Я – твои неприятности!

Глава 1. Елена

Действие романа происходит в начале нулевых.

**************

В прекрасной майской ночи был только один недостаток. Но весьма крупный. Метра два в высоту, плечи необъятные, и если бы глазами можно было раздеть, то я бы уже стояла в одних сережках.

– Я Лена, переводчик из «Конкор», – представилась я, недоумевая, почему водитель нашей компании привез меня к этому верзиле.

– Виктор, – не объясняя, откуда он и кто, ответил мужчина, и голос у него такой глубокий и низкий, пробрало до костей. – Поехали, Леночка, к утру будем на месте.

Виктор подхватил мою сумку и покосился на меня, словно оценивая, как я ее доволокла. А что такого? Мне сказали – на десять дней собраться! То дождь, то жара, то холод собачий. Вот я и собрала, там все нужное!

Честно говоря, такое задание у меня впервые, чтобы на десять дней, еще и не с генеральным, а с каким-то представителем наших партнеров. И, признаюсь, я спросонья не сильно вникла, что именно нужно переводить и где. Но раз руководство сказало – надо, значит, надо. Ведь я этой работой не просто дорожу, я в буквальном смысле соперничаю за это место с напарницей Таней. К концу сезона останется только один референт-переводчик, если меня сократят, то такую работу найти будет трудно. Мне двадцать три и это первая моя работа, я до сих пор смотрю на опытных коллег как на богов.

– Виктор, а вы знаете, почему на десять дней нужно в этот Красногвардейск? – забравшись на заднее сиденье, решила я сразу и общение наше наладить, и узнать то, что в трубку прозевала.

Виктор мазнул по мне взглядом через зеркало заднего вида и ответил неоригинально – и помочь мне не спешил:

– Знаю.

Неразговорчивый какой-то! Ну что мне делать-то? Да уж, так я еще не лажала! Хотя, с другой стороны, мне-то что думать? Привезут, бумаги под нос сунут, и сиди строчи, пока деловые бизнесмены с наколками будут важные беседы вести. А они все с наколками, после девяностых все новые дельцы с весьма насыщенным прошлым. И этот Витя не исключение, тоже на видимой части руки татуировки витиеватые.

Год назад, когда я только пришла в нашу компанию, я шарахалась от каждого такого бизнесмена, а потом привыкла. Да и повода не было бояться их, наверное, нацепив костюмы и галстуки, сами поверили, что люди они, как и прежде, серьезные, но уже законопослушные. Так что этот Витюша хоть и громила, но ведет себя вполне спокойно, не считая наглых глаз.

– Витюша! – снова отвлекла я его от дороги, и вот глаза навыкате наконец обратили на меня внимание через зеркало заднего вида.

А что? Он меня тоже Леночкой обозвал!

– А можно радио включить? – попросила я, но, как оказалось, зря, минут через десять прослушивания классической музыки я уже спала. Зря я снотворным травилась, оказывается, есть средство эффективнее и безопаснее.

Проснулась я, когда машина остановилась во дворе двухэтажного дома, который, по моему мнению, нужно было снести лет десять назад. Выглядел он жутковато, но самое главное – тут никак не может быть ни одного офиса. И вот тут стало очень страшно. Куда меня привез этот верзила?

Глава 2. Виктор

Моему недоумению не было предела. Это что за чудо? Маленькая скромняшка с наивным взглядом, как котенок перед бультерьером застыла. Водитель, привезший ее на этой рабочей тачке, скалится, будто одному ему ведомое знает.

Но мне что конкретно было сказано? Да я помнил почти дословно. «Покупатель отправит своего человека. Она свое дело знает, так что хайло не разевай. Дело серьезное».

– Я Лена, переводчик из «Конкор», – мяукнуло чудо.

– Виктор, – представился я, удивившись, вроде сотрудник из безопасников должен быть?

Хотя кто ее знает, может, она вместе со своими иероглифами и кунг-фу освоила. Чемодан ее точно не каждому мужику под силу поднять. Может, эта фифа походя уже двоих завалила и в сумку сныкала? По весу – самое оно.

На улице стояла ошизенная майская ночь. Еще час – и все птицы в округе сорвутся, зайдутся ором. Ни дуновения ветра, ни гудка машин. В такое время хорошо на рыбалку, а не вот это вот все.

Леночка села на заднее сиденье, расправила юбочку. Я бросил взгляд в зеркало заднего вида: на мордочку ничего.

Смотрит настороженно, будто нарушь я правила дорожного движения, прямо сейчас мне штрафы строчить начнет. Но я без необходимости и так не рискую, мне того риска, что был, за мои тридцать пять хватило на пять жизней вперед. И ехал я поэтому осторожно, не превышал, только посматривал в зеркало. Молчит, паршивка. Но клюет носом.

Редко мне такие встречались, но все же именно такие и цепляли. Вроде и кошечка, а держится как первая леди и взгляд ледяной, отстраненный.

Дорога почти пустая. Я свернул по указателю в область, впереди еще сто километров, какое-то село Жопа Мира, три дома, пять алкашей. Или больше – алкашей, не домов. Леночка притихла. Может, решала какие-то стратегические задачи, может, прикидывала, как меня половчее по затылку огреть. С таким же хладнокровным безразличием запихать в свою сумку. Бр-р. Что за мысли идиотские? Испугался крокодил мышку. Но чуйка меня никогда не подводила. С ней я хапну неприятностей!

Ну да ладно. Что я вообще про все это знаю? В самом начале девяностых какой-то бешеный отморозок – собственно, долго после этого всего не проживший, как ему и положено, – часть имущества приобрел на родню, а часть – на купленные у бомжей паспорта. За каким хреном так было сделано – я лично понятия не имею, но факт фактом. Отморозок давно где-то на куски разлетелся, а бомж – не так и давно. За уплатой налогов тогда следили довольно ху… небрежно, а те, кто квартиры снимал, через какое-то агентство, – кстати, иностранцы – платили исправно.

Потом, в какой-то момент, наш Клим половину имущества хапнул себе. Как они там с другими пацанами договорились, меня волновало мало. Может, долги или что-то делили, но никаких предъяв нам никто никогда на этот счет не делал и стрелок не забивал.

А потом, ну то есть совсем недавно, контора, где трудится Леночка, присмотрела себе участок под таможенный терминал. Клим, конечно, как раз вот сейчас на нарах парился, но продать этой фирме нужный участок не возражал.

Дед и так бы все продал, но хрен там. Контора приехала в составе мрачного мужика, тощего глиста какого-то в очках – то ли юрист, то ли нотариус, и еще пары типов, точно менты, у меня на них нюх. И сказали вот эти, блин, деятели, что не так тут все просто. Ага, про бомжа, на которого все это куплено было, Дед-то забыл.

А у бомжа, как выяснилось, есть законные наследники. Наследница. Дочь. Которая теперь живет с матерью и отчимом, причем отчим ее удочерил официально и окончательно. Я по первости старался в это не вникать: Дед за главного, пусть у него голова болит. А потом мне было конкретно сказано – обеспечить наследнице до сделки безопасность, а то там… В общем, всякое может быть.

И вот мы с этой богиней мчали в жопу мира, где жила семья наследницы, к слову, в неделю восемь раз собиравшаяся распадаться, как ячейка, блядь, общества. Так как супруг был прочно привязан нежной и страстной любовью не к жене-мегере, а к зеленому змию. Жену свою регулярно поколачивал, дочь их девятнадцати лет дома появлялась, когда вздумается. В общем, семья образцовая как аргумент к выбору долгой и счастливой холостяцкой жизни.

Самая срань, как в который раз повторил мне Дед, уже запихивая меня в тачку, заключалась вот в чем. Смущал пьющий и неуправляемый приемный папахен наследницы. Что мать, что дочь от щедрот отцовских регулярно навещали местного травматолога, и имелись все основания предполагать, что однажды папка свою пусть неродную, но горячо любимую дщерь приложит так, что никакой травматолог ей уже не понадобится. И тогда наследство перейдет к ее мамке с приемным отцом, а пьяный мужик и накрепко влюбленная в своего единственного, сильного и независимого баба – партнеры плохие. Очкастый что-то говорил то ли про недействительность, то ли про ненадежность сделки, в общем, пророчил хуйню какую-то, в детали я не вникал, и это была срань номер раз.

Срань номер два – дочь была туповатой кобылой, имела стремного что пиздец кавалера и в любой момент, как особа совершеннолетняя, могла выйти за него замуж. Куда ни кинь, сказал очкастый, везде жопа. Точнее, он очень заумно это сказал, но смысл был даже нашему Бугаю ясен, а Бугай в прямом смысле контуженный и доходит до него не все и не всегда.

Срань номер три: если дочку пришибут ненароком до того, как она вступит в само это наследство, то все перейдет к брату бомжа. У бомжей тоже бывают братья…

В общем, дочь решено было временно спрятать, до сделки, пока эта самая сделка не пошла по пизде.

– Виктор, а вы знаете, почему на десять дней нужно в этот Красногвардейск? – подала голос Лена. Проверяет меня, что ли?

– Знаю.

Лена хлопнула глазками и еще больше опечалилась. Уж не в курсе, что ей сказали ее начальники, но как-то я сильно сомневался, что она поняла, куда и зачем едет.

Но вскоре Лена задремала и за всю дорогу больше ни разу голоса не подавала.

Вообще-то Лену эту отправили как гарант девочковой безопасности со стороны покупателей, а меня, соответственно, от Деда и братвы – с той же целью.

Я едва сдерживал смех, представив эту малышку рядом с кобылкой девятнадцати лет. Эта лошадь Лену может переломать одной левой, и мне скорее нужно охранять Леночку от нее, чем наоборот.

Потом заурчал телефон. Я наугад протянул руку к нему и кинул взгляд: номер не определен. Ого. Наверное, кто-то из этой конторы.

– Доброй ночи, – услышал я глухой недовольный голос. А связь-то… Ква, ква.

– Долго ждать вас еще?

Ладно, скривился я, потому что не понравились мне сходу такие предъявы. Может, там кто-то на месте от конторы торчит? Юрист какой-то, судя по всему, или нотариус местный. Наверное, который наследство открыл.

– Да нет, скоро будем.

– А ква?..

Я, стараясь не отрывать взгляд от дороги, посмотрел на заткнувшийся телефон. Тьфу, черт, нет сигнала. Но меня это взволновало не то чтобы очень: подождет крючкотвор, ему деньги платят, небось и такие, что за один такой выезд можно однушку купить.

Перезвонит, не развалится. Я все равно не знаю, куда, сам виноват, параноик хренов.

По адресу проживания счастливого семейства мы добрались часа через полтора.

Притормозив около подъезда, где я уж бывал не раз, пока с пацанами все это обстряпывал, я обернулся на Лену. Спит. Кукольное личико в обрамление рассыпавшихся прядок волос из старательно уложенной прически, лапулька, тебе бы в койку ко мне, а не в начальницы! Надо было будить, а я пялился на расстегнувшиеся пуговицы блузки, точнее, на то, что они больше не прятали.

Холмики груди так и манили их помацать.

– Эй кукла-босс, просыпайся! Приехали, – негромко позвал я, но Лена тут же распахнула глаза, и, судя по всему, слышала, как я ее назвал. Колючий взгляд мне в ответ и за то, что продолжал пялиться на грудь, еще и пренебрежительное:

– Вам сложно запомнить четыре буквы? Лена меня зовут.

– Угу, – кивнул я и вышел из машины, прикидывая, насколько хватит моей выдержки.

Никаких крутых тачек рядом, значит, нотариус дома дрыхнет. А может, уже у «клиентов» ждет, а тачку с водителем отпустил.

Наследники многомилионного состояния жили не то чтобы скромно, скорее, совсем убого. В подъезде был срач и смрад, то есть вполне соответствовал их образу жизни. В квартире и того хуже. Антисоциальные элементы как есть.

Супруг обычно в это время благополучно допизживал любимую, а дочь где-то шарахалась.

И нет, бабу эту мне не жаль совершенно было. Как только на жалобы соседей приезжал наряд забирать буйного, она благим матом орала вернуть кормильца ненаглядного в семью и на представителей власти, пытающихся оградить ее от насилия, кидалась, изрыгая проклятья. Не то чтобы я прям ментов уважал, но… тут был полностью на их стороне. Ибо нефиг.

А Лена вдруг выкинула фортеля. Даже вылезать из машины не стала, глаза оквадратились, личико бледное, вцепилась в тачку, как в кошелек с миллионами, и пропищала с бесконечным страхом в глазах:

– Я с вами никуда не пойду! Помогите!

Не понял. Что происходит?

И мне помогите!

Глава 3. Елена

– Я с вами никуда не пойду!

– Сдурела, что ли, – ошарашенно выкатил глаза этот бандит. Ну а кто? Татуировки на руках. Куда он меня привез-то вообще?

Нет, если бы не наша машина с работы, которая меня к нему привезла, я бы уже бежала со всех ног.

– Киса, – нахмурился Виктор, хорошо хоть не пытался меня из машины вытащить, – ты не проснулась, что ли, еще? Че за херня? В психушке двери заколотить забыли?

Господи! Что он несет? Но от его слов я и впрямь себя почувствовала слегка того. Сбежавшей, раз не заколотили двери.

– Мне сказали, что я… на десять дней… В командировку, – пролепетала я. Потому что ну правда же?

Виктор еще больше помрачнел, перевел взгляд вверх, в какие-то окна, а потом приказал:

– Телефон дай!

– Что? – завопила я, хотя на улице была ночь глухая. – Не дам я тебе никакой телефон!

– Истеричка! Телефон мой с панели дай!

Я дрожащими руками протянула ему мобильный. Виктор повозил пальцем по экрану и со злости чуть не грохнул несчастный телефон об асфальт, махнув рукой. Сам псих!

– Сука! А я-то думаю, что ни одна блядь не звонит. Давай свой телефон!

Еще чего. Сейчас отберет у меня все, и тогда мне что делать?

– Перебьетесь, – нагло заявила я, осмелев. Вот когда он остался без связи, я почувствовала преимущество на своей стороне. – Кому звонить?

– Я откуда знаю? – Он опять скривился, что-то вспоминая. – Ща. Василий Богданович – это кто?

– Вячеслав, – поправила я, и мне стало немного легче. Раз знает нашего шефа СБ, значит, все-таки не совсем и ошибка. – Нет у меня здесь его телефона, я референт генерального.

– И что? – рявкнул Виктор, хлопая себя по лбу. Мне показалось, что это не я, а так, ситуация. – Генеральному звони тогда!

Да он что, спятил? В пять утра? Чтобы мне с утра уже приказ об увольнении на подпись принесли, прямо за турникеты, вместе с трудовой книжкой, чтобы даже не заходила!

По моему лицу он, кажется, понял, что звонить я никому не буду и планирую сидеть в этой машине, пока не пойму, что за странная командировка и где китайцы?

– Так, киса, ладно. Только не верещи. Походу, тут какая-то херня приключилась. Ну или Дед что-то попутал.

– Чей дед?

– Да неважно. – Он вздохнул. – В общем, сейчас мы делаем дело, а потом я заряжу телефон и мы во всем разберемся. Убивать тебя никто не будет, так что сиди спокойно. Хочешь здесь, а хочешь – со мной пойдем.

– Куда? – потерянно мяукнула я, а этот амбал выматерился от души, но сквозь зубы.

Посмотрев на меня как на несмышленого ребенка, с угасающей надеждой в голосе спросил:

– Ты про терминал в Бухалово слышала?

Боже, выдохнула я, ну конечно! Про него у нас только стены не знали и офисная мебель.

– Знаю! Так мы поедем на терминал?

– Ну, терминала там пока никакого нет, а вот земля…

– Я знаю про эту землю, – перебила я, – Там нужно оформить сделку.

Умное лицо я, конечно, изобразила, но все равно не очень понимала, почему я. Я не юрист, не логист и не сотрудник склада даже. Какой от меня там прок? Записывать информацию?

– Умничка, – похвалил меня Виктор. – Вот все и выяснили. Бояться тебе нечего, все ты знаешь, так что пошли разбираться с наследниками того упыря.

Я уже с готовностью вылезала из машины, но так и зависла одной ногой над асфальтом.

– Какого упыря?

– Да уже пофиг какого. Он покойник давно, а нам надо до сделки обеспечить продавцу безопасность. А то как бы глава семейства их не проредил!

Я решила, что все как-то странно, но… Объяснимо. Да, наш начальник юридического отдела говорил про какие-то сложности, СБ бегала в полном составе и вообще все начальство, и пока то, что про терминал знала я, тому, что сказал Витюша, не противоречило.

В подъезде жутко воняло. Вздохнуть глубже равносильно что дышать на городской свалке полной грудью. Как тут люди живут? Нет, человек, конечно, ко всему привыкает, но это же ужас! Все ведь провоняет, не только одежда, квартира, но от самого от волос и кожи будет за метр разить тухлой рыбой!

Виктор шел впереди, я на пару ступенек от него отставала, его парфюм был приятный, хоть и не особо яркий, но все же немного перебивал отвратительную вонь. Пусть он и выглядел как антигерой боевика, но все равно… с ним как-то спокойно. Если что, то за ним меня даже не видно будет! Шкафчик с антресолькой! Еще не сильно пыльный. Ему лет тридцать с хвостиком.

Звонок в нужной квартире на третьем этаже не работал. Виктор немного подумал и легким движением ноги открыл дверь, кажется, сломав замок.

Ну и методы! И мне опять страшно! Зачем ломать, до меня дошло в квартире. Нам бы никто не открыл, а крики и шум доносившиеся – это не телевизор, это хозяева воюют всеми подручными средствами, и, возможно, мы прямо сейчас кого-то из них спасли от более серьезных последствий.

Я до сих пор не понимала, почему именно меня отправили сюда, но надеялась, что раз Виктор все знает, то и мне сможет объяснить, что именно нужно делать. Может, это проверка профпригодности такая?

Глава 4. Виктор

Мать семейства предстала перед нами с воинственным видом, узрев одним – открывающимся – глазом Лену. Второй затек от свежего фингала. И принялась орать, что не отдаст нам своего неблагонадежного кормильца и вообще, но, повернув свой всевидящий глаз на меня, узнала и успокоилась, приглашая в свой гадюшник.

Догадаться о происхождении синяков женщины, в квартире где все кричит о выбранном ею варианте жизни, несложно. Поэтому ронять слезы или причитать над ее печальной участью не стала даже Лена, брезгливо переминающаяся с ноги на ногу, не решаясь присесть в загаженное кресло.

Лена выслушивала историю их неземной любви с некогда мужественным, бородатым, волосатым мачо. Который ее колотил с первой встречи, но она находила ему оправдания, то ревнивый – значит, любит, то сама виновата. Ну и, конечно, «он больше никогда пальцем не тронет, потому что вдруг они поняли, что любовь у них». Ну таких же историй миллион! Сначала руки распускает и женщин бьет и унижает, а потом по волшебству превращается в любящего и заботливого. Ага.

Так же дурная баба поведала и историю сегодняшней драмы, мне она и так известна – с появлением бабла драки участились, а последствия стали серьезнее. А я ушел на кухню, проверить, насколько сегодня этот бугай, что ввысь, что вширь одинаковый, налакался.

– Ты чо приперся? Принес чего выжрать? – взревел алкаш, шаря по столу в поисках стакана. – Эти суки делиться не хотят! Я на них всю жизнь горбачусь тут!

– Хлебало завали. И на чужое не разевай. А то мы ведь можем вспомнить нормы воды на цемент в бочке с кретинистой массой!

На мои слова идиот не реагировал, продолжая нести пьяный бред, и алкогольная храбрость нашептала ему еще и в драку на меня полезть, схватив нож.

Пришлось помочь страдальцу впасть в сон, исцеляющий от пьяных дурных идей, но как проснется, он, конечно, зачекинится в ближайшем ларьке, где торгуют втихую круглосуточно целебной для него горючкой.

Разрешения, чтобы спасти, в смысле забрать девицу, лично мне было не нужно. У меня вон Дед за всех думает. Но шефиня моя, мало соображающая, что вообще происходит, решила мнение у родителей и самой дурынды спросить.

– Я никуда не поеду! Череп знаете какой? К нему все телки липнут! Я уеду, а какая-нибудь шваль его пригреет! – заявила Наталья, на районе больше известная как Таша. Ей сегодня от отца не сильно досталось, так, для профилактики, синяк красовался на скуле довольно небрежно. В прошлый раз хуже было.

Я стоял в дверях, молча наблюдая, как Лена будет разруливать и убеждать девчонку Ташу оставить своего возлюбленного на радость стервятницам. Но какой там. С дамами в затянувшемся переходном возрасте и без того непросто, а уж когда у них любовь до гроба, конечно же, то и вовсе будто на разных языках диалог.

– Это для твоей же безопасности, Таша. Ты можешь ему звонить.

Таша закатила глаза настолько, что показалось – они сделали оборот внутри глазниц, при этом шумно и демонстративно выдохнула, сотрясая в воздухе руками. Ну да, ну да, пошли мы нахер со своими предложениями.

– В таких случаях решение нужно принимать по большинству голосов! – сама обрадовалась своей находчивости Лена. – Где отец?

Я обернулся на кухню, где остался вырубленный мной здоровяк, и, виновато пожав плечами, сообщил:

– А он участия в голосовании принимать не будет. У него не очень сейчас активная гражданская позиция.

Лена протиснулась мимо меня в дверях, но на кухню заходить не стала. И правильно, что человека будить, такого уставшего.

– Витенька, а он сам слег или вы ему колыбельную спели?

Нахохлилась-то, глазками на меня сверкает. И, честно говоря, уровень ее профессионализма значительно повышает к ней интерес, потому что она ни хрена не босс для меня. Референт генерального… я его видел, нормальный такой мужик, не из тех, кто сотрудниц потрахивает. То есть не секретутка она, это точно, но и вряд ли и референт-заодно-и-телохранитель. Она – мои неприятности на ближайшие две недели, если исходить из того, что мне вместо обученного сотрудника безопасности подсунули компьютерную мышь.

– Я и заупокойную могу, – заверил я Леночку, какой смысл притворяться? И так уж все понятно, что я за тип и откуда.

Или нет? Чего она улыбается? Думает, я пошутил? Ага, да, бу-га-га.

– У меня тут немного есть, – сообщила мать семейства, извлекая на свет поллитра, почти нетронутые. – Давайте перед долгой дорогой.

– Мне! – тут же оживилась Таша. – Все равно же отправите меня, да?

Вот не понравилась мне ее интонация. Но матери она не понравилась еще больше.

– Нехуй! – ощетинилась она, резво пряча поллитра. – Иди вещи собирай, коза. А то вон тот хрен чо сказал? Денег меньше заплатит.

«Хрен» – это Дед. Ну, он знает, как такой континент продавливать. И ведь оно у него всегда безотказно работает, вот и Таша вызверилась, но пошла собираться. Я оглянулся на Леночку… М-да.

– Давай, давай собирайся, – уже плаксиво запричитала мать. – Горе! – И, глядя на удаляющуюся спину дочери, все так же по-старушечьи пояснила, снисходительно понизив тон: – С такими-то деньжищами какой ей Череп, прости господи, тьфу! Там одно смотреть позорно, ни кожи, ни рожи, военком и тот нахер выгнал, дрыщ, а не мужик! Мужик нужен, чтоб ого-го!

Мне как-то ее «ого-го» второй раз уговаривать не орать не хотелось, только руки об это дерьмо марать, поэтому я решил уводить теряющую сознание от насыщенных ароматов перегара и прочих помоев Лену.

– Так, куры, мы вас внизу подождем. И да, «хрен» сказал – за каждые десять минут ожидания снимет десять процентов с цены. Все, отсчет пошел.

Куда им деньги? Вот куда? Все село это пересрется, хорошо если не до поножовщины. Я конечно, не сильно сочувствовал, так, размышлял, а киса моя приуныла сильно, но под впечатлением жалась ко мне как к наиболее безопасному варианту. Тут прям гомерический смех должен быть.

Но надо отдать моей кисе должное – держалась она молодцом. Может, не все до конца понимала, но виду не подавала. Так что когда мы оказались на улице, я уже сам поинтересовался:

– Вопросы есть? – И как-то постарался приободрить. – Да не съем я тебя, ну!

– То есть… То есть я должна… За ней присматривать?

Дивно. Мне показалось, что приуныла Аленушка еще больше.

– Ну, – пожал я плечами, – видишь ли… Это наследница. Э… не е… не пудри мне голову, я ж не юрист. Просто на всякий случай, до сделки, надо ее увезти подальше. Особенно от папаши, но я бы и от Черепов подальше держал.

Киса вздохнула, вид у нее стал обреченный совсем. Где-то я ее понимал. Компания малолетней дурынды Таши и хамоватого бандюги. М-да. Вряд ли она к такому привыкла, судя по виду, она поход в клуб с подругами за экстремальное событие считает. Ну и опять же: такой дуре – такие деньги. А тут вон умничка с высшим образованием одета хер знает во что и всю жизнь будет как проклятая горбатиться.

– Почему я? – наконец спросила она. – Я ведь простой референт.

– Ты думаешь, ей сексолог нужен? – хохотнул я, потому что мне теперь ну ничего странного уже не виделось. Не кандидата наук же отправлять, в конце концов. – Ну будешь спать с ней в одной комнате, смотреть, чтобы не бухала там, не ширнулась чем, а то мало ли. Если что – зови меня.

Вот она на меня так в этот момент посмотрела, что у меня сердце сначала в мошонку свалилось, а потом сразу в горло екнуло и застучало. Беспомощно, будто молила о помощи. Меня сразу зло взяло. Нет, ну ладно, Дед меня подъебнул, я на него не в обиде. Но эти идиоты чем думали? Вот этого цыпленка присматривать за такой кобылой?