Крылатый штрафбат. Пылающие небеса (сборник)

Глава 11

«Девичье царство»

В непрерывных боях прошла неделя, летчики-штрафники в день выполняли по пять-шесть вылетов. Люди валились с ног от усталости, но о том, чтобы отказаться от боевого вылета, и речи быть не могло. Врага нужно было остановить любой ценой.

В очередной раз Волин вылетел на задание, на этот раз один. Ему предстояла воздушная разведка – в лабиринте разрушенных кварталов и улиц Сталинграда скрывалась немецкая гаубичная батарея, ее и нужно было обнаружить.

На разведку Волин вылетел на ЛаГГ-3, и в этом был свой резон. При полете на малой высоте опасность быть сбитым зенитками была больше, чем погибнуть от атаки истребителей. Хотя, конечно, все это было довольно условным. Летчик над Сталинградом мог погибнуть сотней самых разных смертей. Мог отказать двигатель, могли по ошибке открыть огонь свои… Да всего не перечесть. А задание выполнять надо.

Кроме того, истребитель был оборудован рацией с приемником и передатчиком, а дополнительно на него установили еще и автоматический фотоаппарат АФА.

Вот и крутился одинокий ЛаГГ-3 над городом. Пару раз под ним действительно земля взрывалась огненными плетьми очередей немецких «Флак-систем». Но Александру энергичными маневрами удавалось уйти от зенитного огня.

Самолет немного раздражал Волина, привыкшего к верткому легкокрылому Як-1. ЛаГГ-3 медленнее набирал обороты и быстро терял скорость при энергичном маневрировании. На движения ручкой управления и педалями реагировал с некоторым запаздыванием, словно задумавшись. Хотя в горизонтальном полете этот истребитель вполне мог разогнаться до приличной скорости.

Александр Волин продолжал полет, немного креня машину вправо-влево: так было лучше видно землю. В очередной раз заложив вираж, летчик увидел на дороге несколько тяжелогруженых телег. Интересно…

Летчик достал из-за голенища сапога сложенную гармошкой карту района полетов. Ага… Судя по карте, никаких крупных немецких частей здесь не было. И все же у него возникло подозрение: зачем везти в никуда такой большой объем груза? Не слишком такой маневр соотносится с немецкой педантичностью…

Александр Волин взял ручку на себя, набирая высоту и уходя в облака. Неспроста по этой дороге шел целый обоз, и нужно было за ним проследить. Летчик продолжал сверху следить за дорогой и обозом на ней, периодически выныривая из облачной пелены. В разрывах облачности мелькала разбитая воронками дорога, которая в конце концов привела к небольшому пустырю, окруженному со всех сторон развалинами.

Но внезапно эти развалины исчезли, открыв взору летчика обширную площадку с хорошо оборудованными орудийными позициями! Александр Волин не поверил своим глазам! Только что здесь были хаотичные нагромождения битого кирпича и полуобвалившихся стен разрушенных зданий, и вдруг как по волшебству открылась ровная площадка, прекрасно, с немецкой педантичностью оборудованная в инженерном отношении. Словно изменились декорации на сцене театра…

Да это и были декорации! – догадался летчик. Развалины, кучи битого кирпича, рытвины на земле – на самом деле это все было искусно нарисовано на фанерных щитах, которые вместе с маскировочными сетями прикрывали позиции немецкой гаубичной батареи. Летчики в разведке полагаются практически целиком на собственное зрение, принимая в таком случае иллюзии за реальность. Аэрофотосъемка тоже не давала результатов, потому как разрешающей способности объективов и технологии обработки фотоматериалов было недостаточно, чтобы отличить реальную картину от искусной маскировки.

Александр Волин переключил рацию на прием.

– Я – «Леопард», немецкая артиллерийская батарея обнаружена! «Волга», прием – передаю координаты… – Летчик отдал ручку управления самолетом от себя, переводя ЛаГГ-3 в пологое пикирование, и включил автоматический фотоаппарат.

Аппаратура бесстрастно зафиксировала все: немецкие гаубицы на позициях, блиндажи, мачту антенны на командном пункте, склад боеприпасов. И батарею из четырех зенитных автоматов, которые тут же открыли огонь по его самолету.

К небу поднялись огненные плети четырехствольных «Флак-систем», очередь стеганула по крылу ЛаГГ-3. Александр Волин увидел, как на левой плоскости образовалось несколько пробоин. Внезапно левую руку обожгло резкой болью, а в плексигласе фонаря кабины образовались рваные дыры от осколков разорвавшегося рядом с истребителем зенитного снаряда. Но летчик продолжал передавать по радио координаты немецкой батареи.

– «Волга», повторяю, я – «Леопард», артиллерийская батарея немцев обнаружена, координаты… Меня обстреливают, ухожу!

– Я – «Волга», прием! «Леопард», уходи! Координаты приняли!

– Вас понял… – Александр Волин сражался с управлением, пытаясь удержать израненную машину в воздухе. Несколько снарядов все же достали истребитель, но живучесть ЛаГГ-3 была очень высока, и самолет до сих пор держался в воздухе. Мотор тянул, хоть и грелся, по всей конструкции планера пробегала противная дрожь, будто ЛаГГ-3 бился в лихорадке. Но все же он летел.

Внезапно огонь зениток смолк, и у Александра Волина засосало под ложечкой. Он знал, что если прекратился огонь с земли, то жди неприятностей в воздухе. И точно: на горизонте появилась сначала одна жирная черная точка, потом она распалась на четыре точечки поменьше. Вскоре они вытянулись в тонкие силуэты – слишком знакомые советскому летчику, чтобы питать пустые надежды…

Но Александр Волин стиснул зубы и взял ручку на себя, одновременно двинув вперед сектор газа. Двигатель протестующе завибрировал, но летчик лишь скептически хмыкнул – это ненадолго. Но все равно – одного «фрица» с собой на тот свет захватить успею!

«Мессершмитты» накинулись на уже поврежденный советский истребитель. Двое «худых» зашли сверху, а двое – снизу. Александр Волин толкнул ручку управления от себя и переложил ее вправо, одновременно «дав» правую ногу вперед на педали руля поворота. ЛаГГ-3 вошел в правый нисходящий вираж, настигая один из «Мессершмиттов».

Выше краснозвездного «ястребка» прошли яркие трассирующие очереди заходящих сверху немецких истребителей. Но они не рассчитали скорость и с ревом пронеслись над ЛаГГ-3. А ниже вторая пара «мессеров» разошлась в стороны после атаки. Один из немецких истребителей внезапно всплыл прямо перед лобовым стеклом истребителя Александра Волина. Bf-109F4 находился всего лишь в каких-нибудь двух десятках метров. Перед глазами советского летчика-штрафника мелькнули черные кресты с белой окантовкой, и пальцы сами нажали гашетки пушки и пулеметов. Очереди отсекли половину правой плоскости «Мессершмитта-109», и самолет, вертясь, пошел к земле. Александр Волин увидел, как отлетел в сторону аварийно сброшенный угловатый фонарь кабины, а следом за ним из кабины поверженного Bf-109G2 вылетела сжавшаяся в комок маленькая фигурка летчика. Объятый пламенем немецкий истребитель рухнул на землю.

Но на этом все хорошее для Александра Волина закончилось. Перед глазами мелькнули огненные сполохи трассеров – протяжный удар сотряс всю конструкцию истребителя Лавочкина. Раненому летчику приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы управлять подбитым самолетом, но каким-то чудом ему все же удавалось маневрировать, уходя от атак гитлеровских истребителей. Александр Волин стрелял, но только лишь попусту жег патроны. Багровая пелена от перегрузок и кровопотери застилала глаза. Короткие очереди уже даже и не отпугивали немецкие истребители. Пилоты «Мессершмиттов», обозленные потерей своего товарища, кружились, словно коршуны, вокруг израненного ЛаГГ-3 и клевали его короткими очередями. Но самолет все никак не желал загораться…

Бывают ли чудеса на войне?

То, что он все еще жив, было маленьким чудом, но советский летчик понимал, что один дважды подбитый ЛаГГ-3 против трех «Мессершмиттов» в воздушном бою уже ничего не может сделать. Это смерть с отсрочкой в несколько десятков секунд. Прыгать с парашютом нельзя – расстреляют в воздухе. И летчик-штрафник Александр Волин, сцепив зубы, решился на последний довод «Сталинских соколов» – воздушный таран! ЛаГГ-3 содрогнулся еще от одной очереди гитлеровского «охотника», управлять самолетом стало совсем уж невозможно. Кроме того, кружилась голова, а перед глазами шли круги от потери крови. Но Волина это уже не волновало. Собрав все силы, и душевные, и физические, он направил свой израненный истребитель в хвост ближайшему «Мессершмитту».

В последний момент летчиком-штрафником овладела безумная надежда, ему все же очень хотелось жить: сдвижная часть фонаря кабины была, как всегда, открыта. И, может, при ударе не выдержат привязные ремни, и его выбросит из самолета… Такие случаи бывали.

Безумно хотелось жить, это со стороны кажется, что летчики бездумно рискуют собой и постоянно ходят по лезвию ножа. На самом деле летный риск всегда тщательно взвешен и подконтролен летчику. И нет на земле больших жизнелюбов, чем крылатая братия – молодые задорные весельчаки!

Но все же Александр Волин, стиснув зубы, повел свой истребитель на таран. И вдруг – прямо на глазах «Мессершмитт» словно споткнулся о невидимую преграду в воздухе. Он «клюнул» носом, завалился на крыло и, объятый пламенем, стал разматывать смертельную спираль штопора, оставляя за собой жирный черный хвост дыма!

Оставшиеся два «Мессершмитта» переворотом через крыло ушли в пикирование и со снижением потянули на свою сторону. А откуда-то сбоку вынырнула пара краснозвездных Як-1! Это они буквально в последний момент спасли Александра Волина от гибели.

В кабине ведущего истребителя летчик приветственно помахал Волину рукой. Ожили наушники шлемофона:

– ЛаГГ-3, прием. Я – «Береза», следуйте за нами, мы доведем до аэродрома. Как поняли, прием? Если слышите нас, покачайте крыльями.

Александр Волин качнул ручкой управления вправо-влево.

– «Береза», прием. Я – «Леопард», спасибо, что выручили. – Голос летчика-штрафника звучал хрипло, в горле пересохло от клокочущего в жилах адреналина.

Самолет Александра Волина держался в воздухе лишь чудом, летчику приходилось сражаться с управлением, чтобы не свалиться каждую секунду в штопор. Но все же он летел! Удивительно – после такого-то воздушного боя…

Вскоре показался аэродром «яков», спасших ему жизнь.

– «Леопард», прием, я – «Береза». Внимание, скоро посадка!

– Я – «Леопард», вас понял. Буду садиться без шасси, предупредите аэродромную команду, прием. Как слышите меня, «Береза»?

– Ясно, аэродромная команда предупреждена. Подходим к полосе, снижаемся…

Александр Волин убавил обороты двигателя и осторожно отдал ручку управления от себя. Попытался было выпустить закрылки в положение посадки, но их заклинило. А, черт! Ладно, обойдемся без них.

Волин сосредоточился на приземлении. Проверил натяжение привязных ремней, удар может быть таким, что он может разбить лицо о приборную доску, бывали случаи, сплошь и рядом. Так, убрать обороты… ручку – нейтрально. Не дай бог сейчас взять на себя: мгновенная потеря скорости, сваливание на крыло – и даже штопора на такой малой высоте не получится. Просто бесформенные горящие обломки… Выровнять машину по горизонту, не допуская крена.

А вот не в меру разыгравшееся воображение пока задвинем в самые потаенные уголки сознания, оно нам сейчас только навредит…

Ручку на себя – выравнивание, выключить зажигание. ЛаГГ-3 несется в считаных метрах от земли, непривычно замер в полете остановивший свой извечный бег по кругу воздушный винт. И вот ЛаГГ-3 опускает нос… Касание! Вернее – тяжелый, протяжный удар, стоном отдающийся во всей конструкции самолета. Но это в последний раз. Взметается желто-коричневый шлейф пыли и оседает с тихим шелестом на разбитый самолет, лежащий беспомощно на полосе. К нему со всех сторон бегут люди.

Александр Волин стирает кровь с лица – все-таки расшиб при жесткой посадке лоб и переносицу о приборную доску. Летчик освобождается от привязных ремней и, как есть, в парашюте, неуклюже выбирается из самолета.

Рядом на посадку заходят два остроносых «Яка», метя пыль винтами, они заруливают в капониры.

Женщина-врач в белом халате, наброшенном поверх полевой формы, прямо у крыла самолета обработала рану на боку летчика и теперь бинтовала лоб.

К ним, протиснувшись сквозь толпу, подошли спасшие Александра Волина летчики.

– Спасибо, братки, что выручили!

– Не братки, а сестрички!

Пилоты расстегнули кожаные шлемофоны, распустив по плечам длинные волосы! Летчик-истребитель Александр Волин как сидел, так и замер с открытым ртом! Он прекрасно знал, что существуют женские полки легких ночных бомбардировщиков По-2 – «ночные ведьмы». А тут – истребители! Да как эти девчонки перегрузки выдерживают во время маневренного воздушного боя?..

А «девчонки» только еще задорнее рассмеялись, видя реакцию боевого летчика-истребителя. Они уже привыкли к такому отношению со стороны мужчин. Это действительно был единственный в мире женский истребительный авиаполк – 586-й ИАП под командованием майора Татьяны Казариновой.

– Здравия желаю, товарищи летчицы, – улыбнулся Александр Волин.

– Здравствуйте! – рассмеялись девушки.

– Как вы себя чувствуете? – спросила врач.

– Нормально, спасибо вам.

Перевязка была окончена, доктор сделала Волину профилактический укол внутривенно.

– Вам сейчас нужно выпить как можно больше горячего и сладкого чая, чтобы компенсировать кровопотерю.

Невысокого роста с огненно-рыжими волосами бойкая летчица подала руку летчику:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Тюр (Тор) – бог войны в скандинавской мифологии.

2

Mein Gott (нем.) – Мой бог!

3

«Ишак», «ишачок» – истребитель Поликарпова И-16, «Чайка» – истребитель И-153, конструкции Поликарпова, единственный биплан с убирающимся шасси. Назван так из-за характерного излома верхней пары крыльев.

4

«Худой» – жаргонное название немецкого истребителя Bf-109, прозванного так за тонкий вытянутый силуэт.

5

«Березин» – УБС и УБТ, «универсальный Березина самолетный» и «универсальный Березина турельный»; крупнокалиберный 12,7-миллиметровый авиационный пулемет.

6

«Лаптежник», «лапотник» – жаргонное название немецкого пикирующего бомбардировщика Ю-87, из-за характерного вида неубирающегося шасси, прикрытого обтекателями.

7

Строчка из «Песни летчика-истребителя» В. Высоцкого.

8

MG-34 (сокращение от Maschinengewehr) – пулемет образца 1934 года. Основной пулемет в немецкой армии.

9

Реальный случай, произошедший с А. И. Покрышкиным.

10

«Собачья свалка» – термин истребителей союзников, обозначающий ближний маневренный воздушный бой.

11

Рыцарский крест – степень Железного креста, дается после степеней этой награды 2-го и 1-го класса.

12

Слова из произведения В. Высоцкого «Песня летчика-истребителя».

13

Цит. по книге: Сталинград: К 60-летию сражения на Волге. Сб. М.: Воениздат, 2002.

14

При разрыве ОФАБ-100 ее осколки обеспечивали сплошное поражение открытой живой силы в радиусе 50 м, пробивали броню толщиной 40 мм на расстоянии 3 м, 30 мм – на расстоянии 10 м и 15 мм – в 15 м от места взрыва.

15

Стрелок-радист на Ил-2 сидел не в кресле, как летчик, а на подвесной брезентовой ленте.

16

СПУ – самолетное переговорное устройство.

17

В структуре званий НКВД существовало звание «старший майор госбезопасности», а табель о рангах начиналась со старшего сержанта.

18

В системе НКВД было и такое звание.

19

Слова из песни В. Высоцкого.

20

Все фамилии – подлинные, приводятся по статье историка Александра Медведя «Штрафные авиационные подразделения в годы Великой Отечественной войны».