История «латышских стрелков». От первых марксистов до генералов КГБ

Здесь можно вернуться к вопросу о национализации земли в Советской Латвии 1919 года, завершить рассмотрение того феномена. Почему не были созданы повсеместно совхозы как в 1919 году? – В 1940 году Советская Латвия приняла буржуазное сельское хозяйство в устоявшейся форме и к коллективизации можно было перейти только через фазу раздела земли среди крестьянства. В 1919 году Советская власть получила практически уничтоженное войной хозяйство с безземельным крестьянством и имела все основания проявить смелость в коллективизации.

За событиями 1940 года скрыты очередные мифы и феномены. В советских документах нет упоминаний о насильственной «коммунизации» или об целенаправленном установлении Советской власти в Латвии в период 1939-40 годов. Намерением СССР было создать лояльный политический режим в период начавшейся мировой войны, создать блок лояльных прибалтийских государств с военными форпостами (базами), разбить союзничество с Германией, отсечь попытки приближения германской границы непосредственно к западной части СССР (Ленинград, Москва). Отчасти отсутствие намерений «коммунизировать», в частности Латвию, объясняется неуверенностью в силах КПЛ, неизвестностью ситуации с рабочим движением в Латвии, оторванностью части руководства КПЛ в СССР от руководства КПЛ в Латвии. Причинами были как репрессии в СССР, так и аресты, и репрессивная политика в Латвии. В 1936 году было упразднено Заграничное бюро КПЛ в Москве, упразднён ЦК. В 1939 году на XXVI конференции КПЛ в Москве избран новый ЦК.

1940 г., Рига. Демонстрация трудящихся

По моему мнению, именно в этот период эта неизвестность обрела свою крайнюю форму. И когда народ вывалил на улицы с красными флагами и лозунгами «За Советскую власть!» встречать советские войска, проявив самостоятельную революционную сознательность, начав революционное движение под руководством подпольной КПЛ, затем вытащив политзаключённых из тюрем и начав устанавливать Советскую власть… РККА и представители СССР могли только не мешать и искренне удивляться такому рвению масс. Из «центра» шли просьбы «притормозить», так как это мешало политическому договору СССР с правительством Латвии. Но, «тормозить» процесс было некому – члены ЦК КПЛ, в том числе первый секретарь Калнберзинь, вышли из тюрьмы 21 июня, а до этого повсеместно устанавливалась Советская власть и образовывались фабзавкомы самими трудящимися и рядовыми коммунистами. Лозунг о присоединении к СССР выдвигался с первых дней народных волнений. Можно сказать, что революционные массы убедили и вынудили СССР считаться и признать их волеизъявление. Расширение сферы влияния СССР в Прибалтике столкнулось с вызванной этим волной народного недовольства властью и революционного энтузиазма и в какой-то момент это логически соединилось. Верхи не могли, а массы не желали…

После внешнеполитического принуждения верхушек диктаторских режимов к демократическим формам правления, произошла бескровная Социалистическая Революция, в которой сопротивление буржуазии было парализовано внешним воздействием. Это обошлось без Гражданской войны и вооружённого противостояния. Всё это было бы невозможно без внутренней готовности страны принять такие перемены. Экономический кризис с момента начала Второй мировой войны вёл к упадку всех показателей, росла безработица и недовольство масс. Никаких перспектив и рычагов у буржуазной диктатуры Ульманиса к подъёму уровня экономического развития не было, впереди была только перспектива стать полем боя.

1940 г., Рига. Демонстрация 18 июля. На первом плане на транспорантах надписи на латышском языке: «Да здравствует Советская Латвия как 14 советская республика» и «Мы требуем Сталинскую Конституцию»

Революционное творчество масс привело к свержению существующего буржуазного строя и установлению диктатуры пролетариата во главе с КПЛ. Диктатуры, в ходе которой все законы и целесообразности диктуют пролетарские массы и их выразитель в лице компартии, поэтому современные отсылки на ту или иную буржуазную легитимность здесь абсолютно не к месту. В буржуазной Латвии давно не работали буржуазные демократические законы.

Бывшие подпольщики становились уполномоченными комиссарами по национализации фабрик и заводов, шли в управления и министерства, затем становились первыми «красными директорами». Антисоветские силы даже не пытались начать противостояние, видя нацеленность народных масс на движение к социализму. Националистические организации находились в подполье, на прикормке немецкой разведки и развернули свою деятельность чуть позже…

1938 г., Испания. Жан Грива и Леон Клейнман. Эстремадурский фронт

С установлением Советской власти стало возможным возвращение в Латвию воинов-интернационалистов – участников Гражданской войны в Испании. Пути латвийцев в Испанию были трудны и извилисты. С началом выступления генерала Франко страны Европы объявили о нейтралитете, но Германия и Италия фактически участвовали на стороне испанских фашистов. Латвия, объявив о нейтралитете в 1935 году, для его обеспечения образовала специальный Комитет по невмешательству. Был запрещен въезд в Испанию без специального разрешения, отдельно контролировалось пароходное сообщение. Профсоюзное и коммунистическое подполье активно собирало гуманитарную и денежную помощь. Например, денежные пожертвования оставлялись в камере хранения на Рижском вокзале, потом «багаж» забирал испанский посол. Если властями отслеживались пожертвования – жертвователи арестовывались. В 1939 году латвийскими властями была установлена примерная цифра латвийцев уехавших на войну в Испанию – около 60 человек (по современным подсчётам – около 200, в книге размещено 70 биографий). Отправка добровольцев проводилась по рекомендациям ЦК КПЛ и СТМЛ. Отправлялись как закалённые подпольщики, так и боевая молодёжь. Добровольцами могли быть и беспартийные – они затем вступали в компартию Испании. Очень ценилась реальная возможность пересечения латвийской границы легально. Для этого разными способами «доставались» разрешения на работу, заграничные паспорта, приглашения на учёбу в Европу. Часто революционеры устраивались работать на флот, захватывая с собой и контробандные грузы, также переправлялись нелегально на моторных лодках в Швецию, и уже оттуда в Испанию. Хочу отметить значительное число среди латвийских бойцов добровольцев еврейской национальности.

В боях в Испании принимали участие советские латыши из СССР, профессиональные военные специалисты, такие как А.Спрогис, П.Тылтынь (Поль Арман), Я.Берзинь, Д.Бейка, В.Кумелан, П.Пумпур, Я.Тыкин, А.Тылтынь, Г.Шпонберг.

Если латыши-спецы из СССР воевали по своему военному профилю, то латвийцам часто приходилось учиться, брать в руки «дефицитные» специальности в артиллерии, радиосвязи, разведке. Большая часть латвийцев становилась младшими командирами, быстро учась военному делу и необходимым навыкам. Латвийцы часто владели несколькими языками, но приходилось учить совсем непривычные языки – одни воевали с испанцами, другие с болгарами, третьи с норвежцами и шведами. Большие группы латвийских добровольцев входили в противотанковую батарею имени Леона Паэгле в составе 13-й интербригады имени Я.Домбровского, тяжёлую артбатарею имени Яниса Янсона-Брауна батареи имени Кларова 1-го Славянского дивизиона тяжёлой артиллерии, батальон имени Димитрова 15-й интербригады имени Линкольна, больше десятка работали в медицинской службе. Как во время Гражданской войны в России, в Испании латвийцы ещё раз показали себя универсальными революционерами.

С падением Испанской Республики в начале 1939 года к французской границе стягивались отступающие войска и беженцы. Они были размещены в концлагеря во Франции, где выяснялась их гражданская принадлежность. Воинов-интернационалистов ничего кроме тюрьмы на родине не ждало. Части заключённым удавалось бежать и нелегально возвращаться в свои страны. Много латвийцев находилось в концлагере в Гуре. Латвия лишила их гражданства, а латыши не проявляли желания сидеть в латвийской тюрьме. Выяснение личностей и переписка с государственными институтами занимали почти два года. Окончательно судьба латвийцев решилась только после установления Советской власти в Латвии в июне 1940 года. После присоединения Латвии к СССР латвийские граждане были признаны гражданами СССР и депортированы в СССР. В Латвию первые «испанцы» прибыли в мае 1941 года. Поезд из Москвы торжественно встречали на Центральном вокзале Риги. Среди известных латвийцев-«испанцев» – Я.Палкавниек, братья Цинисы, Э.Упеслея, Жан Фолманис (Грива), А.Липкин, А.Спалан, Ю.Климкан, Л.Клейнман, Б.Кур, брат и сёстры Рудины, Р.Лейбович, В.Озолс. Десятки латвийцев остались похоронены в Испании.

Бескровная революция в Латвии июня 1940 года позволила латышской буржуазии и националистам сгруппироваться, сберечь силы и отойти в сторону. Никаких репрессий первоначально не следовало – государственный аппарат был сменён без существенного сопротивления и вооружённых выступлений. С осени 1940 года националисты, бывшие айзсарги, бывшие корпоранты (члены студенческих корпораций), бывшие полицейские и армейские чины начали объединяться в разнообразные подпольные группы. Все группы имели связи с немецкой разведкой и по её плану должны были накапливать оружие, разведданные для последующей диверсионной поддержки при наступлении немецкой армии и воздерживаться от открытых выступлений. В свою очередь революционные рабочие спрашивали с власти: «почему классовые враги на свободе, несмотря на обилие прошлых грехов перед трудящимися Латвии?».

Репрессивная советская система работала преимущественно по открытым контрреволюционным выступлениям и шпионажу, которых было не так много. Буржуазию и их прислужников без причин не трогали. Это, в своём роде, следующий феномен, который можно обозначить так: КПЛ разъяснял, что если классовый враг отказывается от борьбы, то репрессировать его нет необходимости, а немецкая разведка сдерживала латвийскую агентуру от открытого выступления, сберегая силы. Накапливая сведения и силы две эти тенденции хронологически двигались к началу войны – июню 1941 года. Упреждающий удар по прослойке возможных коллаборантов нанесли НКВД и НКГБ СССР. В июне начались депортации подрывного элементы из приграничных советских республик. 14 июня были депортированы 15424 человека из Латвии и направлены в Красноярский край и Новосибирскую область. Относительно населения ЛССР количество депортированных составляло 0,74 % от всех жителей. По национальному составу больше всего депортации затронули латышей – 80 %, следующая по численности национальная группа – евреи, составляла 12 %. В современных исследованиях справедливо указывается на классовость подхода в депортациях, но не указывается классовая структура. По данным справки НКГБ СССР были учтены 15000 человек, из которых: 3800 – участники контрреволюционных партий и националистических организаций; 2380 – уголовники (в т. ч. 200 проституток); 919 – чиновники и капиталисты; 585 – жандармы, полицейские, тюремщики; 316 – бывшие офицеры русской армии и белогвардейцы; 6600 – члены семей; 250 – члены семей осуждённых к ВМН и скрывающихся контрреволюционных элементов; 150 – репатрианты из Германии и нерепатриировавшиеся немцы.

Репрессии не смогли вычистить националистическое подполье в Латвии, но в документах немецкой разведки СД указывалось, что депортации нанесли существенный урон подполью. Можно предположить, что действия Советской власти за неделю до начала военных действий нарушили шпионские связи и координацию действий подполья, что сыграло положительную роль в первые дни войны.

Оставим ненадолго события в Латвии и посмотрим, чем отметились латыши в СССР. Число латышей в СССР по переписи 1926 года составляла 150 тысяч, 1939 года – около 115 тысяч. Большая часть латышей и латвийцев связали себя с партийной, военной и хозяйственной деятельностью в СССР. Вчерашние красные командиры, чекисты, члены местных Советов активно участвовали в построении социализма.

Наивысших хозяйственных высот достигли Ян Рудзутак и Валерий Межлаук – заместители председателя Совета Народных Комиссаров (СНК) и Совета Труда и Обороны (СТО) СССР в конце 1920-х – начале 1930-х годов. Затем Межлаук стал председателем Госплана СССР, Ивар Смилга был заместителем председателя Госплана СССР. Артур Кактынь работал в Советах Народного Хозяйства (СНХ) разных районов и республик, участвовал в дискуссии вокруг создания Госплана в 1920 году, в 30-е занимал пост зампредседателя СНК Таджикской ССР, а Дав Розит был председателем Госплана Средней Азии пока не был направлен на индустриальные стройки Узбекистана. Зампредседателями СНК и наркомами были также Август Балтин, Август Калнин и Адольф Редерс в Белорусской ССР. Очень много можно встретить в биографиях должностей в Контрольных комиссиях и Рабоче-Крестьянской Инспекции.

Внесли свой вклад латвийцы в формирование юридической науки и практики СССР. Под руководством Петра Стучки закладывались основы советского правосудия, он был одним из авторов декрета о суде № 1, автором «Руководства для устройства революционных трибуналов». С марта 1918 года назначен наркомом юстиции РСФСР, с 1923 года председатель Верховного суда РСФСР, один из основателей и директор Института советского права, главный редактор 1-й советской «Энциклопедии государства и права». Немногие знают, что латвийцем был Василий Ульрих – с 1921 года председатель Военной коллегии Верховного суда РСФСР и СССР, заместитель председателя Верховного суда СССР. Эмилия Вейнберг с середины 20-х на советской работе в Туркмении, работу по освобождению женщин Востока вела на собственном примере – в 1928 году стала первой женщиной-судьёй в республике. Также стоит отметить Николая Круминя – члена Верховного суда СССР, Эрнеста Удриса – члена Верховного суда РСФСР и председателя Верховного суда Узбекской ССР, Яна Яновича Кронберга – зампредседателя Верховного суда РСФСР, Юрия Межина – председателя Транспортной коллегии Верховного суда СССР, Альфреда Сталгевича, отдавшего много лет академическим правовым дисциплинам, преподавателя Высшей школы милиции МВД СССР.

Из выдающихся людей «мирных» профессий стоит отметить Паула Дауге, выдающегося стоматолога, профессора, хорошо известного за рубежами СССР. Дауге стал фактически основателем советской стоматологии. В 1931 году по его проекту Наркомздрав РСФСР издал циркуляр № 25 «Об обязательной санации полости рта детей школьного возраста», так что именно ему мы обязаны появлению зубоврачебных кабинетов в учебных заведениях и обязательному осмотру и контролю за состоянием зубов с самого детства. Большой вклад в новую медицинскую науку о профессиональных болезнях внёс Эдуард Шурпе. Сначала возглавил Институт труда и профзаболеваний, затем Центральный НИИ санитарии и гигиены детей и подростков, автор множества научных работ. Не забудем целую плеяду латышских «энциклопедистов», входивших в редакции Малой и Большой Советских энциклопедий, Философской энциклопедии: Карла Ансона, Яна Стэна, Гаральда Крумина, Александра Спундэ, Йосела Хамбурга. Директором Центрального военно-исторического архива Красной Армии работал Михаил Юрцен, а директором Музея Революции в Ленинграде – Эрнест Эйзеншмидт. Затрагивая область искусств, нельзя не отметить двух художников – Густава Клуциса и Яна Бирзгала. Клуцис известен даже в мире как один из родоначальников новой революционной эстетики в искусстве, участвовал в оформлении съезда Советов, конгресса Коминтерна, праздничной Москвы и павильона СССР на Всемирной выставке в Париже. Бирзгал же, являлся более традиционным художником-соцреалистом, но он внёс большой вклад в сохранение и преумножение художественных ценностей Крыма, являлся директором Симферопольской картинной галереи и после Великой Отечественной войны практически заново восстанавливал крымские музейные фонды. Вернувшись в Латвию в 1949 году он снова стал директором музея.