Молитвенно с вами… Жизнеописание, воспоминания духовных чад, труды и поучения схиигумена Саввы (Остапенко)

Но дух злобы, попущением Божиим, не переставал причинять старцу-игумену различные скорби. За всех, кого он брал на молитву, он нес болезни, притеснения и всевозможные искушения.

Лукавый внушил некоторым из братии, что отец Савва не по уставу совершает богослужение, и наместник монастыря даже отстранил его от совершения треб и богослужений. На него была наложена епитимья, запрещающая ему беседовать с богомольцами и благословлять их. Его даже перевели в другую келью, угловую, холодную (северная сторона), с окнами, выходящими на хозяйственный двор.

Отец Савва безропотно терпел притеснения, всё переносил благодушно и молился, чтобы Господь послал всем смиренномудрие. На запрещение беседовать с богомольцами, жаждавшими слова утешения, кроткий и незлобивый старец отвечал: «Среди них много больных недугами душевными и телесными, и страдания их – наказание Господне за тяжкие грехи. Господь привел сюда этих людей для раскаяния, чтобы их вразумили и наставили. Так как же можно болящих оттолкнуть и не утешить? Христос заповедал нам скорбеть о грешнике и спасать его, а не губить!»

Старец тверд был в своих действиях. Его не пугали угрозы, он не мог быть холодным, черствым, не замечающим чужого горя. Гнать от себя пришедших за духовной помощью и утешением запрещала ему совесть.

Однако теперь он старался утешать народ по большей части тайно, незаметно. На ходу скажет скорбящему слово утешения или вразумления в ответ на его вопросы, и тут же проходит мимо, не останавливаясь. И поражался скорбящий: как провидел старец его душу! И окрылялся надеждою на спасение, находил выход из затруднительного положения.

Некоторые из насельников святой обители даже на духовных чад старца смотрели с неудовольствием.

Желая помолиться вместе с духовным отцом, его чада во множестве съезжались в обитель к очередной служебной неделе отца Саввы, но его очередь стали нарушать, переставлять, так что батюшка и сам не знал наперед, когда будет его служебная неделя. Будто бы всё делалось так, чтобы разобщить пастыря и словесных овец. Старец скорбел, видя, как чада унывали, и старался утешить их, как только мог. И вот наместник смирился, вызвал отца Савву, попросил у него прощения и пособоровался. Нестроения постепенно стали утихать. После этого старец стал настаивать, чтобы в обители возобновили древнюю традицию – чин чтения Неусыпаемой Псалтири, ибо чтение Псалтири убивает всякое зло и ограждает всех миром и любовью. Настоятель обители благословил, а Святейший патриарх Алексий утвердил возобновить чтение Неусыпаемой Псалтири. Отцу Савве дали дополнительное послушание – руководить этим чтением. Он с радостью принял послушание как благословение Самой Царицы Небесной. С Божией помощью и при участии некоторых духовных лиц, батюшка написал «Уставные особенности чтения Неусыпаемой Псалтири». Ради усердия и любви к молитве иноков, это благочестивое начинание продолжается и по сей день. Отец же, схиигумен Савва, был усердным смотрителем на этом ответственном послушании бессменно до самой своей кончины. И Псалтирь звучала непрерывно, неусыпно! Если же кто из братий по какой-либо причине не являлся на свой час, отец Савва заменял его сам.

Старцу разрешено было совершать богослужения, говорить проповеди, исповедовать. Но скорби, напраслины, клевета и всевозможные искушения отразились на его здоровье, силы телесные у него с каждым днем слабели. Как ни старался он не показывать вида, что болеет, всё же чаще стал просить всех молиться за него. По благословению архиерея отец Савва давно уже приготовил для себя место в Богом зданных пещерах, но однажды ему предложили уступить приготовленное место для погребения умершего схимника, а другое место готовить для себя ему не разрешили.

И вот по милости Божией и по усердным молитвам духовных чад совершилось чудо – после тяжелой болезни отец Савва остался жив. Заботливое попечение о здоровье подвижника было и со стороны владыки, архиепископа Иоанна. Он всегда справлялся о здоровье батюшки, давал ему «путевки на климатолечение» в Грузию. В стране Иверской – Втором уделе Матери Божией – старец находил себе теплый приют и заботу духовных чад, которых там было много. В длительный отпуск в 1965 году отец Савва собрался в один день. Отпуск обещали дать после праздника Успения, между тем владыка благословил ему ехать на лечение в конце июля. С большим нежеланием отпускали батюшку из монастыря.

Прибыв в Иверию, старец деятельно включился в духовную жизнь. С утра до позднего вечера к нему тянулась вереница людей, жаждавших его благословения и духовной поддержки, и он поставил себе целью: потрудиться здесь для пользы Христовой Церкви. Посетив святые места Иверской стороны, он весьма скорбел о забытом месте, где когда-то в третий раз была обретена глава святого пророка Иоанна Крестителя. И первостепенной задачей отца Саввы стало – отыскать в Команских горах это святое место.

Горы Команы в Абхазии – в нескольких верстах от Сухуми. Святое место никем не посещалось лет пятнадцать и было всеми забыто, и задичало. Батюшка благословил двух своих духовных чад найти затерянное место в горах. Две недели они искали, терпя голод и жажду, зной и ночную прохладу, и по молитвам старца место это обрели. Достоверность подтвердил местный старейшина: «Да, да! Всё так, как вы рассказываете. А над этой скалой, где была сокрыта глава Крестителя, на вершине горы стояла часовня». И, действительно, остатки этой часовни сохранились. Когда отец Савва в сопровождении своих духовных чад в первый раз пошел к этому месту, то всю дорогу над ними пела птичка, и пение ее приостановилось, когда они пришли к цели. Путь туда шел вдоль крутого утеса, а место, где хранилась святая глава Пророка, представляло собою нишу в рост человека и располагалось в отвесной белой каменной скале. Ниша имеет форму огромной головы, лежащей на блюде. Отчетливо отображены в камне очертания глаз, носа, подбородка. Убедившись воочию и чувствуя сердцем верность находки, батюшка отслужил здесь молебен и благословил одну из чад написать на полотне икону Главы Иоанна Крестителя. Эта икона была приклеена в нише в правом верхнем углу. После этого сюда потянулся поток паломников, и святое место стало предметом общего поклонения. Радовался старец и благодарил Господа, что сподобился потрудиться в этом святом деле.

Побывал батюшка и в высокогорном сельце Псху (за перевалом), куда доступа, казалось бы, и нет. Бывшее монашеское сельцо раньше насчитывало до семидесяти церквей. Оно расположено в живописной долине, окруженной лесистыми горами. Неподалеку от долины виднеются таинственные горы: Монашеская скуфья, Серебряная и Святая, с которой стекают 12 источников прохладной целебной воды и на Пасху Христову слышится колокольный звон. Набожные люди часто ходят на эту гору за святой водой. К великому сожалению, в Псху не сохранилось ни одной церкви. Старец пожелал открыть здесь храм. Мысль поведал епископу Роману, Абхазскому и Сухумскому. Епископ согласился выделить туда священнослужителя. Необходимо было, чтобы местные жители написали прошение на имя епископа об открытии храма. И вот батюшка благословляет своих чад духовных отправиться в Псху для оформления бумаги. Ждать пришлось недолго. В два дня заявление было оформлено, подписей получили больше чем достаточно. Народ радовался такой заботе о них, один из жителей отдавал свой дом под храм. Прошение передали Владыке. Таким образом, перед отъездом отца Саввы из Иверии это доброе дело было принято к исполнению. Уезжая, он благословил одну из духовных чад быть в том храме псаломщицей.

На Новом Афоне старец узнал об открытии Иверских пещер (Анакопийская пропасть, глубина 282 м) и об изысканиях о них. Попасть туда можно было лишь по веревочной лестнице, через узкий отвесный колодец. Вместе с экспедицией одна из смелых батюшкиных чад, Мария, спустилась на дно этой пропасти, где пробыла двое суток и получила исцеление от болезни легких. Она преподнесла в подарок отцу Савве дар пещер – чудный прозрачный хрусталь. Эта же Мария с другими сестрами, по благословению и молитвам старца, достигла вершины Казбека. На самой вершине Кавказа отыскалась в скале дверь, запертая огромным замком. Это были остатки православного монастыря.

Ново-Афонский Симоно-Кананитский монастырь, Абхазия. Современное фото

Подвиг духовных чад старца несказанно удивил дежурных высокогорной наблюдательной станции. Еще бы, преодолеть такие трудности! На каждом шагу им грозила смерть. Господь сохранил всех целыми и невредимыми.

В Сухуми положено начало чтения Неусыпаемой Псалтири среди духовных чад батюшки. Составили расписание, кто в какой час и какую кафизму будет читать. Но так как духовные чада живут в городах и селениях, в нескольких часовых поясах страны, старец повелел всем читать кафизму по московскому времени. Список открывался сухумскими чадами, затем в расписание включались богомольцы других мест. «Только заполняйте чтением весь свой час, – наставлял батюшка, – не запаздывайте и не кончайте раньше ни на пять минут, ни на две минуты, чтобы свеча молитвы не угасла, чтобы вы передавали ее из уст в уста. А больше часа можно читать. Если остается время, читайте еще 82-й псалом – за сохранение Церкви, обители; 34-й псалом – за свое благополучие; 139-й псалом – от нападения врагов. Еще читайте Евангелие от Иоанна – главу, соответствующую своей кафизме, но никогда не кончайте чтение раньше положенного времени. Ведь какая это премудрость Божия: наша земля, как неусыпающая кадильница! Здесь заканчивается обедня, а где-то только зажигают лампадочки, приступают к службе, а еще где-то поют “Се Жених грядет в полунощи”. Значит молитва на земле никогда не прекращается! Вот и мы должны составить свою неусыпаемую молитву – Неусыпаемую Псалтирь!»

На обратном пути из Иверии батюшка посетил могилу своего наставника епископа Вениамина Саратовского. Панихиду о упокоении владыки он отслужил на дому у духовных чад, так как на кладбище этого делать не разрешалось.

Отец Савва решил вернуться в Псково-Печерский монастырь раньше, к празднику Воздвижения Креста Господня. Он сердцем чувствовал надвигающуюся «тучу». Его действительно ждали на три дня раньше срока, была даже отправлена телеграмма в Сухуми. Всё обошлось благополучно, он опять остался в числе братии. Старец заметно окреп, силы его восстановились, и он радостно утешал своих чад: «Я еще, Бог даст, поживу».

16 августа 1973 года наместник архимандрит Алипий совершил его постриг в схиму, не меняя имени, но уже в честь преподобного Саввы Освященного.

Отличительной особенностью старца была простота во всём. Он призывал жить проще, как живут малые дети.

Старец любил молиться, дерзновенна и действенна была его молитва. В ней он черпал силы на дальнейшие труды, в ней находил покой и отраду своему сердцу. Любил он молиться у жертвенника, вынимать частицы на проскомидии. И часто со слезами вынимал частицы за скорбящих, болящих, недугующих и ради своей крепкой веры он получал от Господа просимое на пользу страждущим. Сколько одержимых и душевнобольных приезжали к нему в Псково-Печерский монастырь и по его молитвам освобождались от своих болезней!

Схиигумен Савва (слева) и архимандрит Алипий (Воронов) в алтаре Михайловского собора Псково-Печерского монастыря

Особенно любил старец совершать Божественную литургию. Служил батюшка без деланных эффектов, и не любил их, держал себя естественно и просто. Любил аккуратность во всем, не любил, когда кто-нибудь опаздывал или, наоборот, бесцельно спешил. Его интонация во время молитвы выражала непоколебимую уверенность и внутреннюю мощь. Чувствовалось, что молитва его льется из глубины чистой, глубоко верующей души и полна смысла и воодушевления в обращении к Богу. Он молился громко и дерзновенно, как бы беседуя с Богом.

Не чувствовалось в нем усталости, утомления от Божественных служб даже и в глубокой старости, когда ему было уже за восемьдесят. Старец черпал силы в Святом Причащении. Любил он, чтобы и духовные чада его часто причащались, особенно за его службой. Он был человеком живой глубочайшей веры. А живая вера – это живое общение с Богом! Пламенно верующий и ищущий высоты Богообщения, он видел в Причащении Христовых Таин действительное приобщение ко Христу. Здесь пребывает Сам Христос! По молитвам отца Саввы в душе богомольцев являлось такое сильное сокрушение, сознание своей греховности, виновности перед Богом, что слезы покаяния ощутимо омывали душу.

Находясь постоянно с людьми, батюшка умел хранить внутреннее делание, сосредотачивая это трезвение в сердечной молитве.

Несмотря на свой преклонный возраст, при постоянном духовном и телесном напряжении, окруженный разного рода неприятностями, внешними и внутренними, батюшка удивительно сохранил в себе юношескую свежесть и бодрость. Жизнерадостность, свойственную юношескому возрасту, он сохранил до конца своей жизни. Голос у него был мягкий, приятный для слуха и выразительный, особенно при богослужениях. Пел он, славя Господа, с особым воодушевлением. Обладая на редкость острой, прочной памятью, он еще отличался и живым воображением, и основательными богословскими и научными знаниями, увлекательным даром слова.

Любил старец природу, как и вообще всё прекрасное в мире. Но эта любовь его к прекрасному была истинно монашеского характера – ради Господа! Ради Господа он любил и радовался, когда обитель украшали великолепными цветами. Ради себя, своего удовольствия ничего не делал, добровольно изгоняя из своей келейной жизни всё, чем любил доставлять утешение другим. Все доброхотные даяния многочисленных посетителей старец тут же раздавал, ничего не оставляя себе: для монаха всё лишнее – помеха. Но он никогда не обижал благодетелей отказом, всё принимал от них, чтобы потом раздать нуждающимся. И всем притекающим к нему хотелось получить из его благодатных рук хоть маленький гостинчик. Такие гостинчики они ценили как святыню. Он весь и всецело принадлежал церковному народу.

Духовные чада знали, что их родной старец всю свою жизнь проводил в непрестанной молитве, в трудах и скорбях, и готов был с радостью понести всякую клевету, поношение, оскорбление, рассуждая так: «Как ни черни монаха, чернее рясы он не будет!» Евангельская любовь поддерживала в нем свет благоразумного рассуждения, и потому он радовался во всех своих скорбных обстоятельствах. Однажды на ночь закрыли его в пещере на замок, и он радовался случаю там помолиться. А когда чада стали возмущаться, он сказал: «Скорбями приближают спасение!» Как истинный миротворец, он всеми силами старался водворить мир между враждующими и искренне радовался, когда ему удавалось устранить вражду: «Слава Богу, примирились!»

Как верный служитель Господа, одаренный Им даром молитвы, даром утешения и исцеления, собрал старец великую духовную семью, показал силу Божию, проявляющуюся чрез избранных Его, и показал это в наш нерадивый сомневающийся век.

Отец Савва постоянно в молитве прибегал к Матери Божией, называя Ее «Громом бесам», ибо нет ничего страшнее для бесов, как явление Божией Матери. Они не могут погубить человека, если только сам человек не отступит от Пресвятой Богородицы. Вся жизнь старца протекала под покровом Владычицы. Любил батюшка славить Матерь Божию, он всегда как бы предстоял перед Нею: «Радуйся, яко вси вернии к Тебе притекающии спасаются!..»

Старец умело использовал каждый проступок духовных чад, вынося из него урок в назидание другим и к исправлению провинившихся.

Зная ослабленность нынешних людей, отец Савва ни на кого не накладывал чрезмерного поста. Он был сторонником и проповедником духовного поста: не огорчать, не осуждать, не впадать в гордость. «Видишь, что силы ослабли, подкрепись пищей и сном, чтобы молитва не страдала, – говорил он, – но не суди никого, не огорчи, принуждай себя к молчанию и молитве». Телесный пост ничего не значит без духовного поста. Но скоромную пищу в постное время старец никому из здоровых людей не благословлял.

Телесные силы старца к концу жизни слабели всё больше и больше, к тому же по откровению свыше он знал, что кончина наступит внезапно, поэтому всегда ожидал смертного часа. Несмотря на крайнюю слабость телесных сил, он старался не обнаруживать этого, особенно перед своими чадами, чтобы не расстраивать их, и, превозмогая себя, утешал всех. Обычная веселость его нрава ни в ком не допускала мысли, что скоро-скоро уйдет он на вечный покой.

С удивительным спокойствием духа ждал он приближения своей кончины. Он говорил о ней, как о радостном событии, всю надежду свою возлагая на милосердие Божие. Только любовь к духовным чадам – будущим сиротам заставляла его держаться за жизнь и подлечивать свой организм. Однако некоторых чад старец постепенно, с осторожностью стал подготавливать к разлуке с собой. Особо близким из них батюшка открыл то, что Господь возвестил ему о его кончине: «Сказано мне, что еще 5 лет проживу, а если чада духовные будут усиленно молиться и исправляться, то и больше…»

Годы шли в томительном ожидании, а батюшка, напрягая слабеющие силы, будто ни в чем не бывало, продолжал утешать приходящих к нему. После литургии он в коридоре садился на деревянный диванчик около своей келии, а пришедшие поочередно подходили к нему со своими нуждами, духовными вопросами. На бытовые вопросы батюшка не отвечал. Он говорил: «Я схимник. Мое назначение – молиться и души спасать. Если я буду заниматься бытовыми вопросами, то превращусь в обывателя. Избави Господи!»

Собрав все завещания в одну книгу вместе со своими стихотворениями и праздничными поздравлениями, батюшка раздавал ее своим чадам. Много слез было пролито чадами при чтении этой книги. Весть о близкой разлуке со своим любимым пастырем распространилась среди верующего народа. Старец уже открыто всем намекал и напоминал о своем близком исходе. Однажды по окончании литургии, когда все уже подошли к кресту, он вышел из алтаря и сказал: «Вчера в алтаре чуть не умер, но вы помолились – и я ожил. Благодарю за молитвы. Может быть до Успения доживу».

Несмотря на чрезмерную слабость, батюшка не прекращал прием посетителей, но время посещения ограничили до одного часа, с 17 до 18 часов.

Однажды погода резко изменилась, подули сильные ветры, и в коридоре братского корпуса, где принимал отец Савва, гуляли сквозняки. Ночью он почувствовал сильный озноб, поднялась высокая температура. Началась тяжелая болезнь – воспаление легких. От высокой температуры он горел как в огне. Беспрерывный кашель душил его. Иногда приходилось применять кислородную подушку. Не было сна, совсем пропал аппетит. Отец Савва попросил благочинного, чтобы его пособоровали. Монастырский духовник, архимандрит Феофан, ежедневно причащал его Святыми Дарами.

Тяжелая болезнь с хроническим заболеванием легких приняла затяжной характер. Болезнь с июля 1979 года продолжалась до праздника Успения Божией Матери. Однажды в период этой болезни батюшка испытал чувство разлучения души и тела… Он умирал. Тело его лежало хладное и недвижимое, но сознание оставалось ясным. Вспомнил он своих сирот (духовных чад), в большинстве еще неокрепших духом, неопытных в духовной брани. Молниеносно пронеслись пред его мысленным взором злострадания тех, которые находились на испытании, и беспомощность, растерянность остальных. «Не готов!.. Не готов я!» – пронеслось у него в голове, мысленно взывал он к Богу, умоляя продлить ему жизнь.

Святая обитель усиленно молилась о выздоровлении старца. Особенно усердно молились духовные чада. Они заказывали множество литургий о здравии своего дорогого батюшки, несли усиленные молитвенные подвиги, давали Господу обеты о своем исправлении, и действительно, многие из них стали неузнаваемы: молчаливы, сосредоточенны, самоуглубленны. Всё реже и реже встречались случаи взаимных огорчений, непонимания друг друга. В духовной семье старца установился прочный мир. Батюшка радовался и благодарил Господа и Его Пречистую Матерь за содействующую и укрепляющую их благодать.

По слабости здоровья после праздника Успения Божией Матери батюшка ходил в храм только по воскресеньям и в праздники, но потом здоровье его по милости Божией стало восстанавливаться, и он иногда говорил: «Теперь еще 5 лет поживу, а может и больше…»

27 июля 1980 года, в воскресенье, в 9 часов 45 минут в Бозе почил старец Псково-Печерской Свято-Успенской обители схиигумен Савва. Об этом возвестил монастырский колокол. Весть о кончине старца быстро разнеслась по всем городам и селениям страны. Все эти дни поезда и автобусы были переполнены богомольцами, едущими в обитель, чтобы попрощаться со старцем.

По благословению владыки Иоанна, митрополита Псковского и Порховского, погребение старца назначили на 30 июля, на четвертый день после его кончины. Из тесной часовенки гроб с телом подвижника был перенесен в Успенский храм, где непрерывно служили панихиды, чередуя их с чтением Евангелия. На четвертый день тело почившего старца было перенесено в более вместительный Сретенский храм, там отпевание совершил наместник монастыря, архимандрит Гавриил в сослужении священноиноков обители и прибывших священнослужителей. После отпевания, при большом стечении народа, гроб с телом старца обнесли вокруг Успенской площади и занесли в Богом зданные пещеры. В пещерах гроб с почившим поставили около храма Воскресения Христова. Так земная жизнь великого молитвенника окончилась, началась вечная.

Не было человека, соприкоснувшегося с отцом Саввой, который бы не утешился рядом с ним. Для каждого у старца находилось слово любви и мудрого наставления.

– Каким был ваш духовный отец схиигумен Савва? – спросили у одного из духовных чад.

– Он творил любовь, – был ответ.

Поэтому никогда не угасает лампада на могиле старца в Богом зданных пещерах Псково-Печерского монастыря.