- -
- 100%
- +
‒ Я не свободен. Я женат. Прости меня.
Внутри Лии всё перевернулось и замерло. Солнечное марево поплыло перед глазами. Нет, этого не может быть! Как же так? Зачем? За что?
‒ Ты мне врёшь? Или шутишь? Опять меня разыгрываешь?
‒ Лия, я давно хотел тебе сказать, но мне так классно с тобой, что я не решался.
‒ Поэтому ты игрался со мной? Я тебя ненавижу! Видеть не хочу! Не звони больше!
Она вскочила на ноги, собрала с песка одежду и пошла прочь, не оборачиваясь и стараясь скрыть катившиеся по щекам слёзы. По дороге домой, сидя на жёсткой деревянной скамейке в электричке и смотря в окно на по-неподходящему яркий, залитый солнцем мир, девушка никак не могла оправиться. Юра казался ей таким честным, таким верным и настоящим, а на самом деле он ‒ подлец и изменник. Бедная жена! Лия ужаснулась от одной мысли, что она ‒ другая женщина, разбивающая семью. Может, у него ещё и дети есть, а он бегает на свидания с ней?
Для неё женатые ребята были табу ‒ так учила мама, всегда повторявшая: «Запомни, на чужом несчастье счастья не построишь. Если мужчина изменил женщине, которой когда-то клялся в любви, с тобой он изменит тебе с другой». Лия слушала и верила, что никогда не окажется в такой ситуации. Как же она влипла! Призналась в любви человеку, на которого не имеет никакого права. Но он тоже хорош! Строил из себя паиньку! Сволочь! ‒ Лия закрыла лицо руками и заплакала, уже не обращая внимания на удивлённые взгляды пассажиров.
Вечером раздался звонок, ещё вчера долгожданный, а сегодня ненавистный. Не ответить? Нет, она не сделала ничего такого, чтобы прятаться от него. Она раз и навсегда выскажет ему всё, что о нём думает, пусть отвяжется.
‒ Лия, как ты доехала? – Юрин голос, чуть хриплый и такой родной, звучал обыденно.
‒ Это не твоё дело! Я сама о себе позабочусь!
‒ Я не хотел, чтобы у нас так получилось.
‒ Я верила тебе абсолютно, как никому в жизни, а ты оказался мерзавцем! Ты обманул меня!
‒ Я никогда тебе не врал. Ты просто не спрашивала.
‒ Ничего себе, я должна была тебя спросить, есть ли у тебя жена и дети? Ты сам-то понимаешь, как глупо это звучит? Кстати, дети у тебя есть?
‒ Нет, детей нет.
‒ И не заводи, зачем им мучиться с таким отцом!
‒ Я не подозревал, что ты можешь быть такой злой!
‒ Я могу быть всякой. Но для тебя меня нет никакой. Иди к своей жене или найди себе другую глупенькую девочку. Я не собираюсь встречаться с женатым мужчиной!
‒ Я знаю, прости меня.
Как же тяжело отказаться от мечты о любви. Признать поражение. Потом, вспоминая, Лия часто думала, что в этот момент и стала взрослой. Наложила на своё слишком открытое и доверчивое сердце слой защитной брони, чтобы не было так больно. Первый слой из многих.
‒ Лиинька, зайка, что с тобой? – мама заботливо подоткнула одеяло, потом села на край кровати, погладила дочь по спине. – Я видела, что ты плакала. Юра тебя обидел? Скажи мне.
‒ Он, он, мама, я не хочу больше о нём говорить! Между нами всё кончено.
‒ Маленькая моя, что ни делается, всё к лучшему. Значит, он недостоин тебя. Кроме того, при наших обстоятельствах ты всё сама знаешь.
‒ Мама, ты права, ты всегда права.
От разговора с мамой Лие стало немного легче, но тоска не проходила. Она старалась заполнить пустоту внутри встречами с подругами, книжками и развлечениями. Вскоре даже начала встречаться со Стасом, но иногда она задерживалась на входе в метро и стояла некоторое время, глядя на ноги толпы и надеясь увидеть знакомую походку.
* * *‒ Подожди меня! – Юрин голос пробился сквозь шум машин и людей, и Лия замерла, не в силах пошевелиться.
Он, запыхавшись, догнал её на перекрёстке. Как же приятно его видеть, те же вечно слегка растрёпанные мягкие каштановые волосы, которые хочется сначала взъерошить, а потом пригладить, янтарные, нет, медовые глаза светятся радостью.
‒ Привет! Не ожидала тебя здесь увидеть.
‒ Я тоже. Ты подстриглась?
‒ Мне надоели эти дурацкие косы. Как будто мне пять лет. Прямо детский сад какой-то.
‒ Тебе идёт. Я так скучал!
‒ Не смей! Ты не имеешь права!
«Как он может быть таким обалденно искренним?» ‒ возмутилась про себя Лия.
‒ Давай погуляем, поговорим, может быть, ты поймёшь.
‒ Не думаю, ‒ но Лия уже привычно пошла рядом. – Как её зовут, твою жену?
‒ Катя.
До этого момента Лия всё-таки в глубине души надеялась, что это была выдумка человека, не доверявшего своим чувствам. Наличие имени делало его жену реальной.
‒ Где она сейчас? Разве она не ждёт тебя домой? ‒ ей хотелось возненавидеть Юрку, но она не могла.
‒ Мы не живём вместе. Она у своих родителей, я у своих. Я хочу развестись.
‒ Все вы, гуляющие, говорите, что хотите разводиться. Так что тебя в ней не устраивает? Плохо готовит? ‒ сказала девушка с издёвкой.
‒ Готовит она очень вкусно. Лия, выслушай меня, пожалуйста.
Лия подумала, что нельзя его слушать, а то ещё поверит ему. Но было поздно ‒ она снова поддалась его обаянию.
‒ У меня полчаса до встречи с подружкой, уложишься?
‒ Я постараюсь, ‒ Юра торопливо, прерывисто продолжил: ‒ Короче, я знаю Катю с детства, мы живём в соседних домах, наши родители дружат. В школе стали встречаться, между нами всё ясно было, как и ожидалось, после окончания училища ‒ поженились. Потом я ушёл в армию. Она письма писала регулярно, мол, жду, люблю, всё, как полагается. Я тоже по ней скучал. Когда вернулся домой, тут же позвонил ей, она с работы отпросилась и прибежала, радостная такая, счастливая. А я стою и смотрю на неё, как баран на новые ворота. На живот её округлившийся. Потом сказал, чтобы убиралась к чёртовой матери, знать ничего не хочу.
‒ Ты ждёшь, чтобы я в это поверила? Что твоя жена тебе изменила? ‒ хотя его объяснение звучало убедительно.
‒ Это правда. Я никогда в жизни тебе не совру. Теперь она звонит мне, у подъезда стоит и просит взять обратно. Клянётся, что был только один раз, по пьяни, и она залетела. Что любит меня. Молит не расходиться, попробовать начать заново. Вот и всё. Я не могу решить, что мне делать. Думал, жизнь вместе проживём, дети у нас будут. А тут ‒ такое. Что мне, чужого ребёнка растить, что ли? – Лия уловила в словах любимого тоску по несбывшимся планам.
Девушка внимательно всматривалась в Юрино непривычно растерянное, расстроенное лицо и, вопреки всему, верила каждому слову. Его предала любимая женщина, но он всё равно мучается.
‒ Как во всё это вписываюсь я? ‒ казалось, от его ответа зависела её жизнь.
‒ Мне было хреново, стали с ребятами по барам куролесить. Всё под откос шло, быстро. Но в тот день я увидел тебя на улице, и ты мне сразу понравилась. Гляжу: стоит девушка в белом платье в аленький цветочек посреди толпы и, запрокинув голову к небу и закрыв глаза, улыбается солнцу. Похожая на цветок из оранжереи. Мне так захотелось тебя поцеловать.
‒ Так ты не случайно на меня налетел?
‒ Нет, конечно. А потом понял… ‒ он оборвал на полуслове и замолчал.
‒ Что ты хочешь, чтобы я тебе ответила? Пожалела?
‒ Мне жалость не нужна, особенно твоя. Я сам разберусь со своими заморочками. Я хочу, чтобы ты меня простила и у нас с тобой было, как раньше. Когда я буду свободен, то можно и то, другое.
Волна, которая прокатилась через Лию на пляже, опять начала расти внутри, затопляя разум и волю, сметая все границы и правила, все данные себе и родителям обещания.
‒ Мне всё равно, ‒ собственный голос прозвучал издалека, будто её голова была обёрнута ватой. ‒ Я хочу быть с тобой, мне не нужен никто другой, кроме тебя.
Лия повисла у него на шее и прильнула губами к губам, он обнял её. Они стояли на мостике и долго целовались, а прохожие обходили их, как вода обтекает камень, застрявший посередине реки. Наконец Юра отстранил её от себя.
‒ Завтра пойду и подам на развод.
С этого момента Лия опять была счастлива ‒ они с Юрой снова встречались каждый день, гуляли, целовались, пили кофе со взбитыми сливками или горячий шоколад, всегда в одном и том же маленьком уютном кафе с окнами, выходившими на проспект. Можно было заказать одну чашку и сидеть, разговаривая, часами. Он гладил её пальцы своими так бережно и нежно, что по всему телу пробегала дрожь. Лия тонула в мёде его глаз, и не могла, и не хотела оторваться.
* * *‒ Девушка, вы ошиблись дверью!
‒ Лия ведь здесь живёт?
‒ Лиинька, к тебе пришли!
В дверях стояла симпатичная светловолосая голубоглазая девушка. Лия уставилась на её живот, уже очень большой под лёгким летним платьем, мгновенно понимая, кто это.
‒ Меня зовут Катя, я жена Юры. Он тебе про меня не говорил?
Лиина мама, стоявшая рядом, закрыла рот ладонью, сдерживая возглас удивления, и её взгляд, брошенный в сторону дочери, не предвещал ничего хорошего. Лия провела девушку в кухню и захлопнула за собой дверь. Некоторое время они молча и оценивающе смотрели друг на друга.
‒ Зачем ты пришла? Ругаться?
‒ Юра подал на развод, но я не хочу. Я люблю его, у меня будет ребёнок, отстань от него, – Катя оберегающим жестом положила руку на живот.
«Эта девушка ‒ моя ровесница, и со дня на день она станет матерью» ‒ эта мысль никак не укладывалась у Лии в голове. Теоретически она собиралась иметь детей, но не сейчас, а где-то в далёком, туманном будущем. Когда она будет взрослой.
– Он мне всё о тебе рассказал, ‒ сказала Лия с неожиданной для себя ледяной решимостью. ‒ Это не его ребёнок, так что не бери меня на жалость!
Лие было стыдно, но внутри закипала ревность, и ей даже захотелось ударить эту Катю. Никогда раньше Лия не понимала девчонок, дерущихся из-за парня, а тут сама, как из общежития… Готова глаза выцарапать.
‒ Я сделала ошибку, но мы знаем друг друга всю жизнь! В детском саду воспитательница говорила «твой ухажёр», ‒ Катя отёрла слезинку. ‒ Мы с Юрой подходим друг другу, у нас общие друзья, интересы. Посмотри на себя, вы же совсем разные! Он ‒ простой, честный, надёжный, ну, как клевер. А ты ‒ да у тебя даже имя домашнего растения-неженки ‒ Азалия! Ты его не понимаешь так, как я, и не поймёшь. Юрик никогда не будет счастлив с тобой, а ты ‒ с ним.
‒ Ты серьёзно мне сейчас говоришь, что я его не стою? Да пошла ты, я Юрке на шею не вешаюсь, как ты, ещё чего не хватало! Он сам решит, кто ему нужен!
Когда Катя ушла, телевизор в гостиной был выключен, и в наступившей полной тишине Лие пришлось предстать перед суровыми лицами мамы и папы. Они сидели рядом на диване, а она стояла перед ними, как на эшафоте.
‒ Ты встречаешься с женатым парнем? У него будет ребёнок? Лия, я думал, что мы воспитали тебя по-другому! ‒ недовольный, разочарованный в дочери голос папы резанул по живому.
‒ Доченька, он уже гуляет от беременной жены! Зачем тебе окунаться в эту грязь? Ничего хорошего из этого не выйдет, – мягко добавила мама.
‒ Вы не понимаете, это она гуляла от него, ребёнок чужой! Поэтому они разводятся! ‒ возмущённо воскликнула Лия.
‒ Он тебе это сказал, и ты всему поверила?
‒ Мама, я не дура, ей уже скоро рожать. А он девять месяцев назад ещё в армии служил. Она предала его и переспала с другим. Юра порядочный, правда, он никогда бы так с ней не поступил.
‒ Допустим, он сказал тебе правду. Но что это меняет? Лия, его жена уже пришла к тебе домой. Значит, она его любит и будет за него бороться. Не вмешивайся в их проблемы, у тебя другая дорога.
‒ Я тоже его люблю! ‒ заплакав, Лия убежала в свою комнату и, упав на кровать, свернулась калачиком, ощущая себя ужасно несчастной.
Родители что-то тихо обсуждали, потом раздался стук в дверь, и вошла мама. Привычно села рядом и погладила по голове.
‒ Любовь, особенно первая, ‒ самое прекрасное и неповторимое чувство. Я сама была влюблена, я всё понимаю, доченька. Сейчас тебе кажется, что если вы с Юрой расстанетесь, то мир рухнет и твоя жизнь кончится.
Лия кивнула, размазывая по лицу слёзы и инстинктивно прижимаясь к маминому тёплому боку.
‒ Ты знаешь, какие у нас планы. Ты уверена, что он хочет того же, что и ты? В какой-то момент тебе придётся выбирать, понимаешь?
Лия не сказала Юре о том, что к ней приходила Катя. Но на следующем свидании спросила:
‒ Почему ты не познакомишь меня со своими родителями? Или друзьями? Ты стесняешься меня, думаешь, что я им не понравлюсь?
‒ Дело не в этом, все заботятся о Кате, они привыкли видеть нас вместе. Но они примут тебя, потому что ты ‒ со мной.
Прошло ещё несколько недель, и Юра пришёл на свидание довольный, достал из кармана брюк бумажку о разводе и помахал ею в воздухе.
‒ Как же Катя? ‒ почему-то спросила Лия.
‒ Она согласилась. Сказала, что сама во всём виновата и хочет, чтобы я был счастлив. Несколько дней назад у неё родилась девочка, такая розовенькая, хорошенькая. Я их из роддома забрал, чтобы языками не трепали, что Катя без мужа.
Глаза у него погрустнели, и у Лии защемило внутри. Неужели он никогда не перестанет думать о прошлом?
‒ Ты всё ещё любишь её?
‒ Нет, я люблю тебя. Давно, а теперь мы будем вместе!
Он обнял её и поцеловал, уже по-другому, уверенно, не сдерживаясь, заставляя её сердце биться в блаженном предвкушении.
* * *‒ Юльчик, ты не можешь одолжить мне свою квартиру?
У подруги умерла бабушка и оставила ей однушку. Юля продолжала жить с родителями, а в квартире встречалась со своим парнем.
‒ Ой, Лия, для вас с Юрой? Наконец-то! Вы же уже сколько вместе? Три месяца? И он только сейчас решился?
‒ Он не хотел по-серьёзному, пока окончательно не разведётся. Говорил, что уважает меня.
‒ Старомодный он какой-то. Так ещё до свадьбы бы дожидался! Вы о свадьбе уже думаете?
‒ Нет пока, ты же знаешь мою ситуацию.
‒ Ты ему не сказала?
‒ Вдруг он откажется? Я так боюсь его потерять.
‒ Если он тебя любит, то точно согласится. Кроме того, кто в своём уме упустит такую возможность!
Лия совсем не разделяла уверенность подруги, но ей было не до того ‒ лето кончилось, начались занятия. Последний курс, сессия, диплом. Времени для свиданий стало гораздо меньше. Юра старался ей не мешать ‒ терпеливо ждал, когда она освободится, встречал после занятий, часами скучал в городской библиотеке.
Лия не сомневалась, что их первый раз вместе будет необыкновенным просто потому, что иначе и быть не могло ‒ они так любят друг друга.
Когда они вошли в Юлину квартиру, Лия оробела. А вдруг что-то пойдёт не так, и ему с ней не понравится?
‒ Хочешь кушать? Я не знаю, что Юлька припасла. Чай, наверно, может быть, даже что-то в холодильнике, ‒ она нервничала и невольно оттягивала момент близости.
‒ Я думал, раз уж сюда пришли, ты мне яблочный пирог испечёшь!
‒ Ой, я не умею, у меня мама всегда печёт. Я могу позвонить подружке и спросить у неё рецепт… Попробую, может, у меня получится.
‒ Ты такая смешная, я пошутил, а ты и повелась!
‒ Так ты не хочешь, чтобы я готовила?
‒ Ты моя самая сладкая, зачем мне пирог?
Его руки, ласковые и надёжные, легли ей на плечи, он поцеловал её, и их захлестнула волна любви и счастья.
‒ По-моему, я ждала тебя всю жизнь и всегда буду любить!
‒ Жизнь ‒ штука длинная.
Лия прижималась к нему, всем телом ощущая исходившее от него тепло, и ей казалось, что ничего плохого с ними случиться уже не может.
* * *‒ Не пора ли мне познакомиться с твоими родителями?
Его голова лежала у Лии на груди, а она рассеянно и удовлетворённо гладила его по волосам. Вопрос застал её врасплох, хотя она сама думала об этом. Их отношения были настоящими, по-взрослому серьёзными, и её родители должны это принять.
‒ Ты можешь прийти к нам в гости, только я хочу, чтобы ты знал кое-что о нашей семье.
‒ Я думал, что знаю о тебе всё. Ты точно знаешь всё обо мне! ‒ он перевернулся на живот, скользнул губами вниз по её телу.
Наступил момент, который Лия оттягивала, как могла, но отступать было некуда.
‒ Помнишь, я тебе рассказывала, что у меня тётя живёт в Америке? В Нью-Йорке?
‒ Что-то припоминаю.
‒ Пару лет назад она прислала нам приглашение, и мы подали документы. Недавно пришёл ответ.
‒ Не понимаю, что это значит? ‒ Юра перестал покрывать её поцелуями, поднял голову и удивлённо посмотрел в глаза.
‒ Мы… Я… Мы уезжаем в Америку. Все вместе: мама, папа, брат с женой и детьми, – Лия села на постели, скрестив ноги по-турецки. – Тебя нет в анкетах, но это не важно. Мы поженимся, и тебя можно добавить, потом мы поедем в Американское посольство в Москву на интервью, получим статус и разрешение.
‒ Погоди, это всё слишком быстро, разрешение на что? ‒ Её слова явно не доходили до него.
Естественно, он же не крутится среди людей, единственное желание которых ‒ уехать и начать новую жизнь в другой стране. Ему нужно всё объяснять.
‒ На въезд в Америку на постоянное место жительства. Юрик, я хочу, чтобы ты поехал со мной в Нью-Йорк.
С тревогой Лия наблюдала, как на его лице недоумение сменяется пониманием, потом осознанием. Юра помрачнел, но молчал. Дольше, чем она могла выдержать.
‒ Скажи что-нибудь! Что ты об этом думаешь? – Его молчание пугало.
‒ Я здесь родился и вырос, у меня здесь семья, друзья. Что я буду делать в Америке?
‒ Как что? Как здесь, работать. И мы будем вместе!
‒ Я не знаю английского.
‒ Там курсы оплачивают, ты умный, ты выучишься. Моя тётя обещала нам помочь! Юр, подумай серьёзно, пожалуйста, ради меня!
‒ Я подумаю, ради тебя.
Он опять начал целовать и ласкать её, но всё внутри у Лии сжалось в тугой комок. Она поняла, там и тогда, что Юра никуда с ней не поедет.
Пытка длилась ещё несколько недель. Он мучился, она не находила себе места. Наконец Лия открылась маме. Поздним вечером они сидели на кухне и пили чай. Папа уже спал.
‒ Мам, я попросила Юру поехать с нами.
‒ Всё-таки решилась? – на лице мамы отразились забота и тревога. ‒ Что он на это сказал?
‒ Он думает. Но я уже знаю ответ. Он не может уехать отсюда. Ему там будет плохо.
‒ Лия, некоторые растения нельзя пересадить на чужую почву. Я тебя предупреждала, пока всё не зашло слишком далеко.
‒ Мама, я не могу без него. Это как содрать кусок кожи, так больно!
‒ Тебе надо будет сделать выбор, доченька, милая, который только ты можешь сделать. Юра не может, мы с папой не можем. Мы тебя очень любим, нам будет без тебя тоскливо, но это твоя жизнь. Ты решишь и будешь жить со своим решением.
‒ Я не могу решить, я не хочу выбирать между вами и им! Так нечестно!
Мама только грустно покачала головой.
Лия сидела у Юры на коленях. Листья облетали, в парке было пусто и грустно. Девушка зябла, и Юра бережно укутал её в свою куртку.
‒ О чём ты думаешь? ‒ спросила Лия и замерла в ожидании ответа.
‒ Я люблю тебя, но я не могу уехать. Я не представляю себя в Нью-Йорке. Давай поженимся, и ты останешься здесь, со мной. Первое время мы поживём у моих родителей. Я работаю, ты закончишь универ и тоже устроишься. Всё будет хорошо, у нас родятся дети, синеглазки, как ты. На ужин будем есть недоваренные макароны и подгоревшую курицу, но я торжественно обещаю их нахваливать.
Сквозь навернувшиеся на глаза слёзы Лия невольно улыбнулась его шутке. Ей было так хорошо и спокойно в объятиях любимого, Юрины слова убаюкивали, создавали его видение будущего, в котором они будут вместе. Образ обыденной жизни. Всё в Лие взбунтовалось против этой серой неприметной повседневности. Она мечтала совсем о другом и в этот момент поняла с ужаснувшей её ясностью, о чём говорила Катя. «Они – одинаковые, у них похожие мечты и надежды. Не плохие и не хорошие, просто другие. Я хочу чего-то большего. Я не смогу жить так, как предлагает мне Юрик. Я люблю его, но я не могу!».
Внезапно вся любовь и нежность к нему превратились в злость и отчаяние. Как он может отказаться, причинить ей такую боль?
‒ Какая это будет жизнь? Без своего угла, без денег, без всего? Мои родители уедут, брат с семьёй уедет. У меня не будет здесь ни родных, ни поддержки. Твои родители меня не примут. Им нравится Катя. Ещё бы, я для них чужая, избалованная, я не умею и не люблю готовить, стирать, наводить уют. Когда ещё мы накопим на своё жильё? Сколько ты зарабатываешь? Едва хватает на кофе и кино! Сколько я буду зарабатывать? Какие у нас перспективы? Дети? Я ещё не хочу детей, я хочу пожить для себя, увидеть мир, попробовать всё, а не похоронить себя в семье! Что если тебе надоест возиться с никчёмной женой, и ты решишь меня бросить? Куда я пойду? С детьми! Без родных, без денег!
Жестокие, несправедливые обвинения лились из неё потоком, и Лия не могла поверить, что она говорит такое, кидает это в лицо Юрику, самому дорогому для неё человеку! Родному, любимому. Ей хотелось, чтобы он возразил, обозвал её всякими грубыми словами, накричал на неё в ответ, даже отвесил пощёчину, но он смотрел на неё, не отрываясь, и молчал.
Потом осторожно пересадил Лию на скамейку, встал, повернулся и пошёл прочь по голой пустой аллее. Она не побежала за ним, только глядела ему вслед, вбирала его образ в себя, навсегда откладывая в памяти его фигуру, гордую осанку, уверенную походку. Поганые слова, которые она только что сказала, всё ещё жгли, как кислота, внутри было пусто и противно. Неприятный горький комок подкатил к горлу, и её вытошнило в кусты. Во рту остался мерзкий вкус рвоты.
Измученная, Лия долго сидела одна на скамейке в сумерках, потом собрала все свои силы и поплелась к метро.
Дальше события закрутились с оглушающей быстротой: учёба, сессия, сборы. Она вздрагивала от каждого звонка телефона, но Юра не позвонил. Это было правильно. Всё новые слои брони покрывали сердце. Казалось, ничто уже не может причинить боль.
Пролетели полгода, был окончен университет, куплены билеты на самолёт, собраны чемоданы. Лия не могла просто так уехать. Она набрала номер, моля Бога, чтобы ответил любимый, а не его мама или младшая сестричка. А вдруг у Юры появилась новая девушка? Лиины мольбы были приняты: он поднял трубку.
‒ Привет, Юр, ‒ она хотела извиниться и оправдаться, но не могла. Ей не было оправдания.
‒ Привет, Лия, ‒ его голос звучал спокойно и буднично.
‒ Как ты?
‒ Живу, ‒ наступила долгая пауза. ‒ С Катей. Ей нужна была помощь, тяжело одной с ребёнком, без мужа.
‒ Я понимаю, ты не можешь иначе. Послезавтра у меня самолёт. Я не имею права тебя просить, но, может быть, ты приедешь в аэропорт? ‒ Лия назвала номер рейса.
‒ Я не люблю прощаться, ‒ в его словах сквозила плохо скрываемая горечь.
‒ Я буду тебя ждать, – голос задрожал, предательски выдавая слёзы.
Она ждала, до последней минуты выглядывая его фигуру в дверях несуразно маленького для огромного города международного аэропорта. Остальные пассажиры давно прошли на посадку, и мама бережно взяла Лию за руку.
‒ Он не приедет, Лия. Так действительно лучше, нам пора идти.
‒ Я не могу!
‒ Ты сможешь, Лия, у тебя свой путь, у него свой, ничего нельзя изменить, пойдём.
Самолёт взлетел сквозь низкие дождевые тучи, унося её в новую жизнь. Где-то внутри билась, задыхаясь от боли и потери, прежняя Лия. Она не нужна была в Нью-Йорке.
* * *‒ Как тебе в Америке? Сбылось то, о чём ты мечтала?
Юра вытащил из кармана пачку сигарет, и Лия слегка отодвинулась от него. При ней уже давно никто не курил.
‒ Наверно. У меня хорошая специальность и любимая работа, за которую ещё и много платят. Поездила по свету. Научилась пилотировать самолёт, нырять с аквалангом, кататься на горных лыжах. Да, всё так, как я хотела. Готовить вот по-прежнему не умею.
Прошедшие годы всплыли в памяти: она училась, работала, путешествовала. Всегда хотелось большего ‒ впечатлений, денег, даже мужчин. Её жизнь была какой угодно, только не серой и обыденной.
‒ Очень за тебя рад. Значит, всё не зря.
‒ Мне было тогда плохо, я долго не могла прийти в себя. Я поступила с тобой так ужасно, я предала нас, нашу любовь.
‒ Не нужно было мучиться, ‒ он не смотрел на неё, глядел куда-то в сторону. ‒ У тебя не было другого выбора.
‒ Да нет, выбор был, и я его сделала. Как говорится, мы сами принимаем решения и сами расплачиваемся за последствия.
‒ Я никогда не винил тебя ни в чём, всё, что ты тогда сказала, было правдой: с какой стати тебе стоило отказываться от своего будущего, от своих родителей, ради чего?
‒ Ради любви? Ради тебя?
‒ Я не стоил таких жертв. Даже тот я, которого ты себе нафантазировала, не стоил таких жертв. Если бы ты осталась, ты бы возненавидела меня за то, что я не могу купить тебе очки за пятьсот долларов. А главное за то, что мне пофиг на это. Но хватит вспоминать о прошлом. Ты замужем?
‒ Была, но развелась.
‒ Почему?
«Потому что я не любила его. Потому что он не был тобой», ‒ подумала Лия.
‒ Эдвард не хотел детей. Я надеялась, что он передумает, но ошиблась. Мы прожили рядом в одной квартире два года и разошлись тихо и мирно, как интеллигентные люди. А ты?