Любовные истории из жизни одной женщины

Визуальная эстетика треугольного лакомства "Клубника с шампанским" заинтриговала меня с самого первого взгляда: разноцветные коржи, мягкий крем, фруктовое желе – все вместе обещало приятное дополнение к горячему капучино. Но, видно, сегодня был не мой день даже в мелочах. Ярко фисташковый бисквит сухой крошкой рассыпался по тарелке, сочно-красное желе с кусочками любимой ягоды оставляло ощущение прилипшей к зубам жевательной конфеты, крем – единственное утешение – так и не смог напитать меня сытостью взбитых сливок. Вкус шампанского остался пьяной загадкой в сложной цепочке приготовления торта. Все это кондитерское недоразумение я исправила воздушной пенкой капучино и уже протянула руку за сумочкой, чтобы потихоньку идти в зону отправления, как прозвучал номер моего рейса вместе с информацией о его задержке еще на два часа.

Вдох-выдох… Можно было не спешить…

Голос сверху вынес очевидный приговор: самолет в Белград полетит сегодня без меня.

Нарисованная мечтой картинка нашей первой встречи беспомощно таяла и терялась в призрачной галерее моих фантазий. Три волшебных дня, когда время должно было замереть в ожидании рождения нежного чувства или напротив, сжаться в комок от горечи разочарования друг другом.

Тонко "пикнул" ватсапп – это было сообщение от него: "Милая, я уже прилетел, я в отеле. Не волнуйся, я встречу тебя в аэропорту. Твоя любимая клубника и шампанское уже ждут тебя вместе с подарками…".

Я криво улыбнулась: первый сладкий вариант этого дуэта меня уже разочаровал. Красочности его словам добавило фото уютного гостиничного номера, где на низком круглом столике царственно восседала жемчужного цвета ювелирная коробочка, перевязанная розовой ленточкой, возле нее тактично примостился тонкий букетик лаванды, остальное пространство было занято вазой с клубникой и пузатой бутылкой французского шампанского.

Хотелось расплакаться…

"… тебе не нужно встречать меня сегодня… я напишу тебе позже…" – моим словам живости добавила ссылка на чрезвычайные утренние новости.

"… дорогая, не волнуйся, мы обязательно увидимся…"

Да, мы обязательно увидимся. Осталось выяснить, когда?

Возле кассы Аэрофлота, как и возле других авиа касс, оживленно толпились желающие получить ответ на тот же самый вопрос: "Когда?" Чем ближе подходила моя очередь, тем слышнее становились однообразные, нервные монологи пострадавших пассажиров на фоне безупречно-вежливого тона представителей авиакомпании.

Их профессиональное обаяние, подкрепленное яркими шелковыми платочками и строгими форменными костюмами, вселяло спокойствие на вопрошающих, но не давало ответа на четко поставленный вопрос: "Когда?"

Отвечать на мои претензии пришлось молодой девушке, внешне приятной на вид:

– Я вас слушаю, – вежливо начала она, – паспорт, пожалуйста, – она продолжала мило улыбаться. Я протянула в окошко свой паспорт.

– У вас единый билет, – продолжала она заученную мантру, Аэрофлот предложит вам варианты полета из Москвы в Белград, но, к сожалению, на прямые рейсы на ближайшие два дня мест уже нет. Правда, есть на завтра, на 12 часов дня одно место в бизнес классе, но я сомневаюсь, что компания пойдет на такую замену. Когда прилетите в Москву, нужно будет подойти к транзитным стойкам, где вам дадут более полную информацию.

Ожидаемая "трехдневная сказка" на глазах съеживалась и сжималась, как шагреневая кожа, стекала соком прокисшей клубники, рассыпалась бисерной рябью крохотных лепестков лаванды, смешивалась с маслянистым терпким запахом неброских фиолетовых цветов, превращаясь в призрачный букет увядшей мечты.

– Подождите… я планировала провести в Белграде всего три дня… исходя из ваших прогнозов, моя поездка уже не состоялась?!

– Я сожалею о случившемся, компания вернет вам деньги за неиспользованные билеты или откроет кредитную линию для ваших дальнейших путешествий, – приятная девушка продолжала приятно улыбаться.

– Подождите… меня ждут… это наше первое свидание, – в моем голосе крепла уверенность в своих правах заплатившего за услугу потребителя, – почему я должна отказываться от своих планов? – Мой голос постепенно набирал высоту, стоявшие за мной в очереди люди, наоборот, притихли и направили свое внимание на разыгрывающуюся сцену из серии "я вам покажу кузькину мать!"

– Я хочу улететь ближайшим рейсом, и мне все равно – это бизнес класс или эконом! Я хочу знать сейчас, как вы собираетесь решать мою проблему?!

– Я еще раз напоминаю вам, что всю информацию вы сможете получить на стойке транзитных перелетов в Москве, – приятная девушка посчитала свою профессиональную миссию в отношении меня исполненной, ее взор уже обратился на следующего участника дорожной викторины, а ее рука автоматически протянула назад мой паспорт.

– Подождите, – в моей интонации появились стальные нотки, и я нервно пнула чемодан ногой, сильнее прижимая его к стойке кассы, – я хочу, чтобы вы сейчас связались с Москвой и выяснили, когда я смогу улететь в Белград?

За моей спиной откровенно начали злиться очередники, и я почувствовала зарождающуюся волну неуважительного ропота.

До меня, наконец, дошла мысль: каждый день происходят задержки, каждый день аэропорт становится свидетелем драм опозданий на транзитные рейсы, каждый день представители всех авиакомпаний отвечают на вопрос "Когда?!", потеряв всякий человеческий интерес к каждой отдельно взятой истории.

– Клубника… шампанское… лаванда… этого не будет? – я с надеждой смотрела в глаза приятной девушке, и она снова сосредоточенно уставилась в монитор компьютера.

– Я отправила запрос в Москву, это все, что я могу сделать для вас, ожидайте информации о своем рейсе, дополнительно вам будут предложены бесплатная еда и напитки, я сделала отметку в вашем билете о задержке рейса, – наш диалог с ее стороны закончился.

– Спасибо, – мой голос отливал безысходностью и глухим отчаянием.

Вдох – выдох…

Чемодан-инвалид виновато тарахтел старыми колесиками по новым гладким плитам мимо красивых витрин магазинов, кафе, ресторанов, залов отдыха огромного воздушного вокзала.

Свободных мест для удобного ожидания не было. Пришлось снова вернуться в кафе, скромно ограничившись стаканом апельсинового сока.

Наступил момент принятия сложившейся ситуации.

Конечно, можно было позвонить подругам и каждой в отдельности пожаловаться на судьбу, ожидая сочувствия и уверения, что все будет хорошо, можно было достать книгу и попытаться вникнуть в нить незамысловатого повествования, можно было, как все остальное большинство, уткнуться в телефон с бесконечным множеством информации и возможностью развлечь себя самому.

Но… я просто сидела и смотрела в размытые дождем очертания за большим окном.

Я понимала, что от меня уже ничего не зависит, единственное, за что я могла ухватиться – это вера в предназначенное мне счастье, а какими неисповедимыми путями получу его, не мне решать.

Почти незаметно в своей плавности минуты сливались в часы, день упорно клонился к своему завершению, когда, наконец, объявили посадку на мой рейс.

Возле стойки перед выходом собралось много уставших пассажиров, они постепенно выстроились в очередь и с надеждой смотрели на мигающее табло над заветной дверью.

Интеллигентное терпение живой очереди, увешанной сумками, окруженной чемоданами и снующими детьми, уже подходило к концу в ответ на однообразное мигание табло, когда приятный голос сверху сообщил, что номер выхода на посадку для нашего рейса изменен.

Очередь, увлекаемая единым порывом быстрее оказаться у заветного номера, бесформенной змеей поползла по длинному коридору, невежливо освобождая для себя дорогу.

Я уже с интересом наблюдала, как та же очередь организованно расположилась у нового выхода к трапу самолета, запестрела обложками паспортов и белым глянцем посадочных талонов.

Новое табло весело мигало цифрами нашего рейса еще полчаса. Потом на минуту погасло и с новой радостью пригласило к себе пассажиров, улетающих в Новосибирск.

В очереди возникло спонтанное знакомство среди потребителей, заплативших за услугу перелета немалые денежные средства и желающих выразить свое особое мнение об авиакомпаниях и службе аэропорта.

Голос сверху вместе со всеми остальными табло продолжал обходить стороной тему нашего рейса, казалось, он просто исчез из расписания.

Очередь распалась на мелкие группы, наиболее активные граждане нашли в себе силы вернуться в кассы и потребовать ответ на злополучный вопрос: "Когда?!"

Я наблюдала за всеми и за собой со стороны: мне показалось, что это уже не возмутительная реальность, а чей-то режиссерский ход в постановке "истории короткого свидания в Белграде".

Мой взгляд "бродил" по растерянным лицам людей, со всей серьезностью и вниманием всматривающихся в яркие мелькающие строчки на черных табло, в их выражениях можно было увидеть почти весь спектр человеческих эмоций: от негодования до удивления.

Дети разных возрастов и воспитания навязчиво и плаксиво приставали к своим родителям с почти сакральным вопросом сегодняшнего дня: "Когда? Ну, когда мы уже полетим?" и получали такие разные ответы, в зависимости от возраста и воспитания самих родителей. Больше всех заботы получали дети, которых сопровождали бабушки и дедушки, особенного контраста в палитру отношений "отцы и дети" добавляли коренные москвичи: их ответы на вопросы отпрысков были развернутыми, плавными и терпеливыми к детской непосредственности.

Я не следила за временем, какая разница, улечу я через два часа или через три – самолет из Шереметьево уже набрал высоту и направил свой путь в гостеприимную Сербию.

Мой желудок перестал напоминать о себе пустотой, мысли волочились за скучающим взглядом, эмоции сползли вниз к недовольству мокрой неудобной обувью и слишком свежему для моей легкой одежды кондиционерному бризу.

Как-то вдруг заволновались остатки нестройной очереди и воодушевленной процессией устремились в одном направлении, оказалось, что я, увлеченная созерцанием картин из жизни аэропорта, не услышала объявления о начавшейся посадке для пассажиров "пропавшего с табло рейса".

Это была уже третья попытка попасть в самолет, и по русской традиции, она должна была увенчаться успехом…

Мое место было у окна: я люблю смотреть на "лоскутные одеяла" всевозможных оттенков цвета хаки, змеиное серебро волнистых рек, размытую шоколадность морщинистых гор и взбитую белковую пену облаков.

Но не в этот раз.

Огоньки родного полуострова быстро исчезли из поля зрения, ограниченного иллюминатором, чернота неба поглотила пространство за бортом, и мне ничего не оставалось, кроме короткого тревожного сна в неудобном кресле.

Приятности полету принес горячий зеленый чай, сэндвич и дежурные улыбки бортпроводниц.

Москва раскинулась звездной вселенной в безупречной темноте ночного неба.

Бесчисленным множеством огней-светлячков чертила она фигуры архитектурного танца на бескрайней равнине, предупредительно внушая свое величие и превосходство тем, кто смотрел на нее с высоты полета.

Было за полночь, когда наш самолет приземлился в Шереметьево и лениво катил мягкими шасси по бетонным плитам к терминалу "В" – месту высадки пассажиров

Моя первая половина пути закончилась шестью часами опоздания, начинался новый этап марафона "успей первым к стойке транзитных перелетов". Откинув усталость, не обращая внимания на неудобные каблуки босоножек, я влилась в первые ряды почти бегущих мужчин и не отставала от них, пока череда длинных пустых коридоров и галерей не привела к заветным стойкам, огражденным красно-синими лентами.

Я напоминала себе охотничью борзую, которая, наконец, достигла логова хищника и замерла перед ним в ожидании нового преследования своей цели.

Мои мысли поспешно создавали монолог, который, как мне казалось, должен был растопить лед безразличия к моей мечте у девушки, миролюбиво расположившейся за компьютером и так же миролюбиво улыбающейся.

Конечно, я знала, что за ширмой приятной улыбки спрятана совсем неприятная фраза: "свободных мест на Белград в ближайшие два дня нет".

Я осторожно протянула ей свой паспорт, и она, дежурно улыбнувшись в ответ, защелкала компьютерной мышью.

Прежде, чем прозвучал окончательный приговор, я неуверенно начала свой монолог, не забыв упомянуть и клубнику с шампанским (интересно, он догадался убрать их в холодильник?).

Девушка не дослушала меня до конца, протянула назад паспорт, и с улыбкой произнесла, что компания знает обо мне, и я могу днем полететь в Белград прямым рейсом, заняв единственно свободное место в бизнес классе. Дальнейшие инструкции от приятной девушки растворились в нахлынувшей радости: сразу поглупев, я пыталась сосредоточиться на ее словах, но они так и рассеивались в воздухе легким туманом. С третьей попытки я все же запомнила несколько опорных слов и отошла от стойки, уступив место наиболее пострадавшим от задержки рейсов пассажирам.

Вдох-выдох. Можно было не спешить.

Терминал "В" поражал своей современной красотой, уютом и комфортом, размерами рекламного баннера в самом центре зала, прозрачными лифтами и бесшумно ползущими блестящими эскалаторами.

Мой путь лежал к аэроэкспрессу, который должен был доставить меня в терминал "D" и напоминал игру детства "Казаки-разбойники": побеждал тот, кто по нарисованным стрелочкам быстрее всех придет к заветной цели – спрятанному "кладу".

Слепо доверяя указателям, я без проблем добралась на платформу, вместе с редкой кучкой ночных пассажиров дождалась появления космического вида аэроэксперсса и с удовольствием удобно расположилась на мягком сиденье. Пять минут – и терминал "D" встретил меня новыми указателями и знаками.

Снова лифты, эскалаторы, ступени и длинные переходы.

Зал отправления был не таким уютным, как в новом терминале "B", но удивлял простором, отсутствием дневной суеты и неспешностью самих пассажиров ночных рейсов.

Еще час ушел на оформление нового билета, уговоры сделать досрочную регистрацию на рейс и получить заветный посадочный талон – безоговорочную гарантию моего полета в Белград.

Вдох-выдох. Можно было не спешить.

Стрелки часов показывали два часа ночи, желудок настойчиво требовал еды, эмоции хотели обрести легкость пузырьков не фильтрованного белого, мозг продолжал нон-стоп размышления на тему, где провести остаток времени перед отлетом, который уже задерживали на полтора часа, если верить информации "большого табло".

Умиротворение, царившее за столами "Шоколадницы", заставляло остановиться, а запахи с открытой кухни, запотевшие бокалы с пивом, высокие стаканы с коктейлями и смузи перед посетителями настойчиво приглашали занять свободное место в удобном кресле за столиком, что я и сделала.

Не буду лукавить, длительное пребывание в Шереметьево не входило в мои денежные планы, поэтому на изучение меню я потратила больше времени, листая страницы с аппетитными картинками и менее привлекательными ценами. Но у меня была с собой кредитка, и я решила продолжить приятные бонусы наполненного приключениями дня, надолго осевшего в истории моей памяти.

Теплый овощной салат и запеченная куриная грудка пикантно утолили голод, ледяное пиво приятно укутало и согрело дрожащие нервы мягкой пеной, хмельные пузырьки приподняли настроение до уровня "как же хорошо жить…", удобное кресло и полумрак "Шоколадницы" не оставлял шансов продолжать ночное бодрствование.

Сразу за столиками кафе уродливо жались к стене "капсулы" для сна.

Цена за час в душной камере "капсулы" разбудила меня и направила на поиски альтернативных вариантов: гугл показал, что на втором этаже терминала "D" есть зал сна и отдыха.

И он там был – такой чистый, такой тихий – настоящее сонное царство!

Просторная кабина-кровать освобождалась к пяти утра. На часах было только три.

Что такое два часа ожидания в той же "Шоколаднице" за большой чашкой капучино после целого "резинового" дня?

Мягкая, просторная кровать с белоснежными простынями и закрывающейся от мира шторой стала для меня настоящей наградой, и я с благодарностью приняла ее, мгновенно провалившись в сон от усталости.

Звонок будильника на телефоне вернул из мира сновидений в мир путешественника.

Позднее утро было безмятежно добрым и никуда не спешащим: теплый душ смыл все волнения прошлого дня, а легкий макияж прибавил лицу свежести.

"Лук первого дня" покинул чемодан – в отражении большого зеркала мне улыбалась красивая маленькая женщина, в ее глазах читалось неприкрытое уверенное счастье: она чувствовала себя в одном шаге от давней мечты – просто любить и быть любимой.

Зачем лукавить? Можно называть множество рецептов женского счастья, но попробовав каждый из них хоть раз, все равно приходишь именно к этой мысли.

Новый день продолжал радовать приятными мелочами: за удобным столиком возле ресепшна я с удовольствием насладилась двумя чашками любимого капучино.

Виновато пискнул ватсапп: "Милая, как ты? Я не писал тебе – боялся разбудить. Напиши мне. Я так жду тебя!"

У меня были хорошие новости, у меня было время написать трогательное письмо и получить в ответ такое же милое и полное надежды послание.

Овсяная каша с фруктами от "Шоколадницы" стала прекрасным дополнением к эмоциональной радости предстоящей встречи.

Вдох-выдох.

Теперь можно было позвонить подругам и удивить их событиями.

Время перед посадкой прошло в разговорах, шутках, пожеланиях хорошего полета в перерывах между обязательной рутиной пассажиров международных рейсов.

Серебристый лайнер гостеприимно принимал временных гостей, бортпроводницы в узнаваемых алых костюмах приветливо улыбались, я небрежно протянула для проверки посадочный талон, уточнила номер места и горделиво, насколько мне позволял мой инвалид-чемодан, направилась в территорию бизнес класса.

Просторное мягкое кресло находилось возле иллюминатора, что еще раз меня несказанно обрадовало, к моим услугам предлагался плед и мягкая подушечка.

Я удобно расположилась в нем и незаметно стала осматривать кнопки, приводящие в действие дополнительные, удобные при долгом перелете опции.

Это был мой первый полет в бизнес классе.

В кресле возле меня расположился почтенного возраста серб, даже в самолете продолжая решать деловые вопросы по телефону.

Еще шли предполетные приготовления, последние пассажиры спешили занять свои места, а милые девушки уже раздавали карты вин и меню предлагаемого обеда.

Я заказала испанское белое, почему нет?

С бокалом нежного вина в руке ненадолго прощалась с Шереметьево, провожая взглядом быстро удалявшуюся от нас главную воздушную гавань страны.

Спокойное наслаждение вином расслабило мысли и чувства, я перестала переживать и многократно прокручивать в голове образы предстоящей встречи в аэропорту Белграда.

– Вам принести еще вина? – бортпроводница, молодая женщина, мило улыбалась, казалось, она знала мою тайну "случайной пассажирки".

– Это входит в стоимость билета? – я решила подстраховаться.

– Да, все входит в стоимость билета, – она продолжала мило улыбаться.

– Спасибо, принесите, немного.

Самолет набирал высоту, красивым креном очертил круг над залитой солнечным светом Москвой.

Я с восхищением и восторгом насыщала свою визуальную память меняющимися картинами: возвышающимися острыми башнями ажурных сталинских высоток, монументальной зеркальностью Москва-сити, перетянутой мостами-поясами сероватой маслянистой рекой, лаконичной современностью новостроек, пестреющими крышами элитных коттеджей и дачных поселков в замшевой зелени лесов, со всех сторон окружающих огромный мегаполис.

Второй бокал испанского белого разбудил во мне новое ощущение вкуса жизни, я прислушалась к блаженной тишине своих мыслей, почувствовала расслабленность всего тела.

Незаметно для себя я хитро улыбнулась и поблагодарила "режиссера", устроившего вчерашний спектакль с "непослушным самолетом", отодвинувшим мое путешествие почти на сутки.

Объективный хронометраж времени высадки из самолета, передвижения по терминалам Шереметьево, регистрации на рейс, прохождения паспортного контроля уверенно превышал лимит, который я оставила между своими рейсами.

Успеть на самолет в Белград я могла лишь чудом. И оно произошло, с приятным бонусом от Аэрофлота за часы волнения и ожидания.

Мои размышления прервал выбранный по меню обед.

Конечно, это был зеленый салат с креветками и сливочным соусом, французская булочка и "еще немного" испанского белого. "Морскую традицию" продолжил жемчужно-розовый стейк из семги и красивой горкой овощного пюре.

Неспешная трапеза продолжалась, сопровождаемая панорамными видами кудрявых облаков вперемежку с голубым атласом неба.

Приятный голос сообщил всем пассажирам, что самолет начинает снижение, и скоро мы приземлимся в аэропорту Белграда, где нас ожидает солнечная, жаркая погода.

Немое кино в иллюминаторе уже показывало Сербию: ровные узкие полоски охватывали почти все цветовые гаммы – от желтого до коричневого, от пожухло-зеленого к радостно-салатовому.

На мой обеденный поднос аккуратно опустилась чашечка капучино, следом за ней – легкая вазочка с мороженным, усыпанным хрустящими миндальными хлопьями.

И "еще немного испанского белого", ставшего невесомой точкой легкой радости и возбуждающего чувства счастья…

Шасси мягко запрыгали по бетонной полосе, по салону самолета прокатилась волна традиционных благодарственных аплодисментов летному экипажу – мое путешествие закончилось.

Я уже видела сквозь стекло разъезжающихся дверей всматривающиеся лица встречающих нас людей.

Я спешила и не спешила навстречу ему.

Я знала и не знала, что меня ждет.

Я верила и не верила в свое счастье.

Я переступила порог дверей, сделала неуверенный шаг, еще и еще.

Я искала глазами его среди сотни встречающих.

Над толпой вдруг взметнулась рука, я перевела взгляд: в белой рубашке и сразу узнаваемой кепке "француза-интеллигента", с красным рюкзаком за плечами, ко мне навстречу пробивался мужчина моей мечты.

Наши глаза встретились и уже не отпускали друг друга из вида.

Я счастливо улыбалась, он с восторгом смотрел и смотрел на мое лицо, его руки с трепетной нежностью уже прижимали меня к себе.

В них я почувствовала защиту, спокойствие и любовь.