Танк «Иосиф Сталин». Иду на прорыв!

Пролог

Стальной зверь притаился в густом подлеске у дороги. Это направление было одним из главных, по которому «Иваны» вели наступление. Леса и болота существенно ограничивали маневр бронетанковых сил. И теперь, к вящей радости генералов и прочих полководцев рейха, «Der Russische Blitzkrieg» отчаянно буксовал. А помогали этому как раз такие бравые парни, как экипаж оберлейтенанта Клауса Вайса. Пятеро парней были уже опытными вояками, прошедшими огненный ад сокрушенной «Цитадели» и чудом вырвавшимися из окруженного русскими Киева.

Теперь они отчаянно дрались за каждый километр откатывающегося на запад фронта.

Дорога, подле которой замаскировался танк, считалась второстепенным направлением, но все же русским деваться было некуда – они просто обязаны использовать даже такой разъезженный проселок. Тем более что их Т-34 не в пример проходимее и маневреннее, чем основная сила панцерваффе – средние танки «Pz.Kpfw IV» всех модификаций. Хотя почва тут – одно название: топкая болотистая местность, скользкий суглинок, предательские речушки и луговины…

Даже их «королева поля боя» – «Panzer-kampf-wagen-V Panther» модификации «Ausfüh-rung-A» на своих относительно широких гусеницах едва добралась сюда. И это при том, что сложная ходовая часть танка с «шахматным» расположением опорных катков конструкции инженера Книпкампа обеспечивала не только хорошую плавность хода, но и более равномерное давление гусениц на грунт. Целую ночь пятеро солдат панцерваффе оборудовали и маскировали позицию. Конечно, нормальный танковый окоп в плотном глинистом грунте вырыть почти что невозможно. Но все же хоть какая-то защита. Маскировка тоже была практически идеальной. Опытные вояки знали цену немецкой поговорки «Пот экономит кровь»!

Занималось утро, белые космы тумана выплывали из болотистых низин и плыли над лесом. Вековые дубы и сосны стояли в величавом безмолвии, и ни один листок, ни единая хвоинка не шевельнулась. Солнце, поднимаясь, освещало верхушки деревьев, но здесь, под пологом леса, все еще было сыро и сумрачно. Командир «Пантеры» зябко поежился, тяжелая капля росы упала ему за шиворот черного мундира с розовыми петлицами и кантом панцерваффе.

Вскоре после рассвета на дороге послышалось характерное клацанье, лязг гусениц и рев моторов. Эти звуки нельзя было спутать ни с чем: русские «тридцатьчетверки» ранних выпусков не имели резиновых бандажей на опорных катках ходовой, поэтому и создавали такой лязг и скрежет.

Вот головной танк Т-34 образца 1942 года с башней – «Микки-Маусом» показался из молочно-белых клубов тумана. Вначале из мглы выдвинулся стальной хобот 76-миллиметровой пушки, потом – лобовая часть машины вместе с обтекаемой башней. Белые клубы тумана стекали по наклонной броне самого массового танка Советов, уже ставшего символом несокрушимой технической и военной мощи огромного и могучего государства. Промышленность СССР могла выпускать двадцать тысяч (!) таких машин в год!

Но, разумеется, рядовые танкисты вермахта и Ваффен-СС этой убийственной статистики не знали. Иначе как воевать-то?.. Да и зачем?..

Что касается экипажа «Пантеры» под командованием оберлейтенанта Клауса Вайса, то они намеревались подбить несколько русских танков и благополучно уйти по заранее подготовленной тропе, пользуясь замешательством противника.

Вот уже головная «тридцатьчетверка» вписалась в поле монокулярного прицела «TZF-12А».

– Der Panzer in Ziel! – Танк в прицеле! – Наводчик «вел» цель, сопровождая ее длинным, пятиметровым хоботом смертоносного 75-миллиметрового орудия «KwK.42».

– Nach laden! – Заряжай! – скомандовал оберлейтенант Вайс.

– Яволь! – тут же отозвался заряжающий, забросив унитарный выстрел с подкалиберным снарядом «Pzgr.40/42» и закрыв клиновой затвор. – Feuer bereit! – Готов к открытию огня!

– Feuer! – Огонь!

Наводчик грохнул ногой, и включенный непосредственно в электрическую цепь затвора орудия чувствительный индуктор выдал напряжение на электрозапал.

Грохнуло 75-миллиметровое изделие фирмы «Рейнметалл-Борзиг», от отдачи «Пантера» содрогнулась всем своим стальным «телом». Двухкамерный дульный тормоз и противооткатные устройства погасили чудовищное усилие.

В панорамный цейссовский прибор командир «Пантеры» увидел, как в наклонном лобовом листе брони «тридцатьчетверки» образовался жуткий пролом! Конечно, рациональные углы, под которыми были сварены бронелисты основного русского танка, давали существенное преимущество из-за возможности рикошета. Но большой люк механика-водителя и шаровая установка курсового пулемета существенно ослабляли лобовую бронедеталь. Да и качество сварных швов не всегда было достаточно высоким. А чего еще можно ожидать от валового производства, на котором заняты женщины, старики и дети? Русский Т-34 был обречен.

Вслед за вспышкой выстрела из дула танковой пушки выдуло под избыточным давлением пороховые газы. Механизм продувки ствола делал боевую работу экипажа «Пантеры» гораздо комфортнее, уже не было опасности угореть в танке от пороховых газов, скапливающихся после стрельбы.

Оберлейтенант Вайс корректировал огонь своего наводчика:

– Oder 30 nach links! – Тридцать градусов влево!

– Jawol ja! – Есть! – Башня разворачивается влево на указанные командиром градусы. Ствол орудия принимает указанный угол возвышения, в зависимости от дистанции. При этом окулярная часть прицела оставалась неподвижной, а отклонялся только его объектив. Это было очень удобно для наводчика.

– Feuer frei! – Огонь!

– Abgefeuert! – Выстрел произведен!

– Der Panzer treffen! Zer gut! – Танк подбит! Очень хорошо!

Второму Т-34 немецкий подкалиберный снаряд ударил в самое уязвимое место – под скос башни. Сила удара была настолько велика, что башню развернуло и заклинило! А через мгновение обреченная «тридцатьчетверка» превратилась в извергающийся вулкан! – видимо, сдетонировали снаряды боеукладки. Башню окончательно сорвало с подбашенного погона и отбросило метров на пять от искореженного чудовищным взрывом остова…

«Пантера» огрызалась карбид-вольфрамовыми клыками бронебойных и подкалиберных снарядов расчетливо и точно. А люди в ее бронированном нутре работали четко и расчетливо, как на конвейере. Лесной проселок уже был перекрыт остовами четырех сгоревших русских танков. Остальные пытались неуклюже маневрировать, но и этим бронированным великанам было слишком тесно здесь. Русские 76-миллиметровые пушки крушили подлесок, взрывы выворачивали с корнем средней величины деревья. Но толку от этого было мало. Наоборот, вздымающиеся фонтаны грязи, воды из болота, рушащиеся стволы деревьев и вовсе закрывали обзор.

А у экипажа «Пантеры» было огромное преимущество в качестве прицелов и оптических приборов наблюдения от знаменитой фирмы Карла Цейсса.

Еще один Т-34, неуклюже разворачиваясь, подставил борт, который тотчас же пробила «болванка» почти в семь килограммов весом. Это был бронебойный трассирующий снаряд «Pzgr.39/42», и он не оставил русскому танку ни единого шанса.

– Zer gut! – Очень хорошо! – снова воскликнул оберлейтенант Вайс. Основная часть плана выполнена: в пять погребальных костров обратились русские «тридцатьчетверки». Нужно было уже подумать и о смене позиции. – Feuer stopfen! – Прекратить огонь! Stellungswechsel vorbereiten! – Приготовиться к смене позиции!

И тут произошло невероятное.

Сквозь дым и пыль на дороге среди разгромленной русской техники появился не совсем обычный силуэт танка. Наводчик, да и сам Клаус Вайс не могли опознать его среди заученных силуэтов русских и союзных машин.

– Zum Teufel! – К черту! Если это новый русский танк, то гореть он будет так же, как и старые!

– Feuer! – Очередной 75-миллиметровый снаряд ударил в правую оконечность лобового бронелиста, ближе к сварному шву.

Но русский бронированный боец стойко принял этот сокрушительный для любого другого танка удар в «скулу». Повезло: попадание пришлось под углом. Оно хоть и вырвало изрядный кусок металла из толстой «шкуры» русского танка, но экипаж чудом уцелел. Русский танк содрогнулся от удара всем своим бронированным корпусом, но продолжал упрямо ползти вперед. Однако, в отличие от великого русского гуманиста, танк и не собирался подставлять другую щеку! Вместо этого он легко отбросил горящие останки развороченной взрывом «тридцатьчетверки» и пошел прямо на противника. Огромный, больше «Пантеры», русский тяжелый танк пер вперед. Еще один бронебойный снаряд расплескал грязь у левой гусеницы русского танка – наводчик «Пантеры» на этот раз сплоховал, одно дело – расстреливать из засады практически беспомощные перед крупповской броней и орудием «тридцатьчетверки», и совсем другое целиться в прущего на тебя стального монстра Страны Советов!

Вот массивная обтекаемая башня неведомого танка развернулась, и пятеро немецких бойцов панцерваффе заглянули в мертвенно-черный зрачок огромного дульного среза, увенчанного «короной» дульного тормоза. В следующий момент дуло орудия русского танка озарилось ярчайшей вспышкой. Сверхмощный снаряд весом в четверть центнера ударил по башне «Пантеры», скорость его вылета из ствола составила восемьсот метров в секунду, что имело весьма плачевные последствия для «Panzerkampfwagen-V Ausf-A».

Словно былинный богатырь мечом смахнул бронированную голову кровожадной немецкой «кошке»! Второго выстрела не последовало: когда рассеялся дым, перед исполинским русским танком замерла «обезглавленная» «Пантера».

Глава 1

Тяжело в ученье…

Это была кошмарная, жуткая несправедливость – его, боевого офицера, опытнейшего танкиста, закаленного в огне грандиозной Сталинградской битвы, снова отправили в тыл! Гвардии лейтенант Степан Никифорович Стеценко был вне себя от негодования.

Это случилось после того памятного боя с танками фельдмаршала Манштейна, возле реки Мышковы. Знаменитый командующий вермахта торопился на выручку другому фельдмаршалу – в осажденный нашими войсками Сталинград. Двенадцатого декабря 4-я танковая армия генерала Гота, часть соединений которой были срочно переброшены из Франции, пошла в наступление из района Котельниково, примерно в двухстах километрах юго-западнее Сталинграда. Им навстречу устремились «тридцатьчетверки» и могучие тяжелые танки «Клим Ворошилов». А также – и более скоростная и маневренная их модификация – КВ-1С. Краснозвездные «летающие танки» – штурмовики Ил-2М3 и пикирующие бомбардировщики Пе-2бис неотразимыми ударами с неба громили стальные крупповские клинья новейших немецких танков генерала Гота – «Pz.Kpfw IV Ausf J» с длинноствольными 75-миллиметровыми пушками.

Стальная советская лавина в воздухе и на земле столкнулась с отборными немецкими частями. И гвардия Страны Советов подтвердила свое высокое звание, разгромив войска фельдмаршала Манштейна!

Гвардии лейтенант Стеценко, бывший механик-водитель, теперь сам командовал «тридцатьчетверкой» и сжег в бою при реке Мышкове три новейших немецких танка «Panzer-IV-J».

Теперь – только наступать и наступать! Командование Красной армии готовило ряд сокрушительных «сталинских ударов» на всем протяжении немецкого фронта. Войска готовились освобождать Новороссийск и Кавказ, Советскую Украину и Белоруссию. На огромных заводах жарко пылали доменные и мартеновские печи, рождая рукотворные огненные реки высококачественной стали. Натруженно гудели массивные прокатные валки станов, выпуская листы брони. В бесконечных цехах собирали новейшие модификации танков и самолетов, производили миллионы единиц автоматов ППШ и винтовок, пулеметов и пушек, сотни миллионов гранат, патронов, снарядов, тысячи тонн взрывчатых веществ. Все это должно было стереть с лица Земли гадину гитлеровского фашизма!

Но всей этой мощью управляют люди. Ошибочно думать, что только промышленный потенциал определяет военную мощь. Великий гуманист и отважный военный летчик, вынесший тяжесть нападения на Францию и погибший за нее, был абсолютно прав: мы живем на планете людей, в мире людей.

Для овладения всей, практически необъятной мощью требовались обученные, опытные воины, иначе новейшие танки и самолеты превращались в тонны бесполезного высококачественного металлолома. Советскому руководству это с ужасающей ясностью продемонстрировали первые, самые ужасные и беспросветные месяцы Великой Отечественной войны.

Именно это и предопределило дальнейшую судьбу и ветерана тех жестоких и беспощадных приграничных сражений июня – августа 1941 года – Степана Никифоровича Стеценко.

В стане врага тоже царило затишье, но оно отдавало скорее мертвечиной. После капитуляции обреченной Шестой армии фельдмаршала Паулюса на фронте наступил временный застой.

Стойко сражавшиеся в обороне немецкие войска оставили Ржев, начали отвод войск с Кавказа. Призрак новых окружений сковывал инициативу командиров вермахта и даже Ваффен-СС, а у простых солдат вызывал кишечные спазмы.

Немецкое верховное главнокомандование было ошеломлено поражением мощнейшей группировки войск, которая, по словам самого Адольфа Гитлера, «могла штурмовать небеса». Военная неудача безжалостно «анатомировала» все те просчеты, на которые в вермахте было принято закрывать глаза. Особенно «отличился» командующий люфтваффе, Герман Геринг. Мало того, что он полностью провалил свой же прожект «воздушного моста», так по его вине авиация Германии потеряла более двух третей своей транспортной авиации. И не только транспортной, но еще и учебной, и даже бомбардировочной. Ведь для переброски грузов в осажденный Сталинград для умирающей в ледяной агонии армии фельдмаршала Паулюса использовались и тяжелые фронтовые бомбардировщики «Хейнкель-111», и легкие курьерские самолеты «Юнкерс-86», и сверхмощные «Хейнкели-177». И даже «летающие диковинки» – He-111Z. В их обозначении «Z» означает «Zwilling» – «спарка», или «близнец». Данный крылатый курьез был «сиамским близнецом», составлен из двух фюзеляжей бомбардировщиков He-111H6, «сросшихся» вместе общей секцией крыла. Они предназначались для буксировки грузовых планеров «Гигант».

А сколько сотен тонн различных грузов – от боеприпасов и продовольствия и до теплых немецких кальсон – не долетело до замерзающих насмерть солдат самого «скороспелого» фельдмаршала Третьего рейха?

Не менее серьезные потери понесли и бронетанковые силы Третьего рейха – знаменитые панцерваффе. Мало того, что советскими войсками было сожжено, подбито или захвачено пятьсот немецких танков. Были потеряны или уничтожены также и самоходные орудия, составлявшие основную поддержку пехоте вермахта. Три тысячи орудий и минометов – вся полевая артиллерия была утеряна.

Не лучше дела были и у другого фельдмаршала: за каждую неделю отчаянного прорыва Манштейн терял до ста танков, пока и вовсе не остался почти без техники. И это были в основном самые современные модификации – «Panzer-IV Ausf J» с длинноствольными 75-миллиметровыми пушками и экранированные «Panzer-III», а также самоходки – истребители танков «Sturmgeschutze-III Ausf G».

Так что к началу весны 1943 года гитлеровцам наступать было банально нечем. Но именно сорок третий год и должен был стать переломным в Великой Отечественной войне, и не только. Судьбы мира вновь решались на бескрайних просторах России.

В секретных лабораториях Третьего рейха и на чудовищных заводах Круппа уже варили новую броневую сталь, уже огромные краны ставили на подбашенные погоны «бронекоробок» корпуса «лобастые», угловатые башни, натягивали на расположенные в шахматном порядке катки широкие «ostentraker». Миллионы новейших снарядов калибра 75 миллиметров и знаменитые «acht-acht» – «восемь-восемь» сходили с конвейеров подземных заводов, на которых трудились десятки миллионов рабов из оккупированных стран…

А в глухом подмосковном лесу весело журчали по проталинам весенние ручьи и щедрые солнечные лучи отогревали первые подснежники. Словно бы и не было никакой войны… Но она была и напоминала о себе даже тут – низким гулом, скрежетом, ревом, треском ломаемых деревьев, содроганием земли.

Перемешивая старый, ноздреватый снег с грязью стальными траками широких когтистых гусениц, на лесную поляну выползло бронированное чудовище. Несмотря на не слишком большие размеры, танк производил впечатление крепости конструкции, направленной только на единую цель – победу в бою с превосходящими силами противника. Крепко сбитый и ладно скроенный, стальной богатырь замер, а потом развернулся на месте, выпустив из выхлопных патрубков струи сизого дыма. Стальные траки прошлепали по грязи. Нежно-голубой распустившийся бутон подснежника качнулся от порыва горячего воздуха из дизеля тяжелого танка.

Гвардии лейтенант Стеценко критически оглядел строй. Он был назначен во вторую учебную роту (боже мой, учебную! – тоже мне Макаренко) командиром и по совместительству инструктором по огневой и тактической подготовке.

– Равняйсь! Смирно! Ну что, сынки, будем учиться?

– Так точно, тащкомандир, будем! – гаркнули девятнадцать луженых глоток – впрочем, орать всяк сможет: посмотрим, каковы они на полигоне да на огневом рубеже…

– Правило у меня одно: воюют все! Никто не сдается. Кто струсил – того пристрелю лично, приказ товарища Сталина за номером 227 еще никто не отменял.

– Так точно, товарищ командир!

Прошло полгода, лес в Подмосковье преобразился, подснежники уступили место летнему разнотравью. Здесь по-прежнему было величественно и спокойно, словно бы и не раздавались сейчас залпы орудий на огненной дуге между Орлом и Курском. Отголосками орудийного грохота раздавались в лесу могучие «голоса» танковых моторов.

Здесь, в уединенном, скрытом от любопытных глаз месте формировались новейшие танковые части – гвардейские полки прорыва. На их вооружении состояли самые мощные тяжелые танки, которые даже еще и не были собраны в цехах огромных, как города, заводов. А до поры экипажи тренировались на надежных «ветеранах» – тяжелых танках «Клим Ворошилов».

Гвардии лейтенанту Стеценко эти грозные боевые машины были знакомы еще по Финской войне 1939-1940 годов. Тогда он пересел на КВ-1 с первого в мире серийного среднего многобашенного танка Т-28. Сейчас, похоже, ситуация повторялась – круг замкнулся, и он снова на КВ-1. Правда, это была уже новая модификация – КВ-1С, «скороходный». Базовую конструкцию знаменитого «Клима Ворошилова» существенно облегчили. Была снижена толщина брони и немного уменьшены общие габариты корпуса. Лобовое бронирование осталось неизменным и у «классического» КВ-1, и у его скоростной модификации: 75 миллиметров. А вот борта у КВ-1С были толщиной не 75, а 60 миллиметров. Также КВ-1С получил и новую, более обтекаемую «голову» – башню, толщина лобовой брони которой была не 95 миллиметров, а 85 – экономия толщины в десять миллиметров, а это – десятки, если не сотни килограммов. К тому же КВ-1С был чуть ниже своего «прародителя».

А вот мотор и ходовая остались без изменений, только надежность улучшилась. К тому же на скоростной модификации «Клима Ворошилова» стояла новая, более надежная коробка передач.

А скорость по сравнению с «классическим» КВ-1 возросла до сорока двух километров в час по шоссе против тридцати четырех. К тому же новый танк стал более маневренным.

– Стоп! Глушите моторы. – Стеценко отсоединил разъем шнура головных телефонов танкошлема и вылез из башни. Люк он, по обыкновению, не закрывал.

На лесной поляне остановилась вся его рота: пять грозных боевых машин.

– Экипажам, построиться возле боевых машин! Равняйсь! Смирно!

Возле каждого танка выстроилось по пять человек.

– Объявляю привал пятнадцать минут! Осмотреть вверенную вам матчасть, доложить о поломках и повреждениях. После чего можете перекусить сухпайком. Огня не разводить!

– Есть, товарищ гвардии лейтенант.

Поломок и повреждений не оказалось: и техника стала надежнее с тех пор, как 17 декабря 1939 года при прорыве Хоттиненского укрепрайона линии Маннергейма первый «Клим Ворошилов» принял боевое крещение. Да и выучка экипажей выросла значительно.

– Товарищ гвардии лейтенант, а когда к нам прибудет новая техника? А то все на войне, а мы как у тещи на блинах… – спросил, выскребая до зеркального блеска дно банки с тушенкой, молоденький сержант, механик-водитель из недавнего пополнения.

В последнее время разговоры были только об этом. Танкисты знали, что новые боевые машины уже поступили на вооружение Отдельного гвардейского тяжелотанкового полка прорыва. В соседнюю часть уже пришли новенькие модификации «тридцатьчетверки» – Т-34—85. Из-за существенных изменений конструкции корпуса, а также совершенно новой башни, по сути, это была не модификация, а самая настоящая новая машина. Главной отличительной особенностью нового среднего танка была мощная 85-миллиметровая пушка Д-5Т, или «ЗИС – С-53». Она позволяла вести бой со средними танками вермахта «Pz.IV» на дистанции 1200-1300 метров.

А вот поставки новых тяжелых танков прорыва задерживались…

– Значит, Якименко, ты у нас тут у тещи на блинах? Что-то старею я, сынки, расслабился с годами, – сокрушенно развел руками Степан Никифорович Стеценко под сдержанные смешки танкистов. – Ну, вот и нашелся доброволец для наряда по кухне. Третьего, если не ошибаюсь, который у тебя вне очереди наберется… А по поводу новой техники – это военная тайна! И хрен его знает, когда она прибудет… Хотя переборчивые шо-то вы стали. Когда я в сорок первом немца на Украине бивал, такой танк нам бы за счастье был! Хотя и так мы тогда «панцерам» этим клятым наваляли…

– А ведь действительно, танки вроде бы как и новые, а поди ж ты – уже и к устаревшим причисляют. Вот это технический прогресс, я понимаю… – рассудительно заметил командир второй машины, тезка Степан Соловьяненко.

– Да, что правда – то правда, – поддержал кто-то.

И действительно, разработанная конструкторским бюро Челябинского тракторного завода в мае – июле 1942 года и поступившая в войска в самом его конце, машина уже к лету 1943-го успела устареть. И дело не только в том, что у гитлеровцев появились «Тигры» и «Пантеры», с ними как раз должны были бороться не столько наши танки, сколько «крылатые танки» – штурмовики Ил-2 и артиллерия. Просто теперь для преодоления с боем укреплений немецких войск требовался новый, более мощный образец танка, оснащенный орудием повышенного могущества и сам способный держать удары противотанковых средств противника.

Таким образом, концепция тяжелого танка прорыва, каковым в начале Великой Отечественной войны считался пятибашенный «сухопутный крейсер Сталина» – Т-35, снова стала актуальной. Но уже на качественно новом уровне.

Новых танков ждали, спорили о том, какими они будут, но пока это была военная тайна. Но даже командиры не скрывали, что та техника полков прорыва, что есть сейчас, – это только лишь для вида, на период обучения и боевого слаживания. А на штурм гитлеровских укреплений танкисты в бой пойдут совсем на других, более мощных и совершенных боевых машинах.

А пока – марш-броски по пересеченной местности, огневые рубежи, взаимодействие танков при наступлении и в обороне. И то для танкистов это были праздники! Полевые выходы на полигоны были только после изнурительных теоретических занятий в учебных классах!

Молодежь откровенно роптала, а седые «старики», некоторым из них не было и тридцати, только посмеивались и одобрительно кивали, когда Степан Никифорович говаривал:

– Спасибо скажите, сосунки, что вас за шкирку в пекло не бросают!

Все-таки, хоть и ценой огромной крови, но научились воевать! А как иначе? Кто сможет не только выстоять перед стальной гитлеровской лавиной, но и разбить ее, как волнолом крушит девятый вал?!

Благодаря усилиям всего фронта стало возможным более основательно учить молодое пополнение, а не швырять в бой сотни и тысячи необученных юношей и девушек – вчерашних школьников и школьниц. После военных училищ выпускников – младших офицеров отправляли в запасные полки, где ветераны продолжали своим примером и уникальным боевым опытом учить молодежь. Не все можно изложить в кратких наставлениях и учебниках по тактике. Живой опыт тех, кто пережил ужасы обороны Севастополя, уличные бои Сталинграда, Керченский и Новороссийский десанты, тех, кто горел и выжил на Курской дуге, был гораздо более важен. А таких ветеранов, как Степан Никифорович Стеценко, который войну начал еще на Западной Украине, 23 июня 1941 года – и вообще можно было по пальцам пересчитать! Сам гвардии лейтенант Стеценко, вышедший из рядовых красноармейцев в офицеры, это понимал, но вся его натура бойца противилась относительно размеренному течению «школьной» жизни. И это было вдвойне полезно для новобранцев-танкистов, потому как «гонял» их бывший старшина, как на передовой!