И полвека в придачу

Эпизод 5. Златовласка, Волшебные пещеры и тайник в шкафу

В детстве Алан и Рон жили в соседних домах. Вместе играли, вместе хулиганили и вместе мечтали. Даже дни рождения у них почти совпадали: Алан был старше Рона ровно на неделю. Мальчишки настолько сблизились, что считали себя не иначе как братьями. Они были единым целым, дополняли друг друга. Бойкий и сильный Ал мог защитить от кого угодно, а веселый и заводной Рон постоянно что-нибудь придумывал: то пиратский квест замутит, спрятав бутылки с записками-подсказками внутри, то лук из упругой ветки соорудит и устроит соревнование.

Не обошлось и без серьезной проверки их дружбы. Когда в классе появилась белокурая красавица Венди Брукс, оба втрескались в нее по уши. Каждый хотел перед ней выделиться, дошло даже до откровенных стычек. А когда друзья-соперники явились к Златовласке – так они прозвали девочку – и потребовали сделать выбор, она только загадочно улыбнулась. Сказала, что из-за мальчишеских споров глупо расставаться с друзьями. Что она и того и другого обожает, поэтому пусть они оба будут ее верными рыцарями. Ребята сначала растерялись, но потом пошушукались и решили, что больше никогда не будут ссориться из-за Златовласки, даже если когда-нибудь потом она выберет одного из них. С тех пор троица стала неразлучной.

Алан вспоминал эти годы как самые светлые, самые безоблачные. Как же тогда было интересно жить! А сколько времени они провели у заброшенных шахт – выдумщик Рон прозвал их Волшебными пещерами. Он сочинял сказки, в которых каждому из друзей находилось место. Даже сейчас, спустя столько лет, эти истории вызвали у Алана невольную улыбку…

– Ой! Ну и влетит же мне от предков! – воскликнула Венди, ощупывая запястье, когда после очередной прогулки в шахты мальчишки провожали ее до дома. – Сережку где-то посеяла. Между прочим, папин подарок на день рождения.

– Не дрейфь, никто даже заметить не успеет. Сейчас темнеет, а утром разыщем твою пропажу, – уверенно произнес Алан.

– Обязательно найдем, можешь спать спокойно, – подтвердил Рон.

Поздним вечером, когда Алан уже залез в кровать, с первого этажа их маленького домика раздались тревожные восклицания. Через пару минут в дверь постучали.

– Сынок, не спишь? Не знаешь, где Ронни? – прозвучал голос матери.

– Где-где, дрыхнет давно. Мы еще час назад попрощались.

– Вот горе, придется все-таки к шерифу обращаться. Бедная Рита.

Ритой звали маму Рональда. Его отец погиб при взрыве метана на шахте, когда Рон был еще совсем мальцом, и для матери он оставался единственным смыслом жизни. Алан долго ворочался, пытаясь сообразить, куда мог подеваться друг. И тут его осенило. Неужели этот идиот один поперся в пещеры искать сережку?! Быстро вскочив с кровати, Алан оделся, засунул в карман фонарик и через окно выбрался на улицу. Нужно предупредить Рона, что его хватились, и вместе придумать какую-нибудь историю, иначе точно накажут…

У шахт, вдали от городских огней, стояла кромешная тьма. Черные кроны деревьев вырисовывались на фоне неба, сливаясь в бесформенную массу. Каждый уголок казался засадой, каждый шорох – опасностью, а злобно поблескивающие сверху звезды напомнили Алану глаза тысячеглавого чудовища из жуткого фэнтези. Борясь со страхом, он рыскал в неприветливой темноте, выкрикивал имя друга, но кроме колыхания травы и завываний попавшего в ловушку заброшенных построек ветра ничего не слышал.

Нога чуть не соскользнула. Алан с трудом удержал равновесие. Подсвечивая фонариком, он принялся рассматривать странное место. Это была яма. Не просто яма, а бездонная пропасть, готовая проглотить любого мрачной, ненасытной пастью.

Алан лег на самый край и, свесив голову, направил в провал луч света. Откуда взялась эта дырина? Он с ребятами не раз здесь все облазил, и ничего подобного раньше не попадалось. Может, свод старой шахты обрушился? Он еще сильнее свесился над пустотой и, затаив дыхание, прислушался. Показалось, что откуда-то из глубины доносится невнятный стон.

– Это ты, Рон?

В ответ прозвучало сдавленное мычание.

– Держись, брат, я сейчас!

Яма была около полутора метров в диаметре и не менее трех в глубину. Цепляясь за рваные края откоса, Алан осторожно спустился. Оказавшись на самом дне, он огляделся. В свете фонаря что-то шевельнулось. Рон!

Он лежал среди обломков острых камней, припорошенный осыпавшейся землей. Нога неестественно вывернута, правая бровь сильно рассечена, лицо залито кровью.

– Ты жив?! – кинулся к нему Алан.

Рональд, похоже, совсем не замечал друга. Широко распахнув глаза, он устремил остекленевший взгляд куда-то ввысь, на лице выступили маленькие капли пота, а губы еле заметно шевелились. Алан наклонился и прислушался.

– Какие же яркие звезды… Ничего, кроме них… уже тысячу лет ничего… – доносилось еле слышное бормотание.

Бредит?

– Рон! Это я! – испуганно воскликнул Алан. – Очнись!

Лицо друга дрогнуло.

– Ал? – Губы едва заметно растянулись в нечто, напоминающее улыбку. – Я знал… знал, что ты придешь.

– Конечно, не бросать же мне брата. Сильно болит?

– Не чувствую… Совсем не чувствую тела… И вот… Передай ей это.

Он разжал ладонь. В луче фонаря блеснула маленькая сережка.

– Передам. Я за помощью. Ты только держись!

Рона увезли в окружную больницу, а через несколько дней и мать Ллойда покинула город. Алан и Венди пытались разыскать друга, расспрашивали родителей, но те лишь пожимали плечами. Поговаривали, что Рита хотела пристроить сына в одну из столичных клиник, но неудачно. Затем она и вовсе перестала звонить. Полностью прервала связь со старыми знакомыми.

Конечно, друзья не бросали попыток что-то узнать о судьбе Рона, обивали пороги полиции и больниц. Но разве много возможностей у подростков?

Судьба свела их лишь через много лет благодаря счастливой случайности и внимательности Рона. Рональд Ллойд в тот день шел домой в приподнятом настроении.

«Я их все-таки сделал! – думал он, вспоминая, как разбомбил оппонентов на университетском симпозиуме. – Надо же было такую ересь проталкивать!»

Казалось, даже природа напиталась от него радостными эмоциями. Яркое осеннее солнце освещало опавшие листья, делая их похожими на всполохи пламени, а легкий ветерок, подхватывая их, играл в кораблики в луже у обочины. Улыбнувшись стайке задорно галдящих детишек, Рональд перехватил заинтересованный взгляд миловидной женщины. А потом заметил человека, чей вид совершенно не вписывался в благостную картину мира. Слегка сгорбив спину, прохожий шел, уткнувшись хмурым взглядом под ноги.

Ллойд остановился. Что-то в чертах лица показалось смутно знакомым.

– Ал?! Вот так встреча!

– Простите. – Мужчина с недоумением посмотрел на Рональда. – Мы знакомы?

– Алан Трекер? Верно? Неужели не узнаешь, брат?! – воскликнул Ллойд.

– Рон?

– А ты что, еще одним братом обзавелся? – рассмеялся тот.

Только сейчас Трекер заметил розовый шрам, пересекающий правую бровь прохожего именно в том месте, где у лежащего на дне провала друга сочилась кровь. Та же открытая улыбка и непослушная проволока волос, как в детстве. Правда, сейчас их цвет гораздо больше соответствовал фамилии[2].

– Рон, братишка! – Подпрыгивая от радости, Алан принялся хлопать друга по плечу. – Это ж сколько лет прошло? Тридцать? Сорок? Как ты вообще меня узнал?

– Тебе от меня ни в каком гриме не спрятаться. Как поживаешь, рассказывай?

– Нормально. – Трекер замялся и, ощупав лацкан дорогого пальто друга, произнес: – А ты, я смотрю, неплохо устроился.

– Не жалуюсь. А вот твое «нормально» мне почему-то не нравится. Может, расскажешь? Надеюсь, десяток лишних фунтов на талии не прибавили тебе гордыни?

Алан хмыкнул. Рон и в детстве чуял ложь за милю, а язык по-прежнему был острым, как жало.

– Очередное собеседование коту под хвост, – махнул он рукой. – Второй месяц без работы.

– Что, в рядах биржевиков не нашлось вакансий? – спросил Рон. – Говори уж все, не тяни резину.

– Да какие там биржевики! Дальнобойщик я, водитель. Рыцарь дорог и буераков… Понимаешь, меня только из-за решетки выпустили. И вот все как-то не складывается.

– Ну, даешь! Вот и оставь тебя без присмотра! За что сидел-то, если не секрет?

– Одному маленькому мерзавцу кабину чуток подрихтовал. Не важно, что было – то было.

– А как наша Златовласка? – голос Ллойда слегка дрогнул. – Разведка донесла, что вы поженились, это правда?

– Ага, она тоже здесь. Папаша того ублюдка сначала меня засадил, а затем и Венди с дочкой из Гвентлина выжил. Они уже несколько лет у родственницы. Тут недалеко, в пригороде ютятся. – Алан вздохнул. – Ну, ничего, я вернулся, и теперь все наладится.

– Дочка? Ого! Хотелось бы на нее посмотреть.

– Обязательно посмотришь, не отвертишься! Представляю, как Венди от радости прыгать будет. – Губы Алана растянулись в улыбке. – А как ты? Семья, дети?

– Не обзавелся. Не всем же так везет на любовном фронте. Я больше по науке – она моя страсть… – Ллойд задумчиво посмотрел на друга. – Значит, рыцарь дорог… Пожалуй, я смогу помочь. У нас на факультете один водитель пару дней назад уволился, характером с деканом не сошелся. Поговорю, чтобы тебя пристроили на его место.

– Правда?! Ну, брат, по гроб жизни помнить буду!

– Да погоди ты, – рассмеялся Ллойд, выбираясь из объятий друга. – Не за что пока благодарить. Пойдем лучше ко мне, я тут буквально в двух шагах обитаю. Посидим, выпьем. Думаю, у нас много чего есть рассказать друг другу…

После той встречи прошло несколько месяцев. Алан сидел на скамейке университетского парка. Пальцы тряслись так, что наполовину выкуренная сигарета выпала прямо на застиранные джинсы с въевшимися масляными пятнами. Чертыхнувшись, Трекер быстро стряхнул оставшийся столбик пепла и попытался прикурить следующую.

– Что стряслось? На тебе лица нет, – послышался за спиной взволнованный голос.

– А, Рон. – Подняв голову, Трекер увидел друга и вскочил. Он бросил сигарету на дорожку к десятку уже валяющихся там окурков и принялся ее топтать. – Этот мерзкий Либендор вышвырнул меня, точно какой-то мусор! Сколько я продержался на этом месте?! Даже полугода не прошло! Ей-богу, каждому встречному готов сейчас глотку порвать!

Кайл Либендор – декан факультета, на который Ллойд устроил Алана водителем, – в университетском кругу слыл самодуром. Поговаривали, что как ученый он полная посредственность, видимо, поэтому у него и развился комплекс маленького царька. При любой возможности Либендор старался показать свою власть, унизить подчиненного, и чем больнее получалось нажать на жертву, тем больше удовольствия он испытывал.

– Что он сделал?

– Что-что… Уволил меня ко всем чертям! Сказал, что в таких уродах университет не нуждается! – выпалил Трекер.

– Хм. – Рональд нахмурился. – Поедем-ка ко мне. Спокойная обстановка больше располагает к беседе…

Кабинет и правда располагал. Высокие книжные стеллажи блестели полировкой, а в кожаном кресле можно было утонуть. Алан отказался от кофе с коньяком и теперь нервно бегал по мягкому и явно дорогому ковру. Рон не перебивал, из-за чего Трекер распалялся все сильнее.

– Понимаешь, он откуда-то узнал о моей отсидке. Обозвал маньяком и сказал, что человека, избивающего подростков, не то что на работе держать, а на милю нельзя подпускать к учебным заведениям! – Трекер, эмоционально жестикулируя, курсировал вдоль стеллажей. – А когда я попытался рассказать, что тот маленький подонок чуть не изнасиловал мою девочку, Либендор наорал на меня и выставил за дверь. Даже слушать не стал! Сволочь!

– Постарайся успокоиться, Ал.

– О чем ты? Только начало все налаживаться, а тут шмяк тебя – и харизмой об асфальт! Да еще в такой день.

– В какой такой?

Алан сделал паузу и поморщился.

– Да годовщина нашей свадьбы.

– Сегодня? Правда? Поздравляю! Знаешь что, ты все же успокойся и возьми вот это.

Ллойд достал из ящика письменного стола несколько купюр. Алан протянул руку, но тут же ее отдернул.

– Что ты, Рон, я не могу…

– Бери-бери! Или считаешь, я не имею права сделать лучшему другу подарок на такое событие?

– Имеешь.

– Тогда за чем дело стало? Купи ей шикарный букет, пригласи в ресторан. Для удобства можешь мою машину взять.

– Твой лимузин?

– Ну да. А что тут такого? Ты ей пока ни о чем не рассказывай. Отдыхайте, празднуйте, а я как-нибудь надавлю на этого кретина Либендора, попробую уладить твою проблему.

Трекер с благодарностью посмотрел на Рона. Проблемы… проблемы… И какой идиот придумал, что без них жизнь становится пресной? Вот без друзей – да. Без них жизнь вообще ничего не стоит.

Удивительно, но всего за три дня до этого они общались с Ллойдом в этом же кабинете, и тогда Трекеру приходилось успокаивать друга.

– Этот наглец присвоил открытие Штерна! – негодовал Ллойд. – О той работе не знал никто. Ты только посмотри, насколько этот гад терпелив и осторожен. Уже пять лет, как профессор умер. Это ж надо столько выжидать, чтобы потом все захапать и подписать своим именем!

– Не понял. Кто он? Как украсть то, о чем никто не знает?

– Я знал Штерна. Альберт был моим другом, можно сказать, вторым отцом. После той истории в шахте мы с матерью уже руки опустили, а он четыре года со мной провозился. Если б не его упертость, сидеть бы мне до сих пор в инвалидном кресле.

– Ты никогда не рассказывал об этом.

– Еще бы! Я тогда ни разу с вами и не связался, боялся напоминать о себе, пока не стану таким, как прежде. Но как же я мечтал рвануть в родной Гвентлин, когда болезнь отступит, и обнять вас! Вот в то время Штерн и пристрастил меня к математике, всю жизнь мою перевернул. Он стал для меня не просто другом – вторым отцом. Эх, какой был человек! – Рональд придвинул к себе большую черно-белую фотографию в металлической рамке и с теплотой посмотрел на изображение пожилого мужчины с пышными седыми волосами и умным взглядом. – Его отец всю жизнь проработал простым санитаром то ли в хосписе, то ли в приюте для стариков, а он вон чего добился… В любой сфере медицины, за что бы ни брался, все получалось. Редкого ума человек, понимаешь? Гений! Столько жизней спас! А вот за своим здоровьем не очень-то следил.

– Так всегда, – согласился Трекер. – Сапожник без сапог…

– Когда у него обнаружили рак легких, стадия была уже неоперабельной. Альберт пришел ко мне, сидел в том же кресле, что и ты сейчас. Ученый до мозга костей. Сказал, у него есть некоторые соображения по излечению рака. Радовался, что обзавелся идеальным добровольцем для исследований. На себя намекал. Отказался от химиотерапии, утверждал, что это помешает его работе. Ничего ведь не боялся! Его пугало только то, что может не успеть.

– А если Штерн свою работу не закончил? Как, говоришь, зовут этого вора?

– Не важно. Пока не уверен на все сто, не хочу называть имени. Могу сказать только, что это один из ассистентов и у него была возможность познакомиться с исследованием.

– А может, это совместный труд? Или ассистент воспользовался идеями Штерна и сам доводил их до ума все эти годы?

Лицо Ллойда раскраснелось от возмущения.

– Да у него кишка тонка! Он действительно хороший исполнитель. Но практик. В теоретических же изысканиях – полный ноль. А тут на тебе, выдал… Слышал, как умер профессор?

– Рак, ты же сам сказал.

– Нет. Полицейские нашли на мосту его пиджак с запиской, в которой он просил никого не винить в своей смерти. Неделю тело искали, да все без толку. Решили – Темза унесла. Нечисто что-то в этой истории.

– Да все ясно. При раке такие боли бывают… У моего соседа по камере из-за этого мать повесилась. Может, и профессор…

– Только не Штерн! Я бы знал об этом. Последние два месяца его жизни мы чуть ли не каждый день общались – он консультировался по одному проекту с нейросетями. Даже в такой ситуации был неистощим на идеи. Не удивлюсь, если в скором времени и эта работа всплывет под чужим именем.

– Рон, а ты посмотри с другой стороны, – улыбнулся Трекер. – Даже если все как ты говоришь. Ну, украл кто-то эту работу, ну, присвоил. Но открытие-то увидело свет. Думаешь, профессор, сидя на небесах, больше бы радовался, если б его детище умерло вместе с ним?

– Может, ты и прав, – выдохнул Ллойд. – Но я все равно выведу этого жука на чистую воду. Вчера я уже встречался с ним и в глаза сказал все, что о нем думаю… Ладно, давай выпьем, помянем моего друга и учителя.

– Только пару капель – завтра за руль.

– Естественно. У меня тут кое-что припасено. Я как-то оказал услугу одной корпорации – помог найти ошибку в алгоритме. Вот они меня и отблагодарили.

Ллойд подошел к стеллажам и нажал на выступ. Только сейчас Трекер обратил внимание, что между некоторыми томами стоят деревянные плашки с красиво выведенными буквами. Видимо, они делили книги в алфавитном порядке. Рональд последовательно вдавил деревяшки с литерами W, E, N, D и Y. Одна из полок отъехала в сторону, открыв потайную нишу в стене.

– Венди? – удивился Трекер.

– Заметил все-таки, – усмехнулся Ллойд. – Извини, для меня это имя до сих пор как музыка.

– Для меня тоже, – улыбнулся в ответ Алан.

Рональд пошарил в нише и отодвинул кипу каких-то документов.

– Кстати, в этой стопке достаточно материала, чтобы доказать авторство Штерна, – похлопал он по бумагам. – А, вот и она!

Ллойд достал из темноты пузатую бутылку, покрытую слоем пыли. Дунул на нее и протер ладонью, очистив серебристый барельеф головы оленя с раскидистыми рогами.

– «Далмор 62». Односолодовый шотландский виски. Настоящее жидкое золото! Производство сорок второго года, но некоторые спирты датируют аж девятнадцатым веком. Знаешь, сколько стоит?

– Откуда?

– Больше сорока тысяч фунтов!

– Ничего себе! Мне на это почти год корячиться, не разгибаясь.

– Вот и я говорю: недешево. Двенадцать таких бутылок продали на аукционе в Суррее. Представляешь, один из покупателей тогда сразу же открыл виски и тут же распил со своей компанией. Мы ведь не хуже того парня? – подмигнул Ллойд, откупоривая бутыль.

Неожиданно всплывшее воспоминание тут же испарилось. Заручившись обещанием Рона поговорить с деканом, Трекер представлял, как в его жизни все снова наладится. Покручивая на пальце ключи, он быстрым шагом шел, нет, почти бежал к автомобилю. Казалось, после слов друга у Алана выросли крылья.

Рон прав – он пока ничего не расскажет Венди. За последние годы она от него видела так мало хорошего, зачем же снова ее расстраивать, да еще в такой день? Нет, сегодня все будет по-другому!

А затем появился этот человек. Он выскочил откуда-то из темноты. Не успев отреагировать, Трекер столкнулся с ним и растянулся на мокром асфальте. Ключи выскользнули из руки и чуть не свалились в решетку водостока.

Алан чертыхнулся, присел на корточки и метнул на прохожего недовольный взгляд. Вот же принесла нелегкая! И откуда он тут взялся, ведь явно бездомный? Одежда мятая, лет сто не стиранная. Нос какой-то приплюснутый, наверное, от приятелей-конкурентов в борьбе за бутылку схлопотал. Грязное лицо изъедено морщинами, в глазах растерянность.

Их взгляды встретились, и бродяга тут же бросился прочь.

Глядя вслед растворившемуся в темноте бездомному, Алан снова выругался. Хорошо хоть, ключи не провалились. Он попытался привести в порядок пиджак, который друг вручил ему «для солидности». Все без толку, такая одежка теперь только для гардероба того бомжа и сгодится. И что Рону говорить? Да ладно Рон, как он в таком виде перед Венди покажется? В ресторан, называется, привел… Придется в рубашке идти, благо не зима.

Потом Трекер несколько минут пытался открыть автомобиль, дверь которого так некстати заклинило. Казалось, все вокруг пыталось уберечь от грозящей беды, но Алан думал только об одном: в этот вечер он должен подарить Венди настоящий праздник!