Паранормальные штучки

– Долго он там будет торчать? Спать хочется, сил нет… – пожаловался грузный мужчина в длинной кожаной куртке, накинутой, но не вдетой в рукава – поверх длинного и плотного свитера.

– Спать хочется – иди в машину и спи, – предложил ему меланхоличный детина в зимнем спортивном костюме. Он что-то жевал – с хрустом перемалывал массивными челюстями, словно каменными жерновами.

– Ага – в машину… – проворчал грузный, – шеф выйдет – даст мне прикурить… Один раз уже так было – ждал его с презентации да прикорнул в вестибюле на кресле. А меня какой-то мудак из газеты сфотографировал. Так шеф меня чуть не убил… Сказал – еще раз такое повторится – вылетишь на хрен из охраны. А того мудака с фотоаппаратом из редакции на следующий день поперли. Молодой еще был… корреспондент, блин. Не показали ему своевременно – чьих охранников можно фотографировать, чьих нельзя… И статьи, конечно, никакой не было.

– А в какую газету твою фотку хотели поместить? – поинтересовался детина и сплюнул себе под ноги черную тягучую слюну.

– В какую… Неважно в какую… Я слышал – статью хотели назвать – «Что видел во сне охранник депутата госдумы?» – и фамилию шефа вклепать хотели…

– Хреновое название, – заметил детина.

– И я говорю…

Они еще немного помялись на пятачке перед подъездом. Грузный мужчина снова зевнул.

– Нет, спать-то как хочется… Три часа ночи уже.

– Иди и поспи! – разозлился детина и снова сплюнул черную слюну, – я тебя разбужу.

– Меня не добудишься, – вздохнул грузный, – я как усну, так все… Хоть из пушки стреляй. Мне жена иной раз говорит с утра…

– Тихо! – скомандовал детина и выплюнул изо рта большой черный комок с хлюпаньем шлепнувшийся на асфальт, – свет включился. Через полчаса уже и появится… Наш родной и любимый депутат государственной думы… Домой его отвезем, борова жирного и все. Можно отдыхать.

– Два часа пластался, – заметил грузный, – что-то он Светку не балует. Я его к Наташке возил, он ее всю ночь дрючил. А я всю ночь в машине просидел, боялся заснуть. Чуть с ума не сошел к утру…

– Да… – протянул детина, разворачивая бумажный пакет, – собачья наша работа… Возить шефа по бабам. И не дай бог кому слово ляпнешь… Тут же на улицу вылетишь. Да он еще и посадить может.

Детина тремя пальцами достал из пакета темный резко пахнущий комочек и отправил его в рот. И тут же звучно зачавкал.

– Как ты это дерьмо жевать можешь? – неприязненно поинтересовался грузный.

– А что? Жевательный табак. Я в детстве куриной слепотой болел – у меня глаза слабые. А табак, говорят, помогает.

Грузный неопределенно хмыкнул и задрал голову к единственному в во всем пятиэтажном доме светящемуся окну – там маячили размытые силуэты.

– Одевается… – пробормотал грузный, – к жене поедет. Эх, а еще – депутат…

– Да название одно – что депутат, – проговорил детина, – раньше был – барыга барыгой, а теперь на виду у всех… Так барыгой и остался, только скрываться стал. А заметил, как он в последнее время начал байду толкать про необходимость правового государства? И прическу сменил, и костюмчик носит только серенький. Мне Манька-повариха говорила, что он себе хотел даже искусственную лысинку на затылке забабахать… Парикмахер отговорил.

Они надолго замолчали.

– Сейчас домой приеду, – заговорил грузный, – завалюсь на целые сутки. Хорошо, что завтра выходной.

– А я посплю немного и к вечеру в баню пойду, – заявил детина, – потом чекушку-другую раздавим с пацанами. Посиди-им… Ты чего?

Грузный, резко отвернувшийся от него, напряженно всматривался во тьму.

– Чего ты? – повторил детина.

– Да мне показалось… кто-то шмыгнул в подъезд…

– Да? Я ничего не видел.

– Да и я-то… краем глаза успел заметить, – признался грузный.

– Может, показалось спросонья?

– Может… – неуверенно проговорил грузный, – а может, и не показалось… Вроде бы… вроде бы человек прошмыгнул. Маленький такой… юркий.

– Надо пойти проверить, – высказался детина, – шеф уже сейчас выйдет, а там бомж какой-нибудь… Если он есть там… напугает шефа до смерти, он нас тогда вообще прибьет… Надо проверить.

– Надо, – вздохнув, согласился грузный, но с места не двинулся.

Детина посмотрел на него, тот пожал плечами и снова проговорил:

– Может, и не было никого. Скорее всего – не было. Мне показалось.

Видно было, что очень ему не хотелось слоняться по темному подъезду и искать… неизвестно что.

– У тебя фонарик есть?

– Нет. Зажигалка…

– Давай!

Грузный поискал в карманах, достал дорогую «Zippo» и передал детине.

– Не очень-то бензин там трать, – предупредил он, – заправлять загребешься – фирменный бензин дорого стоит… И смотри не потеряй. Она подарочная – мне жена на юбилей подарила…

– Сейчас вообще сам пойдешь, толстая сволочь! – снова рассердился на него детина. – Зануда чертов. Что мне – в темноте теперь шарить там? И так ни хрена не вижу… Почти во всех домах какие-то сволочи лампочки повыкручивали – с патронами вместе… Хоть бы уж наш шеф облагораживал немного дома, куда по бабам ходит, а то…

Грузный хотел было обидеться, но передумал.

– Ладно, Санек, – сказал он, – чего там…

Санек сплюнул табачную жвачку и вошел в подъезд. Тихо было так, что он слышал, как скрипит пыль под его ногами. Он щелкнул зажигалкой, поднял ее над головой и, щуря глаза, при колеблющемся свете осмотрелся.

Узкая лестница уходила вниз – в подвал. Широкая вела вверх – на второй этаж.

Не опуская зажигалку, Санек прошел на несколько пролетов вверх и остановился.

Прислушался – ничего не было слышно.

«Да нет тут никого, – подумал он, – если бы кто-то был, то слышно было бы… А может быть, это вообще пес какой-нибудь прошмыгнул? Бездомный…»

Санек беззвучно усмехнулся.

Зажигалка в его руках нагрелась так сильно, что он был вынужден потушить ее и положить в карман, пока натянет на ладонь рукав рубашки.

Сверху послышался какой-то шорох. Санек задрал голову и ему показалось, что на следующей лестничной площадке мелькнул какой-то огонек.

«Что за черт?..» – подумал он и, на вынимая зажигалку из кармана двинулся вперед, осторожно ступая.

На лестничной площадке никого не было.

Санек снова чиркнул зажигалку, она осветила голые обшарпанные стены. «Четвертый этаж», – было размашисто намалевано на одной из стен.

«Лахудра шефа на пятом живет…» – успел подумать Санек прежде чем щелкнул замок и со скрипом отворилась дверь на пятом этаже.

– Пока, дорогой мой, – тоненький женский голосок, – ты уж не забывай меня…

– Не забуду, – пообещали ей.

Санек вздрогнул. Это был голос его шефа – известного в столице бизнесмена и общественного деятеля, депутата государственной думы.

«Вниз бежать? – лихорадочно соображал Санек. – Он еще услышит. Скажет – следит за мной, чтобы потом слухи по городу пускать… Фотографировать…»

Шеф настрого запретил подниматься за ним в подъезд – стерегся, хотя вся его челядь прекрасно знала, куда он ездит ночами.

«Посветить зажигалкой? – подумал Санек, облизав пересохшие губы, – разорется, с работы выгонит. Скажу – услышал шум в подъезде, решил проверить… Ч-черт, что же делать?»

Дверь закрылась, снова щелкнул замок. На лестничной площадке появился и заерзал по стенам луч желтого света – шеф включил карманный фонарик.

«Покажусь ему, – решился Санек, – объясню все… В конце концов – о нем же беспокоился. Только бы не напугать…»

Он шагнул было на ступеньку выше, но тут желтый луч карманного фонарика взмыл к потолку и исчез, что-то глухо стукнуло об пол – послышался тихий шелест разбивающегося пластикового стекла.

Потом остолбеневший от неожиданности Санек услышал сдавленный крик, тотчас перешедший в страшный хрип и – скоро смолкший.

– Валерий Владимирович! – хотел крикнуть Санек, но сдавленное спазмом страха его горло не произнесло ни малейшего звука.

По полу лестничной площадки пятого этажа что-то прошуршало, как будто тащили волоком тяжелое тело. Потом все смолкло.

«Что это было? – вяло шевельнулось в голове у Санька, – как же мне быть теперь?»

Снова щелкнул замок и коротко проскрипела нешироко приоткрывающаяся дверь.

– Валерий Владимирович! – позвал тоненький женский голос, – что случилось?

– А что могло случиться? – Санек слабо улыбнулся, узнав глуховатый голос своего шефа, – фонарик я разбил, блин…

– А-а… А то я какой-то шум слышала… Думала, что-то случилось. У нас совсем недавно жилец пропал с лестничной клетки – таксистом работал. Вызвали его за город – в какой-то дом отдыха. Он поехал, забрал оттуда кого-то – поехали в аэропорт. Но в аэропорт не доехали – машину на дороге нашли с проколотыми колесами – вокруг кровь и никого нет. Даже трупов нет… Мне так страшно. Я теперь в этом подъезде боюсь одна ходить…

– Ничего. Спи.

– Тебе дать фонарик? У меня есть.

– Да не надо мне. И так нормально. Спущусь, меня внизу машина ждет…

Дверь закрылась.

Санек вытер со лба холодный пот. Предстоящее объяснение с шефом его теперь не пугало.

«Самое главное, – подумал он, – что ничего страшного не случилось. Он просто фонарик уронил и разбил. Всего-навсего. А уж мне почудилось…»

Санек начал подниматься по лестнице.

– Валерий Владимирович, это я! – начал заранее он, чтобы не напугать своего шефа внезапным появлением, – Валерий Владимирович!

Темный силуэт, качнувшийся на верху лестницы вдруг исчез. Санек остановился, удивленно раскрыв рот. На лестничной площадке вспыхнул огонек. Санек вспомнил, что уже видел такой огонек не так давно в этом подъезде. Присмотревшись, Санек понял, что огоньков – два. Как будто чьи-то горящие глаза. Красные, словно раскаленные угли.

Санек даже не успел поднять руки, когда кто-то невидимый в темноте прыгнул ему на грудь и вцепился клыками в горло. Под тяжестью неизвестного, напавшего на него, Санек сполз по стене вниз. Он схватился за одежду незнакомца, пытаясь оторвать его от себя, но не смог – быстро ослабли руки.

Терзавший горло Санька, последний раз сомкнул клыки – и какой-то темный круглый предмет покатился вниз по лестнице и остановился ткнувшись в противоположную лестнице стену.

Убийца мгновенно склонился на еще теплым телом и, безошибочно действуя в темноте, нащупал пальцами прерванную сонную артерию, из которой фонтаном хлестала кровь – и тут же припал к ней губами. Покончив со своим делом, убийца сыто заурчал и ни секунды больше не стоял над обезглавленным телом. Он прыгнул в сторону и бесшумно исчез в кромешной темноте, как только закончил дело.

Грузный мужчина в длинной кожаной куртке вышагивал рядом с машиной.

Потом он подошел к подъезду и остановился неподвижно, прислушиваясь.

Очевидно, он услышал что-то подозрительное, потому что нахмурился. Простояв, не шелохнувшись, несколько минут, он ничего больше не услышал, и лоб его постепенно разгладился, а сведенные брови разошлись.

– Санек! – тихо-тихо позвал он, но никакого ответа не получил.

Тогда грузный мужчина вздохнул и вернулся к машине. Он вынул из кармана куртки сигареты и хотел было закурить, но тут вспомнил, что отдал свою зажигалку.

Он выругался и сунул сигареты обратно в карман. Снова подошел к подъезду и прислушался. Потом отпрыгнул и лицо у него вытянулось – из подъезда вышел шеф грузного собственной персоной. Как он мог двигаться в кромешной темноте абсолютно неслышно – для грузного понятно не было. Ему вообще многое было непонятно – куда подевался Санек, что за странный шум был в подъезде несколько минут назад и отчего это губы и подбородок шефа испачканы чем-то… темным и густым, точно вареньем. Но, подчиняясь властному взгляду, грузный прикусил язык и ничего спрашивать не стал – только поспешил к машине, чувствуя странную дрожь в ногах и не догадываясь о том, что такую дрожь обычно испытывает человек за несколько минут перед особенно страшной и мучительной смертью.