уже заняли. Я хотел уступить ей свой на время, но Юля отмахнулась и подозвала нас к себе. Антон, как это случалось вдни, когда у него не было настроения, сидел в свой каморке и курил. Он не мог нас слышать, но Юлька все же перестраховалась. Когда мы отошли к окну у входа, она начала вполголоса рассказывать о конце света.

– Я вчера по телеку видела. Мы с мамой ждали сериал, а папа смотрел новости. Обычно он смотрит молча до прогноза погоды, и выключает. А тут начал что-то бормотать. Короче, я глянула, а там про новый год говорят. Типа, когда девяносто девятый станет двухтысячным, компьютеры сойдут с ума и наступит конец света.

Мы округлили глаза, переглянулись и снова уставились на Юлю. Она сделала паузу, чтобы мы прочувствовали серьезность происходящего, но этого не случилось, и она продолжила.

– Да вы чего, ребят?! Не понимаете, что ли? Конец света! – она выпучилась на нас. – Никаких больше уроков, никакого телевизора, никаких «Морских боев» и «Коньков-горбунков»! Всё!

Наконец, нас проняло. Новости не на шутку испугали Юлю, и ее тревога передалась нам. Только вот показывать страх мы не спешили.

– Ну, не знаю, – я пожал плечами, пытаясь сохранить хладнокровие.

– А вообще-то, – принялся рассуждать Макс, – это серьезно. Нам же всю еду на поездах привозят. Муку, там, или консервы.

– Фрукты, – подсказал Венерка.

– Да, и фрукты.

– Мороженки, – не унимался Веник, но в этот раз Максим его проигнорировал.

– А если компьютеры с ума сойдут, то и еды не будет. Свет отключат. Родители работать не смогут.

– Школу закроют, – добавил я.

– Вот-вот.

– И конкурс проектов к новому тысячелетию отменят.

Тут я понял, что о конкурсе больше никто и не думал. Казалось, друзья охладели к нашему проекту, а Максим так и вовсе начал куда-то пропадать после уроков. Ненадолго, но все же это было подозрительно.

– Надо что-то делать, – заговорила удовлетворенная достигнутым эффектом Юля.

– Надо собрать припасы, – оживился Венерка. – Незаметно таскать из подпола закрутки, картошку…

– Надо рассказать взрослым, – перебил его Макс. – Поднять вопрос в школе, к директору пойти, чтобы линейку объявил.

– Угу, – хмыкнул я, – чтобы перед всей школой опозориться.

– Взрослые и так знают, – Юля тяжело вздохнула. – И им все равно. Ну, моим.

Мы надолго замолчали, взволнованные и опустошенные. Мы просто не знали, что делать, а делать что-то надо было.

– Не верю, – пробормотал я, – что всё вот так закончится.

Друзья посмотрели на меня каждый по-своему, будто мои слова нашли отклик в их сердцах, несмотря на то, что думали мы разных вещах.

Мне почему-то вспомнилась столовая у отца на работе. Он был бригадиром на пилораме, а мама работала там же поваром. Когда мне было лет пять или шесть, папа взял меня с собой. В тот день в столовой готовили пюре с котлетками и компот из сухофруктов. Мама и дома часто делала пюре, но почему-то именно столовская еда показалась мне особенно вкусной. Так бывает, когда берешь с собой старый пряник в поход или жаришь на костре в лесу кусок хлеба – вкус у них не тот, что дома. И вспомнив это, я подумал, что никогда больше не будет ни той чудесной пюрешки, ни столовой.

А потом перед внутренним взором всплыла Карина. В школе я часто ее видел и даже подумывал подойти и позвать погулять, но ее всегда окружали подружки. Ребята постарше отпускали в ее сторону шуточки, но по их взглядам и нездоровой активности было понятно, что они просто пытаются сделать ее уязвимой, чтобы было проще подкатить. Несколько раз я замечал такие же взгляды у Максима, но не придавал этому значения. Небольшой укол ревности и больше ничего.

После школы я приходил домой, включал кассету с балладами «Скорпионс» и воображал наше с Кариной будущее. Иногда заходил слишком далеко и жалел, что папа так и не поставил в моей комнате дверь с замком – от кухни ее отделяла старя, пожелтевшая занавеска.

Я даже начал нарочно ходить теми маршрутами в школе, где чаще всего появлялась Карина. Иногда она замечала меня и улыбалась одними уголками губ. В такие моменты кровь кувалдой била мне в голову, я отворачивался и ускорял шаг, боясь запутаться в ногах-веревках.

С одной стороны, конец света избавит от необходимости что-либо делать. Настанет анархия и мир погибнет, а значит, не придется приглашать Карину погулять и никакого будущего у нас с ней не будет. С другой стороны, если ничего не будет, зачем тогда бояться?

Как только эта мысль упала в сознание с одной из захламленных полок моего разума, которой я крайне редко пользовался, меня осенило. Я решил, что во что бы то ни стало приглашу Карину на дискач.

И в эту секунду мои размышления прервал отвратительный гогот человеческого существа, вошедшего в спорткомплекс. За ним шли еще двое. И гоготавший пересказывал им монолог какого-то Шуры Каретного (так он его называл).

– Эй, шибздик, – обратился он к Венерке, когда все трое вошли и огляделись, – Балыч где?

Веник не ответил. Он опустил взгляд в пол и отошел к нам за спины. После того случая, когда его вывезли в лес, он вообще стал неконфликтным. Только появлялся шанс поспорить, который раньше он не упускал, Венерик умолкал на полуслове и, будто из него медленно выпускали горячий воздух, оседал и становился покорным. Нам он так и не рассказал, что было там, в лесу.

– Можно повежливее? – осведомилась Юля, заметив, как отошел Венерка.

– Слышь, – возмутился гоготавший, – ты его еще поучи! Бала где?

– Вы чо тут расшумелись? – вошел Антон, и про нас мгновенно забыли.

Все трое разом заговорили, приветствуя его, обнимая и хлопая по спине. И таким шумным, прочно сплетенным комком они удалились в каморку.

Мы еще немного поиграли без особого энтузиазма, а когда из соседней комнаты послышались полупьяные крики, засобирались домой.

– Пойду скажу, что мы ушли, чтобы закрылся, – неуверенно произнес я и немного подождал, вдруг кто захочет меня заменить. Макс наклонился выключить автоматы, Венерик смотрел в сторону, а Юля принялась копаться в рюкзаке.

Пришлось идти мне.

Друзья Антона разгорячились не на шутку. Они орали так, что было слышно в общем зале.

– …да они вообще охренели, эти толстосумы в правительстве! Столько крови пролили, и все мало!

– О нашем правительстве, как о покойнике – либо хорошо, либо никак.

– У меня братан туда поехал, призвали.

– Антоха, а ты чо?

– Бала не дурак, второй раз туда не сунется.

– Давайте, кончайте с этой темой.

В каморке сторожа воняло дешевым табаком, самогоном и чем-то кислым. Я приоткрыл дверь, заглянул, но меня никто не заметил.

– Антон, мы всё… – сказал я настолько громко, насколько позволяло задеревеневшее горло.

– Э-э, ты чо, салага, совсем страх потерял?! – возмутилась высокая детина с низким лбом, стрижкой «под ноль» и слюнявым, большегубым ртом. Это он гоготал, входя в спорткомплекс. – Какой он тебе Антон? Да ты знаешь, кто это и где он побывал?

Я оторопело смотрел в водянистые, тупые, без проблеска разума, глаза, и не знал, что мне делать. Этот бычий взгляд придавил меня, не хуже мешка с цементом. Детина поднялась с продавленной койки Антона и шагнула ко мне.

– Чо, ушлёпок, молчишь? Тебе не говорили, что старших уважать надо?

– Сядь, – стальным голосом скомандовал Антон. Говорил он тихо, но слюнявый мгновенно повиновался. – Это свои пацаны. Тронешь – урою.

Какое-то время Антон смотрел на слюнявого, сдерживая желание дать ему по роже, а потом повернулся ко мне. Глаза его налились кровью и стали почти такими же водянистыми и опустошенными, как у его друзей.

– Давайте, ребят, до завтра. Я там закрою всё.

После этих слов я захлопнул дверь, развернулся, чтобы бежать, и столкнулся с Венеркой, Максом и Юлей. Оказывается, все это время они стояли у меня за спиной.

Глава 7

Мы проводили Юлю, потом уше

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.