Восточный фронт

© Влад Савин, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Благодарю за помощьТолстого Владислава Игоревича, Сухорукова Андрея, Шопина Василия. А также читателей форума Самиздат под никами Old_Kaa, omikron, HeleneS, Библиотекарь и других – без советов которых, очень может быть, не было бы книги. И конечно же, Бориса Александровича Царегородцева, задавшего основную идею сюжета и героев романа.

Отдельная благодарность глубоко уважаемомуН. Ш.

Также благодарю и посвящаю эту книгу своейжене Татьяне и дочери Наталье, которые не только терпимо относятся к моему занятию, но и помогают чем могут.

Лазарев Михаил Петрович.

В 2012 году капитан 1-го ранга, командир атомной подводной лодки «Воронеж», СФ.

В 1945 году альт-исторической реальности контр-адмирал, трижды Герой Советского Союза, назначен командующим Тихоокеанским флотом.

Владивосток, штаб ТОФ, 9 мая 1945 года

Годовщина Победы. В этой исторической реальности Великая Отечественная война закончилась тоже 9 мая, но 1944 года. Нет еще традиции военного парада в этот день (зато он был 1 мая, как и до войны). но в отличие от той истории, день уже объявлен нерабочим[1]. Город и корабли украшены флагами и портретами вождей, Ленина и Сталина, все офицеры и матросы в парадке, настроение соответствующее. Ровно год, как Советский Союз живет в мире, после такой войны!

И считанные недели до войны новой. Поскольку провокации японской военщины переходят уже все мыслимые границы. Мне, как моряку, вспоминаются реалии трехсотлетней давности, «нет мира за этой чертой». Когда в Европе войны нет – но если далеко в море встречались корабли недружественных держав, то залп всем бортом, затем саблю в зубы и на абордаж! Послы после предъявляли ноты – но если не было желания воевать по-крупному, то тем дело и кончалось. Ну а утопшим морячкам уже все равно.

Как мы сюда попали, выйдя в 2012 году в учебно-боевой поход, с Севера в Средиземку? Пусть о том думают академики. А мне без разницы, произошло это в силу неведомого природного феномена, или побочным результатом научного эксперимента над пространством-временем в каком-нибудь веке тридцатом, или даже желанием того, кто явился мне однажды во сне, если это все же не было сном! Главное, что в этой исторической реальности или параллельном мире (зовите как угодно) Великая Отечественная завершилась на год раньше – и, по разным оценкам, от шести до восьми миллионов советских людей остались живы. А насколько это нарушило высшее равновесие – нам до того нет дела. Потому что мы намерены менять историю и дальше. Чтобы здесь СССР никогда не узнал, что такое «перестройка» и предательство вождей.

Там, в несветлом будущем, я не был сталинистом. Хотя слышал, что прадед мой в тридцать седьмом пострадал. Но слишком давно это было, и текущие дела надо было решать – так что не задумывался, просто служил. Хотя к Солженицыну и прочим «демократам» относился крайне враждебно – за то, что они сделали с великой страной. И вот попал в прошлое, сам того не ожидая, был удостоен личной встречи с Самим, и не единожды. И показался мне Вождь – «был культ, но была и личность»! Я не восторженная институтка, чтобы поддаться чьему-то обаянию – а офицер, повидавший всякого, за свои сорок четыре года (там я в семидесятом родился), живший в совсем не романтическое, а очень циничное время. Но я скажу тем, кто против – кто вместо него? Если не нравится «За Родину, за Сталина», то назовите альтернативу? С условием, из числа живущих здесь – без вариантов, что прилетит волшебник в голубом вертолете, или добрые инопланетяне, или мудрые прогрессоры из двадцать второго века, и разрулят все, никого не обидев. Помню, в том времени в литературе был моден жанр «попаданства» – и такого, как мы, и еще было, читал не раз, как сознание человека из будущего вселяется в какую-то историческую личность. Так вот вам год 1924-й, кто, по-вашему, мог бы сыграть лучше – Троцкий, Зиновьев, Киров, Бухарин (список продолжить)? Обоснуйте – а я посмотрю!

Тем более что Сталин, узнавший будущее и решивший его изменить – уже заметно отличается от себя самого в той истории. И что бы про него ни говорили – но он не дурак и искренне старается за державу, а не за свой карман. Так что шансы лечь на новый курс есть, как и загубить все, как было в девяносто первом: ничего еще не решено! Но я надеюсь дожить до здешнего 1991-го и услышать: «в СССР всё спокойно». Уже перевела история стрелку – посмотрим, что будет дальше!

Песня из репродуктора. Тоже три года назад все началось, с «концерта по заявкам» на радиопеленгатор, когда мы, тогда еще «Морской волк», предкам посылку передавали, трофейный немецкий катер, а на нем распечатки с наших компов, вся информация, что показалась нам важной на тот момент. Это уже после у нас на борту старший майор НКВД Кириллов появился, с тех пор бессменный главный охранитель нашей Тайны – и была установлена с предками постоянная связь, и вышло в итоге, что зачислили нас в списки ВМФ СССР и поставили на довольствие. А тогда мы не знали еще, как нас встретят – Карское море, август сорок второго, охота на «Шеер». Который в этой истории с тех пор носит наш флаг и славное имя «Диксон»[2]. А песни так и разлетелись, как по ветру в фильме «Волга-Волга». Какие-то сразу в обиход вошли – а какие-то спустя время. Товарищ Пономаренко, который тут главноответственный за идеологию и пропаганду, говорил, что едва ли не сам Сталин добро дает, что на публику выпускать. «Дорога» весной сорок четвертого вышла, как раз когда наши солдаты на дембель из Европы ехали – и не раньше, чтобы народ «погонами» не смущать, которых еще не было в сорок втором, когда мы сюда провалились. «День Победы» и «Как, скажи, тебя зовут» прозвучали на московском Параде. «Комбат-батяня» я в Полярном слышал, весной сорок третьего. А вот «Давай за жизнь», тоже от «Любэ», впервые крутили по радио буквально неделю назад. Только слова там заменили, вместо «Берлин сорок пятого», поют:

Подготовка общественного мнения к тому, что скоро начнется? И вроде Волочаевка 1922-го – там Красная Армия с белыми дралась, а не с японцами? Хотя самураи своими зверствами тогда такую память о себе оставили, что никакой пропаганды не надо! А слова и заменить можно – как в нашей истории «Три танкиста» в двух вариантах есть. Уж если здесь даже «Есаула» тальковского перекрасили, он тут «за помещичью власть» идет воевать, и «жизнь на чужбине», в эмиграции, а после его немцы расстреливают за отказ служить Краснову. Вообще, пропаганда тут сильнейшая, за социализм-коммунизм, конечно, тоже, но и – возвращение к истокам, к русской славе. Началось еще в сорок третьем, когда вместе с введением погон разрешили носить и царские «Георгии», официально приравняв их статус к солдатской «Славе». Было тогда сказано, что царизм, конечно, несправедливый и захватнический – но солдаты кровь честно за Отечество проливали, а потому заслуживают такого же уважения[3]. Конечно, и в нашей истории очень многие заслуженные люди, такие как Буденный (награжден был пять раз, но одного лишен), Жуков, Малиновский, Рокоссовский, Ковпак (все – по два креста) носили свои «Георгии» явочным порядком, не подвергаясь за это никаким репрессиям – но тут имело значение законодательное приравнение к «Славе»: напомню, что по статусу, трехкратный кавалер «Славы» равен Герою Советского Союза, со всеми положенными привилегиями, а кроме того, при награждении третьим орденом автоматически получает следующее воинское звание. Личному составу для прочтения прямо рекомендуются «Порт-Артур» Степанова (написан в сорок четвертом, у нас Сталинскую премию получил в сорок седьмом, а здесь уже), «Цусима», «На сопках Маньчжурии»… и «Богатство», и «Каторга», в нашей истории написаны Пикулем, а тут фамилия на обложке мне ничего не говорит. А уж что японцы давно зарятся на нашу землю, что в нашу Гражданскую (и это правда – если прочие интервенты, англичане, американцы, французы, высаживались, лишь чтобы пограбить и уйти, то самураи тогда всерьез намеревались отхватить территорию до Байкала, как перед этим Корею присоединили), что в эту войну, только ждали случая, нам в спину ударить – о том политработники всем нашим военнослужащим в мозги вбивают со страшной силой, начав еще по пути из Европы сюда.

Война с Японией 1945 года в нашей исторической реальности оказалась «в тени» Великой Отечественной. А ее короткий срок и быстрый успех, меньше месяца боевых действий и сравнительно небольшие наши потери, дают основание считать, что для Советской Армии это было чем-то вроде легкой прогулки? Нет – даже на суше, с учетом протяженности территории, Маньчжурскую операцию можно сравнить, пожалуй, с Висло-Одерской, с поправкой на возросший опыт наших войск. А вот войну на море там мы бездарно слили, лишь подобрав остатки с американского стола. Наш Тихоокеанский флот не проявил себя никак, уйдя в глухую оборону. Ну а бои на Южном Сахалине и занятие (не штурм!) Курильских островов – о том я расскажу позже. Упрощенно, на Тихом океане наша роль и место были примерно такими же, как в Европе – наших союзников. И главной причиной тому была наша военно-морская мощь (вернее, немощь) в дальневосточных водах.

И вот, насколько реально «переиграть» эту войну, с учетом послезнания, и весьма изменившейся обстановки? Все же не три месяца на подготовку и переброску сил, а целый год – разница большая. В той истории мы сполна отомстили японцам за Ляолян, Мукден, Порт-Артур. В этой – выйдет так же отплатить им еще и за Цусиму?

При том что японский флот сорок пятого года, которого мы весьма опасались в той реальности и который там фактически был уже полностью уничтожен американцами – здесь, по состоянию на май-июнь того же года, по-прежнему третий флот мира! Сражения в Атлантике между флотами англо-американцев и Еврорейха (рейды «берсерка» Тиле, Гибралтар, Лиссабон), отсутствующие в мире, откуда мы пришли, оттянули значительное количество союзных сил (в том числе и флота) и повлекли их ощутимые потери[4] – и потому японцы получили передышку, сражения здесь в общем сохранили тот же рисунок, но сдвинулись по времени где-то на полгода. Соответственно, потери японского ВМФ были значительно меньше, пока.

Правда, проблемы иногда возникали там, где я совершенно их не ждал. Дальний Восток 1945 года и 2012 года иной истории это огромная разница! Прежде всего, в плане народохозяйственного освоения. Хотя уже и не «задворки Империи», как при царе, но…

– А если я путину сорву? Что мы все тогда жрать-есть будем?

Нет, товарищ из крайкома не был врагом и саботажником, он все понимал. Но, черт побери, так уж вышло, что мне и в той, прошлой жизни не пришлось служить, и даже бывать на Дальнем Востоке! Сейчас, отправляясь сюда, я тщательно ознакомился со всей информацией, по военному и военно-морскому аспекту. Как и с военно-экономическим обзором, касающимся в основном производственных и ремонтных мощностей, транспортной структуры, мобилизационных ресурсов. О прочем же было сказано коротко: «в питании населения большую долю занимают рыба и морепродукты». А если подробнее, то Дальний Восток еще с царских времен кое-как обеспечивал себя продовольствием (за исключением Камчатки и Чукотки, которые и в позднесоветское время плотно сидели на «северном завозе»). Но угроза японского нападения в 1941–1942 годах заставила формировать новые дивизии взамен убывающих на фронт, из местного населения, то есть изъять из хозяйства несколько сотен тысяч трудоспособных мужиков! А освоение этих земель в тридцатые, при всем пафосе и романтике, только начиналось. В итоге теперь, когда число народонаселения в этих краях выросло в разы, с учетом перебрасываемых с запада войск, с провизией стало не то что напряжно, установленную норму снабжения обеспечим – но рыба, вылавливаемая здесь же, играла значительную роль, и обойтись без нее было никак нельзя!

И где ловили? Взглянув на карту, хватаешься за голову – ладно бы только в «нашей» части Охотского моря, так ведь и возле японских пока еще Курил, и по ту сторону, в океане, и в Японском море! Где флот никак не может прикрыть рыбаков – а ведь есть еще план мобилизации, по которому сейнеры должны стать тральщиками, сторожевиками (существенная прибавка, при малом корабельном составе флота), причем эти мероприятия должны начаться еще до войны! И еще одна головная боль, как сохранить секретность, ведь всем будет ясно – скоро начнется! А еще и японцы в тех же водах ловят – у них с рыбой в питании положение аналогично (ну хоть что-то хорошее), – но это ведь и шпионы, «рыбачки», мне еще на Камчатке докладывали, что экипажи их траулеров, на наш берег сойдя, военной подготовкой занимались, штыковым боем и метанием гранат (с палками и камнями), а все их матросы здорово на переодетых солдат похожи. И что на их тральцах стоят слишком мощные дизеля и рации – передать хоть прямо в море пару 20-мм автоматов, глубинные бомбы, станцию ГАС – и вот уже готовый противолодочник! А в японском флоте таких – за сотню штук.

Отчего это я должен был заниматься и таким делом? Так решением Ставки (читай, Сталина) ТОФ отвечал за весь морской фронт, включая Сахалин, Камчатку и Курилы. Соответственно, в оперативное подчинение передавались расположенные там сухопутные части и авиация. И это было логично, и удобно – но с объявлением военного положения на флот ложилась ответственность и за гражданский тыл! А вы думаете – стратегия!

А я в той, прошлой уже жизни, был всего лишь командиром атомарины! И мечтал о должности комдива как о своем потолке. Здесь, слава богу, успел не только в море, «вольным корсаром», на рубке «Воронежа» цифра «92», а еще «неофициально» потопленные есть, числом еще за два десятка – но и приобщиться к штабной работе, да еще под началом таких легендарных личностей, как сам Кузнецов, бессменный нарком ВМФ всю войну, Головко, такой же бессменный командующий СФ, и Зозуля – ас штабной работы и будущий начальник Главморштаба (в мое время именами всех этих адмиралов были названы корабли – вот юмор, если здесь лет через пятьдесят спустят атомный авианосец «Адмирал Лазарев»). И вроде у меня получалось, как сказал Николай Герасимович – но все же в штабах и в Наркомате ВМФ я «ведомым» был, а здесь самостоятельная роль!

А сталинское время – оно не жестокое, а жесткое. Я уже понять успел – здесь не «кровавая гэбня» зверствует, а ошибок не прощают никому. Справился с делом – почет тебе, награда и новое задание! Провалил – не взыщи! И даже мои три Золотые Звезды (первая за «Шеер» и Петсамо, вторая за уран для советского Манхеттена, третья за Средиземку) лишней жизни, как в компигре, не дают, а всего лишь допуск на высший уровень. И сорваться вниз можно с любого. Тут уже услышать успел про Блюхера, легендарного героя Гражданской, первого кавалера ордена Красного Знамени (в то время, когда еще не было звания Героя – высшая советская награда!), героя-победителя на КВЖД в двадцать девятом. Что под конец он откровенно опустился, пил не просыхая, всё развалил – а каков поп, такой и приход, армия была просто небоеспособна, ну как назвать, когда в танковой бригаде в помощь погранцам, атакованным японцами, находятся лишь шесть исправных танков, а до места кое-как доползают четыре, постоянно ломаясь по пути – когда бой уже давно завершился?

Причем в обстановке нервной – могут и особенно не разбираться! Тут на ТОФе в 1937–1938 годах два командующих сменились: сначала Викторов был расстрелян, за ним Киреев (при царе оба служили на Балтфлоте, первый – из дворян, окончил Морской корпус в 1913-м, участник Моонзундского сражения, на броненосце «Гражданин», в ВКП(б) с 1932-го, второй из рабочих, унтер-офицер, механик, в ВКП(б) с революции, был комиссаром в Ледовом походе 1918 года). Различия в биографии не помогли – но вот флот у Киреева принял именно Кузнецов, в январе 1938-го, уйдя через год на Наркомат ВМФ. И тот факт, что флота на Тихом океане у нас по существу и не было, на фоне японской военно-морской мощи, уверен, сыграл в судьбе прежних командующих не последнюю роль! Торпедные катера Ш-4 (для Финского залива еще кое-как годились бы), и подлодки М VI серии (для учебных целей, может быть), – а комфлот лишь руками разводил, а что я могу? Вот и доигрались оба – при Кузнецове уже стало в строй вступать что-то серьезное, не только «москиты». Но все равно, считаю, что нам дико повезло, что при Хасане и Халхин-Голе японский флот (по сугубо внутриполитическим причинам) сохранял олимпийское спокойствие – на суше, положим, мы бы потягаться с самураями уже могли, но потерять и Северный Сахалин было тогда абсолютно реально!

Вот и вспоминай теперь слова шукшинского героя, из фильма «Они сражались за Родину» – ой, мама, зачем ты меня генералом родила? И Сталина – «ну где я возьму Гинденбургов, приходится обходиться теми, кто есть»! В воду тебя бросят – и плыви, а мы посмотрим, не утопнешь ли? Так и получаем Жуковых отечественного розлива, естественным отбором. И хватило бы способностей, характера и удачи оказаться не проигравшим!

Хорошо, к званию не только обязанности, но и права прилагаются. И коль уж в начальство выбился – первое правило: не оставляй без работы своих заместителей! Раков Василий Иванович, тоже личность легендарная, Герой еще с финской (вторую Звезду в этой реальности не получил еще – не топили здесь «Ниобе» в Котке летом сорок четвертого), зато уже генерал-майор (на пять лет раньше, чем там), а то полковнику авиацией целого флота командовать несолидно. Взял на себя все авиационные заботы – и справляется отлично. Еще в Военный Совет ТОФ (по уставу – «совещательный орган при командующем войсками и силами флота, предназначен для обсуждения, а иногда и решения принципиальных вопросов организации боевых действий, управления, войсками, подготовки и обеспечения войск») входят:

Начальник Политуправления ТОФ, Иван Васильевич Рогов. На тот момент начальник Главного политуправления Флота, но постоянно совмещал эту должность с обязанностями ЧВС наиболее активных действующих флотов. Комиссар Гражданской, с 1939-го переведен на флот, но сохранил сухопутный чин, армейский комиссар 2-го ранга, равный генерал-полковнику[5], имел прозвище «Иван Грозный» за крутой характер, но в то же время, по отзывам современников, «в нем привлекала оригинальность мысли, шаблонов он не терпел», то есть меньше всего его можно было сравнить с чернильной душой в футляре. Мне доводилось встречаться с ним еще в Москве в наркомате. Кажется, ему было не слишком приятно попасть ко мне в подчинение – но я в его глазах был не «штабной душой», а воюющим командиром самой результативной подлодки советского ВМФ, а подводников Иван Васильевич уважал, еще с Балтфлота сорок второго года.

Зозуля, начштаба ТОФ. Без него я был бы как без рук, вот не было у меня навыка управлять сложной машиной штаба целого флота, как дирижер оркестром! Случались, конечно, огрехи – но гораздо меньше, чем я ожидал. Все же подавляющее большинство офицеров штаба оценили перспективу ускоренной выслуги чинов военного времени и будущую строку в послужном списке, «имеет боевой опыт» – естественно, при условии общей победы. Так что нерадивых было мало – особенно если желающих на твое место, с трех западных флотов, найти не проблема!

Степанов, мой первый зам. Прибыл на ТОФ вместе со мной, в декабре, первое время исполнял обязанности начштаба, пока не вернулся Зозуля со «стажировки» у американцев.

Юмашев, Иван Степанович. Полный адмирал (с 1943 года), прежний командующий ТОФ, с 1939-го. Очень много сделал для повышения его боеспособности (не его вина, что ресурсов было мало в войну, на тыловой театр), и был подвинут с должности, на мой взгляд, лишь потому, что Сталину категорически не понравилось его слишком осторожное поведениетам, в августе сорок пятого. Человек с крепкой житейской сметкой, прошедший путь от балтийского матроса-большевика семнадцатого года, преданный советской власти, но вот засело в нем, что японцы сильны, и нам, как бы чего не вышло, надлежит сидеть тут в глухой обороне. А нам уже по силам задачи наступательные, провести которые, как сказал Кузнецов, по силам уже другому человеку – это что, снова намек, вот попробуй не справиться, товарищ Лазарев М. П.? Что с того, что ты красивую теорию создал и план – Куропаткин-Мукденский тоже этим славился, и что в результате? По легенде, Скобелев, у которого Куропаткин был начштаба, однажды прямо сказал:

– Боже тебя упаси самому пытаться реализовать самый гениальный из твоих планов. У тебя никогда не хватит на это решимости!

Еще начальник Особого отдела флота. Еще первый секретарь Камчатского обкома ВКП(б). Еще начальник Камчатского пограничного округа, генерал-лейтенант Антонов Константин Акимович, принимавший меня в Петропавловске неделю назад. Еще зам по тылу. Еще особый зам «товарищ Эрих», от ГДР, учитывая наличествующий в частях немецкий персонал. Еще один «германец», но наш, русский, отвечающий за боеготовность техники иностранного (в подавляющем большинстве немецкого) производства. Вот весь наш Военный Совет – где я председатель. Совет, которому, в случае начала войны, принадлежит вся власть на подотчетной территории, военная и гражданская. Причем последняя вызывала у лично меня наибольшую головную боль.

– А если я путину сорву? Что кушать будем?

Вопрос решали комплексно. Что-то удалось получить – увеличением поставок с «большой земли». Что-то – по ленд-лизу от американцев (транспорта с продуктами пришли в Петропавловск только вчера). И, черт побери, если корейцы выращивают огороды (а время самое «огородное», это я еще по прежней жизни в будущем помнил), то отчего нашим нельзя? Найдите людей, учредите подсобные хозяйства, да тех же наших корейцев припашите! И готовьтесь по приказу «в час икс» брать на абордаж японских рыбаков в наших водах – зачем топить, если у них рыбка в трюмах, кстати, подумайте заранее, куда их везти и разгружать? Заодно пополним вспомогательный флот – вот чем мне нравятся японцы, у них еще задолго до войны был принят закон, что все новопостроенные суда должны иметь возможность «двойного использования», и как гражданские, и как военные, для чего в конструкцию заранее вносились изменения, например, палуба подкреплялась для установки пушек – и судовладельцам за это шла дотация от казны. Значит, ценные будут трофеи!

А вообще, эта война задумывалась как «блицкриг». Ну не нужна СССР сейчас еще одна долгая (даже на несколько месяцев) война, выдержать-то мы ее выдержим, но какой ценой?

Вспоминаю, как я ехал сюда – долгий путь на восток, через деревянную Россию, именно это бросается в глаза из окна вагона поезда, спешащего по Транссибу. В начале двадцать первого века промышленный пейзаж стал привычным, даже в глухомани – то опоры ЛЭП вдали, то какое-то ржавое железо валяется или бетонная плита. А тут даже платформы на станциях часто с настилом из досок. И проводов контактной сети не увидишь над рельсами, вдали от Москвы – зато непременный атрибут железной дороги, это гидроколонки для заправки паровозов. А вокзалы если не деревянные, то красного кирпича, типичная архитектура конца девятнадцатого века.

– Вы лучше поездом отправляйтесь, товарищ Лазарев, обстановка пока позволяет. А то погода сейчас часто нелетная, мало ли что.

Это был намек на тот случай в восьмидесятых, когда в Пулково все командование ТОФ разбилось? Или констатация того факта, что по земле еще и быстрее может выйти, с учетом того, что самолеты пока что не Ту-154, летят не только в разы медленнее, но и с частыми посадками, а я даже в девяностые однажды в аэропорту погоду пережидал четверо суток – слава богу, было у кого остановиться, чтобы на чемодане не сидеть. А климат тут суровый – Сибирь, зима, декабрь. Едем скорым, хоть читай, хоть в окно гляди – а в купе рядом, офицеры оперативного отдела терзают гитару:

А я смотрел в окно, воочию ощутив, насколько СССР сорок пятого года был беднее, чем РФ 2012-го. А ведь мы ехали там, где не прокатилась война – на западе, рассказывают, что еще во многих местах в землянках живут. И пашут на коровах, или буквально на себе – техники никакой нет. Всё фронт забирал – да и без того, наиболее распространенный автомобиль в хозяйстве это полуторка, по меркам двадцать первого века, как «газель», ну трехтонка еще – перед КамАЗом или «Уралом» выглядит бледно. И довелось мне однажды видеть трактор СТЗ, мощностью аж в пятнадцать лошадок – в нашем времени на мотоциклах был мотор сильнее! Но и этого сейчас в большинстве колхозов нет, наша промышленность на мирные рельсы перестраивается, поставки из ГДР только начались – и подозреваю, во многом идут прежде всего в «оборонку».