Жених из Вегаса

Глава 7

В доме Инга сразу поспешила стянуть с меня футболку и, повиснув на шее, вцепилась в губы. Горячая штучка мой менеджер по закупкам. Я не упускал возможность покувыркаться с ней, приезжая сюда, а сейчас спустить пар просто жизненно необходимо, иначе взорвусь!

Не хотел ведь и подходить к Стефании в клубе, даже противно было смотреть, как она призывно улыбается Артему, шарит взглядом по залу, словно выбирает кого-то интереснее. Все за Пашкой смотрела, за официантом, может, дохляки ей больше нравятся?

Но заметив, что фитнес-тренер тащит ей шампанское, решил, что пора ему пояснить, чтобы не лез в мою игру. Мне запасные не нужны, тем более он может помешать моим планам.

– Я в ванну на минутку, – томно промычала Инга, на ходу расстегивая свою форменную рубашку.

– Юбку не снимай, – рыкнул я, только потом осознав, почему прошу это. Сука!

Я хотел задернуть шторы, но так и завис у окна. Стефания стояла в своей спальне спиной к окну. И я как завороженный следил за ее рукой, плавно опускающей собачку молнии на платье вниз. Какая же она красивая, дрянь! И у меня стойкое ощущение, что я снова стою за ее спиной, прикасаюсь к нежной коже, провожу пальцами по изгибу позвоночника. Но ведь сегодня я видел только холмики груди в вырезе платья… Стоп! Это было в Вегасе! Я уже видел эту спину, трогал ее обнаженную! Каждую линию помню, и даже кончик языка закололо от отчетливых ощущений, как я касался ее им!

Снова меня сегодня уделала, сучка! У меня только от ее слов про мои поцелуи встал, видимо, посмотреть на разлетающиеся ниточки, а сейчас и вовсе остолбенел, будто бабу красивую ни разу не видел! Но завело то, что она именно про меня это говорила! Да любой мужик поплывет от такого признания!

Уронив платье на пол, она осталась только в белье. Обманула, что без трусиков, лживая стерва! И так и улеглась на кровать с какими-то бумагами, поверх покрывала, прямо под мягкое освещение светильников на тумбах. Эротическая фантазия в реале, блядь!

Услышав, что Инга выходит из ванной, стянул с себя брюки и боксеры, отходя от окна, так и не зашторив его. Пиздец, крышу сорвало.

– Оу, приятно видеть, как ты соскучился, – улыбнулась Инга, глядя на налившийся член. Но не говорить же женщине, что не в ее честь он как оголтелый рвется в бой?

– Инга, твой рот мне тут не для беседы нужен, – достаточно резко затыкаю любовницу, не желая слушать ее болтовню.

Дважды ей повторять не приходится, она опускается на колени и покорно смотрит мне в глаза, насаживаясь ртом на член, как я люблю, без долгой возни, глубоко и быстро. Но я и глаз ее видеть не хочу, поэтому хватаю за волосы, перекидывая их на ее лицо, и как долбаный извращенец, смотрю на ту, что лежит в другом доме. Пишет что-то, периодически зажимая ручку в зубках, перелистывая страницы. А я, блядь, вижу, как стучу своим членом по этим губам за все ее вранье! Сука! Сука! Сука! Наваждение какое-то, и я не могу сосредоточиться на отсасывающей мне красивой бабе, пялясь на другую. Долбанутый извращенец!

Стефи отвлекается от бумаг и тянется за телефоном, перевернувшись на живот, болтает ножками, с кем-то общаясь. У меня точно какое-то отклонение из-за этой стервы теперь. Я буквально зашвыриваю на кресло у окна легкую как пушинка Ингу, задирая ее юбку до пояса и комкая в руке ткань, так же, как представлял это днём. Отворачиваю голову Инги от окна, грубо ткнув в спинку кресла, но ей не привыкать, она даже не пикнула.

Меня аж потряхивает, пока раскатываю презерватив и кошусь на задницу не перед собственным носом, голую и призывно виляющую, а на ту, что соблазнительно торчит в окне напротив.

Инга охала и ахала, а мне хотелось сунуть кляп ей в рот, чтобы не слышать. Но я долбил как одержимый, чувствуя, что резинка жмёт, уже мешая, мышцы сводило от напряжения, ее худые ноги затряслись под громкие вскрики, пришлось дернуть ее за волосы, поднимая к себе и затыкая рот, целуя, чтобы не привлекать внимание мажорки.

Но не успел, едва я отпустил бурно кончившую Ингу, ткнув ее снова лицом в спинку кресла, как встретился взглядом с блондинкой за стеклом. Она смотрела на нас широко распахнутыми глазами и приоткрыв пухлый рот. И меня окончательно переклинило, не отводя взгляд от окна, я остановился, вынимая член и стягивая с него презерватив, шагнул сбоку к креслу, снова вгоняя по самые гланды, профессионалке горлового. Только я не видел ее лица, не слышал ее стонов, не чувствовал ее рук на бедрах. Я кончал совсем не в ее раздолбанный рот, а в тот, что округлялся в изумлении еще больше на расстоянии десяти метров от меня, только в последнюю секунду, закрыв глаза, прошипел сквозь зубы:

– Сука!

Мне только короткий миг подарил облегчение, но это было словно заядлому мясоеду сунули котлету из сои. Вроде голод утолил, а никакого наслаждения от процесса не получил.

– Иди к себе, – не слушая Ингу, лепечущую что-то про мои грязные словечки в процессе, уставился на зашторенное окно напротив. Продолжение отменяется. Никаких кувырканий больше не хочу.

Инга удивилась, но спорить не стала. Еще не поздно подцепить кого-нибудь в клубе. Бармена, например, с ним она тоже частенько.

Я не знаю, за каким хреном я после душа сидел в беседке общего с мажоркой дворика и пялился в ее окно, пока там не погас свет. Совершенно дебильная мысль, что я изменил ей. С какого хера? Она же мне никто! Но ничего поделать с этим паршивым чувством не мог. Стерва, засрала мне мозги своей игрой. И… мне придется признаться, что она мне нравится. Да-да! Нравится! Вот такой взбалмошной, вытворяющей все, что ей вздумается. Несмотря на то, что меня бесит ее высокомерие и то, что ей плевать было на того несчастного студента, павшего перед ней на колени в Городе Грехов. Все равно нравится. Сука!

Долго ворочался, прежде чем уснул, улыбаясь в предвкушении утреннего сюрприза для Стефи.

А проснувшись, чуть не свалился с кровати, и первым порывом было проверить расцветку небоскреба. Стефания лежала поверх покрывала из ее номера, не поленилась же притащить и застелить его, видимо, брезгуя ложиться на мою постель, и, подперев голову рукой, радостно скалилась мне.

– Ты знаешь, что твои ростовые костюмы хот-догов похожи на разноцветные члены? – дождавшись, когда я перестану сонно моргать, спросила меня мажорка.

Знаю вообще-то! Для нее и приготовили, только сейчас еще половина седьмого! Какого хера она так рано проснулась! Сучка, весь кайф обломала!

– Мне пришлось прервать пробежку, потому что я не могла остановиться смеяться! Ты правда из разноцветных булочек хот-доги делаешь? Для детей?

– Пока я схожу в душ, ты определись, – зло прохрипел я, чувствуя, что пришла котлета мясная и надо сваливать, потому что прятать мой стояк под простыней – это все равно, что костер в пакете носить. Только слепой не увидит.

– С чем? – улеглась на подушку блондинка, закинув руки за голову так, что футболка на груди не оставила места для фантазии.

– Либо ты в моей постели голая, либо тебя тут нет, – подсказал я, и это совершенно точно не шутка. Не уберется, значит, сама виновата.

В душ ко мне она не ворвалась, срывая одежду, как и в кровати голенькая не ждала. И я с трудом избавился от желания вспомнить молодость и опустить спермонапорную башню вручную.

В кабинете Стефи не оказалось, и ее миньоны даже моему угощению были не рады, тоскливо ожидая хозяйку, смотрели на меня грустными глазами. Позвонив Алексу, огорчил его, что парад принцесса пропустила и костюмы промоутеров мы испортили зря. Ну да ладно, это не главное мероприятие для Стефи, лучшее, конечно, впереди!

Я уже понял, что она вникает в каждую часть основательно, проверяя лично все до мелочей. И возникла идея, совсем противоположная планам мести. Я с детства люблю лошадей, и мне захотелось прогуляться с ней верхом. И сам себе упорно доказывал, что это не знак внимания и попытка ей понравиться, а способ усыпить ее бдительность.

Нашел я ревизоршу в ресторане, пристально изучающую вымытые приборы. Инга стояла рядом и зло фыркала, глядя, как Стефи на свет изучает зубчики вилки по бокам, совершенно не обращая внимания на взбешенного менеджера. Может, в плохих ресторанах и можно увидеть остатки пищи, но не у меня. У нас новые мойки, надежные, и качество я проверял лично.

– Ничего между зубьев не застряло? – поинтересовался я, сложив руки на груди и прислонившись к косяку двери, любуясь, как в ее волосах играют лучи солнца из окна.

Но она будто меня не слышала, откладывала приборы и брала новые, только спустя минуту обернулась и, невинно хлопая ресницами, ответила:

– Ой, а это вы мне, Роман Дмитриевич? Я думала, вы у Инги спрашиваете.

Благо до Инги не дошло, что имеет в виду наглая мажорка. Да она же это намеренно сделала! Намекая на то, что видела вчера в окно! Двойной удар просто и намек на размер, что между зубов застрять может, и на то, что окна надо закрывать!

– Инга, что ты тут делаешь? – нахмурился я на жертву перестрелки.

– Так… позвали… сказали – посторонняя… я тут рядом… все, ушла к себе! – так и не придумала, что соврать, Инга и засеменила худыми ляжками прочь.

Стефания собралась тоже уходить, но я был вне себя от злости и перегородил ей путь, закрывая дверь и припечатывая нахалку в стену.

– Не провоцируй меня, Стефи-и-и. Если, конечно, тебе не рекомендован массаж гланд в терапевтических целях! – упирая кулаки в стену, сжимал их до боли, едва сдерживаясь, чтобы не задрать ее юбку и не вцепиться в её круглую задницу.

– Так поменяй мне домик, если кабельное порно окно в мой райдер не вписано! – прошипела стерва, задирая носик.

Мы прожигали друг друга взглядами, и ее учащенное дыхание уже смешалось с моим от близости наших губ. Кровь зашипела, закипая в голове, оглушая так, что я не сразу расслышал крики – что-то случилось в одной из частей детского парка «Нетландия».

– Пойдем со мной! – решительно приказал Стефании, даже не особо задумываясь, какая из причин тащить ее с собой главная.

– В «Нетландию»? – тихо переспросила Стефи, но как ни старалась, нежный хрип в голосе скрыть не смогла. – Тогда убери от меня своего капитана Крюка, Питер Пэн!

Крюк убираться не хотел, почуяв желанное сокровище рядом, буквально через пару слоев ткани от него, поэтому, развернув блондинку к двери, я был вынужден выносить кэпа под прикрытием, сняв пиджак. На что стерва всю дорогу улыбалась, собирая новые жертвы своих ямочек.

Глава 8

Тра-та-та-та-та. Гав-гав. И так раз десять. Это то, с чего началось мое утро после ночи практически без сна.

Выглянув в окно, где был задний двор ресторана, я обнаружила там огромную белую собаку, гоняющую железную миску по асфальту.

– Половина шестого утра… какой кошмар! – простонала я.

И сразу вспомнила, кто виновен во всех моих печалях этого утра. Муж по соседству! Кто же ещё? Изменщик и извращенец!

И я ещё хуже! Разглядывала его обнаженное, напряженное тело, когда он ублажал худышку. Красивый, дьявол! Он безумно красивый, сексуальный и… развратный, наглый и бессовестный! Ну, точно все пороки в этом властелине преисподней собраны.

А я, дурочка, так и смотрела, пока он меня не спалил за подглядыванием, но и тогда не сразу зашторила своё окно. Он как приковал меня своим взглядом, будто считал, что я следующая жертва в его списке. А вот хрен тебе! Я не стану очередной зарубкой на твоём ремне, неверный муж!

Но сколько бы я себя сейчас ни убеждала, что он исчадие ада, меня не отпускали мысли, что главная злодейка – это я. Я подло залезла в чужую жизнь в грязных сапогах.

Жил себе парень спокойно. Вон у него даже женщина есть. У Ромы хороший бизнес, он спортсмен – играет в регби, любит, наверное, свою Ингу… она красивая. Кипит его жизнь, насыщенная и многогранная. А я… я, гадкая, эгоистично решила, что мне все можно. Открыть дверь с ноги в его дом и натоптать, запачкать всё. И я ни на секунду не задумалась о его жизни тогда, только о своих интересах пеклась. Ведь даже неважно, кто ему Инга – любимая женщина, невеста, одна из любовниц? Какая разница? Он вправе жить так, как хочет. А я гнусно воспользовалась его состоянием и влезла в его жизнь. Миньоны не ошибаются, Стефи, ты самая гадкая личность на планете.

Я крепко зажмурилась от собственных мыслей. Я свинья. Самая обычная. Ромка просто продолжает жить как привык до встречи со мной. У него устроенная и, наверное, счастливая жизнь, а я влезла своим пятачком куда не просили. Просто наглая сучка, воспользовавшаяся его состоянием под шумок. Видела же, что парень не соображает ни черта. Ещё и обиделась за «измену». Кому, блин? Я никто в его жизни. И он меня в нее не звал. По крайней мере, в трезвом уме.

– Ну что, дадим свободу твоему хозяину? – спросила я у собакена, потрепав его за ухом.

Пёс смотрел на меня жалобно, словно вымаливал сжалиться над Ромео и не портить ему биографию своим присутствием.

– Знаешь, наверное, дело во мне, да? Я выбираю тех, кто никогда не выберет меня.

– Выбирай меня, красавица, али не люб я тебе? – раздался голос за спиной.

Только «оленелюбов» мне ещё не хватало. Обернувшись, поняла, что это повар Петр Сергеевич пришел кормить пса.

– Вас, Петр Сергеевич, жена за эти выборы с поста не снимет? – хмыкнула я, поздоровавшись с шутником.

– Снимет обязательно. Посмертно, – вздохнул Петр. – Он так просит его покормить, миской своей громыхает, – пояснил поведение мохнатого Петр.

Повар что-то ещё болтал, пока его не окликнула Инга на какую-то разгрузку. Уже тут, пчелка, трудится с утра пораньше на благо любимого. Ну, не буду мешать. Пока что.

Андрей всегда заставлял меня бегать с ним по утрам, говорил, что пробежка очищает мысли, так почему бы не побегать по лесу? Наверное, процесс очистки уже начался, и я была уверена, что приду с повинной к Роману Дмитриевичу. Но неожиданно наткнулась на стоящие у стены костюмы промоутеров. Хм… Или у меня паранойя, или я вижу башни Лас-Вегаса в том же порядке и тех же цветах, которые я видела из окна своего номера в отеле.

Но ведь с Ромео мы были в другом номере. Он точно не мог подняться в мой пентхаус, туда просто так попасть невозможно. Чертовщина какая-то!

Эх, ладно, что гадать? Пойду сдаваться. Вытащив сертификат из чемодана и сняв колечко, я пошла к Роме.

Я, наверное, сумасшедшая, но мне захотелось хотя бы разок посмотреть в его глаза, когда он просыпается. В этот миг они показывают душу – так говорит папа. Очень хочу их запомнить такими. Настоящими.

– Ромео, просыпайся, мы разводимся! – прошептала я ему, пытаясь разбудить Рому. Осторожно погладив его по руке от запястья до огромных плеч.

Не встает. То есть не весь. Ну не водой же его поливать? Он ведь тогда не разведется, а овдовеет. Размышляя об этом, я не сразу заметила, что Рома проснулся, и вместо души в его глазах я увидела злость, и… разговор не задался. Но я же пыталась? Вроде да! Ладно, вечером поговорим.

Итак, день игры завтра, и я проверю свои догадки, а пока надо покрутиться в ресторане и посмотреть, что же такое привезли аж в шесть утра-то?

И вот тут начался настоящий цирк. Никто ведь точно не знает, зачем Роману Дмитриевичу понадобилась помощница. И если вчера я просто гуляла, сидела в баре и вроде как просто развлекалась весь день и вечер, то мое появление в ресторане с утра с проверками очень сильно не понравились Инге и бармену. Занятно они пытались вытурить меня, но ни один из них не стал звонить Роме. Почему? Это же первое, что должно было прийти им в голову.

«Роман Дмитрич, у меня для вас плохая новость. Мне кажется, свою любовь Инга оценивает дорого и, чтобы не травмировать вашу психику, сумму, украденную из вашего кармана, не сообщает. Ну, мало ли. Вдруг у вас сердце слабое?» Нет. С таким текстом будет неэтично. Я же профи! Сухие факты, без эмоций. Это от меня. А дальше – как сам решит. За дело, что ли, тогда? Раз уж я здесь.

Первым делом я позвонила маме – не жаловаться, конечно, что ее ребенка обидели, а потому что мамочка у меня хакер, пусть и не работает давно уже, но сноровки не теряет. Еще бы, у нее четверо детей, один из которых – я. Приходится мамочке вести наблюдение за своей оторвой.

– Мам, то есть Элейн, у тебя новая миссия! – порадовала я маму после разговора про «как дела» и прочую фигню.

– У меня каждый день их полно, твоя сестра еще хулиганистей тебя растет! – пожаловалась мама на мелкую.

– Рожай пятого, может, с ним повезет. Будет как Алекс – умник. Правда, помощь твоя очень нужна, мамуль. Я скину тебе объекты, номера телефонов главных подозрительных героев, ну как обычно, короче. Мне нужно знать все по закупкам. Где, у каких поставщиков, суммы, номенклатура, короче, все, ну… давай за год, что ли. Только задом наперед, начиная с сегодня. Ну и камеры с сегодня. Остальное уже затерли, сто пудов.

– Поняла. Кидай, зайка. Сделаю. А… ты расскажешь мне про Вегас? – спалилась мама, что, несмотря на мои запреты, контролирует меня. Но раз папа еще меня в башне не запер, а Роме вольную не выдал, значит, мамочка меня не сдала.

– Расскажу… там особо нечего. Начудила на эмоциях. Потом расскажу. Я все исправлю на днях и расскажу! – решила я, что после драки кулаками махать никто не будет, быстренько аннулируем с Ромео бумажку и все.

– Стефи… так мне не надо было… ты меня убьешь! – вдруг запричитала мама.

– Ма-а-ам?

– Ну, я когда увидела, что у вас не до конца… в России-то недействительно! Я решила помочь… Это же так романтично – влюбиться в Вегасе, жениться тайком от всех родственников оголтелых!

– Ты оформила… вот черт! Когда?

– Эм… вчера, кажется… но, может, и раньше, я сплю урывками, у меня дни путаются! – возмутилась мама, будто я в этом виновата!

– Ладно, мамуль, – вздохнула я, – готовь мне политическое убежище под своим крылышком, мне хана.

Еще мне нужна была помощь Андрея по операциям с кассами ресторанов и баров «Дольче Виты», но не те, что в отчетах, а фискалка возвратов и обнуления предчеков. Те, что не проходят в отчетах, которые видит Роман Дмитриевич. Но Андрею звонить еще рано.

В отсек посудомоек я зашла не случайно, именно из него была дверь в старую кладовку, которой вроде как никто не пользуется, но я не успела и шага в ее сторону сделать, как прилетела Инга, требуя у меня санитарную книжку и прочие документы. А потом и Роман явился.

И его претензии меня просто выбесили! Я провоцирую? Да он намеренно окно не зашторил, сволочь! Хотя он мог решить, что в тусклой подсветке я их не увижу, ну или, увидев, не буду так старательно приглядываться.

Сказать Роме, что я видела, как бармен с его Ингой обжимается? Фу, ну нет! Я не хочу в их «Санта-Барбаре» участвовать! Может, у них и вовсе любовь на троих или свободные отношения.

Впервые я растерялась от его желания залезть мне под юбку. Сколько раз он вот так прижимал меня к стене в Вегасе? Но тогда я не хотела большего, мне нравились его влюбленные глаза и жадные поцелуи. А сейчас… «Нетландия», серьезно? А для девочек что-то есть?

Детей еще в парке не было, все на завтраке, и я могла безнаказанно впасть в детство. Да он офигенный! Огромная площадь! Чего только нет! И даже самый настоящий фрегат! Деревянный, потрясающе красивый, и в нем можно лазить, наверное, весь день! Играть в пиратов, а вечером, когда уйдут дети, выпить ром из сундука в компании с персонажами разных историй в полный рост! Уи-и-и! Я сюда приду на днях обязательно!

– А где кольцо? – подкрался ко мне Ромео, когда я крутила штурвал. Опять встал очень близко за моей спиной, опустив лапы рядом с моими на рулевое колесо.

– Да… так. Развожусь, – вздохнула я, покосившись на Рому, а он почему-то заволновался.

– Как развод? Зачем? Почему? – аж три вопроса выдал мне, нахмурившись.

– Вам-то что? Изменяет он мне! Понятно? – разозлилась я и хотела сбежать, но он меня обманул, отпустил только одну свою руку от колеса, отстранился, а когда я развернулась, чтобы уйти, докрутил меня уже не боком, а спиной к штурвалу и снова вернул свою лапу на колесо.

– Нет. Непонятно. То есть ты ему всю свою нежность, любовь и ласку, а он на сторону смотрит? – уточнил Ромео.

Глава 9

Какую ещё нежность? Что он ко мне привязался! Неужели вспомнил? Пощупать, что ли?

– Конечно, и даже больше! Вот недавно в Вегасе у нас была с ним потрясающая ночь… – намеренно тихо медленно рассказала я. – Представьте, Ромео, красивый номер для молодоженов, интимная подсветка, музыка, мы жарко целуемся, и я сказала, что ему можно всё. Всё, что он хочет…

Ух, как внимательно слушает! И зрачки все шире и всё ближе!

– Так, стоп, Роман Дмитриевич! Мы же с вами не настолько близки! Помните ваши слова?

Да уж, ближе только голыми, я его тепло кожей чувствую, хоть он и не касается меня, но стоит слишком близко, глазами сверкает и пломбы мнет, сжимая зубы. Что же тебе так не нравится, красавчик?

– В Вегасе? Я тоже там недавно был,– не выдал своей злости и, непринужденно рассказывая, отстранился от меня Ромео, приглашая спуститься вниз, скрывая от меня глаза за солнцезащитными очками. Хм. Непонятненько ничегошеньки!

Я уже гробы гуглить собралась покрасивее, а он, видать, после вчерашнего выброса тестостерона подобрел, подал мне руку, чтобы я шею не свернула, спускаясь по узким ступеням. Ох, знал бы он, что скоро сам мне ее захочет свернуть.