Танец снежного мотылька

— Тебе какая разница, откуда нас в великий поход отправлять? Из тюремного двора или отсюда? Пусть твои стражники мою Коза Ностру, семью то бишь,сюда приведут. Если родичи переносом ценностей займутся — это же за помощь извне не будет считаться, а я, так и быть, не буду новое выбирать, а просто оплатим, что отложили.

Всё. Красноголовый недовольно, но кивнул. Хотел он, конечно, посмотреть, как я сама мешки с продовольствием волоком потащу или бочонок вина покачу, но не срослось у него- мужское неприятие долгоиграющего шопинга победило.

Конечно, я как настоящая женщина всё бы смогла перетащить, но не в этом неприспособленном к труду теле. Каких неимоверных трудов мне стоило изображать из себя готовую на дальнейший героический забег по рынку особу. Ноги гудели. Спину от долгой ходьбы ломило. Ожог этот зудел, как не знаю что.

Сказать, что я просто устала – это ничего не сказать, я смертельно устала, но показывать это моему неистинному было ни в коем случае нельзя. Поэтому, натянув весёлую улыбку, я широкими шагами на негнущихся ногах двинулась оплачивать приобретённое. Два стражника по кивку Эйрика отправились за родичами.

— Эйрик, мы когда должны в изгнание отбыть? — задумчиво спросила я. — Сегодня в ночь или поутру можно?

Тот пожал плечами:

— Не принципиально.

— То есть мы сегодня можем в телегах переночевать?

— Можете.

Внутри я ликовала. Усталый Эйрик, не подумавши, невольно разрешил мне три задачи.

Первая — перенести покупки. Второе я не понимала, как мне одной любимой все телеги на двор тюремный перегонять. А третье, оказавшись вне тюремного двора, но в городе, хоть и под присмотром стражи, я могла провернуть кой-какое важное дело.

Заронил мне дельную мысль разговор с торговцем оружием и его татуировка.

Интересная такая. На костяшках пальцев правой руки были изображены цветочки. Симпатичные такие, только вместо тычинок зубы.

— Интересная татуировка у вас.

— Ага, — кивнул торговец. — Из Лютиков мы.

— В смысле? — заинтересовалась я.

— В подразделении Лютики служил в Диких землях.

— Егеря? — подключился к разговору Эйрик.

— Они самые, Ваше Сиятельство.

— По сроку службы на пенсии?

— Не, ногу откусили, — и он, выйдя из-за прилавка, продемонстрировал деревяшку вместо ноги. — Теперь вон оружие перепродаю.

— А что просто на пенсию не живёшь? — поинтересовался принц. — Она же достойная у вас.

— Скучно, — бросил торговец. — Да и по землям тамошним, не поверите, а скучаю.

Иногда наведываюсь туда – заказы привожу.

— А что ж там не остался на проживание?

— Где? В гарнизонах? Кому там калеки нужны? Обуза только. А в городах близлежащих там ценники не хуже лютиков этих кусаются – уже на пенсию не прожить, там только здоровые могут прожить, что в лес ходят за добычей, или бедолаги типа вон неё, — кивнул он на меня, — которых выслали за прегрешения перед короной или другие заслуги.

Эйрику не понравилось тогда развитие разговора, и он к страже опять отошёл, типа вспомнил важное.

А я, понизив голос, поинтересовалась:

— И много таких, кто хочет вернуться, но не может?

Торговец, быстро стрельнув глазами в сторону принца, прошептал:

— Полная Весёлая Молли. Дикие Земли они такие. Вроде страшно жить, но сердцем к ним привязываешься. После них везде как-то пресно, что ли.

— Кто такая Весёлая Молли?

— Трактир. Прямо около рынка. Там все отставники вечерами собираются, пенсию пропивают и боевое прошлое вспоминают.

Я скороговоркой быстро спросила, заметив краем глаза, что Эйрик направляется обратно к нам:

— Есть кто толковый из бывших, к кому за советом можно обратиться?

— Снор-обкусанный, госпожа. Скажете от Крокодила. Меня так кличат. Зверь такой там водится, я его раз добыл, зубы продал и капиталец поднял.

И теперь я думала, как бы мне попасть вечером к Молли этой в гости.

Ладно, придумаю. Выложив последние монеты кузнецу и даже сверх их свой проигрыш, принц смерил меня презрительным взглядом:

— Ну что, дорогая, скатертью дорога на рога к клосям.

— И тебе того же, милый, — буркнула я. — Когда в гости ждать?

— Надеюсь, никогда. Надеюсь, ты за дней четырнадцать освободишь меня от помолвочной клятвы.

— Почему именно такой срок? — стало мне интересно.

— Неделя на дорогу, а потом семи дней вам хватит глубоко раскаяться в своих поступках. И даже твоя изворотливость не позволит выжить. Там клосям и аспидам зубы заговорить не сможешь, как народу местному. А без слуг, что вы сможете в чистом поле? Поэтому и месяца не пройдёт, как сдохнешь, и мне не придётся туда лететь.

— Не дождётесь. Потрепыхаюсь, чтоб тебя позлить, крылышками помашу ещё и потанцую на ветру.

— Ну-ну, — бросил принц и повернулся к стражникам:

— Слуг и работников с собой им брать запрещено. Поняли? Служивые «так точнули».

— Завтра с утра род Лингов должен очистить столицу от своего присутствия.

— Так точно.

— Народ левый к их телегам не допускать. Посмотрел на меня, скривился и хмыкнул:

— Прощай, фальшивая.

И ушёл, оставив меня в окружении стражников.

Когда он вещал, я затаив дыхание слушала принца и запоминала дословно его приказания. Ох, неистинный ты мой, сколько лазеек при своей доверчивости ты мне оставил. Не ожидаешь ты от своей бывшей невесты будущих подвохов. Теперь я уже плотно уверовала, что у нашего рода вырос процент шансов на выживание в условиях Дикой природы.

Помахала спине принца пальчиками.

— Ох, чую я, свидимся ещё. Придётся тебе ко мне через месяц на крыльях клятвы всё-таки притащиться.

Но мои слова Эйрик уже не слышал, скрывшись за рядами, только стражники хмыкнули, а я уже смогла проявить слабость, схватившись за спину:

— Сейчас помру от усталости. Пугать наше Сиятельство я дальнейшим походом по рынку, конечно, могла, но шагу ступить уже мочи нет. Может, вы меня, служивые, дотащите до телег? На это запрета не было.

Стражники отшатнулись, а я махнула рукой:

— Ладно, живите и мою доброту помните. Сама дойду, сейчас только чуть передохну и пойду навстречу дальнейшим приключениям.