Римская Республика. Рассказы о повседневной жизни

Конечно, весь рассказ о Горациях и Куриациях и о самом царе Тулле Гостилии – только легенда. Но она хорошо показывает, что римляне считали глубокой стариной обычай обращаться к народу всякий раз, когда одного из римских граждан присуждали к смертной казни. Было ли это так при царях, мы не знаем, но, во всяком случае, после царей консулы обязаны были предоставлять осужденному на казнь право обращаться к народу. Мы видим здесь также признание, что все римские граждане, вместе взятые, – вот кто в сущности является настоящим властелином. От них получают свою власть цари, но, управляя городом, царь должен соблюдать законы и обычаи народа.

В том же повествовании о Горациях рассказывается и о том, как горячо заступался перед народом отец за своего сына, признавая, что сестру свою тот убил по заслугам. Если бы, говорит отец, дочь его не была убита, он сам бы убил ее. За это никто, даже сам царь, не мог бы, судить его, потому что тогда он воспользовался бы только своим отцовским правом. Какое же это отцовское право, против которого ничего не мог бы сделать сам царь? Римляне и в те древнейшие времена, и во времена более поздние признавали, что в своей семье, среди своих домашних, отец пользуется неограниченной властью. О власти мужа над женой говорилось так: «Муж судья своей жены. Он делает что хочет. Если жена совершила какой-нибудь проступок, он наказывает ее; если она выпила вина, он порицает и осуждает ее; если она изменила ему, он убивает ее». Таким же образом отец семейства мог поступать с каждым из членов своей семьи.

Семья Древнего Рима не похожа на нынешнюю. Семья насчитывала сплошь и рядом несколько десятков, а иногда и больше, своих членов. Туда входили и сыновья, и жены сыновей, и незамужние дочери и люди, совсем не родные по крови «отцу семейства». Дело в том, что настоящими римлянами, которые находились под охраной римских законов и обычаев и считались свободными гражданами, были далеко не все, жившие в Риме. Предание рассказывает, что, когда Ромул основал город, он выбрал из своих товарищей сто лучших людей, которые стали его постоянными помощниками, с которыми он обыкновенно совещался о важных делах. Эти сто лучших людей и названы были из уважения к ним «отцами», а потомки их стали называться «отцовскими детьми», или патрициями (по-латыни отец – pater). Одни только патриции и были вполне свободными людьми. Из них выходили жрецы, судьи, воины; они участвовали в народных собраниях, на которые созывался иногда народ, для решения, например, вопроса, вести войну или нет.

Cloaca Maximа в Риме, проведенная, по преданию, пятым царем Тарквинием Древним

И законы, и священные обычаи защищали права патрициев. Того, чем они владели, никто не мог у них отнять; посягнувший на жизнь патриция подвергался суровому наказанию. Но приходит в город какой-нибудь чужестранец. У него нет защиты. Вдруг у него отнимут имущество – на суд он явиться не может, потому что суд существует только для граждан. Ему нельзя жить в городе; его жизнь и его имущество не обеспечены. У него один выход. Он обращается к какому-нибудь патрицию и просит оказать ему свою поддержку и свое покровительство. Если у нашего чужестранца есть деньги, есть какое-нибудь имущество, он отдает часть патрицию и обещает из всех доходов, какие у него будут, выплачивать ему долю. А если у него нет средств, он может работать, обрабатывать своему покровителю землю, пасти его стадо и т. п. Патриций охотно принимает под свое покровительство чужестранца, и между ними заключается договор. Покровитель вводит его в свой дом, заставляет его поклониться своим домашним богам и приобщает его к своей семье. Чужестранец перестает быть чужестранцем, он становится клиентом, как говорили в Риме, т. е. человеком, зависимым от своего покровителя. Клиент клятвенно обещает выполнять все условия, на каких он просит себе помощи, а покровитель клянется не вредить ему, а помогать. Если у клиента завяжется спор с кем-нибудь и дело дойдет до суда, то он может быть спокоен. Его покровитель явится на суд и будет всячески стараться защитить своего клиента от несправедливости. Таких клиентов много было в Риме, и чем богаче и знатнее была семья, тем охотнее обращались к ней за помощью.

И чем дальше шло время, тем больше и больше становилось население Рима, и все больше появлялось чужестранцев, желавших поселиться в этом городе. При царях Рим постепенно разрастался. Давно прошла пора, когда городом считалось только пространство на Палатинском холме, окруженное стенами Ромулом. Поселения римские переходили и на холмы прилегающие; каждый царь очищал какой-нибудь холм (а то и несколько) от покрывавших его деревьев и возводил постройки. Отнимали римляне клочки земли и у ближайших своих соседей, и позднейшие легенды рассказывают про четвертого царя Анка Марция, что ему удалось уже пробраться к морю и на морском берегу построить гавань Остию. Римляне стали пускаться в торговые путешествия и через свою гавань пропускать чужие корабли к городу и дальше по Тибру, в места, принадлежавшие другим племенам. Эта торговля сделала еще более привлекательным Рим для разных лиц, которые могли или сами торговать, или служить хорошими помощниками для смелых людей, отправляющихся в морские плавания. Еще больше стало появляться пришлых людей, переходивших в клиенты римских патрицианских семей.

Гробница Горациев и Куриациев. Гравюра 1851 г.

Не из одних только пришельцев выходили клиенты. Среди самих патрициев некоторые семьи беднели, оказывались в затруднительном положении и, подобно чужестранцам, искали себе покровительства в лице какого-нибудь зажиточного патриция и поступали в число его клиентов. Много было и таких клиентов, которые забыли уже, почему они связаны с какой-нибудь патрицианской семьей; они знали только, что и отцы их, и деды находились от нее в такой же зависимости.

Кроме клиентов, римский отец семейства простирал власть и на своих рабов. Рабы уже совсем несвободные люди; у них ничего своего нет, они шагу не могут сделать без разрешения своего господина. Рабов было тогда еще немного, и владели ими только наиболее богатые патриции. Но, как ни печально было положение раба, он считался, однако, членом семьи, находился под покровительством тех же домашних богов, каким служили его хозяева, участвовал в семейных молитвах, и хоронили его в том месте, где хоронились и другие, свободные, члены семьи.

Такова была семья в Древнем Риме. Семьи, происходившая от одного общего предка, носили одну и ту же фамилию, они помнили свое родство; сходились вместе на общие празднества – у группы семей, носящих одинаковую фамилию, есть свои особые святыни и свои празднества, подобно тому как свои святыни и свои празднества имеет и каждая семья, и хоронили своих в одном и том же месте. Такие семьи образуют один род Корнелиев, род Валериев и другие. Иногда какой-нибудь род при многочисленности отдельных семей, в него входящих, мог насчитывать тысячи две-три своих членов. Связь между ними поддерживается не только общими празднествами. Если кто-нибудь из рода Корнелиев подвергнут наказанию штрафом, то деньги платит не одна семья присужденного к наказанию, но и другие семьи, входящие в род. В еще более глубокую старину родство чувствовалось особенно сильно: если оскорбляли кого-нибудь из Корнелиев, тогда все Корнелии считали себя оскорбленными и считали своим долгом мстить обидчику, а иногда не только обидчику, но и всему его роду. И позднее в Риме продолжали думать, что между всеми, носящими одну общую фамилию, связь очень тесная; поэтому, если кто-нибудь из них сделает нехороший поступок, то тень падает и на весь род.

Каждый из этих родов имел хоть одного из своих членов в том собрании, которое, по преданию, учреждено было Ромулом и состояло при нем из 100 лучших людей, а впоследствии дошло до 300. Когда царю хотелось изменить законы, когда нужно было думать о военных приготовлениях, он совещался с этим собранием, сенатом, как его называли. Патриции отстаивали свои права, да и царю невыгодно было ссориться с ними. Ну что, если два больших рода поднимутся против него? Это очень опасное положение, потому что сил у них много, недаром они отваживаются одни пускаться в войну с соседними городами. Вообще с сенаторами надо ладить. Они сами считают себя немного ниже стоящими, чем царь; они отличаются от прочих римлян своей одеждой. Правда, у них не красная тога, как у царя, но на своей белой тоге они носят пурпуровые каемки, и такие же каемки у них на нижней одежде. Подобно царю, они носят красные башмаки, только покороче, тогда как остальные римляне носят черные. А когда царь умирает, царская власть переходит к сенату и обязанности царя несут сенаторы. Один процарствует пять дней и сдает власть другому, другой третьему, и т. д. до тех пор, пока не будет избран настоящей царь.

Примечания