Агромант. Книга 1. Урожай еще тот

Глава 5

Спустя некоторое время ко мне пожаловал чорбаджия Кръстьо Гнилов.

К тому времени я уже успел привыкнуть к Костадину. Скелет приходил каждое утро ровно с рассветом, с такой пунктуальностью, что я подозревал: где-то внутри него спрятан будильник. Выбирался из земли, стряхивал с кольчуги грунт и приступал к делу. Умело полол, рыхлил и таскал камни. К обеду уходил обратно в землю, а к вечеру мог снова появиться на пару часиков.

Работник, скажу я вам, из него был… специфический. Силы немерено, точности… ладно, не надо быть занудой. Он мог выдернуть из земли относительно тонкий корень, но мог и снести половину грядки, потому что не отличал сорняк от томатного куста. Пришлось ставить колышки с ленточками, чтобы как-то различал. Красная означала не трогать, белая – можно рвать. Костадин систему освоил дня за три. Для скелета без мозга это, по-моему, неплохой результат. Впрочем, порой казалось, что мозгов у него побольше, чем у Геннадия Палыча.

Живко его игнорировал. Кажется, принципиально.

– Я не общаюсь с бессловесными, – заявил он, когда я предложил, э-э-э… познакомить их поближе. – У меня есть стандарты, господарю, пусть и шаткие, учитывая мой собственный статус.

В общем, очередное утро началось как обычно. Я копал в средней зоне, расширяя грядки под новую партию магических семян. Костадин полол рядом, ритмично лязгая кольчугой. Тыква на соседней грядке хмурилась на облака и, кажется, пыталась им показать язык.

В какой-то момент со стороны дороги послышались стук копыт и скрип колес.

Я выпрямился и посмотрел на калитку. К нашему двору подъезжала добротная лакированная повозка с резным навесом. В нее была запряжена пара вороных очень холеных лошадей. На козлах сидел возница, а в самой повозке…

Хех, лысый мужчина в дорогой жилетке с золотой цепочкой на шее.

Чорбаджия Кръстьо Гнилов пожаловал собственной персоной. Кричите: «Мама, ура!»

– Костадин, стоять, – быстро сказал я. – В смысле стоп! Замри!

Скелет так и замер с сорняком в руке.

– В землю быстро. По-пожалуйста!

Костадин, видимо, почувствовал мою панику и молча погрузился обратно в грунт, как заправский крот. Только сорняк остался торчать из земли, зажатый в костлявой руке, которая еще секунду была на поверхности, а потом тоже исчезла.

– Живко! – крикнул я в сторону дома. – У нас гость!

Из окна кухни донеслось короткое шипение – что-то среднее между руганью и… руганью. Потом хлопнула дверь подвала – Живко знал протокол.

Я быстро осмотрел себя. Та-а-ак… грязная рубашка, земля на руках до локтей, мозоли. Ну хотя бы выгляжу как человек, который тут работает, а не как наследник, который приехал поглазеть. Хотя бы.

Чорбаджия Кръстьо Гнилов оказался коренаст, крепок и уже начинал грузнеть. По виду ему лет пятьдесят пять. Густые черные усы с проседью, одет богато и с претензией. Расшитая жилетка поверх белой рубашки и золотая цепочка для часов. Руки мягкие и ухоженные, как у человека, который давно не работал сам. На пальцах массивные перстни с красными и зелеными камнями. Что ж, видно, что имеет деньги и явно в достаточном количестве.

Маленькие темно-карие глазки смотрели цепко, подмечая все детали.

Он вылез из повозки и первым делом огляделся. Явно просканировал участок, дом и грядки. Его взгляд задержался на черных томатах и светящихся перцах. На лице мелькнуло то ли удивление, то ли интерес.

За ним выбрался тощий человек, который… Эхе, да я тебя знаю, парень, это ты за мной следил. Как там его, Никодим? Вблизи он выглядел еще незначительнее. Сутулый, с тонкими усиками и бегающими глазами. Он держал в руках кожаную папку и будто уже готовился что-то записывать.

– Добър ден! – сказал чорбаджия, шагнув ко мне, и расплылся в улыбке. – Ты, значит, новый хозяин? Егор, если не ошибаюсь?

Он протянул руку. Рукопожатие оказалось крепким и весьма таким просчитанным. Так жмут руку люди, которые хотят показать силу, но пока без угрозы.

– Егор Семенов, – подтвердил я. – А вы…

– Чорбаджия Кръстьо Гнилов, – представился он, как будто это имя должно было вызвать у меня трепет. – Соседушка твой, вон мои розовые поля начинаются сразу за той стеной… – и указал рукой. – Вся долина, можно сказать, кормится с моей земли. Ну и с божьей помощью, конечно.

Гнилов засмеялся над собственной шуткой. Никодим за его спиной подхалимски хихикнул.

– Давно хотел зайти познакомиться, – продолжил он, снова осматривая участок. – Да все дела, дела. Думаю, знаешь, как это бывает. Но вижу, ты уже обживаешься? Грядки, посадки… Молодец, работящий парень, значит. Это хорошо, уважаю.

Да уж. Никогда еще мне про уважение не говорил человек по фамилии Гнилов.

Кстати, говорил весьма тепло и дружелюбно. Как дядя, который приехал проведать племянника. Если бы не глаза, я бы, может, даже расслабился.

– Спасибо, – сказал я. – Будете чай?

Слова вырвались сами, ей-богу. Видимо, это Живко повлиял на меня своим умением любую ситуацию решать чаем.

– Чай? – хмыкнул Гнилов, махнув рукой. – Чай – это для стариков. – Он обернулся к Никодиму и велел: – Давай!

Никодим метнулся к повозке и вернулся с бутылкой и двумя стаканчиками.

– Домашняя ракия, – объявил чорбаджия с гордостью. – Такую ты нигде не попробуешь. Садись, выпьем.

Он уселся на лавку у стены дома. Ее… я не успел починить, как и калитку, поэтому она выглядела как доска на двух камнях. Но гость невозмутимо похлопал рядом, как будто это его лавка, дом и двор. Никодим бодро разлил.

Я сел, ибо не садиться было бы невежливо, а невежливым тут лучше не быть.

Ракия, надо признать, оказалась отличной. Мягкая и с долгим цветочным послевкусием. Чорбаджия умел выбирать то, чем угощать.

– Ну, – начал он после первого глотка, – расскажи о себе. Откуда? Чем занимался? Как тебя занесло к нам в долину?

Я вспомнил инструктаж Живко. Улы-бай-тесь.

– Я прибыл издалека. Сам агроном по образованию, вот получил наследство и приехал.

– Агроно-о-ом, – задумчиво повторил чорбаджия. – Это очень хорошо. Земля тут, знаешь… – понизил он голос, будто делился страшной тайной, – непростая, Егор. Велизар-то, покойник, был человек необычный. Занимался вещами, о которых приличные люди вслух не говорят. Земля после него… ну, скажем, со странностями. И с ней не каждый справится.

Спасибо, уже заметил.

– Ничего, справляюсь, – спокойно ответил я.

– Вижу-вижу, – кивнул Гнилов на грядки. – Черные помидоры? Забавно. Велизар тоже такие выращивал. Красивые, но… кому их продашь? Люди не любят странное, а любят обычное. Розы вот, например. – Его улыбка стала еще шире. – Розовое масло, розовая вода да розовое варенье. Все розовое, понимаешь? Наша долина на этом и стоит. А некромантические помидоры… ну, это баловство. Ты уж прости, что я так прямо.

Угу, это как говорят: «Ты только не обижайся, но я сейчас скажу гадость». Если человек не хочет обидеть, он ничего такого не говорит.

– Ничего. Я люблю прямоту.

– Вот и я люблю! – Гнилов хлопнул себя по колену. – Поэтому скажу как есть. Земля у тебя сложная, даже опасная, если честно. Без магии тут делать нечего, а у тебя… Я правильно понимаю, что магии нет?

Я промолчал. Мой ответ явно не требовался.

– Я тридцать лет работаю в долине, Егор, – продолжил он. – Знаю каждый куст и камень. И в курсе, что эта земля… – ткнул пальцем в сторону моего участка, – не для одиночки без магии. Рано или поздно она тебя сожрет. Ну или это сделает бюрократия. А то и обе разом.

Гнилов выдержал паузу, давая словам осесть, после чего наклонился ко мне чуть ближе.

– У меня есть предложение. Хорошее, Егор, честное. Я покупаю у тебя этот участок. Плачу щедро – хватит на новый дом в Тихом Логе, и еще останется. Ты живешь себе спокойно и работаешь агрономом на нормальной земле. Может, даже у меня. Мне хорошие люди всегда нужны.

Вот карты на стол. Вокруг да около не ходит. По крайней мере, мозги не морочит.

– Сколько? – спросил я.

Продавать я ничего, конечно, не собирался, но было любопытно узнать масштаб его интереса.

Гнилов назвал сумму. Я не знал местных цен достаточно хорошо, но по реакции Никодима (тот чуть приподнял брови) понял, что предложение было не щедрым. Скорее, оскорбительно низким. Скажем так, замаскированным под благотворительность.

Я покосился на свои грядки. Заметил, что тыква повернулась в сторону Гнилова и, клянусь, скорчила еще более недовольную рожу, чем обычно.

– Нет, – сказал я.

Одно слово. Коротко и ясно, больше чем достаточно.

Улыбка чорбаджии не дрогнула ни на миллиметр. Осталась как приклеенная.

– Подумай, Егор, да не торопись, – мягко сказал он. – Такие решения не принимают сгоряча. Я понимаю, новое место, азарт, все хочется попробовать. Но зима тут длинная, Егор, и холодная. А один ты в этом доме…

– Я не один.

Это вырвалось раньше, чем я подумал. Зря, конечно.

Гнилов чуть прищурился и уточнил:

– Не оди-и-ин?

– У меня есть… э, помощник, – выкрутился я. – И хозяйство уже работает. Спасибо за предложение, но я остаюсь.

Он смотрел на меня где-то секунды три. Улыбка все еще была на месте, но глаза стали другими, как будто за ними щелкнул какой-то переключатель.

– Ну, дело твое, – сказал Гнилов, поднявшись с лавки, и та облегченно скрипнула. – Я человек ненавязчивый. Мое дело предложить, а коль отказали, то вопрос закрыт. Но если передумаешь, то знаешь, где меня найти.

Он протянул руку, и я пожал. На этот раз рукопожатие было чуть крепче, чем нужно.

– Ракию допей, – добавил уже на ходу с той же улыбкой. – Хорошая ракия из моих роз. Таких роз, между прочим, больше нигде в долине нет.

Да, эта улыбка определенно бесила. Живко был прав.

Чорбаджия Гнилов сел в повозку. Никодим забрался следом, прижимая к себе кожаную папку. На секунду его бегающие глазки встретились с моими, и мне показалось, что в них мелькнуло что-то похожее на жалость.

Повозка развернулась и поехала по дороге. Пыль за ней медленно оседала, а я задумчиво смотрел вслед.

Через некоторое время Живко вышел из подвала. Молча встал в дверном проеме, сложил руки за спиной и тоже посмотрел, как повозка уменьшается в конце дороги.

– Вы все слышали? – спросил я.

– Я был в подвале под кухней, господарю. Там прекрасно слышно каждое слово.

– И как?

– Вы правильно отказали. И правильно не стали торговаться. Торговаться – значит допускать возможность сделки, а он это сразу бы понял.

Я сел обратно на лавку и допил ракию. Она и правда была хорошей. Даже обидно, что ее делает такой вот… сосед.

– Живко, он ведь предложил мне копейки… – медленно начал я. – Вообще смешную сумму за полтора гектара земли в Розовой долине. Даже если она проклятая, это все равно… мало. Я не особо понимаю в расценках, но тут даже по лицу его писаря было все ясно.

– Верно, – кивнул Живко.

– Зачем? Зачем предлагать так мало? Он же понимает, что я откажу.

– Разумеется, понимает.

– Тогда зачем?

Живко помолчал и поправил феску. Впервые за все время нашего знакомства он выглядел по-настоящему серьезным.

– Затем, что первое предложение – это не попытка купить, господарю, а проверка.

– Проверка чего? – нахмурился я.

– Вас и вашего характера. И решимости, конечно. Он теперь знает, что вы не продадите за бесценок. Следующее предложение будет выше. А если и оно не сработает, он перейдет к другим методам.

– Каким? – покосился я.

– Бюрократия, жалобы, инспекции. Давление через управу следом. Если нет, то запустит слухи. Чорбаджия Кръстьо Гнилов – человек терпеливый и системный. Он не бьет кулаком, зато обкладывает со всех сторон, пока не останется ни одного выхода, кроме того, который нужен ему.

Я вспомнил глаза Гнилова в тот момент, когда я сказал «нет». Да, это был именно расчет. Он все принял к сведению и пересчитал.

– Чего же он хочет от этой земли? – спросил я. – Только не говорите, что розы. У него и так их за гланды.

Живко явно подбирал слова, взвешивая и решая, сколько мне стоит рассказать.

– Он хочет эту землю тридцать лет, господарю, – наконец произнес он. – Розы с помидорами тут ни при чем.

– Тогда что же?

Живко посмотрел мне прямо в глаза.

– Про то, что лежит под землей, – тихо сказал он. – Велизар знал, и я знаю. Чорбаджия, похоже, тоже знает или хотя бы догадывается.

– Что лежит под землей, Живко? – насторожился я.

– Еще не время, господарю.

В смысле? Такого ответа я не ожидал.

– Живко!

– Нет, не сейчас, – сказал он и поднял руку, предупреждая все мои возражения. – Не потому, что я не доверяю, а потому, что вы пока не готовы. Вам нужно сначала понять эту землю. Я имею в виду, по-настоящему понять. Чувствовать ее, как чувствовал Велизар, и тогда я расскажу, а сейчас это знание будет… преждевременным.

– Вы серьезно? Мне тут чорбаджия угрожает, а вы…

– Именно поэтому, – перебил Живко. – Именно поэтому чем меньше вы знаете о том, что под землей, тем естественнее вы себя ведете. Гнилов – опытный человек и считывает людей на раз-два. Если бы вы знали правду, он бы это увидел в ваших глазах сегодня. А так пока перед ним упрямый молодой агроном, который не хочет продавать свое поле. И это именно то, что ему пока нужно видеть.

Я хотел поспорить, но… он был прав, черт возьми. Я, откровенно говоря, паршивый актер. Если бы я знал какую-то страшную тайну, Гнилов с его рентгеновскими глазками прочитал бы меня влет.

– Ладно, – сказал я.

– Ладно, – эхом отозвался Живко.

– Но вы мне расскажете!

– Расскажу, когда придет время.

– И когда оно придет? – не сдавался я.

– Когда земля заговорит с вами так, что вы услышите, – последовал ответ. – Пока вы говорите только о гудении. Но это… первый слог, поверьте, будут и другие.

Он поправил феску и направился к дому.

– Живко! – окликнул я. – Спасибо, что смотрите за мной.

Живко остановился спиной ко мне, и я не видел его лица.

– Я смотрю за домом, господарю, – ответил он. – Вы просто в нем живете.

После чего просто ушел.

Из-под земли, где прятался Костадин, донесся тихий лязг, как будто скелет в ржавой кольчуге одобрительно кивнул.

Глава 6

После визита чорбаджии я понял, что мне нужно перестать играть в огород и начать строить хозяйство.

Черные помидоры и светящиеся перцы – это красиво. Скелет-помощник – удобненько. Но если я хочу удержать эту землю, нужно, чтобы она приносила доход. Настоящий, стабильный и такой, чтобы ни один Гнилов не мог сказать: «Парень балуется, земля простаивает, давайте-ка ее изымем в интересах общества». Значит, мне нужно разобраться, как тут вообще работает сельское хозяйство. Да, именно магическое сельское хозяйство.

Я – хороший агроном, скажу без ложной скромности. Но все, что я знал, было из мира, где магии нет. Здесь же магия… это часть экосистемы. Игнорировать ее было бы все равно что заниматься земледелием, игнорируя, скажем, существование воды.

Поэтому с утра я отправился в читалище.

Ивана, так, оказалось, звали библиотекаршу, встретила меня весьма настороженно. Однако когда я попросил книги по обычному магическому земледелию, она чуть оттаяла.

– Третий и пятый шкафы, – повторила она. – Можете читать в зале, а вот выносить нельзя. И… осторожнее с «Травником Дядо Славейко», пожалуйста. Он кусается.

– Книга кусается? – моргнул я.

– Переплет, я имею в виду, – пояснила Ивана. – Застежка сделана из зачарованной кожи. Если открывать слишком резко, она щелкает по пальцам.

Пожалуй, я не удивлюсь, если цапнет и зубами.

Следующие три, а то и все четыре часа я провел за столом в читальном зале, обложившись книгами. Здесь было тихо, пахло именно так, как должна пахнуть библиотека: бумагой, пылью и чуть-чуть мышами. Кроме меня тут сидел только старик, который то ли читал, то ли спал. По виду определить решительно невозможно.

Книги оказались… ну, скажем так, своеобразными. Написанные от руки и на языке, который я понимал примерно на семьдесят процентов (остальные тридцать, видимо, были специфическими магическими терминами). Вот рисуночки красивые, часть даже того… двигается. Серьезно. Иллюстрация к главе про полив показывала маленького нарисованного человечка, который черпал воду из нарисованного колодца и поливал нарисованные грядки по кругу. Я минут пять просто не мог отвести взгляд, потому что человечек не останавливался.

Короче…

Магическое земледелие в этом мире строилось на трех столпах.

Первый – почва. Тут все было почти как у нас. Чернозем, суглинок, песчаники… Только с поправкой на магическую насыщенность. Каждая почва имела свой магический профиль – набор энергий, которые она содержала и могла передать растениям. У нормальной почвы был слабый фон. Почва в местах силы вроде моего участка имела фон помощнее.

Второй столп – розовое масло. Вот тут уже начиналось интересное. Розовое масло в этом мире было не просто парфюмерным продуктом, а универсальным магическим усилителем. Добавь каплю в зелье, и зелье станет сильнее. Добавь в удобрение – удобрение работает втрое эффективнее. А если в воду для полива, тогда растения будут крепче, а урожай – больше. По сути, розовое масло было жидкой магией. Поэтому и стоило соответственно.

Вот почему чорбаджия сидит тут розовым королем, как бы это ни звучало. И вот почему вся долина крутится вокруг роз. Кто контролирует розовое масло, тот контролирует магическое сельское хозяйство региона.

Так-с, что у нас тут? Ага, третий столп. Сюда идут инструменты и заклинания вроде погодных чар для защиты от заморозков, магических пугалов… тьфу, пугал, зачарованные лопаты и мотыги. Стоили они, конечно, как крыло самолета. Ладно, не самолета, они тут не летают. Мелкие фермеры обходились без них. Крупные хозяйства вроде чорбаджиевского использовали полный набор.

Я закрыл последнюю книгу, откинулся на стуле и уставился в потолок.

Картина вырисовывалась следующая: чтобы конкурировать с местными фермерами, мне нужно дофига и трошки. А именно: розовое масло, стоящее безумных денег, зачарованные инструменты и магические способности, которых у меня нет.

Хотя о чем я, у меня нет ничего из перечисленного.

Зато имелась некромантическая земля, заменявшая все и сразу. Если я научусь с ней правильно работать, то можно обойтись и без вышеобозначенного.

Закончив свои дела в читалище, я направился к бабе Цвете.

Она сидела на своем обычном месте, снова пересаживая что-то из горшочка в горшочек. Увидев меня, даже не удивилась и сказала:

– Кого я вижу! Чай будешь?

Тут все решают проблемы чаем. Может, в этом секрет.

– Баба Цвета, мне нужна консультация. Как тут устроена торговля? Если я вырастил урожай, куда его девать?

Она посмотрела на меня так, будто я спросил, зачем людям еда.

– На базар, куда ж еще. Каждый четверг тут базарный день. Ставишь прилавок, раскладываешь товар и торгуешь. Место бесплатное, но нужно разрешение от кмета.

Опять кмет. Все дороги ведут к кмету.

– А если товар… необычный?

– Необычный – это как? – уточнила она.

– Ну… черные помидоры, например. И… э… светящиеся перцы.

Баба Цвета прищурилась. Отставила горшочек, вытерев руки о фартук, и села напротив меня. Ближе.

– Слушай вот что, Егор. Я тебе скажу одну вещь, а ты запоминай. Люди в Тихом Логе хорошие, но пугливые. Они много лет слышали, что земля Велизара проклята. Целое поколение выросло на этих байках. Ты сейчас придешь на базар с черными помидорами, и что они подумают?

– Что я некромант, – озвучил я очевидное.

– Нет, парень, похуже. Решат, что помидоры отравлены или заколдованы. Или что если их съесть, то можно превратиться в жабу. Люди, они такие, их неизвестное пугает. Хотя некоторых в жаб я б точно превратила.

Оно, конечно, разумно, только мне от этого не легче.

– И что мне делать?

– Дать попробовать, – просто сказала она. – Не продавать, Егор, а дать бесплатно. Пусть попробуют, убедятся, что вкусно, безопасно и жабой никто не стал. После этого купят сами. Потому что пугливые, но все же не дураки.

– Это… на самом деле хороший совет, – признал я.

– Конечно, хороший. Я шестьдесят лет на базаре, парень. Думаешь, я тут просто так сижу? – хмыкнула баба Цвета, после чего добавила: – И еще, если хочешь, чтоб тебя приняли, нужно не только продавать, а показать, что твоя земля полезна для всех. Да-да, Велизар этого не делал, он жил сам по себе, ни с кем не общался, кроме меня и еще пары стариков. Поэтому его недолюбливали и не понимали, потому сторонились.

Мудрая женщина. Уж будет помудрее многих с дипломами и учеными степенями.

– Баба Цвета, еще вопрос по розовому маслу. Я правильно понимаю, что оно тут – основа всего?

– Основа, фундамент и крыша, – подтвердила она. – Без розового масла магия в долине работает вполовину. Кто его производит, тот и хозяин. А производит его…

– Чорбаджия Кръстьо Гнилов.

– Почти весь объем, да. Есть мелкие производители, но у Кръстьо лучшие поля, оборудование и контракты на поставку. В общем, все на нем держится.

– А если бы кто-то вырастил розы, из которых масло получается лучше, чем у него?

Баба Цвета задумчиво посмотрела на меня и усмехнулась.

– Я смотрю, ты не просто агроном. Ты еще и стратег у нас.

– Да просто думаю, – улыбнулся я.

– Думай дальше, только осторожно, – понизила она голос. – Кръстьо не глуп ни разу. Если он поймет, что ты метишь в его розовый бизнес, одними предложениями о выкупе дело не закончится.

Домой я вернулся с головой, забитой информацией по самое не могу. Чем-то она напоминала чемодан после отпуска: все не помещается, но выбросить ничего нельзя.

Живко встретил меня чаем, прямо ритуал уже, и я вывалил на него все, что узнал. Зомби слушал молча, время от времени кивая.

– Значит, розовое масло, – подытожил он, когда я закончил.

– Угу. Если я смогу делать его из наших черных роз… тех, что одичали во дворе, это может быть совершенно другой продукт. Будет альтернативой что-то такое, чего у него нет.

– Некророзовое масло… – задумчиво произнес Живко. – Велизар его немного производил, только для собственных нужд. Оно обладало свойствами, которых нет у обычного: усиливало не только рост, но и… другие вещи. Лечебные свойства, например. Одна капля в отвар – и простуда проходит за час.

– И он это не продавал?! – поразился я.

– Велизар не любил людей, господарю. А люди не любили Велизара. У них было все взаимно, поэтому торговля не складывалась.

– Но я же не Велизар.

– Нет, – согласился Живко. – Вы значительно хуже одеты и не столь впечатляющи. Это преимущество.

Спасибо, Живко, оценил.

В следующие дни все завертелось на безумной скорости.

Я совмещал знания из двух миров, и результаты были, мягко говоря, неожиданными. Сначала сравнил записи Велизара о некромантической энергии с тем, что прочитал в читалище про обычную магию. Оказалось, что некроэнергия работала по тем же принципам, что и нормальная магическая, но была мощнее и непредсказуемее. Как, допустим, дизельный генератор рядом с батарейкой. Тот же ток, но попробуй воткни батарейку в розетку генератора – сгорит все на фиг.

Значит, задача не в том, чтобы получить больше энергии. Ее и так хоть отбавляй. Нужно научиться управлять потоком и как-то дозировать его.

Именно здесь в ход пошла агрономия.

В нормальном земледелии, когда у тебя слишком много азота в почве, ты не убираешь азот. Ты сажаешь культуры, которые его поглощают. Бобовые, например, наоборот, фиксируют азот – значит, их нельзя. А злаки поглощают, поэтому их можно. Ты управляешь балансом культур, а не изменением почвы.