Кавказ. Выпуск XXIV. Легенды и предания

Внимательно выслушал он всё, что говорили ему отец и старики, и сказал:

– Я готов. Сила моя, сердце мое – всё для народа. Пойду искать путь к морю. Если найду, то вернусь и поведу вас туда. Если погибну, то за мой народ.

Отец подошел, обнял сына и сказал:

– Верю, Аслан. Ты никогда не говорил мне неправды. Тебя будут ждать все: старики, женщины, дети. Ты должен найти этот богатый край. Иди и выбери себе коня, который сможет перенести трудный путь.

Наутро юноша покинул родные места. Все люди вышли проводить его в дальнюю дорогу, прощались, как с сыном, как с братом. Конь под Асланом был резвый, выносливый, и всадник легко поднялся в гору, потом скрылся в облаках, окутавших перевал густой пеленой.

Путь его пролегал по ущелью. Когда Аслан проезжал мимо замка, ветер донес до него грустную девичью песню. Сначала он не мог понять, откуда слышится этот нежный голос, но потом поднял голову и увидел в окне одинокой башни, возвышающейся над замком, прекрасную девушку. Юноша остановил коня и так и замер на месте, любуясь неизвестной красавицей. Княжна посмотрела вниз и увидела на дороге молодого джигита. Песня ее оборвалась, и девушка тоже смотрела на юношу, не отрывая глаз.

В это время из ворот замка вышел горбун. Это был самый близкий к князю человек, злой, мстительный. Звали его Пита. Пита помогал владельцу замка в его ночных злодеяниях, мучил в подземелье несчастных, ни в чем не повинных людей.

Увидев джигита, горбун закричал:

– Что тебе надобно здесь? Проваливай-ка лучше подальше, иначе попадешь к князю. Он тебе покажет, как засматриваться на девушек!

Юноша с удивлением посмотрел на горбуна, лицо которого дышало злобой. Очарованный красотой девушки, он не хотел спорить, а только сказал спокойно:

– Уйди. Не мешай.

– Ах так! – вскричал взбешенный Пита и хотел хлестнуть юношу плеткой. Но Аслан схватил конец плетки и поднял ее вверх вместе с горбуном. Пита повис в воздухе, дрыгая кривыми ногами, а потом упал на землю.

Салтанат вскрикнула: она знала, сколько злости скрыто в проклятом горбуне, знала, что Пита не прощает оскорблений. Когда джигит снова поднял голову, окно уже захлопнулось, девушка скрылась.

Горбун побежал в замок и поднял шум.

А князь всю ночь перед этим предавался пьяному разгулу. В такие минуты он был страшен; жажда злодейства просыпалась в нем, и люди в замке боялись попадаться ему на глаза, страшась несправедливой расправы. Сейчас, когда Бзагноко вышел на крик горбуна, глаза были налиты кровью, а ноздри трепетали, как у хищника.

Услышав о дерзком поступке неизвестного, князь пришел в ярость и велел схватить всадника. Вслед за горбуном княжеские слуги выскочили из ворот и набросились на джигита, хотели спутать его веревками. Но юноша сильными ударами свалил их с ног, а потом хлестнул и ускакал.

Бзагноко в бешенстве наблюдал за происходившим из окна замка.

Как это? Один простолюдин оказался сильнее лучших его слуг! Он вызвал самых отчаянных своих головорезов, отличавшихся жестокостью в набегах, и велел немедленно догнать непокорного джигита и притащить в замок.

Юноша увидел верховых, скачущих наперерез ему по другой тропинке. Их подстрекал дикими выкриками горбун. Всадники приблизились. Конь Аслана встал на дыбы. Меткими ударами джигит уложил нескольких человек на месте. Другие отстали сами, боясь за свою жизнь. Конь пустился вскачь по ущелью, унося на спине смелого всадника. Он несся, как ветер, только искры сыпались из-под копыт. Людям Бзагноко пришлось прекратить погоню.

Скоро Аслан миновал ущелье и выехал на равнину. Конь шел теперь спокойным шагом, и юноша ехал, погруженный в мысли о девушке, спрашивая себя: кто она, и почему такая печаль звучала в ее песне?

Дав отдых коню, Аслан поехал дальше. Ехал он очень долго. Семь раз день сменялся ночью и ночь – днем, и только тогда, наконец, впереди засинело море. Аслан увидел на берегу привольно раскинувший аул. Люди в этих краях жили еще свободно, не знали притеснения богатых: обрабатывали поля, пасли свои стада и табуны.

Юношу встретили приветливо, предложили ужин и ночлег, расспросили, кто он и откуда приехал. Аслан рассказал, что послан своим народом отыскать новые земли у моря.

У старейшины этого рода была дочь, красивая девушка. Она все засматривалась украдкой на юношу. Отец понял, что приезжий пришелся ей по сердцу, и старался под разными предлогами подольше задержать Аслана у себя.

День шел за днем. Однажды джигит пошел посмотреть на своего коня и увидел, что тот вполне отдохнул.

«Я тут сыт, а народ мой голодает», – подумал юноша и спросил у коня, похлопывая его по шее:

– Готов ли ты в путь, мой верный друг?

Конь ответил ему ласковым ржанием.

– Ну, пора мне собираться обратно, – сказал Аслан, войдя в дом старейшины. – Поеду домой и приведу мой народ на эти земли. Пусть они поселятся рядом с вами.

Дочь старейшины услышала эти слова, и глаза ее наполнились слезами.

– Оставайся у нас, – сказал ему отец девушки. – Сыном мне будешь. Вот моя дочь полюбила тебя. Сыграем свадьбу, а потом поедешь домой.

Юноша не привык лгать и потому ответил:

– Спасибо. Твоя дочь достойна того, чтобы лучший из джигитов отдал за нее жизнь. Но я не могу на ней жениться. Я видел в ущелье одну девушку и слышал песню, которую она пела. Голос ее звучал грустью. Я знаю, она несчастна, и эта мысль не дает мне покоя.

И джигит стал седлать коня. Его вышли провожать мужчины, женщины, дети. На прощанье желали счастливого пути и быстрого возвращения сюда, к морю, вместе со своим народом.

С тяжелыми думами на сердце подъезжал Аслан к Хуламо-Безенгийскому ущелью. Что делается сейчас там, дома? Как его отец и мать? И кто эта неизвестная девушка? Как бы ее повидать? Печаль всадника передалась его верному коню, и тот невесело переставлял ноги, понурив голову.

Но вот и ущелье. Джигит приближался к замку. Вон уже видны впереди темные зубцы верхней башни. Вон и знакомое окно, а в окне – девушка. Юноша забыл про усталость, печали и устремил на нее взгляд. А грустная песня Салтанат сменилась веселою. Обоим казалось, что и солнце засветило ярче, звонче запели горные ручьи, даже ущелье теперь не казалось таким угрюмым.

– Кто ты? – спросил Аслан, но не услышал ответа: на сторожевых башнях заметили появление всадника и подняли тревогу. Взбешенный князь снова созвал всю стражу и «приказал поймать неизвестного джигита.

Но сделать это было нелегко. Юноша оборонялся бесстрашно, и много княжеских слуг полегло под копытами его коня. А одного он поднял к себе на седло и спросил:

– Скажи, кто эта девушка, что живет вон в той верхней башне? Скажешь – отпущу, не скажешь – брошу на землю.

Задрожав от страха, слуга ответил:

– Это дочь нашего князя.

Верный данному слову, юноша отпустил его.

Видя, что вся стража не может ничего поделать с одним всадником, горбун предложил князю пойти на хитрость: перегородить впереди узкую часть ущелья решеткой, закрыть всаднику дорогу. А сзади пустить вооруженных людей, поставив перед ними женщин, детей и стариков. Джигит не станет метать в них стрелы и попадется в засаду.

Примечания