- -
- 100%
- +
Он сморщился:
– Пожалуйста, сударыня, скажите хоть что-нибудь. Вы и понятия не имеете, как остроумные чиновники уголовной полиции умеют пользоваться самыми незначительными на вид обстоятельствами.
Она снова взглянула на него и, с трудом удерживая смех, спросила:
– По всей вероятности вы принадлежите к числу наиболее способных чиновников полицейского управления?
Он гордо кивнул:
– Совершенно верно! Мистер Дункан утверждает, что я его правая рука, что без меня он и шагу не сделает! И вы увидите, миссис Стирман, мне, несомненно, удастся разыскать вашу подругу!
Теперь она громко рассмеялась и воскликнула:
– Вы не поверите, как я буду счастлива, как я буду рада, если Лора вернется! Но, к сожалению, на это мало надежды!
– Мало надежды? Почему?
– Потому что, как мне кажется, в это дело замешаны неестественные силы!
Сыщик весь съежился. На его лице ясно выразилась боязнь.
– Как так? – спросил он. – Стало быть, вы тоже думаете, что тут замешаны духи?
– А кто же думает это?
– Мистер Браун, отец беглянки! Он говорил, что на его дочь имели влияние какие-то мертвецы!
– Мертвецы?
Она всплеснула руками и вздрогнула, отлично притворяясь изумленной.
– Ведь вам, вероятно, все известно! – снова заговорил посетитель. – Ведь мисс Лора поверяла вам свои тайны!
– Почему вы так думаете?
– Потому что на ее письменном столе мы нашли это неоконченное письмо, очевидно обращенное к вам!
– Ко мне?
Он передал ей письмо. Она прочитала его, печально кивнула головой и сказала:
– Да, вы правы! Оно обращено ко мне!
– И что же вы скажете по этому поводу? Быть может, вы можете указать на след бежавшей?
Она покачала головой и ответила:
– Ничего не знаю! Мне кажется, мы никогда больше не увидим нашу бедную Лору! Она сделалась жертвой мертвецов!
– Разве она вам сказала, в чем дело?
– Сказала, но я не смею ничего передать об этом, не могу при все желании!
– Не расскажете ли вы об этом, по крайней мере, мне? – спросил сыщик. – Тогда полиции не нужно будет больше беспокоиться! Ведь с неземными силами мы бороться не можем!
– И вы думаете, что тогда следствие будет прекращено?
– Оно всецело находится в моих руках. Должен вам сознаться, сударыня, что я страшно боюсь привидений и вообще всего, что связано с четвертым измерением. Лучше не соваться в такие дела, иначе погубишь себя.
– Совершенно верно! – согласилась она. – Но неужели же вы думаете, что ваше начальство оставит это дело, если вы не будете продолжать расследование?
– Для виду я буду работать дальше, а на самом деле оставлю дело в покое. Наше начальство воображает, что у него передовые взгляды, и смеется над привидениями. Я еще поработаю в том деле месяца три, но, конечно, буду остерегаться навлечь на себя гнев злых духов.
– Вы хорошо сделаете, если поступите именно так, – ответила миссис Стирман, на лице которой появилось выражение внутреннего удовлетворения, – тем более что вы понятия не имеете, как ужасно поступают духи с теми, кого они хотят погубить.
– А они хотели погубить мисс Лору? – спросил Пинкертон.
– Именно. И погубили. Вы не можете себе представить, как она страдала.
– Еще бы! Духи являлись ей?
Миссис Стирман нагнулась к уху своего посетителя и шепнула:
– Я собственными глазами видела души мертвецов!
Он вздрогнул и уставился на нее совершенно растерянным, глупым взглядом, так что она чуть не расхохоталась ему в лицо. Но она сдержала себя и продолжала:
– Да, я собственными глазами видела ужасные привидения, которых в жизни не забуду!
Нат Пинкертон весь дрожал, сидя в своем кресле.
– Да неужели вы так-таки видели привидения? На кого они были похожи? Где это было? При каких обстоятельствах появились они?
Потешаясь над его страхом, она ответила:
– Так и быть, скажу вам, в чем дело! Над семьей Браунов тяготеет страшное проклятие, произнесенное когда-то одним из предков!
– Проклятие? Ведь это ужасно!
– Слушайте дальше! Уже несколько человек из рода Браунов сделались жертвой этого проклятия. Разве вы не слыхали, что около тридцати лет назад один член семьи сошел с ума?
– Слыхал, слыхал!
– Ну вот видите! Ему являлись духи покойников и довели его до сумасшествия, пока он в отчаянии не наложил на себя рук!
– Это ужасно! – простонал сыщик.
– Так вот: мы часто встречались с мисс Лорой и совершали совместные прогулки. Однажды вечером мы где-то заблудились и очутились возле маленького домика, стоявшего в полном уединении, среди чащи деревьев. Все ставни оказались заперты, света в окнах не было. Как раз в это время пошел дождь, и мы собрались приютиться на время в этом домике. Но случилось нечто ужасное! Входная дверь была открыта. Мы вошли в нижний этаж, в уютно обставленную комнату. Я зажгла спичку, а Лора в утомлении села в кресло и ломала себе голову над вопросом, где находится владелец домика. И вот вдруг… Когда я вспоминаю об этом, то у меня по телу пробегают мурашки!
Сыщик весь дрожал. Обеими руками он ухватился за ручки кресла, широко открыл глаза и хриплым голосом спросил:
– А дальше что?
– Когда спичка погасла, в комнате вдруг появился странный, красноватый свет, неизвестно откуда. И теперь мы увидели две длинные белые фигуры с мертвенно-бледными лицами!
Сыщик совершенно растерялся. Он судорожно сжимал руки, а потом вытер лоб, как бы осушая его от холодного пота.
– Что было дальше? – простонал он.
– Один из мертвых заговорил. Он сообщил Лоре о тяготеющем над ее семьей проклятии и сказал, что он и есть дух одного из давно умерших Браунов. Затем он внушил ей никому не говорить ни слова о привидениях, так как тот, кому она расскажет, должен будет погибнуть! Затем привидение говорило дальше, что она намечена следующей жертвой, обречена на умопомешательство или на смерть. Но есть новое средство, которое она может испытать для своего спасения! Быть может, ей при помощи ценных даяний удастся примирить мертвых и уничтожить проклятие! Конечно, эти даяния предназначены не для мертвых, а для нищих и бедных. Затем привидение приказало Лоре приносить дары в этот самый дом и класть их в ту же комнату, где она теперь находится. Привидения будут появляться до тех пор, пока проклятие не потеряет свою силу.
– Ужасно! О, как ужасно! А что же ответила на это мисс Лора?
– Когда привидения исчезли, она лежала в глубоком обмороке. С трудом мне удалось привести ее в чувство. Затем мы ушли оттуда, причем мне приходилось вести ее под руку. Дойдя до первых домов города, мы взяли коляску и поехали сюда ко мне. Здесь Лора немного успокоилась и затем отправилась домой.
– Ага, в тот самый вечер, когда она явилась домой совсем расстроенная?
– Да! Бедняжка! Утешать я ее не могла, так как сама видела привидения. Да и со мной после того вечера произошла перемена. Теперь я уже не так весела и жизнерадостна, как была прежде.
– А что сделала мисс Лора?
– Она начала носить туда драгоценные вещи и деньги, а я по старой дружбе провожала ее. Но она в дом уже не входила, а подкрадывалась к одному из окон и клала вещи на подоконник. Но как только она удалялась, комната начинала озаряться красноватым светом, какая-то таинственная сила раскрывала окна и в них появлялись два мертвеца!
– О, как это ужасно! И что же они делали?
– Они грозно протягивали руки, а затем исчезали! Иногда они восклицали: «Горе тебе, мы зовем тебя! Ты обречена на смерть!» Теперь вам станет понятным, мистер Миллер, почему моя бедная подруга стала так несчастна и грустна! Отцу она не хотела ничего сказать, так как опасалась, что тогда придется умереть и ему!
– Да, да, вы совершенно правы! – ответил Пинкертон и стал тайком рассматривать медальончик, который Мэри Стирман носила на груди на тонкой цепочке.
– Где находится этот дом мертвых? – спросил он.
– Почему вы спрашиваете?
– Видите ли, я охотно посмотрел бы, не явятся ли привидения и мне!
– Что ж, если вы собственными глазами хотите их видеть, я укажу вам путь: если вы пойдете по шоссе на северо-запад, то после сорока минут ходьбы увидите на правой стороне, немного поодаль, маленький пруд, за ним рощу, в ней и стоит маленький дом, где появляются привидения.
Нат Пинкертон встал.
– Я сегодня же вечером рискну пойти туда! – сказал он. – Совсем близко я не подойду, это слишком опасно, я не хотел бы, чтобы привидения укокошили меня! А теперь прощайте, миссис Стирман! Я убедился, что продолжать расследование в данном случае не имеет смысла!
Сыщик вышел. Он заметил, что хозяйка дома наблюдала за ним, а потому направился в город. Однако вскоре он спрятался в одной из подворотен.
Прошло около получаса.
Вдруг он заметил, что из дома миссис Стирман вышла горничная, оглянулась во все стороны, а затем быстро пошла по направлению к шоссе.
Сыщик сделал обход, чтобы не пройти мимо дома миссис Стирман, и вскоре догнал горничную. Он схватил ее за руку и крикнул:
– Куда вы идете?
Она вздрогнула и дрожащими руками пыталась скрыть в складках своего платья закрытый конверт.
– Вам поручено отнести письмо, – продолжал он, – и я даже знаю, куда: в тот уединенный домик, который стоит вблизи пруда в роще! Не так ли?
Горничная была озадачена, а сыщик продолжал:
– Хорошо, идите! Отдайте письмо по назначению!
Она убежала, а Пинкертон вернулся к дому миссис Стирман, но не позвонил, а открыл дверь при помощи своей отмычки. Юркнув в переднюю, он запер за собою дверь и подошел к гостиной.
Он слегка приоткрыл дверь и увидел Мэри Стирман, сидевшую в кресле в глубоком раздумье. По ее лицу видно было, что она торжествует.
Она и не заметила, как в комнату вошел мнимый чиновник уголовной полиции, не так давно ушедший отсюда.
– Здравствуйте, миссис Стирман! – вдруг произнес он. Она вздрогнула и побледнела:
– Ради бога! Откуда вы взялись? Ведь я видела, как вы ушли! Каким образом вы пробрались сюда, мистер Миллер?
Сыщик с улыбкой указал на связку отмычек:
– При помощи вот этих штучек! Я не хотел шуметь, чтобы не мешать вам!
– Совершенно напрасно! Я просила бы вас в другой раз не входить ко мне таким образом! Чего вам, впрочем, еще нужно?
– Я хотел спросить, куда вы послали вашу горничную?
– Мою горничную? А вам какое дело? Я дала ей поручение!
Сыщик тихо усмехнулся:
– Вы поручили ей отправиться в дом мертвых, не правда ли? Туда она несет письмо с приказанием, чтобы негодяи, которые там наряжаются привидениями, были готовы, так как, мол, сегодня вечером какой-то болван, по имени Миллер, будет издалека наблюдать за домом! Разве я не прав?
В первый момент Мэри Стирман не могла произнести ни слова. Но затем она заволновалась, подошла к сыщику и сердито топнула ногой:
– Как вы смеете говорить мне подобные дерзости? Это неслыханная вещь! Сию минуту убирайтесь вон отсюда, я вас видеть не хочу!
Но теперь сыщик выпрямился во весь рост, быстро сорвал парик, фальшивые брови и усы и резким голосом произнес:
– Довольно комедий, миссис Стирман! Я вовсе не Джекоб Миллер, а Нат Пинкертон!
Она громко вскрикнула, когда услышала это имя.
– Вы отлично попались в ловушку! – продолжал Пинкертон. – Охотно верю, что вам было приятно видеть у себя такого болвана, как изображенный мною Джекоб Миллер, так как его вам нечего было опасаться! Но, откровенно говоря, в данном случае, вы были изумительно глупы! Правда, у нас в полиции служит много чиновников, не обладающих особыми способностями к своему призванию, но все-таки такого осла, как этот Миллер, полицейское управление не приняло бы на службу! Это вы и сами могли подумать!
Миссис Стирман с большими усилиями взяла себя в руки.
– Но в чем же дело? – спросила она. – У меня с этим делом нет ничего общего! Меня вы не имеете права трогать! Дело обстоит именно так, как я вам рассказывала!
– Удивляюсь в таком случае, почему вас так испугало мое имя! – отозвался Нат Пинкертон. – Нет уж, бросьте попытки водить меня за нос! Те негодяи, которые изображают духов и которым вы послали письмо, действуют с вами заодно! И я полагаю, что один из этих негодяев – ваш муж, якобы постоянно где-то разъезжающий!
По поведению миссис Стирман видно было, что сыщик прав. Теперь он указал рукой на драгоценное украшение, висевшее у нее на груди на тонкой золотой цепочке, и продолжал:
– Вы носите вот этот медальон с красивым большим и несколькими маленькими бриллиантами! Эта вещь принадлежит мисс Браун!
Снова она вздрогнула и побледнела как полотно. Глядя в ужасе на сыщика, она воскликнула:
– Эта вещь прежде, действительно, принадлежала мисс Браун, но она мне ее подарила!
Нат Пинкертон покачал головой и ответил:
– А я наверняка знаю, что именно этой вещью мисс Лора очень дорожила как памятью покойной матери! Она никогда не подарила бы вам этого медальона!
– И все-таки она это сделала, именно потому, что хотела мне дать доказательство своих дружеских чувств!
– Это, впрочем, видно будет из следствия! – заявил Нат Пинкертон. – Да и обыск в этом доме, по всей вероятности, обнаружит веские улики! Я арестовываю вас, миссис Стирман, и вы немедленно последуете за мной в полицейское управление!
– Вы не имеете права на это! – простонала она. – Я ни в чем не виновата!
– Это потом видно будет! В скором времени за решеткой очутятся и те привидения, которые безобразничают там, в уединенном домике.
Мэри Стирман не пыталась больше сопротивляться, понимая, что все равно ничего не поделает с сыщиком. Она была совершенно разбита и с трудом держалась на ногах.
Он проводил ее в переднюю, где она надела шляпу и жакет, затем вместе с ней вышел из дома и сел с нею в коляску, которая отвезла их в полицейское управление.
Несмотря на то, что Мэри предложила круглую сумму в виде залога, ее, по настоянию Ната Пинкертона, отвели в надежную камеру.
Он же распорядился арестовать горничную, которая, по-видимому, действовала заодно со своей барыней.
Глава IV
В доме мертвых
Около десяти часов вечера Нат Пинкертон вместе со своим помощником Руландом бесшумно приближались к уединенному домику за городом.
Почти на всех окнах ставни были закрыты, и света нигде не замечалось.
Сыщики подошли метров на десять к домику и притаились в кустах.
– Мне хотелось бы подкрасться и посмотреть, не имеют ли они там какого-нибудь тайника, – шепнул Пинкертон. – Если нужна будет твоя помощь, я свистну или выстрелю.
Сыщик осторожно подкрался к самому домику и увидел, что дверь не заперта, а лишь притворена.
После некоторого колебания он решил не входить в дом, так как не сомневался, что дверь соединена со звонком или каким-нибудь другим приспособлением. Именно то обстоятельство, что дверь была лишь притворена, возбудило в нем подозрение.
В окно он тоже не мог пролезть, так что в конце концов решил влезть на крышу. Здесь он нашел открытое слуховое окно и через него забрался внутрь дома.
Чердак был пуст; следов недавнего пребывания людей здесь не оказалось. Тщательно осмотрев стены и пол, он бесшумно спустился вниз. Здесь кроме передней находились три помещения: уютно обставленная комната, кухня и еще маленькая пустая комната, выходившая окнами на задний фасад.
Нигде никого не было, и нигде не виднелось ни прохода в погреб, ни чего-нибудь в этом роде.
Нат Пинкертон быстро осматривал в каждой комнате полы, потолки, стены и мебель. Ему, однако, пришлось убедиться, что, по-видимому, у преступников имелся поразительно удачно скрытый тайник, так как нигде нельзя было обнаружить следов такового.
Нат Пинкертон предположил, что преступники уже оповещены о его пребывании в доме. Он допускал возможность, что под полом или в каком-нибудь другом месте находилось скрытое приспособление, которое он, незаметно для самого себя, привел в действие. Да и кроме того, его мог выдать свет электрического фонаря, которым он вынужден был пользоваться, так как во мраке нельзя было производить осмотра.
Ввиду этого он вышел из дома тем же путем, каким пробрался в него, и спустя пять минут присоединился к своему помощнику.
Кроме обычного вооружения, оба сыщика в этот вечер захватили с собою ружья.
– Решительно ничего не удалось обнаружить! – шепнул сыщик. – И все-таки я убежден, что у этих негодяев где-то в доме есть тайник. Так или иначе надо раскрыть эту загадку еще сегодня ночью, так как меня сильно беспокоит участь мисс Лоры. Вряд ли преступники согласятся освободить девушку, которая им доставила столько денег и драгоценных вещей. Они достигли уже своей цели, она ничего не может им больше принести, и они укокошат ее, чтобы она не могла выдать их впоследствии, когда отделается от своего страха.
– Не подойти ли нам поближе, чтобы быть на месте, если привидения появятся? – спросил Боб.
– Нет, это рискованно! – ответил Пинкертон. – Мне думается, что их тайное приспособление, благодаря которому они куда-то скрываются, действует быстро и хорошо. Как только они увидят постороннего человека, то могут моментально скрыться. Я больше надеюсь на свое ружье.
Сыщики стали терпеливо ждать.
Когда настала полночь, вдруг в окнах большой комнаты появился слабый красный свет. Вместе с тем бесшумно открылись ставни, и сыщики увидели, что комната наполнена красноватым паром.
Вдруг в каждом появилось по привидению. Они, действительно, были похожи на мертвецов: лица и руки были белы как снег, глаза смотрели куда-то в пространство.
Зрелище поистине было ужасно. Но Нат Пинкертон лишь улыбнулся и поднял ружье.
Привидения не шевелились, а сыщик шепнул:
– Теперь вот что, Боб! Как только я выстрелю, мы бросимся туда, быть может, нам еще удастся ворваться, прежде чем они захлопнут ставни!
Нат Пинкертон нажал курок, раздался пронзительный крик, одно из привидений взмахнуло руками и свалилось назад.
В тот же момент сыщики вскочили и бросились к окнам.
Но они не успели еще добежать до них, как вдруг захлопнулись ставни и свет в комнате погас.
– Вперед через дверь! – крикнул Пинкертон.
Они побежали к заднему фасаду и ворвались в дверь, а оттуда добрались до комнаты, в которой только что еще находились привидения.
Сыщики оставили ружья в кустах и теперь выхватили револьверы. Комнату они освещали электрическими фонарями.
Нат Пинкертон осмотрел пол и увидел следы пятен крови, которые вели к стоявшей в углу кафельной печи.
– Вот это мне и нужно было! – проговорил он. – По этим следам мы и пойдем! Я прострелил негодяю правое плечо!
Он схватил один из тяжелых стульев и изо всей силы начал колотить им печь.
Вдруг кафель, прикрывавший вход в маленький погреб, рассыпался, и сыщики увидели довольно уютно обставленное помещение, в котором на постели лежала мисс Браун.
Почти в тот же самый момент изнутри раздался выстрел, и пуля просвистела мимо головы Пинкертона. Но Боб Руланд уже бросился вперед; он увидел стоявшего внутри на лестнице преступника. Он схватил его за горло и сшиб с ног.
Теперь вошел и Нат Пинкертон.
– Молодец, Боб! – похвалил он помощника. – Но где же второй «дух»?
Снова из угла грянул выстрел, и пуля вторично прожужжала мимо Пинкертона.
– А! Вот он где! – совершенно спокойно сказал сыщик и одним прыжком очутился около негодяя. – Для «духа» ты стреляешь прескверно, милейший!
С этими словами он схватил его за руки.
Несмотря на отчаянное сопротивление, оказанное обоими «привидениями», они вскоре были связаны по рукам и ногам.
Сыщики вынесли своих пленников наверх, а за ними последовала и мисс Лора. Со слезами на глазах она благодарила своих спасителей.
Арестанты в ту же ночь были доставлены в полицейское управление Нью-Йорка. На следствии выяснилось, что один из них был муж Мэри Стирман, а другой – его лакей.
Оказалось, что Стирман спустил все свое состояние и вместе со своей женой и лакеем задумал нарядиться привидениями, чтобы заставить нервную и впечатлительную Лору Браун приносить им деньги и драгоценности.
Они, действительно, имели намерение покончить с несчастной девушкой.
В тот вечер, когда Лора бежала от Эриха, она отправилась прямо к уединенному домику, так как решила умереть, не имея сил больше хранить ужасную тайну. Она считала себя недостойной быть женой Эриха.
Преступники понесли заслуженное наказание и на долгое время скрылись за стенами тюрьмы.
Лора Браун вышла замуж за Эриха, и впоследствии Нат Пинкертон часто бывал в доме счастливой молодой четы.
Натурщица-убийца
Глава I
Таинственная незнакомка
Художник Джон Мелвилл жил в Нью-Йорке на 58-й авеню, в доме № 72.
Около пятнадцати лет тому назад он получил известность, выставив на одной из нью-йоркских экспозиций картины, за которые был удостоен золотой медали.
Он снимал квартиру у добродушной старушки, мисс Аггор. Мастерская располагалась на самом верхнем этаже и имела большие стеклянные окна, выходившие во двор.
Рядом с мастерской находилась спальня, и, кроме того, в его распоряжении была еще одна комната на первом этаже. Других жильцов в доме не было, и мисс Аггор в свое время сдала ему помещение только потому, что в приобретенном ею доме была мастерская для художника.
Мисс Аггор имела все основания быть довольной своим жильцом. Очень симпатичный, скромный и нетребовательный человек, и даже популярность не испортила его, не сделала тщеславным.
Джон Мелвилл, правда, нередко развлекался вне дома, но в общем вел степенный образ жизни. Отношения с хозяйкой были весьма дружественными, он любил ее почти как родную мать.
Ежедневно она заходила к нему в мастерскую, радовалась его успехам и была в курсе всех его дел.
Они обедали, а иногда и ужинали вместе. У молодого художника не было секретов от хозяйки, за исключением одного.
В течение последнего месяца в мастерской Джона Мелвилла иногда стала появляться какая-то женщина в шляпе с густой вуалью. Когда она звонила в дверь, художник всегда сам спускался вниз и открывал ей. Потом они быстро поднимались в мастерскую, и Мелвилл запирал дверь на ключ.
Мисс Аггор несколько раз мельком видела незнакомку и заметила, что та одевалась очень изящно; но имени ее она не знала.
Лица незнакомки мисс Аггор не могла разглядеть, поскольку оно всегда было закрыто вуалью. Хозяйка, конечно, не преминула спросить художника, кто это такая. Он ответил весьма уклончиво, а когда мисс Аггор повторила свой вопрос, сказал, что это натурщица. Прежде она была богата, а теперь вынуждена зарабатывать позированием и поставила условие никому не называть ее имени, так как не хочет быть узнанной.
Мисс Аггор поверила всему, что сказал Мелвилл, и прониклась сочувствием к незнакомке, которая стала появляться после этого разговора довольно часто. Но хозяйка тщетно пыталась увидеть в мастерской художника картину, для которой позировала незнакомка. В смежной комнате стоял огромный шкаф, где молодой художник хранил свои незаконченные творения, но он был всегда закрыт.
Мисс Аггор очень хотелось увидеть картину с изображением незнакомки, но она не осмеливалась просить художника об этом, пока Мелвилл как-то в разговоре не заметил, что покажет ее, но после завершения и при условии, что она никому о ней не скажет.
В течение всего лета натурщица приходила к Джону Мелвиллу три раза в неделю. Настала осень, а картина все еще не была готова.
Как-то утром, когда художник сидел с мисс Аггор за завтраком, она сказала ему:
– Мистер Мелвилл, раньше вы работали более интенсивно, и я часто поражалась тому, как быстро вы пишете ваши вещи. Но теперь вы работаете уже целое лето! И эта женщина продолжает ходить к вам позировать. Неужели картина еще не закончена?
– Нет, – коротко ответил он, – потребуется еще некоторое время.
Художник казался недовольным и, по-видимому, ему не понравилось, что мисс Аггор завела разговор о таинственной натурщице.
Помолчав немного, он сердито проговорил:
– Я бы охотно уничтожил эту картину!
Старушка широко открыла глаза:
– Почему же? Разве вы не удовлетворены вашей работой?
– Работой-то я доволен, но не натурщицей!
– Я заметила, что в последнее время вы стали бледны и задумчивы! Неужели из-за натурщицы? Может быть, вы в нее влюбились?
В ответ Джон Мелвилл лишь махнул рукой.
Позвонили в дверь. Пришел один из богатых нью-йоркских банкиров, не раз бывавший у Мелвилла. Он поднялся с художником в мастерскую и отобрал несколько картин, заплатив за них большую сумму.
Джон Мелвилл уже мог запрашивать высокие цены, поскольку пользовался известностью.
В тот день он работал мало, вечером куда-то ушел, но вскоре вернулся. В последнее время он постоянно был не в духе.
На другое утро Джон Мелвилл проснулся рано. За завтраком мисс Аггор заметила, что он чем-то сильно расстроен.