- -
- 100%
- +
– Ну и славно, деньги не потратили, богаче будем. Может, пойдем выпьем? – предложила я. – Тут очень симпатичное место есть. «Мими-кафе».
Мы отправились в кафе напротив молла, по дороге рассуждая о том, какие идиоты проектировщики модных бутиков: понаставили зеркал, которые намеренно полнят, и свет яркий в примерочные провели, чтобы пугать покупательниц – все ж изъяны фигуры видны.
– Я бы, – горячилась Марина, – ввинтила приглушенные споты, направленные исключительно в пол, а не в зеркало. А зеркала бы заказывала специально только дымчатые и которые фигуру вытягивают, а не укорачивают и приплющивают. Как они вообще что-то продают?
В «Мими-кафе» в послеланчевое время было немноголюдно. Кафе было симпатично декорировано под джаз-клуб времен сухого закона: фигурки трубачей и кларнетистов, напоминающие Дюка Эллингтона и Луи Армстронга, на ложных балкончиках – барабанные установки и контрабасы.
– Как мило, – сказала Марина, устраиваясь на высоком стуле перед барной стойкой.
– Вина? – спросила я.
– Да, и никакой закуски.
– Какая может быть закуска после тех бежевых брюк?
Очень симпатичный бармен, похожий на молодого Дэвида Бекхэма, блестя белоснежными зубами, прокричал:
– Велком ту «Мими-кафе»! У нас акция – три бокала вина по цене одного, если закажете два маленьких эпитайзера на выбор из семи.
– Не много будет по три бокала на человека? – спросила у меня Марина. – Но предложение такое выгодное, что грех отказаться.
– Посмотри, какие эпитайзеры они предлагают, гады. И крабовый дип, и шпинатный киш с пармезаном, и роллы с тигровыми креветками. Сволочи!
Мы заказали все.
После первого бокала вина Марина сказала:
– Кстати, тот белый пиджак из BCBG не так уж и плохо сидел.
Я поддакнула подруге:
– И не такой уж и дорогой.
– И брюки бежевые на тебе прекрасно смотрелись, – продолжила Марина, запивая креветки вторым бокалом вина, – хотя бежевые брюки не в теме, я бы взяла розовые.
– И правда, – откликнулась я, жуя третий ролл, – розовый мне идет.
– А тот шарфик от «Шанель» в глазах остался, как говорит твоя мама, – добавила Марина.
Выпив по три бокала на душу населения и проглотив все семь эпитайзеров в «мимишном» кафе, мы двинули через дорогу. Все ранее примеренное сидело идеально, как на манекенах, зеркала отражали подтянутых, очаровательных худышек, цены больше не кусались.
Мы с Мариной – гулять, так гулять – купили по пиджаку из тонкой лайки, не скажу, за сколько, шарфики от «Шанель», желтые одинаковые сумки, розовые брюки и много еще чего.
На следующий день, еле упаковав чемоданы, Марина отбыла домой в Нью-Йорк.
Проводив подругу на вокзале, не заезжая домой, я помчалась в молл и сдала обратно лайковый пиджак, розовые брюки и шарфик от «Шанель», стоивший как пиджак и брюки вместе.
Марина, выйдя из поезда на Манхэттене, взяла такси и поехала в магазин BCBG, где сдала пиджак, сумку и брюки. Потом пешком прошлась в «Шанель» и сдала шарфик.
Желтая сумка осталась у меня, уж больно она была жизнерадостной. Сумка полнит меня до сих пор.
Наира Григори
Родилась в Ереване. Окончила Ереванский медицинский институт. Работала в Институте хирургии им. Микаэляна. В 1994 г. переехала в Москву, где продолжала работать врачом. Публиковать рассказы начала на «Фейсбуке».
Песня сентября
Автобус был переполнен. Люди сидели, стояли и висели в вынужденных позах, стараясь не касаться друг друга. Жара вырисовывала влажные узоры на их одежде, тела щедро отдавали излишнее тепло и запахи пота.
Перегруженный автобус лениво полз по загородной трассе, не защищенный ни тенями деревьев, ни облаками от палящего сентябрьского солнца. Обстановка в салоне была угнетающей. Казалось, достаточно искры, чтобы вспыхнул настоящий пожар. Люди, что стояли, уже усталые от дороги и жары, ревниво озирались на занявших сидячие места. Хотя и те, услужливо взяв на колени тяжелые сумки стоящих и накрепко приклеившись к дерматиновому сиденью жарой и тяжестью, чувствовали себя не слишком уютно…
Казалось, дороге не будет конца.
На сиденье, стоявшем против движения автобуса, сидела юная девушка в легком сарафане до пят. Казалось, она окружена сферой, куда не проникали ни звуки, ни настроение окружающих, ни даже жара. Ей было лет пятнадцать-шестнадцать. Рядом, взяв ее за руку, сидела пожилая женщина – очевидно, бабушка.
Грузная женщина, обливающаяся потом, не сдержалась.
– Деточка, ты бы уступила место пожилым! – сказала она, скорее чтобы выплеснуть раздражение, потому что стоящих стариков в окружении и не наблюдалось.
Девушка повернула к ней улыбающееся лицо: крупный нос, большие глаза, обрамленные густыми ресницами и трогательными завитушками от собранных в косу волос.
Вместо нее ответила бабушка:
– Она не может. Если вам трудно, то садитесь на мое место, – и привстала.
Тут толстушке стало неудобно:
– Нет, нет, майрик[3], что вы, я постою! Просто думаю: что же это за непорядок: молодежь расселась! Я же не знала!
Девушка как будто и не заметила перепалки – ее глаза были полны мечтательного ожидания, на губах трепетала тень улыбки.
– На конкурс едем… конкурс вокалистов. Впервые. Не думала, что так жарко будет. Весь сарафан измяли, – с сожалением сказала бабушка.
– А, так вы в нашу новую музыкальную школу? – подхватила соседка напротив. – Какую школу построили – даже орган есть! Учителя из Еревана аж едут!
Жители провинциального города одобрительно закивали головами.
– А что ты будешь петь, дочка?
– «Сарери овин», – улыбнулась девушка.
– Любимая песня моей мамы! – всплеснула руками женщина. – Охорми[4] ее душу! – и вытерла слезу.
Девушка запела. Голос ее, высокий и свежий, словно дуновение ветерка, поднялся под крышей и разлился по всему автобусу.
Пассажиры повернулись к источнику чуда, не осознавая, что же произошло в мгновение ока. Перед ними были не пустынные пейзажи пригородного шоссе, а древние горы, чьи вершины трепал прохладный ветер. Он подхватил слова тоски по утерянной любви и погнал дальше и дальше, унося с собой запахи цветов и полей, городов и морей – к тому, кому предназначались эти слова, оставляя после себя покой и слезы освобождения. Не было больше жары, раздражения, усталости. Только сладкая грусть и мысли о своем, глубоком…
Автобус остановился. Девушка привстала, и тут стало заметно, что она хромает. Старушка в полной тишине пыталась пробиться к выходу. Но тут ее внучку подхватили на руки и бережно, словно фарфоровую вазу, передавая из рук в руки, спустили из автобуса и поставили напротив перехода.
– Майрик, может, мы проводим вас? – молодые люди окружили их.
– Чего спрашиваете?.. Проводите, я подожду! – буркнул водитель.
Пассажиры покорно стояли в автобусе под палящим солнцем и наблюдали, как бережно ребята довели бабушку с внучкой и бегом возвращались обратно, в насквозь промокших рубашках.
– Ай мард[5], что вы за люди! Даже не похлопали девочке, – возмутился старик, находившийся у средней двери.
Народ зааплодировал и замахал руками стоявшей у дверей школы паре.
Автобус отъехал.
– Ну, Нунуш-джан, свой конкурс, считай, ты уже выиграла, – улыбнулась бабушка. – Пойдем уже, жарко, – и пропустила ее в дверь школы.
Идущий следом
Зима началась рано. Значит, припасенных дров могло не хватить. Поэтому старуха на ночь не растапливала печь, а просто поверх одеяла накидывала старый мужнин овчинный тулуп.
По утрам вставать из теплой постели не хотелось. Но она знала, что мальчики ждут ее. Ждут каждый день. Поэтому разлеживаться под толстым, тяжелым одеялом было недосуг.
Старуха, покряхтывая, вставала, разжигала печку-буржуйку, убирала постель, из-за зимних холодов устроенную на просторной кухне, и ставила греться чайник.
Из всех комнат добротного двухэтажного дома она пользовалась лишь двумя: кухней и небольшой комнатой, примыкавшей к ней, куда она перенесла кровать, тумбочку для лекарств и шкаф. Это была «летняя» спальня. Летом в ней было прохладно: под окнами росло древнее тутовое дерево, закрывающее своей кроной обжигающее солнце. А на зиму спальня закрывалась, как и все другие комнаты. Обогревать их было нечем да и незачем.
Заварив себе отвар шиповника, старуха села пить чай с подогретым хлебом и овечьим сыром.
Потом надела старую шубу и вышла из дому. Если снега было много, сосед по утрам, почистив свой двор, расчищал и ей дорожку до калитки. Но пока снега выпало мало. Земля была скована морозом и слегка присыпана колючей, холодной сахарной пудрой.
Старуха взяла метлу, ведро с водой, тряпки, свечи и направилась к старой церквушке. В деревне построили новую, добротную, где проводил службы приезжающий из ближайшего города священник. А в этой, маленькой и скромной, обычно никого не было. В советское время сюда ходили только старухи – такие, как она сейчас. А потом возвели новую, но старухи уже поумирали, и сюда забредали лишь редкие туристы да окрестные ребятишки.
Открыв амбарный замок на двери, старуха вошла, сняла шубу и начала разговор:
– Доброе утро, Гевор-джан! Как вы там? Что отец, бабушка? Как Варо? А я не очень… Кости болят от этого холодного воздуха! Хоть бы снег выпал!
Она вынесла половики и побрызгала пол метлой из ведра с водой. Встряхнула половики, вернулась и стала подметать пол.
– Всю ночь ветер воет: у-у-у, у-у-у… Спать не дает! Заклеила все окна, но все равно пробирается. Аж в кости, в кости! Думаю, может, пока на ночь разжигать печку? Авось снег выпадет, и теплее станет. А с другой стороны, боюсь, вдруг дров не хватит – в феврале ночи холодные, промозглые…
Собрав мусор в пакет, старуха вернулась за половиками, аккуратно расстелила их между входом и скромным алтарем. Взяла тряпку и вытерла две деревянные скамьи (которые сама же и заказала пару лет назад у соседа-столяра), пересыпала песок и зажгла свечи. Повернулась к ажурному кресту на алтаре и перекрестилась.
– Может, ты меня до февраля приберешь, Господи? Нет, соседи у меня хорошие, одолжат дров, если нужно. Но зачем людей тревожить? И потом… там мои мальчики – что мне тут делать? Живу вхолостую, только воздух перевожу.
Старуха опять перекрестилась.
– Прости меня, Господи! Раз оставил меня, значит, так и надо, я потерплю.
Присела на лавку, накинула на плечи шубу.
– Варо-джан, а ты как, родной? Как же я по тебе скучаю! Помнишь, когда тебя в армию провожали, ты мне сказал, что вернешься и на Каринэ женишься? Когда тебя… Когда ты не вернулся, Каринэ сначала убивалась сильно. А потом поехала в город учиться и там встретила сирийца, вышла за него замуж. Не хотела тебе говорить. Но ты и сам знаешь, наверно… А потом и у них война началась. И теперь они вернулись. Этот ее муж, сириец, хорошим парнем оказался. Не лучше тебя, конечно, но добрый, работящий. За всё берется, только бы семью прокормить. Там, говорят, у него свои магазины были, жил – не тужил. А сейчас… эх, на любую работу соглашается. И живут у тещи, все вместе. А сын у них младший – до чего хороший мальчик! Смотрю на него и думаю: был бы сейчас твой сын, а мне отрада… Прости, сынок, я каждый день одно и то же тебе рассказываю. Пойду я, сегодня на почту надо, за пенсией.
Старуха тяжело встала и стала надевать шубу. Дверь за ее спиной скрипнула, и в церковь вошел мальчик лет десяти.
Старуха прищурилась, чтобы рассмотреть его лицо:
– Ты кто такой?
– Я Варо…
– Варо?
– Да.
– Ты сын Каринэ, что ли?
– Да. Вы знаете мою маму?
– Знаю… конечно, знаю. Она мне как дочь.
Старуха подошла к мальчику:
– Пошли, Варо-джан. Пошли, сынок, холодно здесь, простынешь… Ты читать любишь?
– Люблю.
– Ты знаешь, сколько книг у меня осталось от моего сына? А электрогитара какая! Пошли, сынок, я тебе гату[6] испеку.
Старуха собрала свои вещи, прикрыла дверь и пошла вперед.
– Пошли, мне еще вечером надо вернуться, дверь запереть на ночь.
Борис Губерман
Борис Михайлович Губерман (литературный псевдоним – Георгий Витязь) родился 23 апреля 1945 года в городе Баку (Азербайджан).
Литературной деятельностью занялся после окончания школы. Творческий возраст на сегодня превышает 50 лет. Из великих был знаком с Евгением Александровичем Евтушенко, встреча с которым и определила всю дальнейшую творческую судьбу писателя.
За время проживания в Израиле выпущено уже 13 книг в различных издательствах: «ЭЛЬБРОН» (Израиль), LAMBERT (Латвия – Германия) и «Серебряная роза» (Москва). Готовится к печати поэтическая книга «Порыв» в издательстве STELLA Международной гильдии писателей (Германия). Кроме того, стихотворения публиковались и в периодической печати. Знаковой стала публикация в журнале LiteratuS – «Литературное слово» (Финляндия).
Участник 33-й Московской международной книжной выставки-ярмарки, где был представлен книгой стихотворений «Потерянное сердце», выпущенной издательством Ridero (Екатеринбург, Россия). Наряду с этим знаковым явлением в творчестве Бориса Михайловича стал перевод книги «Наедине с социализмом, или В двух шагах от…» на английский язык. В русской и английской версиях в издательстве LAMBERT также вышла книга «Концепция: общественно-экономические формации и сопутствующие им рынки».
Нынешний статус – поэт, писатель, публицист, изобретатель. Автор перспективной и не имеющей аналога экономической модели – метод «МЕЧТА & РЕАЛЬНОСТЬ».
С такой, как ты, не расстаются
С такой,Как ты,Не расстаются,Не делятся,Не отдают.С такой, как ты, не расстаются,А берегут.За все:За преданностьИ верность,Круженье мыслейИ мечту,С такой, как ты, не расстаются,Поскольку нет второй,Как ты.Здесь можно написать поэму,Сложить слова в привычный слог,А можно не писать,А слушатьИль понимать тебя без слов.С тобою можно,Можно,МожноВесь мир объять.К чему мне мир,Когда есть ты,Ты близко,Рядом,И хочется тебя обнять.Нет слов тебя всю описатьИ рассказать тебя словами,Поскольку ты,Мое явленье,Гораздо лучше всяких слов.Послушай,Есть одна загадка,В ней тыИ лучше нет тебя.Мои ответы:В щечку,В щечку,Чтоб лучше разгадать тебя.И я с огромным диссонансомНа всё согласный,Как малыш,Готов весь мир перед тобою,Как горсть цветов, тебе дарить.Прощание с августом
Когда жизнь улыбается с утраИ на весь день объявятся улыбки…Не ожидаем мы,Когда придет сентябрьИ изойдется тучными дождями.Еще на свете август,Он живет,Он светится исходными огнями,А это значит, солнце ниц падетИ осветит,И будет всюду радость.Последний август,Завтра сентябри,Я буду с почитанием просить:– Вернись,Вернись,Ведь ты незабываем,Как яркий свет,Что августом рождаемИ как подарок светится в душе.Вольпино горе
Сказка
У Вольпы – горе,Чем помочь?Никто не знает,В чем тут дело,И держащий к ней путь комарПрихлопнут был из своеволья.К ней бабочка спешит —Порх-порх,Но в бабочке какая помощь,Когда стоит такое горе,Что слезы всё катит,Катит.Ей все же лучше к Берендею,Который чудо-волшебствомЕе от всяких бед избавитИ даст наказ,Как дальше быть.У Вольпы сорок сороковИ каждый сорок не у дела,Поэтому нельзя явитьсяНи среди ночи,Ни средь дня.Однажды к ней пришел КощейИ напугал ее всем видом.Кощею что?Он сам не противСкорей убраться восвояси,Чтоб Вольпе кто другой помог.Нет горя большего,Чем то,Что в сердце Вольпы накопилось:Ее зайчонок укололся,Когда бежал через кусты.Он еле спасся от страшилищ,От хищных лисИли волков:Зайчонок очень напугалсяГустых малиновых кустов,Ведь в каждом кусте видел онТо чудищеИли же сороку.Он прибежал скорее к ВольпеИ слег.И Вольпа его лечит,Лечит,Снадобья варит из корней.Скорей бы подошла зимаИ зайчик стал бы белым-белым,Тогда уж точно он сумеетУпрятаться от всех врагов.А так он весь на попеченье,То лист жуетИли кору,И такие боязно емуБольным у Вольпы представлятьсяИ горе чаем запивать.Вольпа и ее начальник
(продолжение сказки)
У Вольпы работа,Ей многое надо:Ей нужно до вечера всё разложить,Все письма-посылки разложить по ячейкам,А после всю почту по поселку разнесть.У Вольпы занятие куда интересней:Сидит у окошкаИ считает ворон,Взлетела ль воронаИль только что села —Ей все интересно,А дело… потом.Ворон сосчитать —То напрасное дело:Одни улетели,Другие галдят…Но тут, как назло, появился начальник,Он к Вольпе,А Вольпа сидит у окна.Начальник серчает:Посылки и письмаЛежат без разбора,Лежат и лежат,Никто, кроме Вольпы,А Вольпа не хочет,Она вместо дела… считает ворон.Вот эта взлетела,Вот эта клевала,А эта закаркалась,Значит, беда…Такое участие,Такое занятиеОна уж давно для себя избрала.Начальнику что,Он лишь только взирает,Ему нет и дела до этих ворон,Ему лишь бы писем на почте не стало,А после сидиИ считай всех ворон.Однако случилось:Все вороны взлетелиИ прочь со двора,Не осталось пера…И Вольпа без дела вначале сидела,А после начала считать всё в уме:Вот эта… взлетела,А эта… галдела,А эта клевала,Клевала с утра…И так между делом о деле забыла,А этот начальник на Вольпу глядит.Глядит,Как она у окошка мечтает,Глядит,Как считает ворон без конца…Она на ворон свои взгляды бросает,А он – на нее,Ну а дело… стоит.«Мой верный пес…»
Мой верный пес,Уткнувшись мордой в лапы,У ног лежит.Он сторожит огонь в печиИ мой покой.Мой верный пес,Он сторожитЗдесь целый мирИ очень жалобно скулитВ стихи мои.Мой верный пес,Он сторожитВселенной светИ в мысляхГде-то там живетУ Гончих Псов.Уж постарел,Как постарелМой верный друг.Усталый страж,Он мирно спитУ ног моих.Цель
Отныне мы уйдем в поход,И мы опять дойдем до цели,Чтоб помешать никто не мог,Ведь цель —Исходное,От Бога.И там,Где Бог,Там цель видней.Кость
От сумасбродства не спасусь,Она, что кость,Мешает думать,Поскольку в горле,Не проглотишьИ точно каждый раз под дых.Открытые двери
Я иду за стихами в открытые двери,Открываю широко,Чтоб войти в этот мир,Где над каждым из нас возвышается небоИ плывут облака,Открывая нам жизнь.Мне подарят мечту,И я – дети,Я малПеред каждым свершеньем,Это все нам от Бога,Отчего все мы лучшеИ значимей в сто кратВсякий раз,Потому как в двери раскрытые вхожи.В двери вхожие мы,Это дань или данность,Принимаем доброС чьей-то щедрой руки,Чтобы лучше жилосьВ непростом нашем мире,В коем вхожие мы,Как в открытую дверь.Что старый вождь, на то и новый гож
Жить стало лучше, жить стало веселей!
СталинЖизнь стала лучше,Стала веселей:Один сидит,Другой уже расстрелян,А участь —Это, видно, от избытка,Кто был никем,Тому и ничего.Сидение —На что претендовать,Когда тебя загнали за пределы,А у кого-то белые метелиДа и мороз,Что лучше и не жить.Конвойный будет бить наверняка,Его расстреливать —Тому и научили,И если что,То арестант убитыйЕму не будет сниться по ночам.Он туп, тот конвоир,Умней не надо,Но он хрипит аж:Сталин – это вождь,А за вождя не жалко пару троекЗа просто так пустить их под расстрел.А заключенный выполняет план,Он много хуже тех рабов из Рима,И он не может выйти на свободу,Есть Сталин —Он веление всему.Сюда на смерть пригнали по этапу,Сгнобили всех,Кто выжил —Пусть живетДо той поры,Пока захочет Сталин,Великий вождь,УчительИ любимецВсех прочих,Кто привыкли зад лизать.История не учит ничему,Есть вождь иной,И он к тому ж стремится,И если ж кто желает утопиться,То вождь позволитИ того – в расход.Сидите все,Так вольно,Так покойно,Иному не бывать пока у них,Пусть люди думают:Когда ж он пропадет,То станет много лучше и покойнейИ до тех пор,Пока не будет новый,Который закует всех в кандалы.У окна
Мы позабудем то, что было,
И отвернемся от окна.
Константин Суходольский.«Реквием о любви»Прости.Я вижу у окнаТу женщину,Мою напевность,Я обещаю не прийти,Но что с тобой:Ты отвернуласьИ ничего не говоришь.Прости за все,За наши встречи,За то,Что лгал своей жене,За то,Что я твоей любовьюЖиву и жду,Живу и жду.Вот ты опять мне улыбнулась,Вот расставанья грусть пришла,А слезы спрячь,Мне очень больноСтоять и каяться тебе.К чему придумала ты чары?Я околдован,Я раним,Отдай меня,Я должен,ДолженУйти во всенощнуюТайно,А после клясться пред женою,Что ты забыта,Ты забыта,Хотя и помнишься навек.Причитания Иуды
Остатки отваги от истины в шаге,
Горький опыт и веру менять баш на баш.
Ирина Юрчук. «Атмосферное»Я меняю,Меняю,Меняю,Меняю,У судьбы не спросивИ не одолжив,Горький опыт и веру на чью-то удачу.А зачтется ль?Увы,Мне уже не узнать.Я уже приготовил тринадцать монеток,Чтоб купить Христа ради,А после продать,Чтоб потом утонуть со своими слезамиВ черном омуте жизни,Утонуть и пропасть.Кто сейчас разберет,Прав ли я иль неправый.Давит жаба в груди,Потому что предал.Извините, мне больно…Мне больше не надо:Жизнь одна,И прожить ее нужно всего лишь за баш.Листопад
Дождь все чаще вяжет спицами,
Время песен истекло,
И промокшими жар-птицами
Листья бьются о стекло.
Герман Гацевич. «Яблочный спас»Время пройдено,Исхожено.Слышно осень.Льют дожди.Разве ж можно опрометчиво,Разве ж можно сбросить лист?Он почти такой нарядный,Разве ж можно не поднять,Словно горлицу подслушатьНа мотив:Когда ж весна?А пока идем по вороху,Вот их дворник в кучи сгреб,И сгорает злато вещее,Превращаясь в мрачный дым.Кто мне сказочку расскажетОдинокого листа,Что еще горит на ветке,Он ведь над,Он весь – мечта.Краски огненные,Жгучие,Позолоты – отбавляй,Может, это нужно Маше,Может, это нужно нам.Догорает осень в парке,На земле ее нарядПодарить бы,На,Берите.Осень всюду.Листопад.Ульяна Ермина
Выросла в творческой семье: родители – хореограф и артист цирка – работали в городском Дворце культуры. Рано познакомилась с театральным закулисьем, часто бывала на репетициях, с трёх лет выступала на сцене. После переезда во Францию занималась копирайтингом, писала статьи по маркетингу, которые впоследствии включила в обучающую книгу «6 шпилек интернет-маркетинга».
– Спикер международных конференций
– Креативный интернет-маркетолог
– Бизнес-консультант по адаптации бизнеса через интернет
– Мотивационный спикер и коуч
– Сертифицированный PROject Manager
– Специалист в сфере эффективного управления временем —Сертифицированный копирайтер (SEO-оптимизация блога и E-mail-маркетинг)
– Автор книги «6 шпилек интернет-маркетинга»
– Автор консалтингового курса «Как заставить интернет приносить доход»
– Автор тренингов «Бесконечный список контактов», «E-mail marketing простыми словами», «Мы Идём до Результата» и других.
С 2019 года входит в число авторов «Антологии русской прозы». Номинант литературной премии «Наследие», финалист премии имени Сергея Есенина «Русь моя» и национальной литературной премии «Писатель года». Входит в список «100 писателей России». Участник XXXVI Международного фестиваля фантастики «Аэлита» и Международного конкурса «Новый сказ» памяти Павла Петровича Бажова. Награждена звездой «Наследие» II и III степени, медалями «Антон Чехов – 160 лет», «Анна Ахматова -130 лет», «Иван Бунин – 150 лет», «Сергей Есенин – 125 лет» и «Афанасий Фет – 200 лет». Победитель конкурса «Человек слова» от издательства «ЧЕТЫРЕ».
Предисловие автора
Приветствую вас, уважаемый читатель.
Скорее всего, мы пока ещё незнакомы, но уверена, что уже в ближайшее время исправим эту несправедливость.
Благодарю вас за выбор, который вы сделали, приобретя эту книгу. По правде сказать, вы держите в руках не просто книгу. Это пропущенные через себя и личный опыт знания автора, полученные в ходе обучения на дорогостоящих курсах и после изучения огромного пласта конкурентских наработок.
Если вы сейчас подумали, что это очередное скучное издание, каких много, то смею пообещать вам, что вы не найдёте здесь ни нудной статистики, ни графиков, ни рубленых книжных фраз.
Приступая к написанию этой книги, я понятия не имела, о чём она будет, и, буду честна, изначально она должна была быть совсем не тем, что вы увидите на следующих страницах.
Раньше я часто читала фразу авторов о том, что якобы их истории были продиктованы и написаны самими героями. Тогда я считала, что это всё – полная ерунда и так не бывает, пока не села писать книгу о том, как научиться распоряжаться своим временем.
Вы ни слова не найдёте здесь по этой теме, потому что героям «моего романа» было угодно рассказать вам совершенно другую историю. Гораздо более интересную и техническую.