- -
- 100%
- +
Не прекращая меня целовать, Тим резко дергает мой топ вниз, отчего кожа на груди начинает гореть. Твердые подушечки пальцев проводят по соскам, посылая сладкую дрожь по всему моему телу. За шумом в ушах еле слышу тихий стон Тима, когда он мягко обхватывает их и слегка тянет. От новых ощущений голова идет кругом, внизу живота вспыхивает обжигающе-горячим так сильно, что я стискиваю бедра.
– Ты очень красивая, – выдыхает Тим с хрипом.
Сильные руки опускаются на мои бедра и скользят под юбку, сжимая мой зад в эксклюзивном кружеве, в который я планирую нарядить каждую женскую попку планеты. Тим продолжает жадно сминать мою задницу так, что чувствую, какой он твердый и горячий даже через плотную ткань брюк. И мои уверенные знания анатомии подсказывают, что это не его айфон сейчас уперся в мой живот. Его возбуждение распаляет меня еще больше. И все чего я сейчас хочу – принадлежать ему, довериться полностью и раствориться вместе с ним в этой сумасшедшей эйфории.
Наши движения навстречу друг другу настолько нетерпеливые, словно я ему нужна так же, как он мне сейчас. Беспорядочное движение рук абсолютно не контролируется разумом, подчиняясь только инстинктам и испепеляющему желанию. Мне хочется его трогать, слышать участившееся шумное дыхание, острее чувствовать его запах и как подрагивает его кожа под моими ладонями.
Запускаю пальцы в густые пряди и почти не осознаю, как Гора, подхватив меня на руки, быстро несет в спальню. Жар его гранитного тела добавляет новую порцию волнения. Это случится прямо сейчас!
Мягко опустив меня на кровать, Тим сгребает футболку одной рукой. У него потрясающее тело. Широкие плечи, бугрящиеся мускулами руки, выраженные мышцы груди с мягкой порослью волос. Лично мне она кажется до безумия брутальной.
– Разденься для меня, Милена, – долетает до меня голос Тима сквозь шквал переполнявших эмоций.
Его голос насыщен сексуальным хрипом, он стал грубее, требовательней. И я беспрекословно подчиняюсь. Под гипнотическим взглядом полыхающих огнем черных глаз снимаю топ, дрожащими пальцами расстегиваю молнию на юбке, позволяя ей упасть на пол.
Мой взгляд прикован к неспешно обнажающемуся мужчине. А этот кобель знает, что он хорош! Ни намека на спешку или небрежность. Его движения плавные, уверенные и он совершенно точно не заморачивается, как его стриптиз смотрится со стороны.
Спустя пару секунд мне становится не до оценки его несокрушимого эго. Всего один шаг. Твердый, широкий, уверенный. Новые волны запаха его тела обволакивают, снова отключая сознание.
Вздрагиваю словно от удара током, когда его обнаженная кожа касается моей груди, и по ушной раковине растекается:
– Ми-ле-на…
– Ты самое прекрасное создание на земле, – произносит Тим, опаляя мое лицо горячим дыханием.
Тим нежно шепчет моё имя, прокладывая влажную дорожку языком по моей шее. Неожиданно с его уст слетает пара крепких выражений на английском, от которых у меня начинают гореть щеки и хочется свести колени.
– Скажи еще, – прошу я, чувствуя, как горячая кровь растекается от живота по бедрам.
Тим слегка приподнимает бровь и сильнее сжимает мои бедра. Мимолетная улыбка трогает уголок его губ.
– Ты точно настоящая? – насмешливо спрашивает Тим, обвивая мою талию и мягко опрокидывая на кровать. – Знай ты, сколько грязных вещей я хочу с тобой проделать, ты бы уже сбежала, малышка.
Хватаю широкие плечи, будто боюсь снова остаться без его тепла. Тяжесть нависшего тела надо мной и мерцание черных глаз под длинными ресницами пробуждают внутри что-то безудержное, первобытное. Сама тянусь к его губам, желая снова почувствовать его вкус, ощутить покалывание густой бороды.
Поцелуй становится глубже, от напора его губ и языка, дрожь молниями разносится по телу. Внутри нарастает тянущее напряжение, готовое взорваться в любую секунду.
– Расслабься, малышка, ты совершенна до кончиков пальцев, – требовательно хрипит Тим, опуская рот на мою грудь.
У меня нет проблем с самооценкой, но из уст мохнатого любой комплимент звучит иначе. И ему действительно нравится на меня смотреть. Жадно, с лихорадочным блеском в глазах, который врать не может.
Откровенность ласк зашкаливает. Мучительно долго Тим облизывает соски, обводя их и покусывая, заставляет меня выгибаться дугой. Я вся покрыта мурашками то ли от покалывания его бородой, то ли от запредельных эмоций.
Все как в тумане. Одна волна наслаждения сменяется другой, и я не хочу, чтобы это прекращалось. Хочу испытать все до конца.
Тим скользит губами ниже, кружит у впадины пупка, покрывает поцелуями бедра и проникает пальцами под узкую полоску шелка. От моей попытки их свести переходит на утробное рычание:
– Пусти меня! – и раздвигает мне ноги.
Воздух вокруг становится плотнее, звуки моих стонов громче, едва он касается моей плоти. Что-то огромное зреет во мне вместе с настойчивыми движениями его языка. Жар в моем теле достигает градуса, когда мне кажется, я расплавлюсь как масло на раскаленной сковороде.
– Боже! – вырывается прямо из моих легких и я вцепляюсь в простыни.
Меня разрывает от безумных ощущений, до ломоты скручивает ступни и я кричу. Не в силах сдержаться, извиваюсь в его руках. Перед глазами все мутнеет. На мгновенье зажмуриваю глаза и осыпаюсь на простыни.
Не успеваю прийти в себя, как матрас рядом пружинит, а висок щекочет горячий воздух:
– Ты невероятна, – шепчет Тим.
Слышится звук рвущейся фольги, и следом за ним между моих ног упирается тяжелая эрекция.
– Посмотри на меня, Милена.
Расширенные зрачки Тима полностью перекрыли ореховую радужку, с приоткрытых губ слетает рваное дыхание.
Каждым нервным окончанием я почувствовала напряжение. В разы сильнее заискрило, кожу, где мы соприкасаемся, будто лижут языки пламени. Во мне просыпалась какая-то совершенно незнакомая женщина. Она была гораздо слабее меня, но в то же время свободная и раскованная.
Черные глаза, будто гипнотизируя переполненным похотью взглядом, обожгли мои губы. Мысли в моей голове замедлились, окутались жарким туманом, кипящей воронкой закручивающегося и внизу живота.
Мечущийся по моему лицу взгляд, будто Тим хочет убедиться, что я не передумала. Короткий глухой стон вместе в ворвавшимся в мой рот языком и первый резкий толчок, разорвавший мой мир на до и после.
Как и все хорошее в жизни, эта ночь закончилась слишком быстро, и её было безумно мало.
Вместе с растворяющимся в лучах восходящего солнца полумраком комнаты исчезла и «шальная императрица Милена». Выветрилась вместе с алкоголем, уступив место растерянной новой женщине, отважно и совершенно безрассудно вступившей в ряды осчастливленных оргазмом женщин.
Лохматый чародей, так легко вчера околдовавший меня, спал, развернувшись ко мне своей широченной спиной. Мысль, что он проснется и увидит меня в растрепанном виде, погнала меня в ванную, где я зависла на целый час. По большей части разгоняя похмельных тараканов, стыдивших меня за эту ночь, и паникуя, что для Тима это был просто очередной клуб, очередной бар и очередная девушка на одну ночь.
Даже если так, эта ночь была самой волшебной, самой удивительной и восхитительной в моей жизни. Несмотря на то, что Тим не пощадил меня на первый раз и не остановился после первого фейерверка, все же он был бесконечно ласков и осторожен со мной. Хотя в его глазах яростно бушевало пламя, требуя не тратить время на всякие нежности, он сдерживался, срываясь лишь в последний момент.
Обернувшись полотенцем, я вернулась в царскую спальню, где помимо гигантских размеров кровати вся мебель была словно вывезена из королевской опочивальни.
Тим всё так же безмятежно спал и, чтобы избежать утренней неловкости, можно спокойно сбежать. Вот только бегать не в моем характере, несмотря на смятение в душе и некоторую неуверенность.
Приблизившись к кровати, я практически невесомо провела ладонью по его спине и уже открыла рот, чтобы позвать его, но так и застыла. Вся спина Тима была испещрена тонкими шрамами. Они очень старые, давно зарубцевавшиеся и имеющие более светлый оттенок кожи. Но даже моего образования не нужно иметь, чтобы догадаться, что они появились не сами собой.
– Доброе утро, красавица, – сонно прохрипел Тим, немного приоткрыв здоровый глаз.
– Мне пора бежать на службу, – пробормотала я, чувствуя, как щеки снова начинают гореть.
Мышцы горы тут же пришли в движение, группируясь перед захватом. Моих навыков хватило бы остудить пыл самца, но кто я такая, чтобы мешать охотничьим замашкам мужчины?
Позволив затянуть себя обратно на кровать, я даже пискнула в полете, вцепившись в широкие плечи. Оказавшись добровольно уложенной на лопатки, я с волнительным трепетом заглядывала в чернеющие глаза нависшего надо мной мужчины.
– Ты не можешь оставить меня с ним наедине, – притворно свел брови Тим, и в мое бедро уперлась тяжелая, горячая эрекция.
Последовавшие нежные поцелуи в шею и жаркое дыхание спровоцировали целое цунами мурашек. И я бы с удовольствием осталась бы и на день, и даже на всю жизнь, если бы в его глазах было еще что-то помимо животной страсти. А так… как говорит моя подруга Санька: «Самое главное – наживкой не накормить досыта».
– Это была самая чудесная ночь в моей жизни, но мне действительно нужно идти, – прошептала я, оттянув за лохматые вихры искусителя.
– В моей тоже, малышка. Самая потрясающая. Поужинаешь сегодня со мной? – нехотя откатившись на край кровати, спросил Тим.
Повернувшись ко мне крепкими круглыми булочками, Тим неспешно натянул брюки на голый зад и, расправив по-королевски плечи, двинулся провожать меня к двери.
Дорога на машине Тима с его водителем до базы «Borzz» заняла больше часа. Только я в своих мыслях этого времени и не заметила. Улыбаясь как ненормальная, глядя на пролетающие пейзажи словно с туманной пеленой на глазах.
У въездных ворот меня уже ждал папа. Широко расставив ноги и сложив руки-базуки на груди, смотрел своим фирменным прищуром, как я выхожу из незнакомой машины во вчерашнем маскарадном костюме. Перекреститься не помешает.
Счастливое сияние моих глаз сегодня не затмило бы и солнце, и уж тем более его невозможно было скрыть от моего проницательного папули. Поэтому я и не пыталась, буквально впорхнув в любезно открытые ворота.
– Здравия желаю, Александр Вареньевич! – намеренно извратила я его отчество, как делает мама, когда папа сердится. – Что с настроением?
Обрисовав в воздухе его хмурую моську, поинтересовалась я, будто не догадываюсь о причине его недовольства.
Оглядев меня с пучка на голове и по самые шпильки, папа съязвил:
– В восторге от твоей боеготовности, боец! Через пять минут оперативка, потом выезд! Ты на этих шпильках по грязным котлованам скакать будешь?
Судя по настроению дорогого родственника, допрос с пытками отложен, но не отменен.
– На них, родимых. Авось нефть найду, если топну посильнее, – оскалилась я в ответ, вышагивая рядом с отцом в сторону казармы.
Мой папа обладает впечатляющей репутацией, и его авторитет был непререкаем, поэтому все бойцы, попадавшиеся навстречу, вытягивались в струнку, приветствуя своего командира. Я же лучезарно улыбалась, чувствуя, как внутреннее тепло прошедшей ночи словно бронь рикошетит от меня любые негативные эмоции.
– Надеюсь, я так же буду улыбаться, услышав доклад о твоих ночных приключениях, Милена, – грозно скосил на меня глаза папа, отворяя дверь.
Возможно, он и рапорт бы запросил с подробным описанием, но неожиданно в жизнь нашего агентства, состоящего сплошь из высококвалифицированных и вымуштрованных бойцов, ворвалось нечто.
Это нечто было ростом метра два, в белых ночных кальсонах и домашних пушистых тапочках. Небрежно перекинув полотенце через тощее плечо и громко попивая кофеек из большой кружки, этот поистине храбрый боец ограничился только скупым:
– Здрасте, – и, шаркая тапочками, продолжил нести тяготы и лишения с непоколебимой стойкостью и хладнокровием.
Папа, никогда не видевший такого, мягко говоря, был шокирован. Так, что пару раз моргнул своими пушистыми ресницами, словно отгоняя видение.
Мой братец Мирон появился как раз вовремя, успев пресечь превышение полномочий командира в воспитательных целях.
– Что это за самородок? – гаркнул Александр Борзов, излучая килотонны гнева из глаз цвета грозового неба.
– Герман Дубов. Макар его нашел, говорит, ценный кадр, – спокойно ответил Мирон, даже ухом не повел на папин рык.
Появление Германа в нашем сплоченном коллективе было ярким и впечатляющим для всех, кроме меня. Я витала в облаках до окончания оперативки, прослушав львиную часть информации.
В моей голове напрочь застрял один бородатый парень. Тело охватывало жаром только от воспоминаний его прикосновений. Горячей, гладкой кожи оливкового цвета, мягких вкусных губ, жадных рук и пылающего взгляда.
Глава 5 Тимур
Ощущения с утра были странные. Не считая взлома собственного кабинета, вроде ничего необычного не произошло прошлым вечером. Отчего же тогда я чувствую себя заново родившимся? После ночи практически без сна, во мне будто цистерна энергетика.
Будто не с красавицей ночь провел, а напился в стельку и, на всей скорости врезавшись в стену, обнулился. Совсем недавнее прошлое, жизнь в Лондоне, бизнес и невеста стали будто из параллельной вселенной. Воспоминания покрылись серым туманом, мелодичным смехом русской красавицы.
Уже не вызывал удивления «Сюртук», как я мысленно называл семейного доктора, не запомнив его имени. Пока он возился с моими травмами, дед продолжал вводить меня в курс своих дел.
– Кожгалантерейную фабрику я продал, она давно стала убыточной. Клуб тоже едва держится на плаву, можешь и его продать. Доходов, что приносят торговый центр «Царские ряды» и склады, хватит и тебе, и твоим правнукам. Хотя и с ними возни хватает.
Борис продолжал вещать и когда «Сюртук» откланялся, а его место занял цирюльник, вполне, кстати, современный. В то время, что он приводил мою бороду в порядок, дед в прямом смысле забивал мне голову огромным количеством информации, быстро переварить которую я сейчас был не в состоянии.
– Клуб продавать не буду, есть у меня несколько идей, как сделать из него топовое заведение.
Еще в студенческие годы мой самый близкий друг Энтони Паркер открыл самый бомбический клуб на роскошном горнолыжном курорте Сант-Мориц. И я принимал непосредственное участие на всех этапах планирования и дальнейшей работе. До тех пор, пока одна двуликая дрянь не решила оборвать жизнь Энтони ради одного миллиона долларов и шикарной квартиры в деловом районе Лондона.
– Дело твое, Тимур, – по-доброму, но при этом хитро прищурил глаза Борис.
Да уже и мне самому понятно, что отказываться я уже не собираюсь. Ни от наследства, каким бы проблемным оно ни было, ни от возможности чаще приезжать в Москву.
Еще недавно я считал, что не хочу больше перемен в жизни – хватило с лихвой. Но, оказывается, всего одна встреча способна заставить нас изменить любое, даже самое железобетонное, решение.
Только к вечеру дед выдохся и пригласил меня разделить с ним ужин. В доме Бориса работает около дюжины домашнего персонала, и его режим отлажен, как швейцарские часы.
– Дед, можешь порекомендовать хороший ресторан у вас в городе? – уплетая добрую порцию тушеных овощей с форелью, приготовленной на гриле, спросил я.
Кухарка, хлопотавшая вокруг нас, схватилась за сердце и побледнела, словно проиграла в кулинарной битве века.
– Разумеется, вкуснее, чем дома, я найти ничего не рассчитываю. Мне нужно встретиться с одной знакомой, – поспешил я добавить, дабы Сюртуку не пришлось снова тащить сюда свой саквояж и откачивать бедную женщину.
– Я тебе скажу одну вещь, только ты не обижайся, Тимур. Все Царевы были однолюбами и от своих женщин на сторону не бегали. Измены – удел слабых и глупых, не способных разобраться в себе и своих отношениях. Я видел твою невесту Холли. Не могу сказать, что она произвела на меня приятное впечатление, слишком… фальшивы эти ваши евро-улыбки. Но, раз ты определился, раз готов жениться, то не распыляйся. Красивых женщин будет еще много – но настоящая, верная, любящая только одна.
Давно я отвык от нравоучений, тем более был не готов услышать их от того, кто сам в моей жизни нарисовался двадцать лет спустя. Спорить я, конечно, не стал, тем более просвещать деда об истинной роли Холли в моей жизни. Узнай он, на что я подписался, его хватит очередной микроинсульт.
Порывшись в интернете, я выбрал один из самых дорогих ресторанов Москвы и, забронировав там столик, позвонил Милене.
Вчерашние ощущения необъяснимой радости и легкости тут же начали распирать меня, едва я услышал её голос.
– Привет, подельник! Я уже и не ждала твоего звонка, решив, что ты меня обманул. Начала уже размышлять о наказании, ведь лжи я не прощаю, – весело прощебетала Милена, но за её болтовней все равно были слышны несколько мужских голосов.
Где её носит в такое время? Что значит, звонка не ждала? Я за этот день телефон отполировал до зеркального блеска, постоянно крутив его и думая позвонить.
– Я забронировал столик в Ля Морис на девять вечера, куда за тобой приехать? – прервал я её бессмысленный трёп.
– Я сама доберусь, буду к девяти тридцати, – быстро ответила Милена и отключилась.
Накатывающее внезапно раздражение от ее самостоятельности и нежелании говорить свой адрес, приправленный целым гулом мужских голосов на заднем фоне, стало ещё одним любопытным и новым для меня чувством.
Я словно сам себе подопытный, внимательно прислушивался к собственным ощущениям. Эта щекочущая внутренности эйфория, не оставлявшая меня ни на минуту сегодня, сменилась первыми признаками ревности. Добавилось и волнение от того, что Милена не торопиться впустить меня в свою жизнь, несмотря на то, что я стал её первым!
Это очень странно. Безумно странно. Но оттого и смертельно интересно.
Ожидая Милену в ресторане, я от скуки глазел по сторонам, разглядывая контингент. Публика в ресторане была из высших слоев общества. От лоска, блеска и приторности улыбок аппетит пропал. Синим воротничкам тут перекусить явно не по карману. Если бы не старания барбера и Сюртука, меня бы сюда не пустили, несмотря на фешенебельный костюм и дорогие аксессуары.
Неудивительно, что среди посетителей были пары, чьи отношения построены на взаимовыгодных условиях. Молодые содержанки, ограниченность интеллекта которых видно невооруженным взглядом, и их так называемые «сахарные папики». Где она послушная, безропотная кукла для его извращенных фантазий. А он с лихвой оплачивает её старания и необходимость «играть» в любовь.
Все папики насквозь видят ужимки и уловки своих дам, выпрашивающих подарочки, но вида не подают. Легко соглашаясь на покупку очередной машинки или отдыха на дорогостоящих курортах, предвкушая благодарность в интимной валюте. И парочка за соседним столиком была тому подтверждением. Совсем молоденькая женщина хлопала наращенными до лба ресницами и капризно кривила перекаченный до состояния разварившихся вареников большой рот.
Находясь в таком элитном заведении, нехотя настраиваешься на светскую беседу со своим визави и ожидаешь на свидание даму в элегантном вечернем туалете и прочих атрибутах, кричащих о статусе и роскоши.
Потому при первом мимолетном взгляде на подошедшую блондинку я оторопел и не сразу встал навстречу, как это полагается. Выглядела Милена так, что даже мой опухший глаз выкатился – высокие армейские берцы на шнуровке, черные брюки-карго с карманами, тоже, похоже, для тактических работ, и белая майка в обтяжку на лямках. Под которой просвечивается единственное, что не относится к камуфляжу, – роскошная грудь в кружевах. Охренеть, Лара Крофт, сражающая наповал одним своим видом.
– Ёжики пушистые! Ты что, Бенджамина Баттона покусал? Выглядишь лет на десять моложе, чем вчера! – вместо приветствия говорит Милена, обнажая ровный ряд белоснежных зубов в улыбке.
– Благодарю за комплимент, Малышка. Ты, как и вчера, выглядишь… убойно, – усаживаю девчонку за стол, находясь еще в шоковом состоянии.
От Милены не ускользнуло мое кратковременное замешательство, и я убедился, что ее проницательность мне вчера не померещилась.
– Тебя смущает мой наряд?
Откинувшись на спинку кресла, я отлепил взгляд от упругих мячиков и метнул негодующий взгляд в стальные серые глаза.
– Меня злит, что ты свое кружевное оружие не прячешь, как это положено. В кожаную кобуру, а еще лучше в титановый сейф!
Мое лицо Милена изучала дольше, чем меню, и даже заказ делала официанту, не отрывая от меня взгляда.
– Не успела переодеться, только вернулась с места обнаружения тела жертвы, – пожав плечами, спокойно пояснила Милена.
Её ответ не был похож ни на оправдания, ни на насмешку над моим приступом ревности. Просто спокойное пояснение, как мягкая пена покрывающая и гасящая мои негативные эмоции.
Обсуждать за ужином работу Милены, связанную с отвратительными преступлениями, – только аппетит портить, поэтому я сам перевел тему на её любимую:
– И это мне тоже не нравится. Твоя опасная работа. Заниматься продажей женских штучек действительно лучше.
Милена затрещала, рассказывая, насколько она все продумала до мелочей, а я снова мало слушал. Мои мысли были заняты абсолютно другим. Рядом с ней я превращался в похотливого, ненасытного и особо озабоченного. И когда дело дошло до десерта, я уже едва не выпрыгивал из штанов, глядя на белый крем пачкающий ее губы.
– …потом найду торговую площадь и… – доносятся до меня слова Милены.
– В Торговом Центре «Царские ряды» есть место. Там подходит? – перебиваю я девчонку, вспомнив на жалобы деда по поводу нескольких арендаторов.
– Это даже круче, чем в ЦУМе, но там слишком дорого для меня. К тому же я еще не накопила стартовый капитал, – поясняет Милена, и в этот момент она совсем не похожа на клянчащих подарки девиц, но я веду себя как настоящий сахарный папик.
– Насчет площади я договорюсь. Стартовый капитал тоже у тебя невелик по меркам Британии. Я на благотворительность трачу больше.
Милена застыла с ложкой у рта, округлив на меня глаза, будто не верит в услышанное. Честно говоря, я прежде считал себя рассудительным и здравомыслящим. Но сделав такое предложение девчонке, которую знаю меньше суток, начал сомневаться в собственной адекватности. Учитывая обстоятельства нашего знакомства и последующие приключения, вовсе хочется обратиться к психиатру.
Уверен, что на этот шаг меня толкают далеко не благородные намерения избавить Милену от необходимости работать в агентстве отца. Но твердость моего желания помочь, можно сказать, незнакомке не оставляет выбора.
Невероятная болтушка Милена молчала уже несколько минут, сканируя мои внутренности взглядом. Вот и пригодилась мне моя стрессоустойчивость, тренированная годами непростой жизни.
В этот момент я осознал, что впервые в жизни я очарован не внешностью, не воспитанием и манерами и даже не эрудированностью женщины. С того самого первого взгляда я безвозвратно увлечен её фантастическими серыми глазами. От искрящегося серебристого смеха в первую встречу до решительного, жесткого и сосредоточенного, как сейчас. Во взгляде Милены словно сокрыта непредсказуемая сила, способная на вещи, выходящие из стандартного миропонимания. Магия взгляда на максималке.
Я тоже молча и спокойно пил свой кофе, откинувшись на спинку кресла, и размышлял о ней. Раньше меня не беспокоило молчание моих спутниц, более того, заткнувшийся фонтан бессмыслицы некоторых даже радовал. Но Милена сметает и этот стереотип. Эта блондинка умна, а молчание умной женщины способно вызвать панику у любого. Менее терпеливый мужчина на моем месте уже бы принялся убеждать и склонять к нужному выбору, что в случае с Миленой было бы фатальной ошибкой.
– Ты настолько доверчив, что готов вложиться в бизнес первой встречной, или рассматриваешь это как благотворительность? – первой не выдержала Милена, чему я мысленно усмехнулся.
– Я бы не достиг ничего в жизни, будь я столь расточителен, Милена. Почему бы тебе не поверить, что мне действительно нравится твоя идея, и я рассматриваю эти инвестиции, как пилотный проект? – ни на секунду не меняя расслабленной позы и заинтересованного взгляда, твердо ответил я.
Очаровательный детектор лжи все еще выжигал мне дыру в переносице. Возможно, я ошибаюсь, и лучшее применение этим мозгам действительно в криминалистике.
– А дивиденды, видимо, ты будешь брать натурой? – одарила Милена меня хищным прищуром.
– Всё же женщины существа неземные. Никогда не угадать, куда повернут ваши мысли в следующую секунду. Мне важно не потерять с тобой связь и, как мне кажется, совместный проект этому очень поспособствует, – не собирался я колоться так легко, несмотря на то, что Милена решительно прыгнула на тонкий лед.