Лазурь. Параллель

– Павел Евгеньевич, – пограничник поднял глаза, сравнивая фото в документах с лицом предъявителя, – интересная цель приезда: «выполнение бизнес-плана». В чем заключается суть бизнеса?

Заинтересованность пограничника понять было легко: обычно цели в путевых листах сводились к двум фразам: «работа» или же «туризм».

Парень пожал плечами, машинально поправив аккуратно зачесанные волосы.

– Все просто. Бар.

– Бар?

– Их не так и много здесь. Кроме вашей «Гарантии Безопасности» и забегаловок на базах группировок, насколько мне известно, ни одного нет. А я хочу создать нечто по-настоящему уютное. В том числе и для тех, кто несет нелегкую службу на границе. – Произнося последнюю фразу, Павел лукаво улыбнулся. Пограничник, впрочем, не обратил на это внимания.

– Вы же понимаете, что сталкерство формально запрещено, а создание баров и прочих мест, вокруг которых собираются разные… элементы, сказывается на общей статистике крайне негативно. Это привлекает их, стимулирует!

– Прекрасно понимаю! – с готовностью кивнул Павел. – А еще я понимаю два дополнительных факта. Первое – это то, что сталкерство запрещено исключительно формально, так как те самые элементы приносят из глубин Зоны баснословно дорогие предметы, а второе – то, что добро на этот бизнес дал лично ваш командир.

Пограничник бросил взгляд на подпись в пропуске, мрачно посмотрел на Павла, поджал губы и процедил:

– Проходите.

Хорошо все-таки, когда твой отец имеет нужные связи! Потенциальный бармен расплылся в добродушной улыбке.

– Большое вам спасибо, уважаемый! А, и да, эти двое, – он махнул рукой на стоящих за ним в очереди к окошку пропускного пункта Кристину и Илью, – со мной. Работники, официанты, все такое…

Девушка и парень по очереди сунули в окошко свои документы, на которых пограничник, ни слова не говоря, поставил служебные отметки.

Редко кто прибывает в Зону легально. Большинство сталкеров вряд ли могут похвастаться не то что официальной печатью вояк на своих пропусках, но и в принципе наличием этих самых пропусков. В этом плане Кристине и Илье повезло, однако тогда они об этом, разумеется, не думали.

– Что ж, Павлуша, – расправила плечи девушка, – идем искать «Гарантию»!

– Вряд ли искать, – произнес Павел, кивая в сторону высокого крепкого дядьки, шагающего к ним. – По ходу, это за нами от Полыни.

Дядька действительно оказался телохранителем Полыни, и он носил кличку Удав. Он сказал, что босс ждет всех троих в баре, и жестом велел следовать за ним.

Компания прошла мимо строгих зданий комплекса НИИ, светлых, с большими окнами и просторными атриумами. Кристина, Илья и Павел гадали про себя, как в таких, не вяжущихся с мрачными легендами о Зоне, строениях содержат всякие опасные объекты и изучают их. Они даже не догадывались, что эти здания – административно-бытовые корпуса – предназначены только для отдыха персонала и различной бюрократической работы, а за ними, в глубине территории института, стоят более практичные, похожие на крепости с бойницами узких окон, научные центры и корпуса содержания. Справа от института виднелась пара общежитий персонала, формирующих улицу поменьше, среди них стояли прачечная, общая столовая, пара магазинов – все то, что может понадобиться ученым-вахтовикам во время смен.

– Как считаешь, круто, наверное, там работать? – спросила Кристина шагавшего рядом Илью, разглядывая высокие окна и правильные линии главного здания Института.

– Ага, – небрежно отозвался тот, – только рот на замке держать все время нужно.

– Это почему?

– Ну как? Государственная тайна, все дела. Ляпнешь кому лишнего, и пришьют. – Илья картинно провел пальцем по горлу. – Ты же не думаешь, что они там табуретки делают?

Парень засмеялся и приобнял девушку.

– Но мы будем работать на себя, так что нам нечего бояться!

Улица, огибавшая главный вход в НИИ, шла вдоль его левого крыла и заканчивалась почти у внутреннего периметра, на небольшой площадке. За ней стоял старый бетонный завод, вероятно, обслуживавший постройку всего городка, но теперь практически заброшенный. На его главном здании, приземистой двухэтажной конторе из красного кирпича, между окнами первого и второго этажей, прямо на стене некогда был начертан лозунг: «Выполнение правил и следование инструкциям – гарантия безопасности каждого работника!» Большинство слов выцвели и с трудом читались, но два из них – «гарантия безопасности» – были обведены по контуру, окрашены в ярко-желтый цвет, а первые буквы в обоих были исправлены со строчных на заглавные. Именно здесь располагался знаменитый на всю зону бар, которым владел бармен по кличке Полынь, создатель бодрящей полынной настойки, от которой и получил свое прозвище.

Павел вошел в бар первым из компании, сразу за Удавом. Перед ним предстал просторный зал с зашитыми фанерой окнами и множеством столов, за которыми шумела самая разномастная публика. Многие из присутствующих обратили свой взор на новеньких, но, заметив с ними Удава, безучастно смерили их взглядами и вернулись к своим делам.

– Посидите тут! – сказал Павел спутникам, указывая на свободный столик. – Я скоро приду!

Кристина и Илья переглянулись, однако кивнули и поплелись к столику, Павел же, следуя за Удавом, миновал длинную массивную стойку, отделенную от зала тонкой, но прочной решеткой, закрепленной так, что между ней и поверхностью стойки оставалось пространство высотой с пивной бокал, и свернул в дверной проем справа. Тот вел в полутемный коридор, в конце которого виднелась узкая полоска света из приоткрытой двери.

– Шеф, привел вам, как и сказали, – пробасил охранник в эту полоску. Оттуда в ответ буркнули что-то невнятное, и Удав, кивнув, отошел, жестом показав Павлу, что можно войти.

За дверью обнаружился респектабельный кабинет, стены и мебель которого были выдержаны в строгих темных тонах, а напротив входа стояла массивная витрина, полная сверкающих наручных часов. Многие модели юноша знал, как и цены на них, но некоторые видел впервые и производителей таких раньше не встречал. Хозяин кабинета, лысеющий мужчина с лицом отъевшегося хорька в дорогих очках, сидел за столом и, лукаво прищурившись, смотрел на гостя. Павел подошел поближе и сел напротив. Мужчина молчал.

– Я сын…