Эридон. Игры судьбы

Глава

6

Астрид Веленская

— Это плохая идея, Астрид, — не унимался демон, снова шипя мне в ухо.

А он точно демон? С таким шипением ему к чешуйчатым ближе будет.

— Какая ситуация — такие и идеи, — чуть слышно ответила я, оглядывая улицу.

Снег падал беззвучно, как будто даже зима боялась нарушить тишину этого места. Пушистые хлопья ложились на лицо, волосы, руки, медленно растворяясь от тепла кожи.

Мы стояли у начала главной дороги, что вела в глубину города Предсказателей. Правда, городом это назвать можно с очень большой натяжкой. Главная улица была вымощена бледно-розовым камнем и пройти её из одного конца в другой можно минут за десять, если не останавливаться у лавок.

А лавки были повсюду. Здания вдоль улицы стояли вплотную друг к другу, как будто им велели не терять ни дюйма земли. Фасады будто под копирку, отличались только вывесками. «Найди свою любовь», «Обмани смерть», «Измени судьбу», «Обереги от всех и от всего», «Защита от воздействия», «Для пар и не только…». Если не знать, куда ты попал, то легко решить, что забрёл в поселение шарлатанов.

Хотя… Не каждый тёмный эльф предсказывает. Наделенных этим даром среди них немного, и чтобы попасть к одному из них, нужно знать путь, имя, цену и риск. Иногда предсказание — это не подарок, а приговор.

— Здесь пахнет лесом, — обнаружила я, вдыхая терпкий аромат сырой хвои и мха. Ни тебе благовоний, ни сладостей, как в Акроне. Никаких уютных запахов, только природа: сырая и древняя.

— Потому что тёмные не прикрываются ароматами, чтобы скрыть гниль, — прошептал демон. — У них иная философия: если тебя тошнит от правды, значит, ты не готов её услышать.

Я кивнула. Знала. И всё равно шла. Возможно, из упрямства. Возможно, потому что слишком уж хотелось услышать хоть один ответ. Пусть даже и не тот, к которому я готова.

— Андрас, я забыла, кто у них тут самый главный? Нам же к нему надо, — тихо уточнила я, не сводя взгляда с очередной сверкающей вывески. Как назло, в самый неподходящий момент нужные слова вылетают из головы. Да уж, хороша наследница. Папенька бы погладил… чем-нибудь тяжёлым, чтобы род его не позорила.

— Видящий, — подсказал Андрас, почти не разжимая губ.

— Точно. Как могла забыть…

Видящий у тёмных эльфов, как повелитель — у демонов, император — у людей, владыка — у драконов, архонт — у светлых эльфов. Высший титул, в общем. Им становится сильнейших из тёмных и правит до тех пор, пока не родится тот, кто превзойдёт его по силе. И за последние триста лет такого ещё не случалось.

Снег смягчал звук шагов, прятал мир в кокон тишины и делал даже грубые вывески чуть сказочнее.

— А кто-нибудь знает, куда нам нужно идти? — нарушила молчание Тиана, продолжая с любопытством разглядывать надписи. Похоже, что её заинтересовала та, что гласила: «Найди свою любовь». Уж лучше бы что посущественнее искала...

— Единственный отдельно стоящий дом на этой улице — приемная Видящего, — отозвался синеглазый. — Пройти мимо будет сложно.

— Тогда предлагаю разделиться, чтобы не терять время. Мы с кудряшкой пойдем искать таверну, всё же наша основная цель была отдохнуть, а вы сходите к этому предсказателю и потом расскажете новости, — выступил с предложением оборотень.

— Но я тоже хочу к предсказателю! — Тиана надула губы и скрестила руки, как обиженный ребёнок.

— Звезда моя, мы обязательно зайдём в лавку, которая так привлекла твоё внимание, — он глянул на вывеску «Найди свою любовь». — Но должен предупредить: пустая трата монет. Я и без пророчеств скажу, где твоя судьба, — и гордо ткнул пальцем в себя.

— В твоих влажных фантазиях, — отрезала она.

— Фантазии — дело гибкое, — невозмутимо ответил Никлас и уже почти повернулся к лавке с надписью «Приворот», как…

— Только попробуй, блохастый, — рыкнул Андрас, — и твоей единственной страстью станет полено. На всю оставшуюся жизнь.

— Спасибо, но дриады — не мой вкус, — с невинной улыбкой парировал оборотень.

— Довольно! — не выдержал Рианс.

Похоже, и его терпение заканчивалось.

— Мы идём к Видящему. Никлас, Тиана — в таверну, — он многозначительно посмотрел на оборотня. — Без глупостей.

— Угораздило же меня попасть в компанию, где ни люди, ни нелюди не знают, что такое юмор! — драматично вздохнул Никлас, подняв руки к небу. — Пойдём, кудряшка. Хоть тебя развлеку, пока эти мрачные типы будут раскапывать чьи-то судьбы.

Он не дал Тиане и слова вставить: просто подхватил её за руку и увёл прочь, свернув на боковую улицу. Девушка обернулась, бросив мне взгляд, в котором смешались смущение и сдержанный смех, но сопротивляться не стала.

Мы стояли в молчании до тех пор, пока парочка не скрылась из виду. Я мысленно прокручивала варианты: как бы избавиться от чернявого и дойти до Видящего. Андрас хранил молчание, но я чувствовала — он тоже что-то прикидывает. А недооборотень… Да бездна его знает, он немногословен.

— Я только одного не понял, — наконец нарушил молчание Андрас, не оборачиваясь, — А кто назначил тебя главным?

Рианс закатил глаза, видимо, в попытке кому-то взмолиться и ничего не ответил.

— Молчишь? Вот и отлично, — удовлетворённо кивнул демон. — Потому что это мы с Астрид идём к Видящему. А ты можешь остаться тут и покормить птиц. Или пойти за своим домашним любимцем, — он взял меня за руку и уверенно повёл вдоль улицы, не дожидаясь реакции.

Но мы сделали всего пару шагов, когда услышали:

— Одна проблема, демон. Ты мрачный, а тёмные эльфы вас не жалуют.

Тьма, синеглазый прав.

У тёмных эльфов с мрачными давно особые отношения, которые я бы назвала «маму не поделили». Тёмные презирают мрачных, считая их бастардами тьмы и искренне веря, что только они её истинные дети. А мрачные не любят, когда их называют бастардами и бьют за это морду эльфам. Так что да, аргумент был весомым.

— И давно ты стал таким знатоком эльфийских симпатий? — едко бросила я, разворачиваясь.

— Давно, — Рианс скрестил руки на груди, на его лице проступила усмешка.

Над ним кружились снежинки, цепляясь за волосы и ресницы, но он и не думал их смахивать.

— В отличие от некоторых, я хоть иногда включаю голову.

Я почувствовала, как раздражение начинает подниматься от живота, растекаясь по грудной клетке.

— Не вижу никакой проблемы. Я не младенец и не нуждаюсь в сопровождении для похода к злобным предсказателям. Обещаю сладкого у чужих не брать и в тёмные подворотни не заходить. В крайнем случае, если меня попытаются съесть…

— Ты человек, Астрид, — перебил Рианс.

Я едва не проговорилась. Челюсти сжались сами собой.

— Иии?.. — протянула я, всё ещё стараясь держать нейтральный тон.

— И? — он повернулся к Андрасу, проигнорировав меня. — Андрас, ты точно за неё отвечаешь? Мне кажется, есть более гуманные способы избавиться от подопечной. Напомню: тёмные эльфы практикуют ритуалы на человеческой крови.

Он смотрел на Андраса, как будто ждал, что тот вот-вот скажет: «Ошибочка вышла, девочка подзабыла теорию». Это… задело.

— Оторванными руками они пентаграммы не нарисуют, — холодно изрекла я.

Но Рианс будто не услышал. Или не захотел услышать.

— Астрид, это эльфы. Тёмные, мать твою, эльфы! — в синеве глаз сверкнуло. — Ты — человек! Как бы хорошо тебя не обучили, ты не ровня им. Они не будут с тобой нянчиться, как мы с Никласом. На место сразу поставят! Без вопросов.

Когда недооборотень закончил свою гневную тираду, у него появилась большая проблема в лице разозлённой меня. Холодное бешенство взметнулось, как пламя, пронизывая до костей. Снег, словно откликаясь, стал идти гуще, ветер усилился, хлопья больно били по щеке. Я выпрямилась и медленно сделала шаг вперёд, сдерживая эмоции лишь внешне. Потому что внутри — внутри будто раздался голос, властный, грозный, древний, и напомнил, кто я.

— И какое же у меня место, интересно узнать? — растягивая каждое слово, спросила я.

Я готова была убивать. Без разбора, безжалостно, мучительно. И плевать я хотела, что, кроме Андраса, никто не знает о том, что я не человек, а очень даже злобный огненный демон.

— Тебе по пищевой цепочке рассказать или сама догадаешься? — Рианс подошёл ближе, чтобы случайные прохожие не стали свидетелями разговора. — Астрид, сейчас не время играть в богов. Приспусти своё тщеславие и включи голову.

Огненный шар сорвался с моей ладони почти машинально. И, будь его рефлексы чуть медленнее, он бы уже шипел с обгоревшими бровями. Но шар, едва подлетев к плечу, бесследно рассыпался в воздухе.

Недооборотень застыл изваянием, по его скулам побежали желваки, взгляд стал колючим. Повеяло ледяным ветром.

— Астрид, ты переходишь границы. Мне надоело играть с тобой в эти игры. Если ты ещё раз позволишь себе подобное…

— И что будет, Рианс? — вмешался Андрас, делая шаг вперёд и заслоняя меня собой.

— Ты знаешь ответ, Андрас. Следи за своей подопечной, иначе рискуешь остаться без неё.

— Угрожаешь? — голос демона стал замогильным, тени вокруг него резко сгустились, вокруг стало мрачнее.

Если бы я могла видеть его лицо, поставила бы золотой, что чёрные вены уже расползлись по коже.

— Предупреждаю. Я не знаю, почему ты позволяешь девчонке подобное, но я терпеть это не намерен. Сейчас у нас одна миссия и рисковать ради самомнения данной особы я не буду. Либо мы идём вдвоём, либо я иду один.

— Эльфа лысого ты пойдешь один! — я резко вышла из-за спины Андраса, достала кинжал и направила его в сторону будущего трупа. — Мы пойдем к эльфу вместе, но потом, — я подошла ближе, — я предлагаю тебе лично узнать, какое у меня место в пищевой цепочке.

— Я не бью женщин, Астрид. Даже таких невыносимых, как ты, — он проигнорировал направленный на него кинжал и, обогнув меня, пошел прямо по улице. — Идём!

— Только не сейчас, — Андрас мягко опустил мою руку с кинжалом. — Правда на его стороне: он не знает, кто ты, а для обычного человека, пусть и мага, идти в одиночку к тёмным эльфам слишком безрассудно.

— Как только повелитель снимет с меня морок, этот недооборотень будет первым в списке на сдирание шкуры, — прорычала я сквозь зубы, убирая кинжал обратно в сапог.

— Не думаю, что это обрадует великого Аббадона, но... — внезапно он перебил сам себя. — Почему ты называешь его недооборотень?

— Потому что для оборотня у него силы многовато, да и не чувствую я от него запах псины, как от дружка его. При этом оборотень его признаёт, и признаёт за ним главенство, — объяснила я.

— По-твоему, оборотни могут признавать только себе подобных?

— Признавать как равного — могут. Но опустить голову перед кем-то… я как-то увидела их тренировку, — рассказывала я, шагая вперед.

Мы медленно двигались вслед за Риансом, выдерживая расстояние, которое позволяло нам его видеть, а ему — нас не слышать.

— Подсматривала? — усмехнулся демон.

— Ещё чего, — фыркнула я. — Случайно застала. После тренировки с магистром. Я уже собиралась уходить, но не сняла полог невидимости. Вот и увидела. Никлас не заметил, что я там, а я сделала выводы. Только не поняла, в кого оборачивается наш недооборотень.

— А ты так уверена, что оборачивается? — в голосе демона прозвучали странные интонации, но сейчас мне было не до этого.

— Абсолютно. Поведение зверя — безошибочное. Признание идёт не на словах, а на инстинктах. Например, если ты вдруг станешь другом этому оборотню, его внутренний зверь никогда не признаёт тебя. Да, он не будет нападать на тебя. Возможно, даже будет защищать, хотя это трудно представить. Но он никогда не признает тебя до такой степени, чтобы склонить голову.

Внимательно выслушав, мрачный хмыкнул и с одобрением заметил:

— Всё же есть преимущества в обучении наследниц. Ты очень много знаешь о других расах.

— Знаешь, Андрас, я бы с удовольствием оставалась в том титуле, в котором родилась, но боги решили иначе.

После этих слов каждый из нас ушёл в собственную бездну мыслей. Снег теперь падал так, словно желал завалить собой весь город и заглушить каждое слово, каждую эмоцию. Однако город был достаточно маленьким, идти было недалеко, так что глубоко погрузиться в грустные воспоминания я не успела.

Мы остановились напротив единственного отдельно стоящего дома на всей улице и стали ждать. К предсказателям стучаться не надо, они заранее знают обо всех посетителях. Входить без приглашения тоже не стоит, есть риск сразу же быть отправленным в бездну.

Внешне дом ничем не демонстрировал того, что в нём живёт Видящий. Каменная кладка стен и крыши, массивная деревянная дверь высотой до второго этажа, кусты вокруг крыльца. Скукота. Можно подумать, что это жилье старейшины деревни, а не правителя целого народа.

Пока я мысленно представляла, как можно усовершенствовать внешнюю часть дома, дверь распахнулась. В проеме предстала тёмная эльфийка. Чёрные пряди волос струились по плечам, скрывая лицо, и доходили до самой земли.

— Приветствую вас, истину ищущие, — певучим голосом произнесла она. — Видящий готов вас принять, — добавила она и исчезла за дверью.

— Что ж, мальчики, идём навстречу судьбе, — улыбнулась я и первой шагнула внутрь.

И оказалась в темноте, в глухом вязком мраке, в пустоте, как если бы мир перестал существовать. Ни стен, ни потолка, ни пола. Ничего.

Попятившись назад в попытке выйти обратно, я поняла, что двери тоже уже нет. Как и выхода.

— Андрас? — позвала я, и пустота мгновенно поглотила звук моего голоса.

— Рианс? — вторая попытка, результат тот же.

— Видящий? — на этот раз голос эхом разнесся по всему пространству, которое меня окружало.

— С третьей попытки, ваше высочество, — отозвался голос из мрака.

Он был словно ледяной ветер по спине. Шелестящий. Шепчущий. Несущий в себе метель.

— Тогда, может, инструкцию выдадите на входе, чтобы людям шарады не разгадывать? — недовольно буркнула я.

— Люди? — раскатилось насмешливое эхо. — Людям сюда вход заказан, будущая повелительница демонов.

— Да тише ты, я же не одна сюда пришла, — раздраженно заметила я.

— Твои спутники нас не слышат, невоспитанное дитя, — в голосе спокойствие и осуждение одновременно.

— Ох, кто бы говорил о воспитании, Видящий. Кто так гостей встречает? Хоть бы свечку оставил, а то не видно ж ничего!

— У меня не бывает гостей, наследница, — голос снова напоминал песню метели среди гор. — Гости приходят делиться. Вы — забирать. Гости приносят свет. Вы — вопросы. Так скажи, дитя Хаоса, ты можешь называть себя гостьей?

— В корне неверное рассуждение, Видящий. Мы пришли просить, но не забирать. Делиться — это не значит терять. Солнце делится светом, но не гаснет. И его тепло согревает даже мрак.

Внезапно в густой тьме появился ровный луч света, в центре которого стоял тёмный эльф. Плащ цвета ночи, лицо скрыто капюшоном — и я понимала, что даже без него я бы увидела лишь тьму.

— Наследница, — голос стал мягче, но от этого не менее властным. — Твоя решимость и сила ясны мне. Но твоя душа превратилась в лёд. И если не отпустишь боль, это тебя погубит.

— То есть не родился ещё тот, кто сможет меня погубить, кроме меня самой? — спросила я без прежней злости.

Он тихо рассмеялся, шелестяще, как ветер среди заснеженных деревьев.

— За высокомерием и упрямством ты прячешь боль. За холодностью и колкостями — желание довериться. Но, Астарта, ты не забыла ни одного удара, ни одного предательства, ни одного крика.

Он вдруг оказался так близко, что я почувствовала его дыхание на своём лице. Холодные пальцы эльфа скользнули по моей щеке.

— Проживи свою боль, наследница.

И я провалилась в темноту…

***

Вспышка.

Маленькая девочка несётся по залитому солнечным светом коридору дворца. Смех — звонкий, искристый, как капли росы на стекле, — отражается от мраморных стен и уносится прочь сквозь распахнутые окна. Лёгкие шаги босых ног по тёплому полу. За спиной — шумные, размеренные шаги погони.

На бегу девочка оглядывается и смеётся ещё звонче, ускоряясь из последних сил. Будто это не игра, а побег от целого мира.

— Демонёнок, с каких это пор ты стала такой быстрой? — доносится до неё бархатный голос.

На повороте девочка решает пощадить догоняющего. Останавливается. Секунда — и она в надёжных тёплых объятиях.

— Скоро я совсем не смогу угнаться за тобой, юная леди, — его голос полон любви.

Вспышка.

— Арс, я не достаю, — стул под ногами качается, словно предупреждая, что вот-вот ночная вылазка за любимыми сластями окончится громким провалом.

— Малышка, я в тебя верю, ты сможешь, — подбадривает тёплый голос за спиной. Порой ей казалось, что его голос — это звук весеннего ветра, такой же летящий, тёплый и дарящий улыбку.

— Ну, Арс, помоги, — взмолилась она.

Сильные руки подхватили за талию, и она взлетела. Совсем немного, ровно настолько, чтобы руки девочки могли открыть шкафчик и взять желанную коробку. И каждый раз, когда она так подлетала, её охватывал неподдельный восторг.

— Достаточно, ваше высочество? — шутливо спросил он.

— Я тебя обожаю, — и, ловко развернувшись, она утыкается носом в его грудь.

Вспышка.

Музыка. Яркий свет люстр и тысяча свечей, играющих на поверхности зеркал и золотой лепнине. Бальный зал полон гостей. Платья дам переливаются всеми оттенками драгоценных камней, волнами скользят по полированному полу.

Павана звучит торжественно, величественно.

Юная демонесса, которая празднует свой пятнадцатый день рождения, со счастливой улыбкой на губах завершает танцевальное движение и устремляет сияющий взгляд на партнера. Смена музыки — вступает мужская партия. Молодой демон резко поворачивается, прыжок, хлопок и медленно обходит свою партнёршу, успев быстрым, незаметным для чужого взгляда движением слегка дёрнуть её за выпавший из прически локон.

— Демонёнок, ты так много танцуешь, что даже причёска от мадам Вивьен не выдерживает.

— Но сегодня же такой день! Как я могу не танцевать?

— Сегодня — только твой день. Каждый шаг, каждый аккорд — для тебя!

Музыка снова сменилась, пришло время общей партии, во время которой партнёр одной рукой придерживает леди за талию, а второй держит за руку.

— Но помни: ты будущая первая леди. Все смотрят на тебя. И приглашённые дамы могут решить, что твой выбившийся локон — это новое веяние моды.

Она смеётся, но, чтобы не привлекать ещё больше внимания, прячет смех, уткнувшись в плечо кавалера.

— Арс, с тобой просто невозможно не смеяться.

— Всё для тебя, сестрёнка.

Вспышка.

Сумрак спальни. Девушка, свернувшись калачиком на кровати, рыдает навзрыд, прижимая подушку к лицу, как будто она способна заглушить боль. Плечи содрогаются от рыданий. Голос хриплый, уставший.

Рядом сидит демон. Тот, кому позволено видеть её слёзы. Тот, кто чувствует её боль как свою.

Он молча гладит её по спине не говоря ни слова, но само его присутствие лечит.

— Так любишь? — шёпотом спрашивает он.

Она отрывает лицо от подушки и, завывая, подтверждает то, что полчаса назад пыталась объяснить своему отцу.

— Люблююююю…— всхлипы и слёзы ручьями по щекам.

— Сильно?

— Сиииильнооо, — захлёбываясь рыданиями, вторит ему демонесса.