Неуловимая для спецагента

Глава 4. Илья

Раскаленный воздух дрожал над асфальтом. Над холмами вокруг старого военного аэродрома не было ни единого облака. Легкий ветерок разносил запах выжженной солнцем травы.

Для большинства людей на нашей скрытой военной базе это был обычный день, обычная пятница, похожая на десятки других. Но не для меня и Эйны. Сегодня я прощаюсь с этой маленькой страной в южной части Африки, с этой дикой первозданной природой, таящей в себе несметные сокровища и смертельные опасности. Моя боевая подруга Эйна, наоборот, меняет знакомый вид нищих лачуг в родной деревне со всех сторон объятой труднопроходимыми джунглями, на незнакомый и по-своему для неё опасный континент. Где уже очень давно главной угрозой для всех и вся стал человек.

— В твоей стране все белые, как ты? — задавала Эйна мне волнующие её вопросы, несмотря на то что просидела две недели в интернете, пока я отлеживался в госпитале с ранением.

— У нас многонациональная страна, но ты, скорее всего, не увидишь разницы. В большинстве ты будешь встречать людей, похожих на меня, — ободряюще улыбнулся я.

— Таких как ты больше нет, — возразила Эйна, окуная меня в омуты своих темно-карих глаз. — Ты особенный. Твой разум поцелован духами покровителей и твою душу охраняют божества.

Не совсем так, конечно, но особенными способностями я обладаю. В основном благодаря науке. Я слышал подобную оценку от Эйны много раз, но именно сейчас меня насторожили и интонация, и взгляд этой девчонки.

А в нашей ситуации эти сигналы очень опасны. В России я буду единственным знакомым ей человеком, и этот факт, несомненно, усложнит наши взаимоотношения, склонив их в нежелательную мне сторону.

— Эйна… Я уже говорил тебе. Я одиночка, понимаешь? Меня не интересуют отношения. Мы с тобой можем быть только друзьями и точка, — максимально строго и бескомпромиссно обозначил я, желая договориться об этом на берегу.

— Я знаю. И не претендую ни на что, кроме дружбы, мистер Призрак, — заверила меня Эйна.

— Я надеюсь ты не заставишь меня пожалеть о том, что взял тебя с собой, — продолжая пристально на неё смотреть, нахмурился я.

— Да хватит меня сканировать, Илья, своими синими лазерами! — засмеялась Эйна. — Я замуж вообще не собираюсь! Я посвящаю свою жизнь борьбе ради свободы своего племени и всех других угнетенных народов моей страны.

— Так-то лучше, — удовлетворенно кивнул я.

В самолете я попытался уснуть, но мысли о предстоящем возвращении домой роились в голове, словно стервятники, раздирая мой мозг. Свадьба моей родной сестры Сашки была главной причиной, по которой я возвращаюсь. Но не она занимала львиную долю моих мыслей.

В последнее время мне казалось, что я отпустил Нику. Изменившееся к ней отношение — от слепого обожания до холодного презрения, — казалось, стерло из моего сердца эту так и не покорившуюся мне девчонку. Но стоило мне сесть в самолет до Москвы, я начал думать о ней каждую секунду. Думать о том, что обязательно встречу её и Алекса на свадьбе сестры, ведь круг общения у наших родителей сложился ещё до нашего рождения и с тех пор не менялся.

Не переставал думать о том, что, несмотря на сожженные мосты, несмотря на пройденную точку невозврата, меня почему-то необратимо тянет снова увидеть её. Просто убедиться, что она в порядке. Сам не понимаю, почему от этой мысли внутри нарастает тревога, выдавливая воздух из лёгких. И это мешало дышать, будто всю жизнь она была моим кислородом и за прошедший год без неё мой баллон почти пустой.

Благо вся эта рефлексия отпустила меня, едва я спустился с трапа самолета на родную землю. Прекрасный теплый московский август был настоящим подарком после года в четырех милях от экватора.

Суета. Первое, что врывается в голову, когда возвращаешься в Москву после длительного пребывания в богом забытых уголках планеты. И если я был готов окунуться снова в кипящую жизнь мегаполиса, то Эйна была напугана и ошарашена.

Бесстрашная в бою, отважная и решительная Эйна превратилась в маленького испуганного щенка. Всё время хватала меня за руку, сжималась вся, как будто хотела спрятаться от чего-то. Смотрела широко распахнутыми глазами по сторонам и выглядела одновременно потрясенной и готовой отразить любую атаку. Слишком навязчивым таксистам лучше держаться подальше.

Идея поселить Эйну в отеле была решительно отброшена в сторону. Не зная языка, не понимая уклада жизни города, она попросту не сможет нормально существовать одна. Придется какое-то время побыть ее опекуном. Благо мои родители с радостью согласились предоставить ей комнату в своём доме.

Возвращение в любящую семью всегда сверхэмоциональное и радостное событие. Моя семья именно такая. И родители и сестра буквально задушили меня в объятиях и тут же засыпали вопросами о моей поездке. Однако быстро поняли, что далеко не всё я могу рассказать даже им, и перешли к нейтральным расспросам, которые напрямую не касались моей профессиональной деятельности.

— А правду говорят, что недра этой страны напичканы сокровищами? — любопытствовала мама.

— Отчасти, но все более-менее хорошие месторождения принадлежат кланам или иностранным корпорациям. И те и другие попросту грабят и без того нищее население, используя рабский труд в этих шахтах и вывозя все добытое за пределы государства.

Эйна, разумеется, ни слова не понимала по-русски, но та дружественная и приятная атмосфера в которую она окунулась, позволила ей расслабиться и молча поглощать предложенную за столом пищу.

— Шахты? А я читала, что там алмазы прямо в песке находят люди на побережье, — ответила мама. — А сапфиры в устьях горных рек сами прыгают к тебе в руки, стоит лишь спуститься.

— Ох уж и сорока ты у меня, — улыбнулся отец. — Лишь бы камушки какие новенькие в шкатулку принести. Вон сын тебе другое сокровище привез, — бросил папа короткий взгляд на Эйну.

Затем его взор обратился в мою сторону. Тёплый оттенок иссиня-черной радужки глаз отца тут же стал пронзительно холодным. И я, конечно, считал его вопрос без слов, едва заметно качнув головой, отрицая его предположения.

— Правильно, братик. Ломай систему! Воруй цыган! — расплылась в шкодной улыбке моя сестра Сашка.

— Саша! — возмущенно одернула мама Саньку.

Но только хотела сделать замечание, как из прихожей послышался голос жениха моей сестры:

— Ты готова, mon amour?

Через секунду этот хлыщ соседский по имени Антуан Бертран — а в нашей тусовке просто Тоха — вошел в кухню, продолжая мурлыкать что-то на своём втором родном языке, приложив смартфон к уху.

Никто из нас, включая Сашку, не успели и рта раскрыть, как внезапно Эйна, услышавшая чистый вражеский язык без намёка на акцент — какой она слышала лишь от самых ненавистных врагов у себя дома, вскочила со стула, стискивая в руке вилку так, что побелели кости, и воинствующе взирая на Тоху так, будто готова распустить его на ремни этой самой вилкой.

Я, конечно, дурак, что забыл предупредить Эйну о лягушачьих корнях жениха моей сестры, но ведь и моя боевая подруга не вчера родилась и прекрасно знает, что простые люди не желают зла её стране, а лишь небольшая группа так называемой элиты.

— Ты что, ненормальная! — первая спохватилась Сашка, вставая и пытаясь загородить собой своего ненаглядного.

Эйна вздрогнула, словно очнулась. Вилка из её руки выпала, со звоном шлёпнувшись на керамическое покрытие пола.

— Я… Простите… сэр… — впервые в этом доме прозвучал голос Эйны.

Я даже не обратил внимания, что она молчала всю дорогу от аэропорта до дома в мучительном напряжении. И, войдя в дом, просто улыбалась, не произнося ни слова. Лишь интуитивно подчиняясь приглашениям пройти то в гостинную, то на кухню. А мы все так заболтались, загалделись, соскучившись друг по другу, что Эйна отошла на десятый план.

— Понимаете… вы говорите… ваше произношение точно такое же, как у этих богатых ублюдков, которые используют мою страну как бесплатную кормушку, а коренных жителей превратили в рабов, — попыталась оправдаться Эйна и, несмотря на её грубый акцент, Тоха её понял.

— Кто? Я богатый ублюдок? Да ты что! Мы бедные люди! — возмутился наследник огромного капитала, соврав не моргнув и глазом.

Родители молча наблюдали за происходящим, хотя мой отец, конечно, мог вмешаться в любую секунду и угомонить всех разом так, чтобы больше неповадно было выяснять отношения так шумно в его доме. Сашка же, напротив, продолжала нервничать, скорее всего, ни слова не поняв из того, что говорила Эйна.

— Что надо этой шоколадке от тебя? Вы что, знакомы? — потребовала она ответа от жениха.

— Нет, откуда? — округлил глаза Бертран.

— Остынь, Сань, — решил вмешаться я. — Эйна до сих пор не встречала ни одного порядочного француза. Все сплошь захватчики, грабящие её страну и повергающие народ жить в нищите. Всех, включая собственного отца, она считает бесчеловечными животными, роскошно живущими за счет украденных ресурсов.

Санька перестала хмуриться, возвращаясь на свое место за столом, лишь пробурчала в ответ:

— Ты переведи ей там, что никакие мы не роскошные, а самые обычные. Скажи же, Тох?

После того, как уже безоружная Эйна успокоилась, Бертран тоже заметно расслабился отвечая Саше уже на русском:

— Конечно, любовь моя. Мы обычные. Вон у нас и садовник бедный, и дворецкий нищий. Чистильщик бассейна вообще в одних трусах! — дурашливо развел руками Антуан и наконец-то смог поздороваться со мной. — Здоров, бродяга! Надолго домой?

— Здоров, бедолага, — улыбнулся я, обнимаясь со старым приятелем. — Надолго. Успею тебе надоесть.

Глава 5. Ника

Ночи в августе ещё теплые, но уже не такие душные, как в июле. В это время года я любила оставаться допоздна в старом особняке четы Царевых-Норфолков, расположенном в тихих узких улицах старой Москвы. Один из немногочисленных домов в стиле московского модерна начала девятнадцатого века невероятным образом затерялся среди современных многоэтажек и дарил ощущение уединения в центре многомиллионного города. И всё благодаря уникальной архитектуре здания, построенного таким образом, что на первую линию улицы выведено лишь крыльцо, а жилая часть утопала в зелени, со всех сторон окруженная небольшим старым садом.

— Никусь, давай по кофейку? — вышла на просторную уютную террасу Милена, где я устроилась с книгой в электронном планшете.

Да, мне тоже нравится листать бумажные носители, вдыхать запах типографской краски, бумаги и клея. Но мне не нравится их хранить. Читаю я много, перечитываю лишь редкие экземпляры и тонны макулатуры попросту создают в моём и без того свинском пространстве лишнюю нагрузку. Поэтому львиная часть моей библиотеки хранится в одном тонком устройстве.

— Ты же знаешь, что от кофе я никогда не отказываюсь, — улыбнулась я, забирая мягкое покрывало, которое заботливо протянула мне подруга.

— Супер, пойду сварю. Посижу с тобой, поглазею. Может, пойму, почему ты ради этих видов готова два часа по пробкам ко мне тащиться.

— У каждого свой взгляд на мир, — махнула я рукой, показывая, что не стоит вникать в чужие причуды.

Для меня это особенное время, когда поздним вечером над набережной повисает тихая, обволакивающая атмосфера. Город засыпает, загораются фонари, разливая по улицам янтарный свет. Волшебный коктейль из света, звуков и запахов.

И укутаться в плед с чашкой кофе, погружаясь в этот момент, когда можно замедлиться, поймать тот самый чистый вайб, созерцая акварельную симфонию и вдыхая терпкие ароматы последних дней лета, — это лучшее, на что можно потратить время.

В лучах закатного солнца терраса превратилась в старинную драгоценную шкатулку: витражные стекла отбрасывали причудливые блики на тяжелую столешницу из тикового дерева, на основательные глубокие кресла в викторианском стиле.

— Ёжики пушистые! Я же свечи ароматические купила специально для твоих этих медитаций! — водрузив на стол поднос с кофейником и чашками, засуетилась подруга, снова скрывшись за раздвижными дверями веранды.

Милена с виду нежный и хрупкий цветочек, внутри же убойное комбо, состав которого знать смертельно опасно. Но с тех самых пор, как её одомашнил один залётный гастролер, она словно расцвела, сменив тяжелые берцы на пушистые тапочки, а тактический костюм на шёлковую пижаму.

Пока подруга создавала особенную атмосферу для наших посиделок, я налила нам кофе и, взяв свою чашку в руки, довольно улыбалась, уверенная, что ничто не сможет сегодня испортить настроение.

— Новость слышала? — расположившись в кресле напротив, спросила Милена.

— Я журналист, милая моя. Я их создаю, — укоризненно посмотрела я в серые глаза напротив.

И именно эти глаза были первым звоночком, что сегодня будет не простая болтовня двух подруг. Взгляд, который ещё недавно излучал лишь радушие гостеприимства, стал жёстким, цепким и сосредоточенным. Такой я Милену знала с детства. Эти серые сканеры способны все внутренности перетряхнуть в поисках нужной информации. Даже замужество и рождение ребенка не смогли искоренить в теперешней бизнесвумен бывшего криминалиста и профайлера.

— Никусь, послушай, ты знаешь, что я никогда не лезла в душу. Но мы же дружим с детства, и не заметить, как ты изменилась за этот год, было сложно. Я не знаю, что у вас с Алексом там произошло и почему вы расстались, но не стоит хоронить себя из-за какого-то парня.

Милый детектор лжи настолько пристально выжигал дыру в моей черепушке, что не оставляло сомнений — всё это ворошение прошлого годичной давности неспроста, и речь пойдет вовсе не о изменившемся образе столичной штучки на стиль серой мыши.

— Нормально мы расстались с Алексом, ты же знаешь. Теперь мы просто друзья, и нас обоих это устраивает. Так что за новость? — догадалась я, что это хождение вокруг да около Милена устроила лишь для того, чтобы подвести меня к главному.

— Давно вы с ним виделись? Знаешь, что наш принципиальный борец с офисными блуднями замутил с собственной секретаршей или ассистенткой, не помню точно должность? — изучающий взгляд подруги уже начал меня напрягать.

За этот год у Алекса было столько женщин, что мы все давно сбились со счёта. Но учитывая то, что Браун никогда не отступал от своих принципов и не заводил шашней с подчиненными, новость действительно была сногсшибательная. И то, что именно эти отношения из вороха других интрижек Алекса привлекли внимание нашего личного профайлера Милены, говорили о многом.

— Я была у него в офисе пару недель назад, и видела его новую ассистентку. Мне она показалась очень милой, — ответила я, надеясь что моя искренность успокоит Милену и она не будет волноваться, что я пущусь во все тяжкие от этой новости. — Правда, Милен. Я буду очень рада, если нашлась наконец та, что смогла растопить нашу ледяную глыбу.

Улыбнувшись, я сделала глоток уже остывающего кофе, полагая, что вопрос закрыт и новость Милены оказалась не такой уж шокирующей сенсацией для меня.

— И то, что сегодня аристократичный профиль нашего хладнокровного вампира подпортил Илья Сумароков, ты тоже знаешь? — приподняв идеальные брови, уточнила Милена.

Прозвучал вопрос таким будничным тоном не потому что Алексу каждый день фейс поправляют, — не так уж много шансов дотянуться через стену личных телохранителей, а скорее потому что Милена хотела получить мой ответ не словами, а тем, что невозможно подделать, будучи не готовым.

И она его получила. Чашка кофе в моей руке дрогнула, и я поспешила вернуть её на твердую поверхность стола. В моих конечностях никакой твердости и уверенности не осталось. Руки дрожали из-за вулканического взрыва внутри, спровоцированного всего одной мыслью: “Он вернулся!”

Противоречивые эмоции захлёстывали меня с нарастающей силой. Прежде всего, я, конечно, была рада, что Илья вернулся здоровым и невредимым — раз сумел нанести увечья Алексу, в этом нет сомнений. Моя нервная система, за этот год превратившаяся в клубок высоковольтных линий, искрящихся от напряжения, внезапно расслабилась, породив бесконтрольный тремор.

— Я так и думала, — удовлетворенно констатировала Милена мой провал конспирации. — Вот кто сводит тебя с ума всё это время, а вовсе не расставание с айсбергом бездушным.

— Он вовсе не сводит… — хотела было я начать оправдываться, но поняла всю бесполезность подобных усилий.

— Ну да, а в собственную тень ты превратилась из профессиональных соображений. Так ловчее вынюхивать сенсации, — отмахнулась Милена, дав понять, что не поверит ни единому моему слову. Всё, что ей было интересно, она уже увидела.

Откинувшись на спинку кресла, подруга задумчиво разглядывала утопающую в тени набережную. Конечно, созерцала она эти виды не из любопытства — ей они доступны ежедневно. Милена просто дала мне время прийти в себя и успокоить скачущие мысли.

— Это всё уже неважно. Через две недели я улетаю в рабочую командировку. В другую страну. Надолго.

Милена тут же потеряла интерес к пейзажам, поворачиваясь ко мне, и, кажется, набирая побольше воздуха в грудь, чтобы выпалить с возмущением:

— Вы издеваетесь? Нет, ты серьезно? Ладно, этот сталкер слонялся за тобой, сколько я себя помню! Ладно, ты украдкой наблюдала за ним, думая, что никто не видит! Ну играли бы в эти свои ролевые игры дальше! Чего вы оба решили-то географию своей любовной путаницы расширять? То один исчез в песках африканских, словно призрак, теперь ты решила в прятки поиграть?

Ах вот как это всё выглядит со стороны. Ну, буду знать. Спорить-то, конечно, не собираюсь и доказывать никому и ничего тоже.

— Всё в прошлом, Милен. Никакой путаницы давно нет. Мы с Алексом уже год не вместе, у него вот там апокалипсис в юбке в офис просочился, с твоих слов. Илья и я никогда и не были парой… так, что-то непонятное витало между нами, да и оно растворилось давно. Никаких пряток, это просто моя работа.

Произнося это, я действительно верила, что всё обстоит именно так. Но где-то в глубине души, где-то в потаенных уголках сердца знала — это что-то никогда не растворится. Необъяснимая связь и притяжение сопровождали нас с Ильёй с самого детства. Ещё с тех пор, как этот отъявленный хулиган и дворовый забияка доводил всю нашу компанию до исступления. Всех, кроме меня. Я всегда была за незримой стеной его защиты. И особо нежное ко мне отношение отмечали все вокруг. Кроме меня. Я боялась его до дрожи в коленях.

— Две недели… — нахмурилась Милена. — То есть сразу после свадьбы Сашки и Тохи?

— Эм-м… вылет в эту же ночь. Так что я, наверное, не пойду на их свадьбу, — постаравшись придать своему лицу вид будто я очень сожалею о такой накладке, промямлила я.

— А, ну понятно. Вот сейчас прям сильно верю, что всё между вами кончено. Ага, — саркастически заметила Милена. — Именно поэтому ты будешь теперь намеренно избегать с ним встреч. Ну потому что ничего не ёкает, да?

Наверное, эти слова стали последней каплей, прорвавшей плотину моей выдержки. Всхлипнув неожиданно для самой себя, я ответила:

— Неважно, простил он меня или нет. Важно, что я никогда не смогу простить сама себя, — впервые за это время открылась я другому человеку, сказав то, что мучает меня и убивает весь этот год. — И мне нужно либо научиться с этим жить, либо научиться от этого убегать.

— Иди сюда, малышка, — от сарказма в голосе Милены не осталось и следа.

Сев на край моего кресла и обняв меня поверх мягкого обволакивающего пледа, подруга позволила моим слезам мочить её изысканный домашний костюм из элитного шелка.

— Ну раз ты чувствуешь, что так надо, то беги, моя милая, беги. Только давай сделаем так. На свадьбу ты пойдешь. Обязательно. И выглядеть будешь на миллион, это я тебе обещаю. А в полночь, или когда у тебя там вылет? Исчезнешь, как виденье. Договорились? — задумала что-то эта хитрая бестия.

И, зная Милену, вряд ли что-то милое вроде сценария из сказки про Золушку.

Конечно, возвращаясь домой, я всю дорогу боролась с раздирающими меня в разные стороны эмоциями. Охваченная и радостью, и страхом одновременно, я не могла понять сама, чего я хочу больше — увидеть его, снова ощутив то нестерпимо волнительное покалывание в затылке, или постараться сделать так, чтобы наши пути не пересеклись до самого моего отъезда.

Но сколько бы я ни планировала, как бы скрупулезно ни подходила к распорядку своего дня, дабы избежать даже случайной встречи с Ильёй, у судьбы на меня были свои планы. Если и есть кто-то сверху, наблюдающий за мной, то он, должно быть, вдоволь нахохотался, глядя, как тщательно я старалась свести к нулю возможность столкнуться с Сумароковым лицом к лицу.

Глава 6. Илья

Это было сродни удару под дых. Резкая боль, зародившаяся в груди, словно яд распространялась по телу. Я оказался не готов. Я! Тот, кто всегда и везде готов на триста процентов ко всему! Тот, чья реакция быстрее вспышек зарницы, освещающей ночное небо. И я, зная, что рано или поздно пересекусь с Никой в кругу общих знакомых, чувствовал себя абсолютно подготовленным к этому. Но, чёрт возьми, что это за насмешка всевышней организации?

Нику почти не узнать! От прежней розовощекой красавицы осталась только тень. Худая, бледная, словно жизнь уже еле теплится в теле. Можно было, конечно, предположить, что Ника вдарилась в эти женские глупости и решила похудеть до состояния пленной рабыни. Но я же не на сенокосе её встретил с тарелкой в руках и капающей слюной от аромата свежескошенной травы, а в клинике. С белеющими перевязками на сгибах локтей обеих рук и одной кисти. Так много уколов и капельниц, или медсестра вену искала в трех местах? Она больна? Что случилось?

Ника остановилась у стойки ресепшена международной клиники, которую хорошо было видно с моего места в зоне ожидания. Расстояние значительное, и что ей говорит сотрудник, я не слышу. Но я отлично читаю ответы Ники по губам… по потерявшим былую сочность и краску губам.

“Нет. Это слишком дорого для меня”, — произносит Ника, виновато улыбаясь.

Дорого? Что тут может быть настолько дорого, что ей не по карману? Это обычная клиника среднего уровня, каких в Москве десятки.

Сегодня я привез сюда Эйну на полное обследование и консультации врачей. Каких-то обязательных вакцинаций от неё не требуется по нашему законодательству, но всё же я решил перестраховаться, ведь она впервые оказалась совершенно в другом климате, и мало ли какие опасности могут ей угрожать. Ещё свежа в памяти история, как британские волонтеры вывезли с острова Северный Сентинел пару аборигенов, и они очень быстро заболели и вскоре умерли оба. Вероятно, это произошло из-за болезней, к которым у них попросту не было иммунитета.

И даже для меня, не слишком богатого парня, полный чекап* в этой клинике был по вполне разумной цене. Неужели у мультимиллиардера Алекса Брауна нет денег на любимую женщину? Тем более когда речь идёт не о новой дизайнерской сумочке, а о здоровье!

“Спасибо, но ни рассрочкой, ни кредитом я тоже сейчас не смогу воспользоваться”, — продолжает отбиваться от менеджера клиники Ника.

А я продолжаю закипать. Я был абсолютно готов увидеть красавицу с роскошными волосами. яркими сияющими глазами и нежной улыбкой. Я был абсолютно готов сохранять спокойствие и создавать видимость, что все в прошлом. Всё забыто. Всё прошло. Но я не был готов увидеть облезлую худосочную пигалицу, тощими пальцами перебирающую банковские карты в кошельке. Не был готов увидеть едва живую искорку вместо безумного пламени жизни внутри.

Ну и подлая же эта небесная канцелярия, подкинувшая мне такой поворот. В моих планах было найти среди одинаково сделанных наштампованных лиц столичных девушек какую-то одну настоящую, с богатым внутренним миром… Но я не просил, чтобы внутренний мир вот так просвечивался через бледную кожу! И тем более не просил, чтобы это была та, в отношениях с которой поставлена самая жирная точка из возможных.

Бросив взгляд на часы, я разблокировал смартфон, пролистывая контакты в поисках номера сестры.

— Илюха, спаси меня! — почти шепотом взмолилась Санька, не успел я и слова сказать.

— Сама этого мажора выбрала, я-то здесь при чем? — отмахнулся я, разумеется, отчетливо понимая, что ни в каком спасении Александра не нуждается, попросту капризничая, как все бабы перед свадьбой.