Путешествие длиною в Жизнь. Записки туриста

– Давайте страховку!

Мы останавливаемся, достаём верёвку, кидаем ему – расстояние метров 8 всего от нас до него – и кричим ему:

– Вяжи обвязку.

Это элементарно, вяжется за одну минуту, это знают все. Но Саша, оказывается, не знал – он был больше новичок, чем все остальные новички. Он совсем ничего не знал. Минут 15 он что-то на себя вязал, крикнул:

– Готово!

Мы схватили верёвку, он долго топтался, наконец, прыгнул, а мы ещё за верёвку дёрнули – и он пролетел лишних 2 метра за речкой. Тут мы посмотрели, что он завязал – он сделал кокон, как бабочка – намотал на себя верёвки метров 15. Про себя мы подумали «и как с ним идти в этот сложный поход, если он ничегоне умеет?» и были правы…

Далее до вечера приключений не было, только тяжёлая работа – тащить рюкзаки вверх, сначала по крутой тропе, затем по более пологой долине всё ближе и ближе к перевалу. К вечеру мы остановились прямо под перевалом на зелёной полянке с ручейком. Солнца уже нет – оно за хребтом, светит, но с той стороны перевала. Через час после еды заболела Лена – тошнота, рвота, болит живот. Похоже на отравление, дали ей чая побольше, таблетки. Утром состояние такое же, она не ела, но говорит, что через перевал пройдёт. Её разгрузили – забрали все продукты, и пошли на перевал. Он – рядом, всего в двухстах метрах по вертикали от нас. А вот чтобы добраться до него, пришлось очень и очень поработать. К перевалу ведёт мелкая каменистая осыпь – как гора щебёнки высотой 200 метров, а слева и справа от неё – скалы, обойти невозможно. И эта осыпь всё время движется под нашими ногами – едет вниз. Приходилось использовать вид движения – «велосипед», когда ты делаешь шаг одной ногой вверх, вторая едет вниз, и наоборот – делаешь два шага высотой в 50 см – и съезжаешь вниз на 45 см. Очень утомительный подъём получается и медленный. За 2 шага 5 сантиметров вверх. Положение спасали камни побольше, но ненамного – когда становились на такой камень, поднимались на 15 см – и этот камень тоже ехал вниз. Да ещё и круто – получалось подниматься, как на эскалаторе, только эскалатор едет вниз, а тебе надо вверх. Но мы поднимались, лучше всего оказалось движение на четвереньках, но тоже тяжело – рюкзак мешает, соскальзывает на голову. Тем не менее, через 2 часа, мы вышли на очень узкую перевальную седловину.

Стоять тут негде, поэтому уходим вниз, а Игорь пишет записку и бежит за нами. Бежит – вниз такая же осыпь, как и с той стороны, но один шаг равняется уже метру и более высоты. Камни ехали вниз в попутном направлении.

Мы не стали задерживаться под перевалом, быстро шли вниз – погода стала портиться, да и Лену надо лечить. Переночевали внизу, почти на выходе из ущелья. Утром вышли на дорогу к посёлку Терскол – до него 8 км, а транспорта нет, а тут ещё и дождь пошёл – две недели была сказочная погода и закончилась.

Идём по асфальту, сверху капает небольшой дождь, а девочки постепенно отстают, смотрим – уже около 150 метров. И тут ещё одно подтверждение того, что далеко от группы отрываться нельзя – сзади девочек появился автобус. Мы смотрим, автобус останавливается, подбирает девчонок и едет. Когда он проезжал мимо нас, мы видели, как девочки машут водителю, что-то кричат, но и автобус уехал, а мы снова побрели по дороге, желая водителю всякого счастья. Через час, когда мы подошли к девочкам, стали их укорять, почему не остановили автобус, на что они говорят:

– Мы пытались, уговаривали, но водитель ответил: «мужчины умирают стоя» – и не остановился.

Вот такой кавказский менталитет- для девочек – всё, а мужики – ничто. И это ещё самое мягкое отношение. Но и гостеприимство никто не отменял…

В Терсколе Лена совсем ослабела, и решила ехать домой – она реально больна, три дня ничего не ела, желудок болит – и уехала, на этом же автобусе. Нас стало меньше…

Погода портится, где-то вверху гремит гроза, а у нас – дождь. Когда мы подошли к станции канатной дороги то узнали, что в такую погоду она не работает. Наверху сильный ветер. Но тут к нам подходит один мужчина, местный, в пуховике и спрашивает:

– Вам надо наверх? Поехали, мне тоже надо на «Мир», я работник канатки.

Он попросил операторов, те включили канатку, мы зашли в вагончик и поехали вверх.

Как только поднялись над долиной, снаружи засвистел ветер, вокруг нас сгустился туман, где-то гремел гром – мы пролетали через тучи, вагончик раскачивался довольно сильно, и мы думали, как эти два вагончика разойдутся при встрече – но разошлись удачно, и мы благополучно доехали до станции «Мир». Под крышей тихо, туч больше нет, мы уже выше них. Но, как только мы вышли из станции, нас буквально ударил ветер – он был очень сильным, но идти мы могли – дорога была видна, но на высоте метр-полтора от поверхности земли мела сильнейшая позёмка. Застегнув всё, что можно, натянув капюшоны, мы вышли на подъём к «Приюту-11».

Второй раз за две недели мы поднимаемся на Эльбрус – но какая разница! Тогда было тихо, отличная видимость, много людей вокруг, а сейчас нас всего 7, никого вокруг, метёт снег, в редких разрывах тумана проглядывают высокие вершины и снова скрываются. Неяркий оранжево-красный свет и сильнейший ветер слева, с Запада – здесь у него препятствий нет, кроме самого Эльбруса, а мы – мелкие песчинки на нём. Но мы шли, упираясь ледорубами справа, ставя их где-то в метре от ног – иначе не удержаться, сдувает. А когда кто-то заходил слева от меня, меня резко бросало влево – поток ветра прекращался, и я чуть ли не падал влево, в сторону ветра – так сильно упирался.

Уже позже нам сказали, что сила ветра была 50 метров в секунду (я посчитал, что это 180 км/час). Такого ветра ни до, ни после я никогда не ощущал. И мы шли до «Приюта-11» два часа… на ветру.

Неудивительно, что случился у нас нервный срыв. Когда мы пришли в «Приют-11», там была плановая группа (т.е. туристы по путёвке), они помогли нам зайти в комнату и напоили горячим чаем.

Стали раздеваться – и увидели, что во все щели в рюкзаке, одежде, ботинках плотно набился снег – в карманах, под клапаном рюкзака, под штормовкой. У Саши на штормовке были пуговицы, когда он расстегнул их, у него весь свитер на груди и животе был забит снегом, такая снежная корка внутри одежды. И так было у всех. Кое-как развесив одежду, собрались в комнате. Из двух девочек не осталось действующих ни одной – Ира постоянно дрожала и изредка вскрикивала, а вторая – Лариса – просто отключилась, упала на нары и не двигалась. Из парней остались только двое – я и Володя Каушан, которые могли двигаться и работать – а надо было постелить спальники, сделать ужин, поесть (а это вызывало вопросы – есть за кого-то мы не могли).

Вот и стали мы с Володей дежурными – я пошёл готовить еду на кухню – большую полукруглую комнату в торце здания. Я сделал суп и чай, естественно, на примусах. Пришли мы около 8 часов вечера, час я возился на кухне, а Володя укладывал почти бесчувственных ребят на нары, иногда с моей помощью. Где-то в начале десятого я принёс суп в комнату. Лариса спала, её и будить не стали, остальных подняли и заставили хоть немного поесть и выпить по кружке чая. И вот после этого уже отключились все…

Утром нас разбудила уходящая вниз туристическая группа. Я снова пошёл на кухню и снова делал суп – с тушёнкой (из нашей банки) и ещё остатками жира из 8-ми банок тушёнки этой группы (им оказалось много, и я их понимал – банка на каждого – для нас это роскошь). Оставили они нам ещё и часть сахара, хлеба, печенья – так что получился очень усиленный завтрак. В супе плавал толстый слой жира, но с хлебом пошло – съели всё.

Нам всё ещё казалось, что вокруг прохладно, мы оделись тепло и вышли. За спокойную ночь в тепле ребята восстановились и могли идти дальше.

Погода прекрасная – тихо, яркое солнце, видимость великолепная, чёткая – даже наш перевал виден, Хатю-тау, далеко внизу. Как приятно брать такой перевал – идёшь вниз, проходишь перевал – и снова вниз. Наша высота – 4200 метров, а высота перевала 3600 метров.

Навстречу нам идёт турист-одиночка – скорее всего просто одиночка. Узнать кто он – невозможно – на ногах ботинки, плавки, очки тёмные и шапочка – и больше ничего. Это по сравнению с нами, одетыми во всё тёплое.

После этого мы тоже почувствовали, что на солнце, на снегу стало жарко. Пришлось нам остановиться, снять всё лишнее – а это были все свитера – и остаться в штанах и ветровках, шапочках и тёмных очках – это то же, в чём был одиночка. Штаны снять мы не захотели…

Шли сначала почти до верхней станции канатной дороги «Мир» (3700 метров) и ушли направо, на ледники Эльбруса, где вдалеке виднелся наш невысокий перевал Хатю-тау 1Б, 3600 метров. идти легко, на льду много камней, снега нет, все трещины видны, как виден и весь путь – от станции «Мир» до перевала. Но позже, когда мы отошли от станции километра полтора, ледник стал понижаться, но неровно, буграми. Заходим вниз – как в яме, ничего не видно, кроме окружающего нас льда. Выходим наверх – снова видна горная панорама. Но идти стало тяжелее – то вверх, то вниз, вместо того, чтобы просто вниз. И мы полпути так и прыгали – вверх-вниз, вверх-вниз бесчисленное количество раз.

Где-то посредине пути от станции «Мир» к перевалу мы решили пообедать – сделали привал, достали недоеденный хлеб и тушёнку (подарок от плановых туристов), свою колбасу, сделали чай на примусе и почувствовали прилив сил – можно идти дальше. Понятие «посредине» – относительное. Мы видим предметы, станцию, перевалы – но видимость обманчивая, так как размеры предметов разные. Станция довольно большая, и может быть гораздо дальше, чем кажется. Но нам-то это хорошо – мы идём от неё. Но есть ещё один ориентир – ледник. Он снова начал повышаться, визуально заметно, и уже на пути стало меньше бугров, больше трещин – и их надо обходить. Вот так, то прыгая вверх-вниз, то петляя вокруг трещин, мы вдруг увидели, что перед нами наш перевал, почти рядом, через ровное ледовое поле. И мы не очень устали…

Перевал смотрелся как след от топора в довольно ровном небольшом хребте и подъём на него был очень крутым, около 600, по снежно-ледовому склону с массой камней, вросших в снег. Очень короткий. Это сильно облегчило подъём – хотя, для безопасности, шли по одному, чтобы не свалить ниже идущему камень на голову.

На перевале множество – десятки табличек с памятными знаками «Слава защитникам Кавказа» от – я думаю, от всех туристических клубов страны. Ими облеплены все скалы и крупные камни на перевале – перевал очень популярный, через него ходит много туристских групп.

Это, наверное, и дало мне идею – а почему бы и мне так не сделать? И реализовать её чуть позже – ведь в следующем году будет 35 лет Победы (1980 год). А пока сидим, греемся на солнце, пишем записку о том, что мы зашли на перевал (не пишу «взошли», так как большую часть времени мы спускались или шли по ровному ледовому полю), едим положенные кусочки шоколада – и снова вниз, в Карачаево-Черкессию, туда, где я ходил в мае.

Спуск по крутому, немного осыпному склону, тоже довольно крутому, и очень длинному – вот тут высота в 3600 метров уже видна – спускаться пришлось долго и медленно. Само ущелье мрачное – чёрно-красные и серые камни, снег – больше ничего, поэтому уходим всё ниже и ниже, пока не подходим к нижнему ущелью Уллу-Кам – здесь есть и трава, и лес. Тут и остановились.

В палатке нас было трое: я, Ира и Вова Карамышев. Спали в одном, состыкованном из двух обычных спальных мешков, большом, на троих, так называемом конверте. Утром Ира жалуется:

– Что-то мне холодно было спать…

Все остальные и мы с Вовой тоже удивились: «Почему, ведь у тебя под боком два тёплых мужика!»

И тут Ира выдала:

– Каких тёплых? Оба отвернулись от меня, лежат боком, спальный мешок натянулся надо мной так, что я обеими руками давлю на него и продавить не могу. А холодный воздух так и гуляет по мне, до ног достаёт.

Конечно, все мы долго смеялись, а я задумался – надо как-то это пространство заполнить, по моей спине холод тоже ходил ночью. И мы стали заполнять это пространство вещами – намного теплее получилось.

Следующий переход – к перевалу Инструкторский, 1Б. Шли к перевалу по долине Уллу-Кама, а на повороте в долину Узун-кол, где вверху и был наш перевал, решили себя облегчить – оставить себе продукты на 2 дня, а остальные занести в следующую долину, куда мы должны спуститься после Инструкторского перевала – идти всего пять километров. Так и сделали – быстро разгрузили свои рюкзаки, разделили продукты на две неравные кучки – поменьше – нам, побольше – Вове Карамышеву и Вове Каушану, чтобы они занесли из в следующее ущелье. Вовы ушли, а мы, облегчённые, двинулись вверх по ущелью Узун-кол. Шли до границы леса часа два, вышли на ту же поляну, где мы ночевали в мае, сделали лагерь и стали ждать наших ходоков.

Жарко, снова мы развешиваем вещи для просушки, ставим палатки, готовим еду на костре – т.е. отдыхаем. Даже помыться все успели, и постирать вещи. Тогда я этого не видел, но, скорее всего, кто-то постирал свои штаны и, скорее всего, это были девочки – от них всего можно ожидать, в смысле красоты и вопроса:

– А как я выгляжу?

И этот вопрос чаще всего задают они сами себе, что-то мы такого никогда не слышали, в походах, конечно.

Есть такая примета (очень точная, работает всегда и проверена моим опытом и опытом других групп). В походе нельзя стирать свою верхнюю ходовую одежду – штормовку и штаны. Или если и стирать, то строго на себе, потому что эта стирка сразу влияет на погоду! Она портится и идёт дождь! У меня был случай (о самом походе далее), когда от стирки штанов до сильнейшей грозы прошло всего 20 минут.

В горах об этом забывают, потому что грязи почти нет – камни и снег вокруг, а вот в пешеходных походах грязи побольше, и там эту примету очень хорошо знают. Но наши девочки не знали…

Но время у нас ещё было – пока небо было чистое, мы ничего не подозревали. Через час подошли два Вовы, налегке, уже без продуктов. Мы поели и легли спать. И вот тут началось – сильнейшая гроза разразилась над нами. Кто не убрал свои вещи, выскочил за ними (а вообще-то положено все вещи, даже не высохшие, убирать или в палатку, или под полиэтилен, которым накрыта палатка, перед укладкой спать, но не все это делают – из-за собственной беспечности).

Гроза реально была над нами – блеск молний мгновенно сопровождался громом, да таким, что мы в палатке подпрыгивали от дрожи земли -

хорошо, хоть недолго. И только после затишья мы заснули.

На следующее утро погода солнечная, но вверху всё закрыто – не то туман, не то облака. Собрались и вышли, чтобы подойти под перевал Инструкторский, а он высоко вверху. Начинаем подъём по тропе, по крутым ступенькам ущелья, только высота ступенек по сто-двести метров, и их много. К обеду вышли на плато под перевалом – ледник с большим снегом. Впереди уже должен бы быть виден наш перевал, но его нет, а есть плотная серая пелена. Игорь Шпилевский, как руководитель, решил пройти с Вовой Каушаном вперёд, чтобы ближе увидеть, где перевал, и как к нему идти. Они ушли, мы сидим, ждём, изредка кричим – для ориентира им. Затем достали котелок, стали стучать по нему – получалось громче. Так мы сидели с час, когда из тумана появились две фигуры – мокрые от влаги и очень недовольные. Вверху ничего не видно, сплошной туман, а скоро станет темно. Поэтому решили ждать хорошей погоды, т.е. ночевать. И поставили мы палатки на краю ледника, на марене (на камнях), далеко от вершин.

А вечером – новая гроза, можно сказать, не над нами, а мы были в грозе – молнии били в высокие камни рядом с нами, слышалось громкое шипение, грохот стоял неумолкающий, сотрясался весь ледник. А мы спокойно лежали в палатках, спать было невозможно.

Утром тихо, снова плотный туман – вокруг всё серое. Что-то надо решать… на перевал нельзя – ничего не видно, а вниз – не хочется… но пришлось – кончились продукты. Мы позавтракали, а обеда уже нет – не рассчитали запас на задержку (а она всегда может быть). С тяжёлым чувством неудачи, правда не по нашей вине, мы уходим вниз, спускаемся к обеду (по времени) на поляну, уходим вниз по ущелью. А есть хочется уже сильно…

Наконец остановились и стали смотреть, что же осталось у нас из еды – выложили всё: лук, сухари, масло подсолнечное. большая банка икры кабачковой, чай – и всё… очень мало. Пришлось делать обед из того, что было, и оставить банку икры на НЗ: салат из лука с сухарями в подсолнечном масле и чай – без сахара. Это был ужин без обеда – не густо… а снаружи палаток снова дождь…

Утром без завтрака выходим с целью добраться до заброски. Переход – привал. Сидим, отдыхаем, и тут я вижу, что все почему-то смотрят на меня.

– Что случилось? Что вы так на меня странно смотрите? – спрашиваю я.

А мне отвечают:

– А ты отключился, потерял сознание.

Я в шоке – ранее такого со мной никогда не было.

Я думаю, что это от голода – кроме лука с сухарями, мы сутки ничего не ели- при том, что где-то недалеко от нас лежит куча еды. Скорее бы добраться до неё, а то ещё кто-нибудь отключится. И надолго…

Нам повезло, через час мы пришли к заброске, и никто больше не терял сознание. Его можно было потерять теперь от её изобилия – супы, крупы, сахар, печенье и другое – то, что мы не захотели нести…

Теперь нам надо было обязательно пройти перевал Средний Кичкинеккол, 1Б, 3400 метров, чтобы поход был зачтён. Но погода не препятствовала нам, и за три дня мы прошли этот довольно простой перевал. Тем более, теперь мы были сыты! Уже через 2 дня после перевала мы ехали домой. Заканчивалось для меня это горное лето с его трудностями и достижениями.