Принцесса в Академии. Драконий клуб

Глава 2

в которой моя гордость подвергается испытанию

Последовали ли остальные его примеру, я уже не узнала, потому что в этот момент дракон оказался перед куполом. Мадам Лилит взмахнула рукой.

– Я буду скучать, Ливи, – сказала она. – Ты была смешной принцессой.

Колпак лопнул, как самый настоящий мыльный пузырь, обрушив на восторженно кричащую толпу дождь из конфетти и леденцов. Звуки вмиг вернулись, и глас города оглушал.

Празднику жизни не радовались только я и дракон. Он замер в полудюжине шагов впереди в позе циркового дрессировщика, поигрывая плетью. Маска скрывала выражение лица (морды?), и я была ей за это благодарна. Где же Озриэль? Оставалось лишь горячо надеяться, что с ним всё в порядке.

Но если Кроверус думает, что я вот так просто добровольно пойду с ним, то он ещё не имел дело с принцессами! Уверена, горожане вступятся за меня! (в конце концов, кто ещё будет делать им скидки на цветы и подавать букеты столь изящно?)

– Чего ты ждёшь, дракон? Хватай принцессу! – зычно пробасили из толпы.

Кричал тот самый огр, которому я недавно задавала вопрос. Не думала, что он способен на такую длинную фразу.

Значит, весть о том, кто я, успела облететь толпу. Впрочем, нетрудно сложить два и два, увидев рядом дракона и девушку, особенно в свете новости о побеге принцессы.

Якул Кроверус коротко размахнулся, и плеть прыгнула ко мне черной змеёй. Я дернулась в сторону, но не успела увернуться. Магическая ловушка упала на меня, как лассо, прижав руки к бокам. Дракон дернул кистью, и я засеменила к нему, беспомощно оглядываясь по сторонам и стараясь не упасть. На лицах жителей, за редким исключением, не отражалось сочувствия – лишь радостное возбуждение, смешанное с любопытством. Мало кто мог похвастаться, что видел живого дракона, и при этом не покривить душой. Какая пища для пересудов!

За один день в Затерянном королевстве произошло больше событий, чем за последние двадцать лет: нелегальная вечеринка, смерть прежнего короля, предстоящая коронация нового, смена ректора Принсфорда и оживление статуй. А появление Кроверуса – настоящая вишенка на вершине новостного торта. Тут уж не до чувств обреченной принцессы…

Дракон быстро зашагал прочь. Я уныло тащилась за ним, как теленок, которого ведут на базар. Зрители образовали живой коридор. Кроверус шел, не оглядываясь и никак не реагируя на приветственные крики, лишь время от времени небрежно дергал плеть, когда я отставала. Я будто снова вернулась в Шаказавр в момент выступления группы Индрика. Только моему пленителю даже не нужно было петь – симпатии толпы и так были на его стороне. Первые ряды быстро заполнили романтично настроенные барышни. Они самозабвенно визжали, признавались дракону в любви, кидали в него перышки, цветы со шляпок, ленты и какие-то записочки.

– Мы любим тебя!

– Долой принцев, даёшь драконов!

Время от времени моего слуха достигала чушь, вроде:

– Ты посмотри, какая у него тоска во взоре! – И вздох.

– Так и хочется приласкать…

– Не верю, что драконы столь ужасны, как рассказывают.

– Он просто ещё не встретил Ту Единственную, а тут ещё на всяких принцесс отвлекаться приходится…

– Такой импозантный…

– Говорят, драконы носят маски, потому что от их красоты у девушек разрыв сердца случается! – Коллективный вздох.

В то время как Кроверус купался в лучах всеобщего обожания, мне доставались придирчивые и пренебрежительные взгляды.

Внезапно на дорогу выскочила какая-то особо отчаянная поклонница:

– Зачем тебе эта страшненькая принцесса? – крикнула она. – Возьми лучше меня!

Её я сама отпихнула с пути.

Со всех сторон мигали значки Лиги Солидарности Драконам, двое или трое активистов развернули плакат, на котором крылатый ящер нес принцессу. Похититель был изображен с особым тщанием – выписан до последней чешуйки, тогда как на пленницу краски и энтузиазма уже не хватило: меж когтей болтался какой-то схематичный огурчик с ниточками рук и ног, желтой мочалкой волос и маленькой короной.

В задних рядах кто-то отчаянно махал. Я пригляделась и узнала бледную растрепанную Эмилию. Она пыталась привлечь моё внимание, на запястье нетерпеливо подпрыгивал Магнус. Оба что-то кричали, но из-за гвалта слов было не разобрать. Подруга попыталась подобраться ближе, но впереди стоящие оттеснили её обратно. Наверное, она увидела мадам Лилит, когда дожидалась нас с Озриэлем у ворот Академии и, подобно мне, понадеялась на её помощь, но так и не сумела пробиться под купол. Эмилия ведь даже не знает, что первый советник из себя представляет! Только я во всем королевстве знаю, что она задумала! Крикнуть изобличительную речь в толпу? Никто не поверит.

Я упрямо уперлась ногами в землю:

– А ну, стой, дракон!

Унизительный рывок плети, и я снова бегу за ним, спотыкаясь и нелепо раскачиваясь из стороны в сторону.

Я выворачивала шею до последнего, но вскоре потеряла Эмилию и Магнуса из виду. Их закрыли спины. Толпа следовала по пятам, и лишь изредка кто-то забегал сбоку, чтобы кинуть бравурную фразу, типа:

– Зачетный воротник, дракон!

И тут же кинуться обратно, к своим.

На краю площади Кроверус замер, обернулся и принялся наматывать плеть на кулак, подтаскивая меня ближе. Позади стало очень тихо. Тысячи жителей одновременно остановились, словно отгороженные невидимой чертой, и затаили дыхание.

– Ты съешь её прямо здесь? – неуверенно крикнул кто-то, но на него тут же зашикали.

Если честно, у меня ноги задрожали. Такого поворота событий я как-то не ожидала. По правилам, дракон должен был унести меня в своё логово, а там…дальше этого пункта правила не распространялись.

И вот мы уже стоим нос к носу. Вблизи зубы у него оказались даже ещё длиннее. Я постаралась собрать волю в кулак, но тут Кроверус наклонил голову и втянул воздух. Нервы окончательно сдали.

– Где Озриэль? – пропищала я. – Если вы с ним что-то сделали…

В мыслях голос звучал угрожающе. Вслух получилось истерично и визгливо. От волнения слезоточивость и зуд вернулись. Рот начал ощутимо распухать, и я впервые в жизни увидела свою верхнюю губу не в зеркало.

– Ты доставила столько хлопот, принцесса, – произнёс он свистящим шепотом, приблизив маску вплотную и нависая надо мной. – Назови хоть одну причину, почему я не должен испепелить тебя прямо на месте?

Хотелось ответить что-нибудь возвышенно-героическое и при этом пренебрежительно-дерзкое. То, что станут передавать из уст в уста. Но в голову пришло только:

– Я ещё не успела вернуть платье в магазин, а это эльфийский шелк…

Минуту он рассматривал меня, и за эту минуту я сгорела шестьдесят раз, а потом отвернулся, задрал голову и принялся высматривать что-то в небе.

Нужные слова тут же нашлись.

– Можете делать со мной, что угодно! – крикнула я ему в спину (и слегка развернувшись к остальным, чтобы было хорошо слышно). – Посадите в самую высокую башню, обнесите стеной огня, морите голодом и пытайте булочками с изюмом, я всё вынесу! Потому что знаю: рано или поздно любимый явится за мной и спасёт, а с вами сделает что-нибудь ужасное!

– Я не собирался, – сказал дракон, обернувшись. – Но спасибо за идеи.

А потом снова запрокинул голову и набрал в легкие воздух. В его груди начало нарастать свечение, поднимаясь к горлу, словно раскаленная лава по жерлу вулкана. Когда оно достигло подбородка, дракон издал рев, одновременно выпустив в небо струю черного огня, окаймленного серебристыми всполохами.

Несколько девиц в толпе лишились чувств (очень ловко приземлившись на руки кавалеров).

Меня обдало горячим сухим воздухом, волосы золотым парусом расправились за спиной. Понадобилось пару мгновений, чтобы прийти в себя. Если это попытка меня запугать, то у вас ничего не выйдет, господин Кроверус.

– Ну, и долго мне ещё ждать? – осведомилась я небрежным тоном и даже выдавила зевок. – Как вы это обычно делаете? Ррраз, и одежда треснула, два, и вы уже крылатый ящер? – Не успела я договорить, как небо потемнело, поднялся сильный ветер, а удерживать подол прижатыми к бокам руками – та ещё задачка. – Или стесняетесь зрителей? Так мы можем спрятаться вооон за тот кустик…

Ветер нарастал, переходя в ураганный. Внезапно на меня упала тень. Вернее, на нас обоих. Я посмотрела вниз и обнаружила, что стою под огромным драконом. Вскинула глаза и увидела его самого. Он бил крыльями, зависнув в воздухе прямо над нами. Удивительно, как ему это вообще удавалось – с таким-то пузом. Оно было лимонное, всё в перевязочках, как тело у гусеницы. Кое-где блестели стальные капельки, похожие на шляпки гвоздей. Чешуя дракона напоминала монетки – мелкие палевые ближе к лапам переходили в крупные переливчато-багряные возле брюха. Хотя начать стоило с того, что на нём был огромный свитер горчичного цвета с вывязанными косичками и прорезями на спине – для крыльев. По их форме, напоминающей кленовые листья, я его и узнала – тот самый дракон, от которого мы с Озриэлем прятались ещё в самом начале.

Ящер выгнул гибкую шею, посмотрел на Кроверуса бархатисто-фиалковыми глазами и издал нежное курлыканье – словно полсотни голубей проворковали разом. Мой тюремщик ответил негромким рыком и на этот раз обошёлся без огненных спецэффектов.

Так который из них дракон? Замешательство сменилось полной растерянностью: в брюхе зверя открылся люк, и оттуда с грохотом выкатилась лестница.

Позади раздался судорожный вздох толпы.

Кроверус привычно взмахнул рукой. Стягивающая меня текучая плеть развязалась кругами и втянулась обратно в рукоять. Он спрятал её и подтолкнул меня к люку.

– А нельзя по-старинке? – пролепетала я. – Ну, долететь в когтях или верхом?

Вместо ответа он бесцеремонно пихнул меня в спину. Я в последний раз оглянулась, надеясь увидеть хоть одно родное лицо – Эмилию, Магнуса, Робина, мадам Гортензию, пусть она и сердится на меня, и, конечно, Озриэля… Никого из них среди собравшихся не было. Жители Потерии изумленно глазели на нас с почтительного расстояния. На лицах начала проступать неуверенность и что-то похожее на сожаление и чувство вины.

– Эй, дракон, с ней всё будет в порядке? – крикнул крепко сбитый гоблин моих лет.

– Истории про пожирание – это сказки, так? – добавил его приятель.

– Ты ведь женишься на девочке, как честный дракон? – сурово осведомилась какая-то старушка и ткнула в Кроверуса клюкой.

Тот проигнорировал вопросы.

Снова стало тихо, и чей-то голос в толпе робко произнёс:

– Речь…

Его тут же подхватили десятки и сотни других:

– Речь-речь-речь!

Я остановилась на нижней ступеньке и прочистила горло.

– Жители Потерии…

Возгласы прекратились, взоры сосредоточились на мне.

– Я…я…

«Знаю, что вы не желали мне зла»

«Привязалась к вам»

«Буду скучать»

«Должна рассказать вам про коварство первого советника»

«Предупредить»

«Предостеречь»

«Нормально попрощаться»

– Я…я, то есть я…

Слова всё никак не могли протиснуться сквозь застрявший в горле комок.

– Наверх, – отрезал Кроверус.

Ноги тут же понесли меня к раскрытому люку. Похититель зашёл следом, и проём закрылся, отгородив нас от жителей Затерянного королевства и всего остального мира.

Глава 3

про принцессу в брюхе дракона и мольбы о пощаде

Не знаю, что я ожидала увидеть внутри (вернее знаю, но всячески гнала от себя картинки свисающих со стенок кишок, переваривающегося барашка и сокращающихся сосудов. А чего бы вы ожидали, шагнув в брюхо дракона?), но точно не довольно уютное помещение, напоминающее одновременно каюту корабля и рабочий кабинет.

– Сидеть, – приказал, дракон, и я тут же плюхнулась в вовремя подкатившееся кресло. Набрала в грудь побольше воздуха для вопроса. – Молча, – добавил он, не оборачиваясь, и уселся в своё, спиной ко мне.

Рот сам собой захлопнулся, и зубы словно срослись. Я раздраженно скрипнула ими. Кроверус лишил меня даже законного права узнать свою судьбу!

Он снял маску, положил рядышком на стол и тут же принялся строчить кому-то письма одно за другим. Перо яростно бегало по пергаменту. Я решила сидеть тихо и лишний раз не напоминать о себе. Пусть уж лучше вымещает эмоции в посланиях, чем на мне.

Какое-то время я тоскливо наблюдала за прыгающим пером, а потом начала вертеть головой по сторонам – этого-то он мне не запретил. Минималистичная обстановка: помимо кресел, вделанный в стену полукруглый столик в виде злого лесного духа, небольшой бар, умывальник (такой огромной морской раковины я ещё не видела), клетка с крикливой летучей мышью и покачивающийся на цепях сундучок, набитый книгами и свитками, используемый вместо полки. По одному окошку на каждой стороне. Я вспомнила поблескивающие на брюхе зверя винтики и поняла, что кабина просто-напросто пристёгнута к нему, производя впечатление раздутого живота. Значит, вот как Кроверус перемещается!

Потом мысли обратились к положению, в котором я оказалась. Хорошенько сосредоточиться мешала летучая мышь, которая подобрала с пола клетки каучуковую ящерицу и трепала её, громко хлопая крыльями и пронзительно визжа. Больше всего мучил вопрос, что же меня ждёт по прибытии в замок. Ещё не мешало бы выяснить, почему приказы Кроверуса так на меня действуют. Я не могу не то что ослушаться его – даже помыслить о том, чтобы ослушаться! Связано ли это с магическим договором по передаче меня ему, или дело в другом? Как бы то ни было, серьезное препятствие налицо.

Устав строить бесполезные догадки, я стала думать о друзьях, оставшихся в Затерянном королевстве: скучала по ворчанию Магнуса, благоразумию Эмилии, многоголосице Шебутного переулка и закипала от одной мысли, что дракон мог причинить вред Озриэлю. Кроверус в одночасье лишил меня всего, что было дорого. Размышляя над этим, я так усердно сверлила взглядом затылок похитителя, что дракон пару раз поскреб его безотчетным движением. Тут я вспомнила про свою загадочную аллергию. Она, надо сказать, заметно присмирела с момента взлета и уже не проявлялась хаотичными всплесками. Правда, щеки по-прежнему немного горели, но хоть зуд в носу прекратился…

Полёт нельзя было назвать приятным. Снаружи свистел ветер, где-то в отдалении гремел гром, а внутри царило гнетущее молчание, разбавляемое воплями из клетки, скрипом пера и цепей сундука, и дребезжанием бутылочек в баре. Нас кренило то в одну, то в другую сторону, когда зверь закладывал виражи на поворотах, и нещадно трясло. Временами мы резко ухали вниз, и тогда желудок подпрыгивал к горлу, а потом вертикальным штопором вгрызались в небо, чтобы в следующую секунду выровнять полёт. К счастью, все предметы были прочно привинчены к полу и стенам. Дракон даже не замечал всего этого, писал, не отвлекаясь – наверняка, давно привык. А вот у меня каждый раз перехватывало дыхание, перед глазами всё кружилось, да и ноги затекли от вынужденного сидения, а голова разболелась от криков летучей мыши. Я порадовалась, что не успела позавтракать.

Несмотря на все неудобства, провалилась в тягучий беспокойный сон – не спала почти сутки. Проснулась от пронзительного визга и хлопанья крыльев. Спросонья едва успела понять, что происходит, и пригнуть голову: туча летучих мышей ворвалась в окошко и устремилась к креслу дракона. Там они слегка умерили галдеж и выстроились в очередь. Первая посланница протянула лапку, и Кроверус привязал к ней уже готовое запечатанное письмо. Мышь сразу улетела, а на её место заступила следующая. Процедура повторилась с дюжину раз. Ни на одном конверте не было адреса – только смачный шлепок серебряного сургуча с выдавленной на нём зубастой пастью.

Мне вспомнился визит на почту Потерии, в связи с делом профессора Марбис. Сотрудник тогда сказал, что письма раз в месяц приносят летучие мыши… Похоже, Кроверус тоже предпочитал их почтовым голубям.

Едва последняя вестница покинула кабину, тряска резко прекратилась, стало тихо и жутко. Это длилось пару мгновений – воздух словно замер, – а потом нас начало кидать из стороны в сторону, и всё, что было раньше, показалась нежным покачиванием. Я до хруста вытянула шею и заглянула в ближайшее окошко. Снаружи свирепствовала настоящая буря, ревел и выл ветер. Небо раскололось на синие, фиолетовые, черные, стальные слои, которые стремительно перемешивались, как крем, взбиваемый рукой невидимого кулинара. Мимо нас проносились миниатюрные смерчи и потрескивающие молниями воронки. Ящер ловко лавировал между ними, всякий раз уходя в последний момент и точно вписываясь в безопасную зону. Я вцепилась в подлокотники, зажмурилась и принялась повторять про себя девяносто девять способов вежливо отказать кавалеру на балу.

Вскоре раздался звук, от которого сердце покрылось мурашками – леденящий душу вой. Едва оборвавшись, он повторился, только уже с другой стороны. Наконец сотни рыдающих голосов слились в единую арию ужаса. Им вторили стоны и душераздирающие вопли. Впереди показались смутные очертания того места, куда мы летели.

Кроверус быстро убрал письменные принадлежности в сундучок, размял пальцы, снова надел маску, повернулся и сказал не сулящим ничего хорошего тоном:

– Гора Стенаний и Ужасов заждалась тебя, принцесса.

И мы начали снижаться кругами.

* * *

Ещё какое-то время цель нашего путешествия пряталась за хмурой пряжей облаков и тумана. Когда пелена рассеялась, я увидела торчащую посреди бушующего моря скалу. Волны накатывали и разбивались у её подножия взбесившимися барашками. Вершину венчал замок. Строение походило на вылезшую прямо из скалы и почерневшую от времени и непогоды пятерню со скрюченными пальцами и обломанными ногтями. Каждый «палец» заканчивался башенкой. В одной из них что-то поблескивало. Зверь взял курс на мигающий огонёк, служивший единственным маяком в этой безумной пляске стихий.

Видимость оставляла желать лучшего, всё было каким-то мутным и нечетким, но тут воздух колыхнулся и пошёл рябью, словно мы преодолели невидимую завесу, и очистился. Ветер резко стих, контуры обрели ясность. Вой и стоны остались позади вместе с бурей и искрящимися воронками. По эту сторону погода была если не ясной, то, во всяком случае, спокойной: жемчужно-серое небо и свежий солоноватый бриз.

Ящер приземлился на небольшом клочке земли перед замком. Люк открылся, и я услышала знакомый грохот откидываемой лестницы.

Кроверус поднялся со своего места и направился к выходу. Проходя мимо меня, велел:

– Встань и иди за мной.

Я с облегчением подчинилась, обрадовавшись возможности размяться, и ожидая, что он снова разрешит мне говорить. Вместо этого дракон потянулся к плети. Я замотала головой, жестами показывая, что буду вести себя послушно и никуда не убегу. Он помедлил и убрал руку. Ободренная успехом, я хотела таким же образом выпросить назад голос, но Кроверус уже отвернулся и грациозно выпрыгнул наружу. Я вздохнула и вывалилась следом кульком – затекшие ноги почти не слушались. На лестнице поскользнулась и непременно упала бы на землю, но внизу нас встречали, поэтому упала я на встречающего. Им оказался невысокий мужчина средних лет, плотный (самая широкая часть приходилась на область талии) и краснощекий, одетый в рабочую одежду. Похожую носил наш королевский лесничий: бриджи, коричневый шерстяной жилет в узкую желтую полоску, шерстяные же гетры и треугольная шапочка – как те кораблики, что мальчишки пускают по воде.

Он извинился за то, что я на него упала, и вежливо помог подняться, а потом безо всякого предупреждения рухнул перед Кроверусом на колени и принялся бить себя кулаком в грудь, рыдая и моля пощадить его. Я выпучила глаза.

Дракон сделал нетерпеливый жест.

– Поднимайся, Рэймус. Сколько раз повторять: это ни к чему.

Слезы, секунду назад градом катившиеся по щекам толстячка, мгновенно высохли. Он поднялся с колен, что далось ему нелегко при такой комплекции, отряхнул гетры и сказал уже совсем другим, деловитым и чуть укоризненным тоном:

– Этикет есть этикет, господин Кроверус. – А потом сердечно добавил: – С возвращением, хозяин!

Дракон кивнул и мягко оттолкнул морду ящера, норовящего положить тяжелую голову ему на плечо:

– Займись Варгаром.

Хм, значит, у зверя, который нас привез, есть имя. Да и должность Рэймуса прояснилась: драконюх (этот термин показался мне наиболее подходящим).

Слуга засучил рукава и поднял лежавший рядом на земле мешок. Кроверус, уже шагнувший было к замку, остановился.

– Дай-ка одну.

Рэймус с поклоном протянул ему раскрытый мешок, и дракон, пошарив внутри, извлёк человеческую голову. Мне стало худо, перед глазами всё поплыло. Секунду спустя я узнала в «голове» кочан капусты. Правду говорят: у страха глаза велики!

Варгар тут же оживился и запрыгал от нетерпения, спровоцировав небольшое землетрясение. Кабина опасно затряслась, крылья смели стоявшую неподалеку телегу. Сейчас зверь отчетливо напоминал огромного пса, ждущего подачки, просто чешуйчатого, с крыльями и в свитере. Шипованный хвост елозил по земле.