Оковы лжи

Местные люди казались мне гораздо выше наших. Изредка встречались невысокие, но и те выглядели сильными. Эльфов я просто не могла пропустить мимо, жадно разглядывая каждого.

– Почему иногда они дергают ушами? – шепотом поинтересовалась я у Елрех.

– От твоего назойливого внимания.

– А-а-а… Но это же не страшно? Потерпят. Ну а еще ты кажешься сильнее их… Если кто-то проявит агрессию, ты же встанешь на мою защиту? – Она мне не ответила, поэтому я вкрадчиво напомнила: – Ты говорила, что благодарна мне.

В ответ Елрех только тяжело вздохнула, чем выдала мне негласное разрешение пялиться на окружающих дальше.

Эльфы были замечательны уже тем, что оправдали мои ожидания: длинноухие, длинноволосые и длинноногие. А вот потом нам на пути повстречались эльфиоры – в прошлом эльфы, отказавшиеся от жизни в лесу и первыми вышедшие к цивилизации. Они были значительно выше и шире в плечах, а уши и глаза – заметно меньше. Но даже не они восхитили меня…

Я замерла, выпустив Елрех, и едва не уронила мешок.

– Двуногая крылатая кошка, – пробормотала я. И даже потерла глаза, опасаясь, что кошак исчезнет, но он остался.

Вполне человеческие руки, просто покрытые мелкой белоснежной шерстью, отсчитывали серебряные прямоугольники из кошеля. Женщина в длинном платье и бордовом переднике вытащила из корзины булку и вручила ему в руки. Она улыбнулась ему, а он ощерился, но, судя по ее реакции, эта была улыбка.

– Асфирель! – заставил подпрыгнуть меня голос Елрех. – Чего застыла?

Я помчалась за ней и почти поравнялась, но услышала позади приятный голос с рычащими нотками:

– Асфирель, подождите.

Мы с Елрех обернулись одновременно: она нахмурилась, а я едва не вскрикнула от восторга. Он еще и говорящий! Мне приходилось поднимать голову, чтобы рассмотреть его морду: высокий, почти с человеческой фигурой, а шикарные ушки с темными кисточками. А стоит ли сдерживать эмоции, если скоро вернусь домой?

– Прелесть какая, – не сдержалась я.

– Простите, она… не в себе, – заявила Елрех, потянув меня за плечо.

– Заметил, – ощерился он. Его по-летнему теплые зеленые глаза словили солнечный блик. – Вы морите ее голодом?

Он отломал половину булки и протянул мне. Он что, думает, я на него из-за булки так глазела? Вот же добрейшая душа!

– А нос потрогать можно?

– Нет! – возмутилась Елрех, как будто я у нее спросила.

– Я скоро домой вернусь, а у нас такой прелести не водится! – пояснила я. – Он же крылатый! Высокий волосатый мужчина с головой снежного барса и обалденными крыльями! Красавец. Почему я телефон в халат не положила? Селфи вышло бы превосходным…

– Есть места, где не встречаются рассаты?

– Она из другого мира, и… булку верни, голодная! – вырвала она ее из моих рук и всучила кошаку. – Пойдем возвращать тебя домой. Надоела.

Я оглядывалась на кота, пока он не скрылся в толпе эльфов. А большие мыши тут есть? Скривилась, понимая, что их не особо хотелось бы встретить. А кого хотелось бы?

После восхитительного рассата эльфы больше не привлекали, как и реже встречающиеся шан’ниэрды.

Город встречал нас распахнутыми настежь крепкими воротами. Сразу от входа шум и гам оглушали, а суматоха бурлящей жизни вводила в растерянность. Теперь Елрех сама вцепилась в меня, видимо мечтая быстрее доставить к мудрецам и уговорить их вышвырнуть надоевшую землянку из Фадрагоса. Я шумно втягивала запахи, желая уловить что-нибудь знакомое: жареное мясо, скошенная трава, вроде бы запах дыни, но слаще, вонь рыбы и тухлятины, а затем сырости и чужого резкого пота и снова цветочный аромат, свежая выпечка… Бесконечный калейдоскоп. Мы свернули на одну из улиц, врезаясь в еще более бурный поток – рынок. Люди толпились между прилавков, кричали в спорах и торгах, но Елрех целенаправленно двигалась вперед, напоминая бронированный вездеход. Часто я слышала незнакомые слова, а то и целые фразы, оглядывалась, желая рассмотреть каждого поподробнее.

– Елрех, смотри! Это же как маленький сонный великан! Высокий каменный человек.

– Их называют гелдовами, и они много лучше людей, – рыкнула она, дернув меня за руку и вынуждая идти дальше.

Мы приостановились у прилавка с какими-то порошками и специями, где Елрех залепетала на незнакомом языке с торговцем. Мужчина фангра, отвечавший ей, обладал такими же густыми волосами, но темными. Я рассматривала его недолго, пока легкий ветер не донес вонь тухлятины, от которой в горле раздражающе защекотало. Я оглянулась и моментально нашла источник: на деревянном прилавке была расстелена холщовая ткань, а поверх кучей громоздились вырезки. Брезент над прилавком зиял дырами, пропуская солнечные лучи. Под прилавком растеклась бурая лужа, смешиваясь с грязью, соломой и каким-то пухом. В этой жиже копошились жирные черви.

– Не кривись так и держи содержимое живота в себе, – сказала Елрех, ухватив меня под руку и потащив дальше. – Я покупаю провизию не на рынках.

– А зачем мы тут?

– Купить тебе шмотье.

– А тебе? – прищурилась я, когда мы вышли из тени.

– Ты что же, считаешь меня бездомной?

– Я увижу твой дом? – обрадовалась я. – Ты же не оставишь меня за его стенами? Обещаю нигде не рыться без твоего ведома.

Она покачала головой, бормоча что-то себе под нос, а затем спросила:

– Асфирель, как быстро ты соскучишься по мне, когда вернешься в свой мир? Будешь так же плакать, как плакала ночами из-за родных?

Мое настроение стремительно опускалось, а ответа Елрех так и не дождалась. Сколько времени мы провели совместно? Просто навскидку прошло точно больше двух недель, а то и все три. Я уже не боялась Елрех, как было при первой встрече. Вспомнила Светку, с которой дружила с первого курса в универе, она точно мне ближе, чем Елрех. За три недели не становятся близкими друзьями, но все же… Я вынужденно доверилась неизвестной женщине или девушке, даже не человеку. За короткий срок я увидела в ней свой маленький островок безопасности, запросто подставляла ей спину и всячески полагалась на нее. Сейчас, когда она задала простейший вопрос, у меня на секунду сбилось дыхание, а сердце чуточку сжалось. Время совсем ни при чем. Близкими становятся быстрее, если одиноких, нуждающихся в поддержке сталкивают и постоянно испытывают давлением извне.

– Елрех, – остановила я ее.

Дождалась, когда она взглянет на меня и вскинет бровь. Ее серые глаза отражали солнечный мир вокруг, а белая прядка челки упала на переносицу. Она нахмурилась, когда я протянула руку к ее лицу, но позволила отвести прядь и заправить, запутав в густых волосах.

– Мне нужно убраться отсюда как можно скорее, – твердо произнесла я, оглядываясь на обходящих нас стороной людей и нелюдей. – Кажется, я начинаю привыкать к тебе. Мне нельзя оставаться надолго в Фадрагосе.

Она кивнула, видимо прекрасно понимая мои опасения. Как в каком-то фильме, где рассорившаяся влюбленная пара расходилась, оставляя пса скулить, вынуждая беднягу разрываться между ними. Я не хочу чувствовать себя ребенком, выбирающим одного любимого родителя.

Очень скоро мы вышли к прилавкам, заваленным обувью и одеждой. Елрех остановилась возле одного, вокруг которого толпились совсем юные девушки, и вытащила из кучи самую яркую голубую тряпку. Она тряхнула ее – длинное платье с рюшками у лифа и складками на юбке выпрямилось почти до самой земли. Я замерла, понимая, что не хочу надевать платья, тем более такие. Видимо, на моем лице все прекрасно отразилось, потому что Елрех засмеялась и под недовольный возглас торговца швырнула платье обратно в кучу.

– Елрех! – с улыбкой воскликнул рыжеволосый усатый мужик, когда мы подходили к его прилавку. – Смотри-ка, живая!

– Духи милосердны ко мне.

Пока они переговаривались, обсуждая воюющих виксартов и васовергов, я разглядывала сапоги. Затем перебралась к сваленной куче вещей, отыскала там мятую серую рубаху, темные брюки и жилетку.

– Выбрала? – поинтересовалась Елрех.

– Если в этом можно к мудрецам, тогда да.

– Вут, запиши на мой счет. Я загляну к тебе завтра. И эти тоже, – подтянула она сапоги поближе к нам.

– А теперь к тебе? – спросила я.

Мы толкались, пробиваясь через толпу на узкую улочку.

– Ко мне, ко мне…

Городские улицы, которые нам пришлось пересечь, удивляли разнообразием. Одни тянулись вдоль небольших домов с низким частоколом и радовали ухоженностью, другие ошеломляли обширностью площадей и толпами снующих горожан. Я долго ругалась, когда пришлось пройти по дороге, не вымощенной булыжниками, не засыпанной элементарными камушками, потому что ноги с громким «чпок» приходилось отвоевывать у темного месива грязи и, кажется, навоза. Идти пришлось часа два, и только когда приблизились к одноэтажному вытянутому дому, Елрех скомандовала:

– Стягивай обмотки с ног и оставляй у забора. Подсохнут – выбросим.

Она зашепталась с домашними духами, и кованая калитка чуть осветилась. Узкая дорожка вела к небольшому крыльцу. Весь двор зарос цветущими кустарниками и низкими деревьями. Крепко сколоченные рейки обросли виноградником, отягощенным крупными гроздьями спелых ягод, формируя своеобразную зеленую беседку. Камни на земле, плотно состыкованные между собой, забросало листьями и замело песком, но Елрех вновь зашептала, и вскоре теплый порыв ветра смел все начисто. Деревянная скамья стояла в углу и выглядела отсыревшей, на ней громоздились пыльные и грязные склянки. В центре беседки небольшое углубление полнилось водой. На поверхности плавали листья и веточки, за которые отчаянно цеплялись попавшие в водную западню жучки. Очередной шепот – вода засияла, мусор поднялся в воздух и был подхвачен порывом ветра.

– Мистера Пропера потеснили…

– Иногда я думаю, что ты ругаешься, – тихо сказала Елрех. – Хорошо отмываем ноги, потом в дом. Там покажу, где полностью помыться. У нас будет не больше получаса, а потом идем к мудрецам. Мне еще в дом гильдии идти – отчитываться.

За порог она меня пускала с заметной опаской, а ведь было отчего. Это не дом! Целый склад всяких порошков, сушеных трав, грибов и непонятных штуковин. Деревянная мебель была окрашена в белый цвет, а ободки, уголочки, рейки – в оливковый.

– У тебя пыльно, – из вредности заметила я, но хозяйка лишь хмыкнула.

– Иди за мной.

Сколько ее дома не было? Сырость немного пробирала, заставляя оголенную кожу покрываться мурашками. Приятно пахло травами, но проветрить не помешало бы. Добротный пол был лишен ковров и даже краски. Она провела меня в тесное помещение с маленьким окном. Сквозь желтый тюль с вышивкой пробивался солнечный свет, вырисовывая причудливые тени на белоснежной скатерти. Уголок единственного табурета выглядывал из-под узкого стола. Два шкафа стояли у входа, комод теснился в углу, над ним на стене висела полка, заваленная посудой. Еще один стол был задвинут в противоположный угол, а между ними нашлась очередная дверь, прикрытая занавеской в пол. Мы спустились по короткой лестнице в лишенное окон помещение.

– Освети, Охарс, – шепотом попросила Елрех.

Зеленые светлячки засияли непривычным светом, но довольно ярко, позволяя разглядеть, куда мы вошли. Кажется, эти штуковины, стоящие на полу, называли лоханью. На лавке громоздились ковши, тряпки, какие-то пушистые штуки, напоминающие мочалки, опять полка на стене, заставленная флаконами и склянками, и три бочки с водой. Мало чем ванную комнату напоминало, но я с учетом того, что, кроме рек и ручейков, в последнее время ничего не видела, даже облегченно вздохнула и нервно зачесалась.

– Вода только холодная или опять духи помогут?

– Они всегда помогают, Асфирель. Позови Илиала. Я принесу полотенце, и, – она прошла к полке, сняла склянку, поставила ее на лавку и положила к ней пушистую штуку, – это поможет смыть грязь. Не знаю, как с этим в вашем мире…

– Гораздо лучше, – перебила я ее и демонстративно отступила от двери, желая побыстрее выпроводить хозяйку.

Как только она ушла, я нетерпеливо стянула с себя кожаные обмотки, бросила их на лестнице и распустила волосы. Набрала воду в лохань и скривилась. Возникло ощущение, будто я собиралась разговаривать сама с собой, но все же прошептала:

– Илиал, помоги мне. Пожалуйста.

Я дернулась, когда в углу замерцали бирюзовые светлячки. Они устремились к моим рукам, покружили немного и зависли в воздухе. А дальше что? Опять звать Елрех?

– Мне нужна теплая вода.

Я ждала – они тоже ждали. Чего делать-то? Вздохнула тяжело и опустила руку в лохань, собираясь подробно с Илиалом побеседовать, но светлячки устремились следом, нырнули в воду и засияли сильнее. Я ощущала, как руке становится теплее, а когда вода стала обжигать, коротко озвучила:

– Достаточно.

Илиал растворился.

Пушистая мочалка оказалась жесткой, словно наждачная бумага, а вот местный шампунь-гель мне понравился. Фруктовый сладковатый аромат быстро наполнил собой помещение, а чувство после возникало такое же, как если бы я из парилки вышла.

Кое-как вымывшись, я выглянула за дверь. Обнаружив на комоде полотенце и купленные вещи, вздохнула и утянула их за собой. Вытерлась, чуть потопталась на лестнице, снова выглянула и крикнула:

– Елрех, а нижнее белье у вас не придумали?

Она показалась в дверном проеме почти сразу, удерживая в руках железную миску и усердно что-то пережевывая.

– Постельное есть, а нижнее для чего? – поинтересовалась она.

Я вперилась взглядом в ровный потолок, не зная, что ей ответить. Шорты под шорты? Узкая майка с подкладками? Ничего не ответив, я закрыла дверь и, вспоминая русский матерный, принялась натягивать штаны на влажную кожу. Кое-как разобралась со шнуровкой, надела рубаху, которая оказалась мне чуть велика, заправила в штаны и обрадовалась, что додумалась ухватить с прилавка жилетку.

Меня не обделили. Как только я вышла из «ванной», Елрех всучила мне миску с горячим мясом вперемешку с какими-то овощами или фруктами и сама направилась мыться. Я не разбиралась во вкусе, набирала полную деревянную ложку рагу и жадно глотала, почти не пережевывая. Когда голод был утолен, я отставила миску на стол и направилась бродить по дому. В крайнюю комнату проникало больше всего света. На окнах висели белоснежные занавески с мелкой желтой вышивкой, узкая кровать стояла в углу, на тумбочке лежала раскрытая книга, будто забытая в спешке. Я провела пальцами по шершавой поверхности шкафов, направляясь к скромному трельяжу. Поморщилась своему отражению, видя смешной мальчиковый вид. Побродила еще немного и отправилась дальше. Свернула в узком коридоре в еще одну комнату и, кажется, оказалась в захламленной лаборатории.

– Обувайся.

Я подпрыгнула на месте, хватаясь за сердце. Необычная Елрех сплетала волосы в хвост. Плотная темная одежда сидела ровно по фигуре и с дикарским видом ничего общего не имела. Теперь девушка скорее напоминала фильмы про разбойников. Ее костяной нож находился в ножнах, а на груди висел медальон с тем же знаком, который я видела в лесу на деревьях. Я осмотрела себя и почувствовала обделенность, шмыгнула носом и направилась к выходу. Где-то там стояли мои простецкие сапоги, которым я обрадовалась при покупке, как ребенок.

К мудрецам мы брели под палящим солнцем, от каменной кладки исходил жар, прибавляя к пеклу еще и духоту. Будь мы на Земле, я с уверенностью заявила бы, что надо ждать грозу, но в Фадрагосе под дождь мне не приходилось попадать. Видимо, он тут нечасто идет. В этот раз путь лежал только по чистым улицам, лишенным малейшего зловония. На огромной площади я застыла под гигантской тенью. Она тянулась от парящей в центре каменной плиты.

– Это что?

– Карта Фадрагоса.

Поглазеть на нее мне не позволили, Елрех потянула меня вправо к белоснежному зданию с большими витражными окнами. Створка двери с золотистой отделкой была открыта. Прохлада внутри облегчила страдания от жары, но приглушенный дневной свет заставлял щуриться и привыкать к темноте.

– Чем могу быть полезна? – тихо спросила темноволосая эльфийка.

– Я алхимик, гильдия Пламя Аспида. Привела девушку из чужого мира. Нам бы вернуть ее домой.

У эльфийки даже ухо не дрогнуло. Она равнодушно посмотрела на меня и молча отправилась по широкому коридору с арочным сводом. Ее белое одеяние тянулось по блестящему каменному полу и ловило разноцветный свет от витражей. Очень скоро мы свернули на широкую лестницу и направились вверх. Я рассматривала темно-синие гобелены с разными белыми рисунками, вроде книг и свитков, а иногда с неизвестными символами. Редкая мебель, встречающаяся в коридорах, была отшлифована до блеска и украшена резными узорами.

– Я предупрежу верховных о вашем визите, – пролепетала эльфийка и скрылась за тяжелой дверью.

– Успокойся, Асфирель. Ты мельтешишь и скоро сгрызешь себе губы.

Я расцепила руки, прекращая обламывать себе и без того переломанные ногти, облизала губу и постаралась взять себя в руки.

– Ты говорила, что их не надо опасаться.

– Говорила, – улыбнулась Елрех. – И если тебе поможет, то готова повторить.

– Не поможет, – покачала я головой, понимая, что внутри все дрожит от ожидания и страха услышать, что для меня нет пути назад.

– Следуйте за мной, – позвала эльфийка, выплывая из двери, и, шурша одеянием, направилась по коридору дальше.

Она привела нас в просторный светлый зал с круглым столом и множеством кресел, предложила нам воды и ушла. Тишина угнетала. Елрех стояла у окна с обычным стеклом и, нетерпеливо барабаня коготками по подоконнику, смотрела на улицу, а я сидела за столом и старалась не трястись.

Чтобы хоть как-то ускорить утомительное и нервирующее ожидание, я тихо заговорила:

– Моя мама – учительница начальных классов. Вероника Александровна. Классы, школы… Там детей учат рисовать, считать, писать. У нас дома вечно на праздниках телефон разрывался от поздравлений.

Я не стала пояснять Елрех, что такое телефон, понимая, что она слушает меня без интереса, лишь потому, что вынуждена слушать.

– А папа расширяет свою маленькую печатную организацию. Он у меня требовательный и строгий, но я все равно соскучилась, – шмыгнула носом.

Дверь открылась, я сжала губы, встала и нахмурилась, разглядывая входящих существ. Рассат был похож окраской не на барса, а на льва. Он не отрывал взгляда от раскрытой книги в своих руках. Светловолосый эльф казался недовольным, изучая меня взглядом. Мужчина, единственный человек, почесал темную бороду, цокнул языком и направился к ближайшему стулу. Парочка темноволосых шан’ниэрдов, кажется, были братом и сестрой. Или я их просто не различаю.

– Можете садиться, – улыбнулась мне рогатая, поправляя юбку своего одеяния и усаживаясь.

– Спасибо.

– Как давно вы в Фадрагосе? – спросил человек.

– Я… Недели три…

– Недели? – удивился рассат, отвлекаясь от книги.

– Я не всему ее обучила, – ответила Елрех.

– Как вы попали в Фадрагос? – холодно прозвучал голос эльфа.

Вопросы сыпались один за другим несколько часов. Я отвечала им все без утайки, надеясь на скорую помощь. Когда они выслушали мои ответы, частые просьбы, скорее напоминающие мольбу, и больше не нашли ни единого вопроса, молча поднялись и оставили нас. За окном солнце медленно клонилось к горизонту, а мудрецы так и не появлялись. Усидеть на месте не получалось, поэтому я ходила по залу, мысленно благодаря Елрех. Она тоже спешила по своим делам, но терпеливо ждала и не упрекала меня за потраченное время. Когда мудрецы вернулись, я дернулась в их сторону, но остановилась и села, смиренно сложив руки на коленях. Дрожь в ногах и руках не проходила.

– Мы не можем вернуть вас домой.

Приговор оглушил. На меня словно ушат ледяной воды вылили. Я сглотнула неприятный ком и съежилась, сдерживая накатывающую истерику.

– Совсем нет вариантов? – спросила Елрех, положив руку на мое плечо.

– Один есть, но мы его не рассматриваем, – протянул рассат.

– Какой? – вскинула я голову, сжимая кулаки.

Почему они его отмели? Мне любой сгодится! В висках запульсировало еще сильнее, а во рту пересохло.

– Вы же слышали об артефакте Сердце времени? – поинтересовался эльф, глядя на Елрех.

Рука на моем плече сжалась, а затем похлопала. Я слышала голос фангры не за спиной, а где-то совсем далеко.

– Благодарим вас за ответы, верховные мудрецы. В ближайшие дни я присмотрю за Асфирель и подыщу ей приют в Фадрагосе.

– Нет! – вскочила я и посмотрела в ее глаза. Сердце колотилось, в груди болезненно сводило, а слезы так и стремились наружу. – Не решай за меня! Я… теперь сама. Спасибо, – произнесла гораздо мягче и посмотрела на притихших верховных мудрецов. – Что за Сердце времени?