Кавказцы или Подвиги и жизнь замечательных лиц, действовавших на Кавказе. Книга I, том 1-2
- -
- 100%
- +
В то же время Григорий Иванович не переставал содействовать распространению азиатской торговли. Одобрение купечества имело ближайшим следствием отправление первых караванов в кокандския владения и в китайские пограничные города Чугучак и Кульджу. Торговыя сношения с Бухарою и Кашмиром также участились. Сверх того, – политическия сношения с султанами Большой Орды, Кокандом и Бухарою и разрешение различных сомнений – ощутительно содействовало развитию торговли на Сибирской Линии и значительно возвысило таможенный доход.
Государь Император Александр Благословенный Всемилостивейше пожаловал Григория Ивановича: 30-го апреля 1811 года, «за деетельность и усердие в открытии новыми путями с Азиею торговли», – табакеркою с Высочайшим вензеловым Именем; 26-го марта 1812 года, «за долговременную и отличную службу, и за успешное образование Сибирскаго линейного казачьяго войска», – орденом Св. Александра Невскаго; а 25-го декабря 1815 года Высочайше утвердил его командиром Отдельнаго Сибирскаго Корпуса.
Глазенап скончался 10-го марта 1819 года, на 69-м году от роду, в Омске, прослужа Государю и отечеству 55 лет и оставив по себе живое воспоминание.
Наружности он был привлекательной; рост имел выше средняго; взгляд приятный, внушавший доверие. Это был человек, посвятивший себя навек службе с честию, беспримерным бескорыстием, даже до педантизма, тонким знанием своего дела, чрезвычайною деетельностию и редкою добротою сердца.
Одушевленный усердием к службе, он и в преклонных летах, удрученный болезнями, всегда подавал пример подчиненным: без мундира никому не показывался; был гонителем праздности; один день не объездить всего по службе считалось у него важным упущением; правильное расположение занятий давало подчиненным возможность успевать во всем, хотя ничего в дальнее не откладывалось, и курьеры с ответом отправлялись тотчас же по получении запроса; Он был веселаго нрава, говорил чрезвычайно приятно и до старости был любезный дамский кавалер. Строгий по службе и вполне добродетельный, Григорий Иванович был беспредельно любим своими подчиненными. Все, кто имел счастие соприкасаться к нему, не могут, до сих пор, без восторга о нем вспомнить. Кавказская Линия и Сибирь не забудут его ввек, да и как можно забыть такого друга человечества, от котораго никто не утирал слез и который часто принимал грехи других на себя. Если впавший в несчастие признавался чистосердечно в своей вине, то получал, конечно, горячий выговор и угрозы; но, выпроводив виновнаго, Григорий Иванович тотчас спрашивал близких к себе: «Скажите мне, как я могу спасти этого несчастнаго?» Тут придумывал он справедливыя средства спасения, и, не окончив этого, не мог лечь спать; когда же приходилось подписывать приговор, то часто плакал. С обер-аудитором своим, законником и человеком необыкновенно злобным, по привычке осуждать и выказывать все мелочи к усилению обвинения, он был постоянно в большом разладе, подвергая сильным замечаниям его доклады.
Честность и бескорыстие составляли всегда отличительную черту Григория Ивановича. Без всякаго наследственнаго состояния, одним жалованьем, жил он не великолепно, но пристойно; не терпел долгов и их не имел. Любил он незванных гостей к столу и с ними предавался веселости без принуждения, – отпечаток истинной доброты сердца и спокойствия совести. Все наперерыв искали его благосклонности, искали случая угождать доброму и справедливому начальнику; гонимых никогда не было. Потому невозможно выразить глубокой печали об его смерти: старики и молодые окружали гроб почившаго и, как дети, неутешно рыдали. Григорий Иванович умер как жил, в тишине, христианской покорности, оставив в наследие детям только добрыя дела.
Первым делом подчиненных, отдав ему последний долг, было изявить признательность сооружением на могиле его памятника. В самое короткое время собраны деньги, и воздвигнут монумент в Омске, на Немецком кладбище, состоящий из высокой белой пирамиды, отлитой из алебастра, по рисунку Академии Художеств, с бронзовыми украшениями и фамильным гербом, обнесенной чугунною решеткою.
Надписи на пирамиде, – сочиненныя Карлгофом, – помещены по чугунным лакированным доскам бронзовыми литерами, и заключают следующее:
На первой стороне под гербом:
Здесь лежит тело усопшего Командира Отдельнаго Сибирскаго Корпуса, генерал-лейтенанта Григория Ивановича Глазенапа, родившагося в 1751 году, преставившагося в Омске 1819 года Марта 10 числа.
На второй:
Признательные подчиненные, на память любимому начальнику, соорудили сей памятник в лето от Рождества Христова 1826-ое.
На третьей:
«Тем же прежде времен ничтоже судите, дондеже приидет Господь, иже во свет приведет тайная тьмы и объявит советы сердечные – и тогда похвала будет коемуждо от Господа».
На четвертой:
Эпитафия.
Он действовал, как муж, жил как дитя счастливый;Неправду он всегда неправдою считал,Но сердце доброе, рассудок справедливыйНа пользу родины счастливо сочетал.Не славы громких дел искал в полезной жизни,Старался кротостью привлечь к себе сердца,И имя чистое взял в гроб без укоризны!Здесь дети погребли прах добраго отца.Подвиги при обороне крепостей Чхери и Мухури
Подвиг команды Белевского мушкетерского полка под начальством унтер-офицера Чеботарева во время блокады крепостей Чхери и Мухури (1810 года)
В 1810 году две команды Белевского мушкетерского полка, одна при подпоручике Шеншине, другая при унтер-офицере Яковлеве, обе вместе простиравшиеся до 40 человек, обороняли в Имеретии крепости Чхери и Мухури, во все продолжение бывших в том краю беспокойств.
Целый месяц находились они в строгой блокаде и, по недостатку провианта, стали уже ослабевать в своих силах; но мужество подкрепляло дух их по прежнему. В это время они произвели несколько самых важных предприятий, так что признано было справедливым довести об этой защите до общего сведения в приказе Военного Министра.
Особенно отличили себя: унтер-офицер Чеботарев, который с несколькими рядовыми, посыланный в ночное время из крепости за водою, храбро отбился на обратном пути от множества неприятелей, и доставил в крепость воду; и рядовые Иван Терещенко и Адриан Никифоров, которые, отправленные с известием к ближайшей нашей команде о бедственном положении оборонителей крепости, с неустрашимостию миновав все толпы неприятельские, исполнили свое поручение, и потом с новою очевидною опастностию, пройдя мимо их, возвратились с ответом.
По донесении об этих подвигах от главнокомандовавшего в Грузии Государь Император Александр Павлович Всемилостивейше пожаловать соизволил подпоручика Шеншина – в поручики; унтер-офицерам Яковлеву и Чеботареву знаки отличия военного ордена, жалованье гвардейских фельдфебелей в пенсион по смерть и единовременно по сту рублей; рядовых Терещенко и Никифорова в унтер-офицеры; сверх того им же знаки военнаго ордена и единовременно по пятидесяти рублей; всем же прочим нижним чинам, оборонявшим обе крепости, каждому по 25 рублей.
ГЕРОЙСКИЯ ЗАЩИТА КОМАНДЫ МИНГРЕЛЬСКОГО ПОЛКА
В 1853 году была выслана из крепости Закатал команда из 30-ти человек, под начальством подпоручика Мингрельского полка Барабашева, для доставления, на 60-ти вьючных лошадях, провианта войскам, находившимся на горе Месельдигере. На половине подъема, у оврага, команда наша наткнулась на сильную засаду, в числе 300 человек горцев. Подпоручик Барабашев, не смотря на потерю 9-ти нижних чинов убитыми при первых выстрелах неприятеля, не теряя присутствия духа, ободрил своих мингрельцев, и не только что с остальными 21 человеками устоял против горцев, но успел их рассееть, так что горцы оставили на месте этого происшествия 12 человек своих убитыми. По получении известия о нападении горцев на нашу команду, князь Реваз Иванович Андронников с двумя ротами Тифлисского полка был командирован на место происшествия; но уже неприятель был рассеен, и в числе убитых горцев шесть человек умерло от ран, нанесенных штыками. Это доказывает сильный напор горцев на нашу команду и геройскую защиту со стороны ее.
Генерал-фельдмаршал граф Иван Васильевич Гудович
Граф Иван Васильевич Гудович
Граф Иван Васильевич Гудович, сын тайнаго советника Василья Андреевича[17], родился в Малороссии, в 1741 году и обучался, вместе с братом своим, Андреем Васильевичем, в Кенигсберге, Галле и Лейпциге и, на девятнадцатом году, по экзамену коммиссии, наряженной из инженернаго генерал-майора и артиллерийских и инженерных штаб-офицеров, «за приобретенныя науки в иностранной земле, на собственном иждивении, по узаконению блаженной и вечной славы достойной памяти Петра Великаго»[18], 1-го января 1759 года, принят в службу прямо инженер-прапорщиком. В следующем году, 1-го октября, он поступил флигель-адъютантом к генерал-фельдцейхмейстеру графу П. И. Шувалову. Когда скончалась Императрица Елизавета Петровна, он произведен, по повелению Петра III, 28-го декабря 1761 года, в генерал-адъютанты при генерал-фельдмаршале графе А. И. Шувалове[19], подполковничьяго чина, без выслуги майорскаго; по кончине графа Шувалова, в феврале 1762 года, переведен, по именному повелению, к принцу Голштинскому, числясь при Конной Гвардии ротмистром; а по отходе Его Высочества определен в драгунские полки, без означения в который именно.
Быстрым этим возвышением одолжен Иван Васильевич своему брату, бывшему тогда генерал-адъютантом и первым любимцем Императора Петра III.
В 1762 году последовала перемена в правлении, – Императрица Екатерина Великая взошла на престол. Гудовичи лишились своего значения при Дворе, а Иван Васильевич был даже арестован и три недели содержался под строгим караулом; но 17-го апреля следующаго года он пожалован, по старшинству, полковником Астраханскаго пехотнаго полка.
В это время, по смерти короля Августа III (в 1763 году), Польша сделалась театром беспорядков, распрей между партиями католиков и диссидентов и дерзкаго своеволия аристократии. Екатерина, в таких обстоятельствах, вознамерилась Сама дать Польше короля, и Ее выбор пал на Станислава Понятовскаго, который, находясь некогда при Дворе Русском с английским посольством, обратил на себя внимание Монархини. Напрасно Франция, Австрия, Пруссия и часть самых поляков, защищая права малолетнаго курфистра Саксонскаго, противились этому избранию; Екатерина повелела своим посланникам в Варшаве (графу Кейзерлингу и князю Репнину) дать знать чинам польским о Своей воле, в подкрепление которой двинула к Варшаве значительный корпус войск. Фридрих Великий, сначала державший противную сторону, вскоре заключил союз с Россиею и, 7-го сентября 1764 года, на избирательном сейме, Понятовский объявлен был королем, под именем Станислава Августа.
Гудович при этом сделал первый свой поход, находясь в корпусе генерал-поручика Штофельна[20], и оказал значительное содействие в избрании Станислава Августа тем, что, быв послан к гетману Ржевускому, находившемуся тогда в нынешней Галиции, – котораго зять, Радзивил, действовал неприязненно против наших войск, – склонил на сторону России как самого Ржевускаго, так и князя Чарторижскаго. Потом он был отправлен, с своим полком, за Вислу, в Сандомир, для наблюдения за сеймиками в Кракове и в окружных местах. При возвращении в Русския границы, по избрании короля, в начале 1765 года, Гудовичу повелено было забирать наших беглых, и он успел переловить их слишком три тысячи человек, большею частию старообрядцев.
В Польше вскоре образовались конфедерации, наши войска были усилены и, 13-го февраля 1768 года, заключен трактат, по которому Россия получила решительное влияние на тамошния дела. Франция и Австрия с неудовольствием видели эти происшествия, и, не смее действовать открытою силою, прибегли к тайным проискам. Особенно французское правительство с завистью и беспокойством смотрело на возраставшее могущество России в Европе, и, не имея никакого непосредственнаго способа к ослаблению нашего Отечества, решилось воспользоваться своим влиянием в Константинополе, чтобы восстановить турок против нас. Ничтожный повод был причиною войны. Один из наших отрядов, преследуя мятежных конфедератов, перешел, по ошибке и неведению, границу на турецкую землю и сжег небольшое селение Балту. Порта, по проискам герцога Шуазеля, управлявшаго в то время Версальским кабинетом, начала настоятельно требовать, чтобы Русския войска вышли из Польши, и, получив отказ, объявила, 1-го октября 1768 года, войну России.
Екатерина достойным образом приняла вызов. Армии, предводимые князем А. М. Голицыным и графом П. А. Румянцовым, и корпуса генералов барона Медема и графа Тотлебена выступили к границам Турции. Флоты Кронштадтский и Архангельский поплыли в Средиземное море, для освобождения древней Греции, от тягостнаго над нею ига. В этой, блестящей и славной для нас, войне Гудович принимал самое деетельное участие.
Замыслы турок при начатии военных действий были весьма обширны. Они хотели, увеличив до 300,000 человек армию великаго визиря на Дунае, овладеть Каменец-Подольском и наводнить области польския для изгнания оттуда русских. Этой армии долженствовали помогать крымские татары.
При внезапном вторжении хана, в начале ноября 1768 года, в Новороссийский край, далее крепости Елисаветградской, с многочисленною ордою, Гудович, с полком своим, был поспешно отправлен к стороне Днепра, в город Перееславль. Но как наступившие холода и выпавший глубокий снег вскоре заставили хана отступить, то Астраханский полк и оставлен был в Перееславле до 2-го января 1769 года, когда Гудович двинулся, чрез бывшую Польшу, на рандеву армии, собиравшейся близ Днестра, ниже Хотина.
Это была армия князя Голицына, в числе 65,000 человек, имевшая главнейшее назначение воспрепятствовать туркам утвердиться по сю сторону Днестра, и, между тем, не пропускать случая к нападению на отдельные неприятельские корпуса. Преимущественно главнокомандовавшему Высочайше предписано было распорядиться так, чтоб начать действия наступательныя к осени, когда турецкия войска обыкновенно распускались и уходили по домам.
14-го и 15-го апреля армия Голицына перешла Днестр и двинулась к Хотину. Трехдневный поход к этой крепости от переправы, хотя и происходил без малейшаго от неприятеля сопротивления, но «великия, однако ж, в тамошних гористых местах трудности преодолевать надлежало, так что артиллерию, по большей части, на канатах спускать должно было, причем недостаток в хорошей воде, днем великий жар, а по ночам стужа, не малое безпокойство причиняли»[21]. Голицын надеелся, что одного его появления будет достаточно для занятия города без бою, и, вероятно, эта надежда исполнилась бы, если б в Хотин не прибыл Караман-Паша, который явно восставал против коменданта, желавшаго сдать крепость. Раздраженный гарнизон изрубил коменданта и объявил своим начальником Караман-Пашу. Турки, сверх 20,000 гарнизона в городе и крепости, имели еще 40,000 человек, стоявших в лагере, под самыми пушками Хотина. Русский генерал, обманувшийся в своих ожиданиях, решил напасть на укрепления, разбить турок и тогда, смешавшись с обращенным в бегство неприятелем, ворваться в крепость. 19-го апреля, в день Светлаго Воскресения, часть наших войск, в которой, кажется, не находилось полка Гудовича, произвела нападение. Турки, не дожидаясь атаки, бежали из укрепления в величайшем беспорядке. Наши преследовали их до прикрытаго палисадом пути, но не могли вторгнуться в крепость. Чрез день после этой неудачи, 21-го, в уважение, что Хотин, без прямой осады брать невозможно, и что важность этой крепости не могла вознаградить потери на штурме, армия отступила и, 24-го, перешла обратно Днестр, для сближения с своими магазинами.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Письмо Глазенапа от 16-го августа 1804 года, напечатанное в Славянине, 1828 г., № XI, стр. 104.
2
Там же.
3
Письмо Глазенапа от 2-го июня 1804 года, помещенное в Славянине, 1827, № XXУС стр. 447.
4
Там же.
5
От 6-го июня. Там же, стр. 448.
6
Там же.
7
Везде, где только удобно, мы будем сообщать подобныя сведения, по убеждению, что, кроме удовлетворения любопытства, в этом случае простительнаго, они проливают свет не только на жизнь и деения действователей, но и могут служить для объяснения самаго хода событий в крае.
8
Письмо Глазенапа к генералу В. из лагеря в Кабарде, на реке Чегеме, от 18-го мая 1804 года, напечатанное в Славянине 1827, № XXV, стр. 412.
9
Письмо Глазенапа, от 25-го мая 1804 г., в Славянине, 1827 г., № XXV, стр, 413.– В рукописи, о которой мы говорили, число кабардинцев показано от 5 до 6 тысяч человек.
10
У него в эскадроне было два хора – русский и малороссийский. Он всеми мерами вызнавал хорошие голоса в разных полках в перепрашивал к себе. Много любителей съезжалось нарочно слушать его песенников.
11
Там же, стр. 414.
12
Там же, стр. 415.
13
Известно, что русской человек не может обойтись без бани, и потому на Кавказе, в экспедиции, если один или два дни есть свободные от похода, то солдатики устроивают бани следующим образом: вырывают яму и складывают комелек из камня. За неимением дров, нагревают его бурьяном, кизяком и т. п. Когда он достаточно нагреется, ставят сверху двойную солдатскую палатку, и снизу укладывают дерном, а чтобы пар не выходил, палатку снаружи обливают водой. На камелек поддают пар, и пар этот чистый, легкий. Советую в подобной бане попариться.
14
В то время кашеварные котлы возились на вьючных лошадях перед полком.
15
Всегдашняя поговорка Г.
16
Впоследствии генерал-лейтенант, генерал-губернатор Восточной Сибири и сенатор; ныне в отставке.
17
Гудовичи происходят от выехавшаго, в 1680 году, в Россию из Польши дворянина Павла Станиславвча Гудовича. (Гербовник I, 128, и IV, 8.)
18
Слова Формулярнаго о службе графа Гудовича списка за 1817 г.
19
Бантыш-Каменский в Словаре достопамятных людей Русской земли (1836; ч. II, 165) и в Биографии Российских Генералиссимусов и Генерал-Фельдмаршалов (1840, ч. III, стр. 11.) принял графов Петра Ивановича и Андрее Ивановича Шуваловых, про которых состоял Гудович, за одного перваго. Эта же ошибка сделана: в Энциклопедическом Лексиконе Плюшара (XV, 216), в Военно-Энциклопедическом Лексиконе (1 изд. т. IV стр. 525.) и в Справочном Энциклопедическом Словаре Старчевскаго (III 499).
20
Христофор Федорович, умерший в 1770 году, близ Ясс, от моровой язвы.
21
Журнал действий армей Ее Императорскаго Величества в 1769 году, под 18 апрелем.