Притчи мидрашей. Сборник сказаний, притч, изречений
- -
- 100%
- +
– Боже Всемогущий, смилуйся над моими детьми, смилуйся над старостью моей. Положи предел испытаниям моим!
(Бер.-Р., 92)
Радостно забилось сердце Иосифа при виде Вениамина. Как живое встало перед ним милое лицо Рахили, матери их. Позвал Иосиф братьев на пир и, желая быть во время пира поближе к любимому брату, снова обратился к помощи своего кубка.
– Иуда, – начал он, поднося к носу бокал и в запахе его содержимого ища указаний, – Иуда, у которого царственный вид, пусть займет первое место. Рувиму сесть рядом с ним дает право его первородство.
И т. д. Когда очередь дошла до Вениамина, Иосиф сказал:
– Я сирота без матери, и его мать умерла, родив его. Меня разлучили с братом, и у него не стало брата. Одна судьба у обоих нас, и нам отрадно будет склонить головы друг к другу.
Видя особое радушие Иосифа к этому отроку, Асенефа, жена Иосифа, положила и свое кушанье на блюдо Вениамина; то же самое сделали Ефреем и Манасия.
(Танх.)
Но вот в мешке Вениамина оказался серебряный кубок Иосифа.
– Вор! – накинулись на него братья, – вор, сын воровки! – кричали они ему. – Мать твоя покрыла стыдом отца нашего[16]), и ты опозорил нас, украв чашу у гостеприимного хозяина! И вот, останешься ты вечным рабом этому человеку.
Но тут выступил вперед Иуда и встал перед Иосифом. В это время духи небесные говорили друг другу:
– Сойдем вниз и поглядим, как Вол со Львом[17]) в единоборство вступает. И нет у Вола страха перед Львом.
Предание от рав Иоханана:
– Голос Иуды в это время звучал на расстоянии четырехсот парса[18]). Услыша знакомый голос, Хушам, сын Дана, поспешил из Ханаана в Египет и встал рядом с Иудой. Загремели голоса этих двух человек, и заколебалась земля во всем Египте.
Видя гнев Иуды, закипели гневом и другие братья; затопали ногами – и глубокими бороздами взрывалась земля под ними.
Но более всех других страшен был Иуда. На груди, против сердца, рос у него один волосок, который в то время, когда Иуда распалялся гневом, превращался в острую иглу и выходил наружу, проколов ткань пяти одеяний, которые носил Иуда.
Но Вол не уступал Льву.
Ударил Иосиф ногою о мраморную скамью, на которой перед тем сидел, – и скамья рассыпалась на мельчайшие осколки.
– Что это значит? – удивился Иуда. – Этот человек силен не менее каждого из нас!
Схватился Иуда за меч, но меч, точно удерживаемый невидимой рукой, не выходил из ножен.
– Сомнения нет, он и человек богоугодный, – подумал Иуда и обратился к Иосифу с такими словами:
– Господин! С самого начала ты, без всякого повода, начал взводить на нас обвинения. Множество народу из разных стран приходит в Египет для закупки зерна, и ни одного человека ты не подвергал такому допросу. А мы – пришли мы, что ли, взять дочь твою себе в жены или сестру свою выдать за тебя замуж? Ты спрашивал, и мы на все твои вопросы отвечали, ничего не скрывая. Чего же ты требуешь от нас?
– Прежде всего, – сказал Иосиф, – объясни, почему именно ты выступаешь защитником этого отрока, а не кто-либо другой из братьев, старше тебя?
– Потому, – ответил Иуда, – что я поручился за его безопасность перед отцом.
– А почему ты не заступился за другого брата, когда вы продавали его измаильтянам, и не пожалел старика-отца, спокойно говоря ему: «Хищным зверем растерзан Иосиф»? Тот брат твой ничем не погрешил перед тобою; этот же похитил мой кубок. Ты и скажи отцу, когда он спросит о нем: «В колодезь ведро – туда и веревка».
Громко и горестно зарыдал Иуда, говоря:
– Как мне пойти к отцу моему, когда отрока не будет со мною?
– Хорошо, – сказал Иосиф, – рассудим спокойно дело наше; чего ты требуешь от меня?
Но Иуда уже не слушал его.
– Нефтали! – крикнул он. – Иди узнай, сколько в городе кварталов.
Быстрый, как серна, Нефтали вернулся и сказал:
– Двенадцать.
– Братья, – крикнул Иуда, – три квартала разрушу я, да каждый из вас – по одному кварталу, чтоб ни души в живых не осталось.
– Иуда, – заговорили братья, – Египет не Сихем: разрушить Египет – все равно что разрушить весь мир.
Почувствовал Иосиф, что не выдержать ему дольше, и крикнул:
– Удалите от меня всех и оставьте меня одного с этими людьми.
Удалились египтяне, и снова заговорил Иуда:
– Ты поклялся жизнью фараона нечестивого, а я жизнью праведного отца моего клянусь: стоит мне только извлечь из ножен меч мой – и Египет наполнится трупами.
– Обнажи свой меч, – отвечал Иосиф, – и я узлом завяжу его на шее твоей!
– Огонь Сихема пылает во мне!..
– Не огонь ли Тамары, Иуда? Так я потушу его!
Гневу Иуды в это мгновение не было пределов. Слитки железа изгрызал он, превращая их в опилки.
– Все улицы я кровью обагрю! – гремел голос его.
– Красильщиками вы всегда были, – ответил Иосиф, – вы и одежду брата вашего выкрасили кровью.
Но видя, что они готовы кинуться и опустошить Египет, Иосиф заговорил:
– Не верно то, что вы сказали, будто брат Вениамина умер. Нет, он жив: купил его я. Позову – и он придет. «Иосиф, сын Иакова! – начал он звать. – Приди ко мне! Иосиф, сын Иакова, приди к братьям твоим, которые продали тебя!»
Начали братья оглядываться во все стороны. А Иосиф говорит:
– Не ищите его кругом себя. Он перед вами: я – Иосиф, брат ваш. И очи ваши, и очи Вениамина видят, что это мои уста говорят с вами; на родном языке я с вами говорю.
Братья и глазам своим не верили: помнили они его отроком, а перед ними стоял человек, обросший бородою.
В одиннадцати колесницах, из колесниц фараоновых, возвращались братья Иосифа в Ханаан, везя с собою для Иакова особую, роскошной отделки колесницу и целый караван, нагруженный дорогими одеждами для каждого из внуков Иакова, тканями и благовониями для жен своих, невесток Иосифа, для Дины – целую сокровищницу золототканых и серебротканых одежд. Провожая братьев, Иосиф говорил им:
– Когда придете к отцу нашему, не говорите ему обо мне сразу, но постепенно подготовьте его к этому.
Случилось так, что, при приближении их к цитрам своим, им встретилась Серах, дочь Ассира, девушка, прекрасная лицом и обладавшая в редкой степени даром игры на цитре. Поведали они ей об Иосифе и сказали:
– Ступай к отцу нашему, к Иакову, и заиграй перед ним на цитре, и песню запой, а в песне этой упомяни то, о чем мы рассказали тебе.
Сбегала Серах в шатер за цитрой, пришла к Иакову и, сев у ног его, стала перебирать струны цитры и сладким голосом своим запела:
«Он жив и славенВ стране далекой…»Поднял патриарх поникшую голову свою и начал прислушиваться к голосу Серах.
«Он жив и славен…» —повторила девушка, заставляя тихо и сладостно звенеть струны на цитре, и наконец громким и ликующим аккордом зазвучала песня:
«Он жив!Он жив и славен,В стране далекой, Твой сын Иосиф,Твой сын и дядя мой!..»Потоком света и радости полилась песня Серах в душу Иакова – и дух Господен сошел на него, и понял он, что правда звучит в словах песни этой.
(Бер.-Р., 92; Танх. Сеф. Гаиаш.)
XIII. Кончина Иакова
Призвал Иаков сыновей своих и сказал:
– Соберитесь, и я возвещу вам, что будет с вами в грядущие дни.
Желал Иаков открыть им грядущую судьбу мира, но дар предвидения вдруг покинул его.
– Нет ли, упаси Господь, – подумал он, – в семье моей изъяна, как в семье отца моего, в лице Исава?
– Нет, – сказали в один голос сыновья его, – слушай, отец наш Израиль! В наших сердцах, как и в твоем сердце, жив только Единый.
И Иаков благоговейно отвечал:
– Благословенно имя Его, царствующего во веки веков!
И звучит из века в век, дважды в день, утром и вечером, клич далеких потомков его:
Слушай, Израиль!
Слушай в гробнице Махпела, отец наш Израиль! Крепко и свято храним мы завет твой: Господь наш – Господь единый!»
(Пес., 56; Бер.-Р., 98)
И дошли они (сыновья Иакова с телом его) до гумна Атада[19]).
По преданию от раби Абагу, туда пришли также сыновья Исава, и сыновья Измаила, и потомки Хеттуры. Пришли со злыми чувствами и враждебными целями, колючим кустарником окружив останки праведника. Но вот, видят они: венец Иосифа висит у гроба. И все сняли венцы свои, счетом тридцать шесть, и, точно золотой гирляндой, окружили ими гроб патриарха.
(Coттa, 13)
Рабство и исход
I. Рабство египетское
«Как виноград в пустыне, я нашел
Израиля; как ягоду, впервые
Созревшую средь листьев молодых
Смоковницы, узрел отцов Я ваших».
(Осия, IX, 10)
Рав Иудан говорил:
– Подобно тому, как со смоковницы снимается сначала по одной созревшей ягоде, потом по две, по три и, наконец, приступают к сбору плодов целыми корзинами, так и на народном древе нашем, сначала созрело одно славное имя – Авраам, затем – Исаак, Иаков и, наконец: «Расплодились сыны Израиля, и размножились, и возросли, и окрепли чрезвычайно; и наполнилась ими та земля».
(Бер.-Р., 46)
Прошло сто тридцать лет от водворения израильтян в Гошене Египетском. И был сон фараону. Снилось ему, что сидит он на троне своем, и стоит перед ним некий старец, и у старца весы в руках. Вот опустил старец чаши весов, на одной поместил всех старейшин, вельмож и правителей египетских, на другую чашу поставил одного ягненка-сосуна. Поднял старец весы – и вот, видит фараон: чаша с ягненком перевесила чашу со всеми старейшинами, вельможами и правителями египетскими.
Призвал фараон волхвов своих и сказал:
– Истолкуйте мне сон мой.
В то время при дворе фараона находился и Валаам, сын Веоров, бежавший в Египет с островов Хиттимских.
– Государь! – сказал Валаам. – Сон твой предвещает, что произойдет великое зло для Египта от народа израильского. В народе этом родится человек, который разорит Египет и освободит израильтян от власти твоей.
– Что же я должен сделать, – спросил фараон, – чтобы предупредить это?
– Спроси сначала других волхвов, а меня соблаговоли выслушать потом.
Отвечал один из волхвов, Регуил (Иофор) Мадиамский:
– Да живет Государь! Да живет во веки Государь наш! Мой совет: отступись от израильтян и не пытайся вступить в борьбу с ними. Бог издревле избрал народ сей из всех народов земли. Когда предок твой фараон пожелал приблизиться к жене патриарха их Авраама, Бог Израилев поразил его и весь дом его жестокими карами. То же постигло и Авимелеха, царя Герарского. Праотца их Иакова Бог спас от Исава и от Лавана, покушавшихся убить его, и от всех царей Ханаанских, которые выходили против Иакова и сыновей его. Предок же твой фараон возвеличил израильтянина Иосифа, мудростью своей спасшего Египет во время семилетнего голода, и отца Иосифа с братьями его радушно принял и поселил их в стране своей. Поэтому совет мой: перестань угнетать израильтян, и если не желаешь оставить их жить мирно в Египте, дай им спокойно уйти в землю Ханаанскую.
Разгневался фараон на Регуила за слова его и обратился к другому волхву, Иову Егуильскому.
– Великий Государь! – ответил Иов. – Ты один властен над всеми жителями страны своей; сделай так, как угодно в очах твоих.
Заговорил тогда Валаам.
– Государь! – сказал он. – Праотец израильтян Авраам вышел невредимым из печи калильной. Другой родоначальник их, Исаак, был возложен на жертвенник для всесожжения, но жертвенный нож не коснулся его. Патриарх их, Иаков, долгие годы служил Лавану, и тяжесть трудов не умалила крепости сил его. Ни огнем, ни мечом, ни работами изнурительными не одолеть тебе народа этого. Есть одно средство, доныне еще не испытанное; средство это – стихия водная. И вот мой совет: всех детей, которые родятся отныне у израильтян, прикажи бросать в реку.
(Сеф. Гаиаш.)
«Если будет сын, то умерщвляйте его».
Предание от раби Ханана:
Что тогда делали кроткие, непорочные матери еврейские? В пещерах прятали они младенцев своих. Но египтяне отыскивали их и бросали в реку.
В это время Господь говорил ангелам:
– Сойдите на землю и взгляните – потомков возлюбленных моих Авраама, Исаака и Иакова в воду бросают!
Встревоженные, отлетали ангелы от Господа и, входя по колено в воду, принимали младенцев на руки и укладывали их на утесах, а из утесов образовывались сосцы, питавшие младенцев материнским молоком.
Освобождением из рабства народ обязан заслугам праведниц израильских того времени. Когда женщины эти приходили за водой, Господь посылал к тому месту множество мелкой рыбы, и вода в кувшинах оказывалась пополам с рыбою. Отправляясь к мужьям, находящимся на работе, каждая приносила по два кувшина, один с вареной рыбой, другой с согретой водой, помогала мужу умыться, счищать с себя пыль, утолить голод и жажду и нежными ласками утешала его. Приближалось время родов; надо было уходить куда-нибудь подальше от зорких врагов. И они уходили в поля, в рощи, рожали – и спешили возвратиться к покинутым жилищам. И посылал Господь ангела-хранителя, который поил детей молоком, питал их елеем и медом, как родная мать, лелеял их.
Узнавали об этом египтяне, ходили искать детей, но никого не находили: земля расступалась и любовно принимала малюток в свои недра. Приходили египтяне с плугами, глубоко бороздили землю на тех местах, но детей и следа не было. А когда египтяне удалялись, малютки, точно стебли травы, вырастали из почвы. Впоследствии, уже взрослыми, они толпа за толпою приходили в свои жилища.
А в тот час, когда Господь открылся народу у Чермного моря, они же и были первыми, кто узрел величие Его, – и зазвучали хором голоса их:
– Вот Бог мой!
(Ш. – Гаш.-Р., 8; Т. д. Ел.; Coтa, 11)
II. Рождение и воспитание Моисея
Мириам, еще до появления на свет Моисея, предвидела пророческим даром и говорила отцу:
– Моя мать родит сына, который явится спасителем нашего народа.
Родился Моисей – и весь дом наполнился сиянием.
– Пророчество твое, – сказал Амрам, целуя дочь, – исполнилось.
Когда же Моисея пришлось спустить в корзине в Нил, мать накинулась с угрозами на дочь, крича:
– Где же, дочка, пророчество твое?
И Мириам пошла к реке, притаилась и стала наблюдать издали, чем кончится ее пророчество.
Когда Моисей был взят дочерью фараона, Мириам, обратившись к ней, сказала:
– Не сходить ли мне и не позвать ли к тебе кормилицу из евреянок? Почему именно – из евреянок? Потому что ни у одной из кормилиц-египтянок младенец не брал груди. Ибо, сказал Господь: «Устам, которым предстоит говорить Именем Моим, не подобает прикасаться к груди идолопоклонницы».
Полюбила Моисея дочь фараона, как мать – родного сына. Ни на шаг не отпускала она его из дворца, ласкала, лелеяла, красотою его налюбоваться не могла. И кто, бывало, ни взглянет на него, не в силах оторвать глаз от лица его.
Привязался к ребенку и фараон, ласкал его, забавлял, а Моисей нередко снимал с головы фараона венец и надевал себе на голову.
Не по душе была эта забава волхвам, приближенным фараона. В ночь рождения Моисея египетские звездочеты наблюдали появление на небе новой звезды и предсказывали, что родившийся в ту ночь младенец явится избавителем израильского народа. Теперь, видя Моисея забавляющимся таким образом фараоновым венцом, волхвы обратились к повелителю Египта, говоря:
– Государь! Предостерегаем тебя от опасности, угрожающей тебе в лице этого ребенка: теперь он забавы ради надевает на себя венец твой. Однако как бы он не оказался тем именно, о котором мы пророчествовали, что он в будущем отнимет вместе с короною и царскую власть у тебя.
И начали уговаривать фараона убить Моисея. Бывший среди них мадиамский жрец Иофор сказал:
– По моему мнению, ребенок этот еще не сознает того, что делает. Мы можем это испытать: пусть поставят перед ним блюдо с золотом и раскаленными угольями. Если ребенок потянется к золоту, то это докажет, что он способен действовать сознательно, и в таком случае казните его, если же он протянет руку к угольям, тогда за что же убивать его?
Когда блюдо было принесено, Моисей протянул руку к золоту, но архангел Гавриил оттолкнул руку Моисея – и он, схватив уголек, сунул его себе в рот и обжег язык. С тех пор Моисей и сделался косноязычным.
(Шем.-Р., 1)
III. Моисей на работе египетской
«Спустя много времени, когда Моисей вырос, он вышел однажды к братьям своим и увидел тяжкие работы их».
Видел Моисей эти изнурительные работы и говорил:
– Горе мне видеть вас, несчастные! Я готов душу мою положить за вас!
Нет работы более тяжкой, чем работа над глиной. И Моисей, не разгибая спины, помогал каждому. Не дорожа высоким придворным положением своим, он приходил облегчать работу братьям своим.
И сказал Господь:
– За то, что ты, пренебрегая личными заботами, ходил соболезновать народу с любовью братской, Я оставлю все и на небе, и на земле и буду говорить с тобою.
По другому толкованию: Моисей, видя, что израильтян заставляют работать без всякого роздыха, обратился к фараону и сказал:
– Государь! Каждому рабовладельцу известно, что если не дать рабу один день отдыха в неделю, раб не выдержит и умрет. И этим рабам твоим не выдержать долго, если ты не установишь для них отдыха по одному дню в неделю.
– Иди, – ответил фараон, – и сделай так, как ты говоришь.
Пошел Моисей и установил для израильтян празднование субботнего дня.
«И он убил египтянина и скрыл его в песке. И вышел он на другой день, и вот, два еврея ссорятся; и сказал он обидчику: «Зачем ты бьешь ближнего твоего»? А тот сказал: «Кто поставил тебя начальником и судьей над нами? Не думаешь ли убить меня, как убил египтянина?» Моисей испугался и сказал: «Сомнения нет, – дело это раскрыто!»
Размышляя над судьбою родного народа, Моисей спрашивал себя: «Чем так согрешил этот народ, что отдан в рабство египтянам?» Услыша же слова того израильтянина, Моисей сказал: «Сомнения больше нет, дело это раскрыто – я теперь знаю, за что постигла израильтян тяжелая судьба их: соглядатайство развито среди них, и достойны ли они быть избавленными от рабской доли своей?»
(Шем.-Р., 1)
Восемнадцать лет было Моисею, когда он бежал от мести фараона в землю Ефиопскую и сорок семь лет прожил он в земле этой. Из Ефиопии Моисей отправился в Мадиам, к Иофору.
(Сеф. Гаиаш.)
IV. Моисей у Иофора
Иофор был язычником и служил жрецом при капище. Незадолго до прихода Моисея, сознав ничтожество идолов, он порешил сложить с себя жреческий сан, удалиться от капища и обратиться к служению Истинному Богу. Созвал он жителей того города и, обратившись к ним, сказал:
– Я долгие годы служил у вас жрецом. Но я состарился, и вот, я прошу вас, изберите себе другого жреца вместо меня.
С этими словами он вынес и передал им все жреческие принадлежности, бывшие при нем.
Отказ от жреческого сана был неслыханным делом в те времена, и возмущенные поступком Иофора сограждане объявили его отступником и предали строжайшему отлучению: никто не должен был исполнять для него никакой работы и вообще приходить с ним в малейшее общение. В числе других ушли от него и пастухи, пасшие его овец. Дочерям его, которых было семеро, пришлось самим ходить за стадами. Но пастухи отгоняли их от колодца и не давали наполнять корыта, чтобы напоить овец.
При одном из таких случаев появился Моисей, заступился за них, начерпал воды и напоил овец их.
На вопрос Иофора (он же Регуил): «Что вы так скоро пришли сегодня с пастбища?» – дочери его ответили: «Какой-то египтянин защитил нас от пастухов и помог нам напоить овец наших.
Моисей был тогда в египетской одежде, и дочери Иофора приняли его за египтянина.
Иными толкователями слова «Какой-то египтянин» пояснялись такой притчей:
«Одного человека ужалила змея. Побежал он к реке и бросился в воду, а в том месте увидел тонущего ребенка и спас его от смерти. Ребенок начал благодарить своего спасителя, но тот сказал: «Дитя, не я тебя спас, а спасла тебя змея. Ибо не укуси она меня, я бы не побежал к реке и не помог бы тебе выбраться из омута».
Так и Моисей – когда дочери Иофора начали благодарить его – сказал:
– Благодарите не меня, а того египтянина, из-за которого я должен был бежать сюда.
(Шем.-Р., 1; Танх.)
V. Кровавая ванна
«И стонали сыны израилевы от работы и вопияли».
Но ужаснее работы было другое. Фараон, и без того близкий к смерти, заболел проказою, а волхвы посоветовали ему, как лучшее лечение, ванны из теплой детской крови, по две ванны в день. Для этой цели закалывали еврейских детей по два раза ежедневно – утром сто пятьдесят и сто пятьдесят вечером.
(Шем.-Р., 1)
VI. Пастырь Божьего Стада
«Моисей пас овец у Иофора».
Однажды убежал из стада козленок. Моисей побежал за ним и догнал его в ущелье, у источника, из которого козленок с жадностью пил.
– Бедняжка, – сказал Моисей, – тебя мучила жажда, а я об этом и не подумал. А как ты устал теперь!
Дав козленку напиться, он положил его себе на плечо и понес к стаду.
В это время раздался Голос:
– Тот, в ком столько любви и состраданья к стаду овечьему, достоин стать пастырем стада Божьего.
(Шем.-Р., 2)
VII. Несгораемый куст
Однажды, когда Моисей провел стадо далеко в пустыню и пришел к горе Божией, Хориву, он увидел: горит куст терновый, горит и не сгорает. И услышал Моисей голос Господа, звучащий из пламени:
– Если сердце твое этого не говорит тебе, то пусть скажет этот куст колючего терновника: Я, Господь, скорблю скорбью народа и соболезную горькой участи его. И как не в силах пламя испепелить этот куст, так Египту не сокрушить Израиля.
На вопрос одного язычника: «Для чего Бог явился Моисею из куста терновника», р. Иегошуа бен Карха сказал:
– Для того, чтобы люди знали, что нет того места, на котором не почил бы дух Господен, не исключая и терновника.
И ради того еще Господь явился Моисею в кусте горящем и несгораемом, что Моисей носил в душе страх за судьбу народа, которому, думал он, предстоит неизбежная гибель в рабстве египетском. Господь, показав ему огонь пламенеющий и куст несгораемый, сказал:
– Подобно тому, как пламя это не в силах испепелить куст, так не в силах египтяне истребить народ израильский.
(Там же)
VIII. Посох Моисея
Посох этот, предуготованный в сумерки шестого дня творения, был дан господом Адаму в раю, от Адама перешел к Еноху, от Еноха к Симу, потом переходил по наследству к Аврааму, к Исааку, к Иакову и, наконец, к Иосифу. После смерти Иосифа посох был взят фараоном к себе. Иофор, бывший одним из волхвов египетских, смутно чувствуя чудесную силу этого посоха, выпросил его у фараона и посадил среди деревьев в своем саду. Однако невидимая рука не давала ему подойти близко к посоху. Когда явился Моисей, увидел посох и прочитал начертанные на нем письмена, он протянул руку и беспрепятственно взял его себе. Видя это, Иофор понял, что Моисею суждено освободить народ израильский, и дал ему в жены дочь свою Сепфору.
(П. д. Ел.)
IX. Старейшины
К фараону пришли Моисей с Аароном.
Куда же девались старейшины израильские, которых Моисею велено было Богом взять с собой к фараону?
Старейшины эти вначале отправились вместе с Моисеем, но по дороге стали отставать один за другим, пока не осталось никого из них, а пред фараоном предстали только двое – Моисей и Аарон. Вспомнил об этом Господь в тот час, когда Моисей был призван взойти на Синай. И старейшинам сказано было:
– Оставайтесь внизу, у подножия горы. Тот, кто в страхе отступил перед фараоном, не достоин всходить на эту святую гору.
(Шем.-Р., 5)
X. Моисей и Аарон у фараона
Предание от р. Хии бар Аба.
В Тот день, когда Моисей и Аарон явились к фараону, у повелителя Египта был назначен прием властителей разных стран. Цари восточных и западных стран покорно возлагали на голову фараона свои короны. В это время фараону доложили о приходе каких-то двух старцев.
Во дворце было четыреста входов, у каждого входа содержались на страже хищные звери: львы, медведи и др., которые не давали переступить порога, прежде чем один из волхвов не произнесет заклинания. При приближении же Моисея и Аарона все эти звери, увидя в руке Моисея посох с начертанным на нем Шем-Гамфораш, покинули сторожевые места свои и последовали за обоими старцами, ласкаясь и лижа им ноги, пока те не достигли приемного зала. При появлении Моисея и Аарона все были ослеплены неземным видом их: могучие, как кедры ливанские, стояли эти два человека; ярким звездам подобны были очи их, как гроздья финиковой пальмы широко на груди раскинулись бороды; солнечным блеском лучились их лица, а посох Моисея казался выточенным из сапфира.