Жемчужная рубашка. Китайские новеллы

2. Пэй Ду, князь Цзиньчжоу, великодушно возвращает чужую невесту

Дэн Тун, любимый сановник *Вэнь-ди, императора *Западной Хань, сопровождал его в выездах и спал с ним на одной постели. Любовь и милости, которыми жаловал его император, были ни с чем не сравнимы. Как-то раз старуха Сюй Фу, знаменитая гадательница по чертам лица, обнаружив у него на лице складку, идущую от носа к самому рту, предсказала сановнику неминуемую смерть от голода и нищеты. Когда император узнал об этом, он рассердился.

– Богатство и знатность исходят от меня. Кто сможет разорить Дэн Туна? – сказал он и, пожаловав своему любимцу во владение медные горы в провинции Сычуань, разрешил ему самому чеканить монеты. Вскоре деньги Дэн Туна наводнили всю страну, и богатства его могли соперничать с императорской казной.

Однажды на теле императора вскочил нарыв. Гной и кровь так и струились из него, а боль была нестерпимой. Дэн Тун высосал нарыв.

Почувствовав большое облегчение, император спросил Дэн Туна:

– Какая любовь самая большая?

– Нет большей любви, чем между отцом и сыном, – ответил Дэн Тун.

Не успел он уйти, как пришел наследник престола справиться о здоровье отца. Вэнь-ди тут же попросил его высосать нарыв.

– Я только что ел сырой мясной фарш и боюсь, что, если сейчас примусь высасывать ваш нарыв, это вам только повредит, – ответил тот.

Когда наследник вышел, император со вздохом произнес:

– Нет большей любви, чем между отцом и сыном, а все же он не захотел высосать нарыв. Дэн Тун, значит, любит меня больше, чем мой сын.

С этих пор император жаловал своего сановника еще большей любовью.

Когда слова императора дошли до наследника, он возненавидел Дэн Туна. После кончины Вэнь-ди наследник вступил на престол и царствовал под именем *Цзин-ди. Дэн Тун сразу же был обвинен в том, что привел в хаос денежную систему и из лести высасывал императору нарыв. Все имущество Дэн Туна было конфисковано, а сам он был заточен в камеру и лишен еды и питья. Таким образом, Дэн Тун действительно умер от голода.

Другой случай. У Чжоу Яфу, главного советника ханьского императора Цзин-ди, на лице тоже была эта зловещая линия от носа ко рту. Опасаясь могущества и славы своего министра, император нашел случай обвинить его и заключил в тюрьму при Уголовной палате. Негодующий и возмущенный главный советник отказался от пищи и через некоторое время умер.

И Дэн Тун и Чжоу Яфу были людьми в высшей степени знатными и богатыми, но раз на лицах их лежала печать голодной смерти, им было ее не избежать.

Хотя все это и так, но говорят, что гадание по чертам лица не сравнить с гаданием по чертам души. Пусть человек имеет черты лица, предсказывающие высшую степень богатства и знатности, но если он творит бесчестные, позорные дела в ущерб *«скрытой добродетели», все равно ему не достичь желаемого. И наоборот, пусть на лице написаны самые недобрые предзнаменования, можно избежать злой судьбы и добиться счастья, если имеешь прямое и чистое сердце, если стремишься накапливать «скрытую добродетель». Из этого не следует, что гаданию по чертам лица нельзя верить; это означает лишь, что человек своим поведением может изменить предопределение неба.

По этому поводу расскажу следующее.

Во времена династии *Тан жил некий *Пэй Ду. В молодости он был беден, и служебная карьера не удавалась ему. По линии на его лице, которая шла прямо ко рту, ему однажды предсказали неминуемую голодную смерть. Как-то раз, когда Пэй Ду был в монастыре *Сяншань, он нашел во дворе на перилах беседки три пояса, украшенных драгоценностями.

«Вероятно, кто-нибудь их здесь обронил, – подумал про себя Пэй Ду, – но взять их, нанести этим ущерб другому и замарать свою душу – никогда!»

Пэй Ду сел и стал ждать. Вскоре он увидел, что к беседке приближается какая-то женщина. Она шла и сквозь слезы причитала:

– Отец в тюрьме… Достала три пояса, собиралась его выкупить… Зашла сюда помолиться и обронила их. Может быть, кто-нибудь подобрал… Сжальтесь, отдайте. Только бы спасти отца.

Пэй Ду тут же вернул женщине драгоценные пояса. Она поблагодарила Пэй Ду, поклонилась и ушла.

Как-то раз Пэй Ду опять повстречался с гадателем.

– Расположение линий на вашем лице изменилось! – удивленно воскликнул гадатель. – Линия голодной смерти исчезла. Вы, верно, совершили какой-нибудь добродетельный поступок.

Пэй Ду сказал, что никаких таких поступков он не совершал.

– Прошу вас, подумайте как следует; не иначе, как вы спасли кого-нибудь от пожара или спасли утопающего, – продолжал гадатель.

Пэй Ду рассказал тогда о том, как он вернул пояса́.

– Это и есть «скрытая добродетель». В будущем вас ожидают богатство и высокие чины. Могу заранее поздравить вас.

Впоследствии Пэй Ду действительно выдержал *экзамен на ученую степень и выдвинулся. Продвигаясь по службе, он достиг должности первого министра и благополучно прожил до глубокой старости. Действительно,

Я рассказал о том, как Пэй Ду благодаря своей «скрытой добродетели» достиг богатства и знатности. Но предполагал ли кто, что, разбогатев и получив высокий чин, он втайне совершит еще много добродетельных поступков.

Послушайте теперь удивительную историю о том, как Пэй Ду возвратил чужую невесту.

Во времена династии Тан, в царствование императора Сянь-цзуна, в тринадцатом году *Юань-хэ, Пэй Ду, командуя императорской армией, разбил войска изменника-бунтовщика У Юаньцзи и усмирил область к западу от реки Хуай. Вернувшись в столицу, он получил должность первого советника и почетный титул князя государства *Цзинь. Военные губернаторы двух сильно укрепленных районов, долго не желавшие покориться танскому двору, теперь, в страхе перед могуществом и славой Пэй Ду, сами направили императору доклад, в котором выражали желание отдать танскому императорскому дому свои земли и тем искупить свою вину: военный губернатор Ван Чэн-цзун, правивший районами *Хэнчжоу и Цзичжоу, собирался отдать области Дэ и Ли; Ли Шидао, военный губернатор пограничного округа *Цзыцин, – области И, Ми и Хай.

Император Сянь-цзун, видя, что мятежники наконец усмирены и что в Поднебесной водворилось спокойствие, забросил дела правления и с большим воодушевлением занялся украшением столицы. Он богато убрал Дворец *драконовой добродетели, углубил Пруд драконовой головы, воздвиг Дворец императорского блеска. Кроме того, он доверился одному отшельнику-*даосу Лю Ми, вместе с которым занимался поисками эликсира бессмертия.

Пэй Ду не раз предостерегал императора против подобных увлечений, но тот не обращал на это внимания.

В то время государственной казной распоряжался *Хуан Фубо, *железом и солью – Чэн И. Оба они драли с народа деньги, обирали его как только могли, и все это делали под предлогом взимания так называемых «налогов на подношения императору». Награбленные деньги шли на никому не нужные расходы. Угодливость их пришлась по душе императору, и льстивые сановники Хуан Фубо и Чэн И добились должности министров. Пэй Ду считал позором служить вместе с ними и подал прошение об отставке. Император отказал. Он заподозрил, что Пэй Ду собирает вокруг себя своих сторонников и приверженцев, и стал относиться к нему с подозрением и недоверием. Пэй Ду, сознавая, что слава его слишком велика, что он может легко навлечь на себя беду, отошел от государственных дел и целые дни проводил за вином и любовными утехами. Начальники различных округов выискивали танцовщиц и певиц и часто посылали их в дом Пэй Ду целыми партиями. Так продолжалось более года.

Можно спросить: неужели князь нуждался в том, чтобы ему без конца присылали женщин в подарок? Конечно нет. Просто льстивые и угодливые чиновники, желая доставить удовольствие влиятельному лицу, втридорога покупали женщин, а иногда просто уводили их силой, наряжали в роскошные платья, надевали на них драгоценные украшения и под видом домашних актрис или служанок отсылали в подарок цзиньчжоускому князю. Отказываться Пэй Ду было неудобно, и он был вынужден оставлять всех этих женщин в своем доме.

Тут же скажу, что в области *Цзиньчжоу, в уезде Ваньцюаньсянь, жил некто Тан Би, *второе его имя было Гобао. На провинциальных экзаменах он получил степень *цзюйжэня и служил сначала начальником уголовного следствия в Лунцюани, в области *Гуачжоу, а затем помощником уездного начальника в уезде Гуйцзи области *Юэчжоу. Когда Тан Би еще жил на родине, его *родители договорились со своим земляком Хуаном, состоявшим при Тайсюэ, что дочь Хуана – Сяоэ станет в будущем женой их сына. Пока Тан Би служил, то не смог жениться, так как оба раза, как назло, получал назначение на юг.

Сяоэ только-только исполнилось восемнадцать. Лицо ее было подобно нежному цветку, а тело – отшлифованной *яшме. Она была очень музыкальна и могла играть на любых инструментах.

Начальник области Цзиньчжоу, человек льстивый и угождавший во всем цзиньчжоускому князю Пэй Ду, хотел в подведомственной ему области подобрать в подарок князю красивых девушек-певиц. Пятерых он уже набрал, и не хватало одной, особо красивой и талантливой, которая могла бы украсить собой эту группу. До него дошли слухи о Сяоэ. Однако ему говорили, что отец ее – ученый и нелегко будет уговорить его отдать дочь. Тогда начальник области решил выделить триста тысяч монет и вручил эти деньги начальнику уезда Ваньцюаньсянь, чтобы тот купил Сяоэ. Угодливый начальник уезда послал к Хуану человека.

– Я уже получил дары по сговору и не могу выполнить приказание начальника, – ответил Хуан посланцу.

Начальник уезда трижды настоятельно просил Хуана отдать ему дочь, но тот ни за что не соглашался.

Подошел *праздник весны. Хуан отправился на родовые могилы принести жертвы предкам и оставил Сяоэ одну дома. Воспользовавшись отсутствием Хуана, начальник уезда сам силой увез Сяоэ из дому и в сопровождении двух нянек тут же отправил к начальнику области, а Хуану, как выкуп за Сяоэ, оставил триста тысяч монет.

Когда Хуан вернулся и узнал о похищении дочери, он бросился в уездное управление. Здесь ему сказали, что Сяоэ уже в области. Тогда он отправился в областное управление, где просил начальника вернуть ему дочь.

– Ваша дочь, – отвечал ему тот, – обладает неземными талантами и красотой. Стоит ей появиться в доме цзиньчжоуского князя, как она, безусловно, заслужит его расположение. Не лучше ли быть при князе, чем *служить с совком и метелкой другому? Кроме того, вы ведь получили шестьсот тысяч монет. Почему бы не послать их вашему зятю, с тем чтобы он искал себе другую!

– Начальник уезда воспользовался моим отсутствием и оставил деньги у меня в доме, – отвечал Хуан. – Сам я денег от него не брал, и там только триста тысяч монет. Деньги эти целы, и мне они не нужны. Я хочу только получить свою дочь.

Начальник области гневно ударил рукой по столу:

– Это еще что! Продал свою дочь, получил деньги, а теперь смеешь являться сюда, нагло городить всякую чушь да еще пытаться при этом утаить триста тысяч?! Твоя дочь уже в доме цзиньчжоуского князя – отправляйся туда и требуй там, а здесь об этом говорить бесполезно.

Видя, что начальник области рассвирепел и хочет возвести на него напраслину, Хуан не осмелился больше раскрыть рта и со слезами на глазах покинул областное управление. Несколько дней провел он в области Цзиньчжоу в надежде хоть разок повидать дочь, но так ее и не видел, ничего о ней не сумел разузнать, и пришлось ему ни с чем вернуться домой.

Тем временем начальник области на целую тысячу ланов накупил всевозможных нарядов, драгоценных жемчужных ожерелий и нарядил шесть своих красавиц, как небесных фей. Целыми днями сидели они в *ямэне и играли на музыкальных инструментах, а начальник области ждал только дня рождения цзиньчжоуского князя, чтобы отправить ему своих красавиц в качестве подарка. Желая угодить князю, он проявил много изобретательности, усердия и потратил немало денег. Он не подумал только об одном. Ведь танцовщиц и певиц в доме Пэй Ду были целые хороводы, и там уже потеряли счет прекрасным девушкам, которых прислали в дар из различных мест. Шесть красавиц льстивого начальника области внесли только больше шума в общее оживление и не могли ни броситься в глаза министру, ни оставить следа в его сердце. Сколько истрачено денег! А на что? Кому это нужно? Но обычно именно такими и бывают подношения льстивых угодников. Стихи могут служить этому подтверждением:

Вернусь теперь к Тан Би. Срок его службы в Гуйцзи уже истек, и он должен был ехать в столицу, чтобы получить новое назначение с повышением по должности. Подумав о том, что Сяоэ теперь взрослая и что пора бы завершить дело с браком, он решил сначала заехать домой, а уже потом в столицу. Тан Би собрался и поехал в Ваньцюаньсянь. На следующий же день после возвращения домой он пошел навестить своего будущего тестя Хуана. Понимая, зачем Тан Би явился, тот не стал дожидаться, пока Тан Би заговорит о браке, и сам подробно рассказал, как у него отняли дочь. Долго не мог прийти в себя Тан Би, узнав эту печальную историю.

– Быть мужчиной, – сказал он наконец, скрипя зубами, – и подвизаться на жалком поприще мелкого чиновника, так и собственной невесты не сумеешь уберечь. Да как же жить дальше!

– Почтенный зять, вы еще молоды и подаете большие надежды своими талантами. Вы, безусловно, сумеете найти себе подходящую жену. На долю моей дочери просто не выпало счастья быть вашей спутницей. Предаваться же безмерно скорби и печали не следует, это может лишь помешать вашему продвижению по службе.

Но Тан Би никак не мог успокоиться: он собирался поехать к областному и уездному начальникам, чтобы добиться справедливости.

– Дочери моей уже здесь нет, так какой толк спорить с ними, – убеждал его Хуан. – Кроме того, я слышал, что министр Пэй Ду теперь ниже только *одного человека и выше всех остальных. Если вы навлечете на себя его немилость, то боюсь, подвергнете себя неприятностям по службе.

С этими словами он вынес триста тысяч, которые оставил начальник уезда, и передал деньги Тан Би.

– Пусть эти деньги пойдут на вашу новую помолвку. Ну, а яшмовый браслет, который ваши родители поднесли Сяоэ в качестве подарка при сговоре, находится у дочери, и я не могу вам его вернуть. Дорогой мой зять, вы должны помнить, что самое важное – это ваше будущее, и не стоит из-за моей никчемной дочери вредить большому делу.