Сказки народов мира
- -
- 100%
- +
Пришел к отцу и братьям едва живой.
– Огонь принес? – спрашивает отец.
– Какой там огонь! Сам едва жив остался. Чуть не задушил меня леший.
А про спину молчит, только поеживается. Рассердился отец, послал среднего сына за огнем. Проходит день, и этот без огня возвращается, и у него из спины леший вырезал ремень.
Да про это молчит средний сын, только охает тихонько. Смеется младший брат над старшими.
– Ну что вы за охотники? – говорит. – Лесного человека испугались. Вы бы побили его, а потом и огонь бы унесли.
– Вот ты сам и сходи, – говорят братья. – И тебе достанется.
– Что ж, пойду, – говорит младший.
Взял ружье, взял топор и отправился в путь.
Шел, шел, видит – лежит на дороге горшок.
– Ты куда идешь? – спрашивает горшок.
– За огнем.
– Вернись лучше, не ходи, беду наживешь, – говорит горшок.
– Не пугай, не боюсь! – И дальше пошел. Попадается ему на дороге шердын.
– Ты куда идешь? – спрашивает шердын.
– За огнем.
– Вернись, не ходи, обожжет тебя огонь, – говорит шердын.
– Был бы только огонь, а уж я с ним управлюсь, – отвечает младший охотников сын.
И дальше пошел.
Попадается ему на дороге толчея.
– Ты куда идешь? – спрашивает толчея.
– За огнем.
– Не ходи, вернись, а то худо будет, – говорит толчея.
– Без огня еще хуже, – говорит младший охотников сын.
И дальше пошел.
Попадаются ему на дороге грабли.
– Ты куда идешь? – спрашивают грабли.
– За огнем.
– Вернись, не ходи, жалеть будешь, – говорят грабли.
– Вот возьму огонь и вернусь, – отвечает младший охотников сын.
И опять дальше пошел.
Дошел до избушки, входит, а там сам лесной человек Яг-морт лежит. Голова в одном углу, ноги в другом.
– Живешь-поживаешь, добрый человек, – говорит младший охотников сын. – Не пустишь ли меня ночевать?
– Что ж, ночуй. Только не взять тебе того, за чем пришел. Ты горшок на дороге видел?
– Видел, – говорит младший охотников сын. – И шердын видел, и толчею видел, и грабли видел – все твое добро.
– А что это за горшок, знаешь? – спрашивает лесной человек Яг-морт. – Что за шердын, что за грабли, что за толчея, знаешь?
– Знаю, – отвечает младший охотников сын. – Горшок – твоя голова, шердын – твое тулово, грабли – твои руки, толчея – твои ноги. Если не пустишь меня ночевать, разобью я твою голову, изломаю руки-ноги, разрублю на куски тулово.
– Ну, вижу я, что ты больно умный, – говорит лесной человек. – Полезай на печку да рассказывай мне сказки. Да такие, чтобы было в них все небывалое, а бывалое скажешь – волосы выдеру.
– Ладно, слушай, – говорит младший охотников сын. – Только если перебьешь меня, тогда уж я у тебя волосы выдеру.
– И то ладно, – говорит лесной человек Яг-морт.
Залез младший охотников сын на печку, стал рассказывать:
– Полетел я как-то на небо, три года летел, наконец долетел. А на небе все люди вверх ногами ходят. «Почему же это вы вверх ногами ходите?» – спрашиваю у них. А они мне говорят: «Потому вверх ногами ходим, что нечем сапоги шить, щетины у нас нет». А я им говорю: «Давайте я вам без щетины сапоги сошью. У леших волосы еще лучше щетины». Вот потому я и пришел к тебе – волосы у тебя повырывать.
Услышал это лесной человек Яг-морт и обеими руками за голову схватился.
– Не дам волосы рвать! – кричит.
– Дашь не дашь, а раз слово сказал, вырву, – говорит младший охотников сын. – Такой уж у нас был уговор.
Запустил руку лешему в волосы, и сколько рука захватила, столько и вырвал.
Леший так и съежился весь. А младший охотников сын опять рассказывает:
– Сшил я всем сапоги и пошел гулять по небу. Вижу – мужик на гумне овес лопатой веет. А из-под овса мякины летит видимо-невидимо. Наловил я этой мякины, свил веревку и стал той веревкой всех ледяных ловить. Выловил ледяных, а водяные за ними сами идут. Гляди, вот уже к дому подошли!
Вскочил леший – и к дверям.
– Зачем же обманываешь? – говорит. – Никого тут нет!
– А как же мне не обманывать, когда сам ты велел, – говорит младший охотников сын. И опять руку в волосы ему запустил – да и выдернул целую копну волос.
Совсем притих лесной человек Яг-морт, сидит, голову потирает.
А младший охотников сын опять рассказывает:
– Пошел я как-то на охоту. Дошел до озера, стою и думаю: как бы мне на другой берег переправиться? Вдруг вижу: сидят на дереве мухи, много мух. Я их всех переловил, ниточкой связал и сам за конец ниточки ухватился. Мухи полетели и меня подняли. До середины озера донесли, а тут как раз нитка и оборвалась. Упал я в озеро, вот-вот утону. А на озере утки сидели. Поймал я одну за ногу, ну она меня к берегу и подтащила. Вот стою я на берегу и не знаю, что делать. Огня нет – ни высохнуть мне, ни согреться. Вдруг смотрю: идет медведь. Поднял я ружье, чтобы выстрелить, а медведь и говорит: «Ты в меня не стреляй, лучше скажи, что тебе нужно?» Опустил я ружье, говорю: «Разводи огонь, замерз я». А медведь отвечает мне: «Как же я огонь разведу? Мне нечем. Коли хочешь, садись ко мне на спину, я тебя отнесу туда, где огонь есть». Сел я на медведя, и понес он меня по лесам, по болотам, через реки, через озера и к тебе принес. А ты огня не даешь.
– Эй, Мишка! – крикнул тут в окно младший охотников сын. – Иди в избу, задуши этого лешего!
Так и задрожал со страху лесной человек Яг-морт.
– Что хочешь, – говорит, – бери, только уведи медведя.
– Нет, – говорит младший охотников сын, – пусть задушит тебя, чтобы не оставлял ты людей без огня. – И опять в окно кричит: – Мишка, иди сюда!
– Ой, не пускай медведя, – плачет леший, – все тебе дам, только вели медведю уйти. На вот, бери огненный камень, бери железку. Ударишь железкой по камню, и будет у тебя огонь. Возьми сумку с дробью, из нее сколько ни вынимай зарядов, всегда полная будет. Возьми ружье самострельное. Все бери, только оставь живым.
– Нет, – говорит младший охотников сын, – мне этого мало. Отдавай ремни, что ты у братьев из спины вырезал.
– Бери, – говорит леший, – и это бери.
И повел младшего охотникова сына в свою кладовку. А там все стены увешаны ремнями из человеческой кожи.
– Зачем же ты ремни из человеческой кожи хранишь? – спрашивает младший охотников сын.
– А это, – говорит лесной человек Яг-морт, – я счет веду вашим людям, тем, которых я напугал. А таких, что меня напугали, еще не было, ты первый.
Спрятал младший охотников сын камень с железкой в карман, обменял свое простое ружье на самострельное, надел через плечо сумку с дробью, спрятал за пазуху два кожаных ремня, а лесной человек Яг-морт еще целебной травы ему дает.
– Бери, бери, – говорит, – пригодится!
Потом распрощались они, и отправился младший охотников сын в обратный путь.
Встречают его братья и спрашивают:
– Где же твой огонь? Что-то не видно его!
– А он вот здесь у меня спрятан, – отвечает младший брат и вытаскивает свой камень.
Ударил по камню железкой, огонь сразу и вырвался. Глазам своим не верят братья!
– А ну-ка, дай и нам попробовать!
– Что ж, пробуйте, – говорит младший брат. – А мне подставляйте-ка ваши спины, я вам кожу залатаю!
И достает из-за пазухи два ремня.
Приложил один ремень к спине старшего брата, другой – к спине среднего брата, обвязал целебной травой, и сразу приросла кожа к их спинам.
– Смотрите ж, в другой раз умнее будьте! – говорит младший брат старшим.
Потом развели они большой огонь, нажарили мяса, наелись, напились, обогрелись, обсушились и с богатой добычей вернулись домой.
А лесной человек Яг-морт с тех пор так и остался безо всего – ни огня у него нет, ни ружья с сумкой. Ничего он сделать людям не может, только зря пугает.
Мороз и Морозец
Литовская сказка (Пересказ А. Любарской)Жил-был на свете старый седой Мороз. И был у него молодой сын.
Ну и любил же он похвастаться, этот молодой Морозец!
Только, бывало, и твердит: «Отец уже стар, плохо свое дело делает. А вот я – молодой да сильный. Я как возьмусь, так сразу все кругом заморожу».
Вот раз видит Морозец: едет в город толстый пан в меховой шубе.
«Ну, – думает Морозец, – покажу я на этом пане всю свою силу. Старику-то, моему отцу, его ни за что не пронять, а я разом прохвачу».
Всю дорогу бежал он за паном, насквозь его пробрал, с головы до ног. И на обратном пути от него не отставал, до самого дома проводил.
Как приехал пан домой, так и помер.
Расхвастался Морозец перед отцом:
– Где тебе, старому, такого толстого пана, да еще в такой толстой шубе, заморозить! А вот я так сразу донял!
– Молодец! – говорит старый Мороз. – Шуточное ли дело – этакого пана, да еще в шубе, одолел! А ну-ка, заморозь теперь вон того мужика. Видишь? В лесу дрова рубит.
Посмотрел на мужика Морозец, и смешно ему стало: шубенка на мужике дырявая, сам он тощий – одна кожа да кости.
– Ну, это разве работа? – говорит Морозец. – Мне на него только раз дунуть – он и готов.
Налетел Морозец на мужика, да как начал его пробирать то с одного бока, то с другого, то в лицо дохнет, то за шиворот заберется, изо всех сил старается.
А мужику хоть бы что, только сильней топором машет да пот со лба вытирает.
– Ух, – говорит, – жарко!
Устал наконец Морозец.
«Ладно, – думает, – я тебя все равно перехитрю. Еще узнаешь меня!»
И забрался мужику в рукавицы – мужик-то до того разжегся, что снял их и на дрова кинул.
Вот нарубил мужик дров, увязал их, шапку поглубже нахлобучил и взялся за свои рукавицы.
Смотрит, а они насквозь промерзли, не гнутся даже, точно ледяные. Что тут делать? Взял он топор и давай обухом рукавицы колотить да разминать. Так Морозцу бока намял, что тот насилу до дому доплелся.
А старый Мороз, как увидел сына, засмеялся и говорит:
– Вот тебе, простаку, наука! Силы-то в тебе много, а ума – еще не набрался.
Обезьянье царство
Японская сказка (Пересказ В. Марковой)Давно-давно это было.
Жил в одной горной деревушке старик с тремя сыновьями. Земли у них было с кошкин лоб. Чая и вина не пили они и в большой праздник.
Настал неурожайный год. Пришлось двум старшим сыновьям идти в город на заработки. Младшему только десять лет было. Остался он дома с отцом.
Как-то раз прислали старшие сыновья отцу из города триста медяков.
– Послушай, Сабуро, ты у меня смышленый, – говорит отец мальчику. – Научился бы торговать вразнос, нам бы легче стало. Вот тебе сто медяков, купи на них какого-нибудь товару и продай хоть с малой прибылью. Все будет подспорье в хозяйстве.
Идет Сабуро по дороге, а что купить, как продавать – он и не знает. Продавать горшки? Еще побьются. Продавать каштаны? Еще рассыплются. Продавать редьку? Еще никто не купит.
Вдруг видит Сабуро, навстречу ему старуха ковыляет. Несет она мешок, а в мешке кот мяучит, да так жалобно!
– Бабушка, куда ты кота несешь? – спрашивает Сабуро.
– Несу я его, сынок, в реке топить. Он мышей не ловил, у соседей цыплят таскал… Пусть-ка теперь ловит рыб на дне.
Еще жалобней кот замяукал.
– Бабушка, бабушка, не топи кота. Лучше продай его мне, я тебе сто медяков дам.
– Как, ты и вправду хочешь купить этого негодника? Бери, бери, милый. Вот радость-то какая! Словно в раскрытый рот сладкий пирожок сам собой залетел…
Взяла старуха сто медяков и пошла домой, не помня себя от радости.
– Вот видишь, котик, в какую беду ты чуть не попал. Вперед тебе наука. Не таскай чужого. Возьму я тебя домой, и давай жить в дружбе.
Принес Сабуро кота домой. Ничего не сказал отец, только вздохнул. Вот и еще лишний рот в доме прибавился.
На другое утро снова дал отец мальчику сто медяков.
Идет Сабуро по дороге, а навстречу ему старик бредет, согнутый, словно стебель камыша под зимним снегом. Несет старик мешок, а в мешке собака визжит.
– Дедушка, дедушка, куда ты собаку несешь?
– Несу в реке топить. Она дом не сторожила да – мало того! – таскала чужих поросят. Привяжу камень к мешку – и в воду.
При этих словах собака еще горестней завизжала. Говорит Сабуро:
– Дедушка, не топи собаку в реке, лучше продай мне. Я тебе сто медяков дам.
– Сто медяков за этого скверного пса! Да я бы его и даром отдал.
Взял старик деньги и пошел домой довольный.
– Вот видишь, песик, несдобровать бы тебе, если б я твоему хозяину на дороге не попался. Другой раз не делай худого.
Привел Сабуро собаку домой. Ничего не сказал отец, а про себя подумал: «Самим есть нечего, а тут еще корми кота с собакой».
На третье утро вынул отец из сундучка сто медяков, отдал мальчику и говорит:
– Ну, сынок, это наши последние деньги. Смотри на этот раз потрать их с толком.
Целый день бродил Сабуро из деревни в деревню. Не умеет он ни покупать, ни продавать. Стало солнце за горы садиться. Вдруг видит Сабуро, деревенские мальчишки тащат на веревке маленькую обезьянку. Дразнят они ее, щиплют, мучают. Обезьянка уже еле-еле дышит, из глаз слезы катятся.
Закричал Сабуро:
– Вы зачем обезьянку обижаете?
Ответил ему главный заводила:
– А ты откуда взялся, чтобы нам указывать? Эта глупая обезьянка никаких забавных штук делать не умеет. Только визжит.
– Отдайте мне обезьянку, я вам за нее сто медяков дам.
– Сто медяков? Да ну? Давай скорей!
Схватили мальчишки деньги и убежали с шумом и гамом.
– Ты еще совсем маленькая, – говорит Сабуро обезьянке. – Ничего не смыслишь. Другой раз не подходи близко к деревне, чтобы мальчишки опять тебя не поймали. Ну, беги, беги в горы.
Отпустил Сабуро обезьянку. А она несколько раз наклонила голову, словно в знак благодарности, и наутек.
Солнце совсем уже скрылось за горами. Стало темно. Вспомнились тут мальчику слова отца: «Это наши последние деньги». Стыдно возвращаться домой с пустыми руками. Сел Сабуро под деревом и задумался.
Вдруг послышался крик: «Кья-кья!» Видит Сабуро, появилась перед ним обезьянка. Э, да это опять та самая!
– Ты зачем здесь? Беги прочь, спасайся, глупая.
Вдруг обезьянка заговорила человеческим голосом:
– Сабуро-сан, я рассказала моему дедушке, как ты меня спас. Он велел привести тебя. Мой дедушка – обезьяний царь. Пойдем, я отведу тебя в наше царство.
Захотелось Сабуро побывать в обезьяньем царстве. Пошел он через горы и долины. Ночь была светлая, лунная. Обезьянка впереди – дорогу показывает. Завела она мальчика далеко в глубь пустынных гор.
Вдруг увидел Сабуро перед собой белый каменный замок. У железных ворот стоят на страже с копьями в руках большие лохматые обезьяны. По знаку маленькой обезьянки отперли они ворота.
Ввели Сабуро в просторный зал. Сидит там на высоком помосте обезьяний царь, старый-старый. На щеках глубокие морщины, из ушей белая шерсть растет. Одежда на нем золотом сверкает.
– Спасибо, что к нам пожаловал, – говорит обезьяний царь. – Этот неразумный детеныш – мой единственный внук. Погибни он – пришел бы конец моему роду. Не знаю уж, как и благодарить тебя.
Хлопнул царь в ладоши. Вбежали тут слуги. Несут золоченые подносы. На подносах чего-чего только нет! И рыба, и дичь, и сласти разные.
Устроили обезьяны веселое представление. Насмешили своего гостя до слез.
На прощание сказал обезьяний царь:
– Вот тебе в подарок бесценное сокровище за то, что ты моего внука спас.
Дал он Сабуро мешочек из алой парчи.
– Лежит в этом мешочке золотая монета. Подбрось ее в воздух и пожелай что хочешь. Все исполнится. Прощай! Доброго тебе пути.
Было уже утро, когда маленький внучок обезьяньего царя вывел Сабуро на проезжую дорогу к самому подножию горы.
Тут они и простились.
Вернулся Сабуро домой, видит, отец сам не свой.
– Всю ночь я не спал, думал, ты уж не вернешься.
– Прости, отец, но не зря бродил я ночью в горах. Больше не придется нам голодать.
Достал Сабуро из-за пазухи алый мешочек, раскрыл его и вытряхнул золотую монету.
– Для начала, отец, пожелаем хороший дом. Наша-то лачуга совсем развалилась. Льет в ней дождь, как на улице.
Подбросил Сабуро монету вверх. Покатилась она, зазвенела.
– Монета, монета, подари нам хороший дом!
Ждут старик отец и Сабуро, что-то будет.
Вдруг послышался треск и грохот. Не успели они и глазом моргнуть, как все вокруг переменилось. Сидят они в хорошем доме, на новых циновках. Вышли они во двор, смотрят: вместо гнилой соломы крыша красной черепицей крыта. Кладовые рисом и ячменем набиты.
– Уж не во сне ли я это вижу?! – радуется отец.
Вся деревня сбежалась смотреть на невиданное чудо. Созвал старик всех на пир, никого не забыл.
Толстый Гомбэй пришел, как гусь. Шею вытянул. А ушел, как черепаха. Весь согнулся, и на спине мешок подарков.
Вернулся сосед домой, не спится ему. Жадным он был, таким жадным, что в деревне про него говорили: «У Гомбэя из глотки рука тянется. Так и норовит чужое ухватить».
Рано-рано утром, только рассвело, пришел Гомбэй к старику отцу и попросил в долг чудесную монету:
– Пусть покарают меня боги, если не верну вашу монету через три дня в целости и сохранности.
Никогда старик никому в просьбе не отказывал. Дал он Гомбэю чудесную монету.
Но вот прошло и три дня, и четыре, и пять. Стал Сабуро тревожиться. Не несет сосед монету. А тут как раз вернулись домой старшие братья. Видит Сабуро, обносились они, обтрепались. Захотелось ему нарядить своих братьев в новую одежду.
Пошел он к Гомбэю, просит возвратить чудесную монету. Вернул монету Гомбэй. Лежит она, как была, в мешочке из алой парчи.
– Ну, – говорит Сабуро братьям, – увидите, что сейчас будет. Сами себя не узнаете.
Подбросил он монету в воздух.
– Наряди моих братьев в новую одежду, да покрасивее.
Покатилась монета, зазвенела. А братья как были, так и остались оборванными, в лохмотьях.
– Что это? Не слушается монета, – удивился Сабуро. – Верно, плохо я ее подкинул.
Много раз бросал он монету в воздух – и все без толку.
– Так вот оно что! Мою чудесную монету подменили. Подсунул мне взамен плут Гомбэй эту пустозвонку. Какое несчастье! Пойду, потребую у него, чтобы отдал мне мою волшебную монету.
Побежал Сабуро к Гомбэю, а тот в ответ: не знаю, мол, ничего. Что получил, то и вернул. Хоть на весы клади монету – та же самая.
Вернулся Сабуро домой ни с чем и заплакал горькими слезами.
Опечалились, глядя на него, кот с собакой. Толкуют между собой, совет держат, как хозяину в несчастье помочь.
– Он наш спаситель. Хоть головы сложим, а вызволим его из беды.
Побежали кот с собакой к дому Гомбэя. Глядят, у того не дом, а княжеский дворец. Стоят вокруг семь белых стен, кольцо в кольцо.
Бегает собака вокруг ограды, не может в дом пробраться. А коту стены не страшны. Залез он к соседу на чердак и притаился в углу. Пробежала мимо мышка. Кот ее цап-царап. Запищала мышка в его когтях.
Вышла тут из норки старая мышь с седыми усами, склонила голову и стала просить:
– Господин кот, уважаемый господин кот! Осмелюсь доложить, у нас, мышиного народа, сегодня большое торжество. Мы играем свадьбу. Да вот беда, ты невесту поймал. Жаль нам жениха, он сейчас так страдает. Будь милостив, пощади невесту.
– Что ж, пожалуй, я согласен. Но даром, так и знай, я ее не отпущу, а только за выкуп. Здесь где-то в доме спрятан красный мешочек с золотой монетой. Принесите мне его, а я, так и быть, разожму свои когти.
Тут изо всех углов выскочило множество мышей. Рассыпались они в разные стороны, словно листья на ветру, и пустились на поиски.
Много времени не прошло, бежит старая мышь, в зубах красный мешочек держит.
– Взгляни, господин кот, тот ли это, который тебе нужен?
– Он самый. Где же вы его разыскали?
– В спальне нашего хозяина Гомбэя.
– Молодцы! За это отпускаю на волю вашу невесту. Веселитесь, играйте свадьбу.
Схватил кот мешочек в зубы и скорей бежать. Мигом перескочил через семь стен. У ворот собака дожидается.
– Ах, бедный, как ты устал! Дай я мешочек понесу.
– Нет, пес, не дам я тебе мешочка. Мой подвиг – моя и слава.
– Это что ж выходит! Шли мы с тобой вдвоем на врага, как верные товарищи, а воинская слава тебе одному достанется? А я, значит, неблагодарный, не сослужил моему хозяину службы! Как же я теперь людям на глаза покажусь?
И так обидно стало собаке, что не вытерпела она, вырвала у кота мешочек – и бегом домой. Вперед кота добежать торопится.
А по пути надо было через речку переплыть. Бросилась собака в воду и плывет. Кот сзади гонится.
– Мяу-мяу, пес – разбойник, вор, отдай мою добычу!
– Гав, не отдам! – тявкнула собака и упустила красный мешочек в воду.
Пошел мешочек на дно – ведь в нем тяжелая монета была.
Вот беда какая! Вылезла собака на берег, отряхнулась и, поджав хвост, поплелась домой, как побитая. Ругает себя, да уж поздно.
Подбежал кот к речке. Вдруг возле самого берега плеснула хвостом большая рыба. Поймал ее кот, понес в зубах своему хозяину. Хочет хоть чем-нибудь его в горе утешить.
Взял рыбу Сабуро и стал резать на тонкие ломтики, чтобы угостить отца с братьями. Вдруг из брюха рыбы выпал мешочек из алой парчи. Открыл его Сабуро, а в нем золотая монета лежит.
Глазам своим Сабуро не верит. «Уж не моя ли это монета?» – подумал он.
Тут рассказал ему кот все как было.
Подбросил Сабуро монету в воздух.
– Монета, монета, наряди моих братьев в новые одежды.
Глядят старшие братья друг на друга и не узнают. Вместо лохмотьев на них новая красивая одежда.
Тут пошло такое веселье в доме, что и не описать. А Сабуро сказал коту с собакой:
– Вы оба хотели помочь мне, не жалея своей жизни. За это спасибо! Но собака схитрила, отняла чужую добычу. И потому вот как я решил. Ты, кот, будешь жить у меня в доме и спать возле теплого очага. А ты, собака, станешь во дворе дом сторожить.
Так с тех пор и повелось. Живет кот в доме, а собака во дворе, и нет между ними прежней дружбы.
Ох
Белорусская сказка (Пересказ А. Любарской)Жила на свете старенькая старушка, и был у нее один-единственный сын.
В бедности жили они, и пришлось матери отдать своего сына в работники к богатому мужику.
Живет парень у мужика год, живет другой, и невмоготу ему стало. Да ведь это не диво – богатый бедного не приласкает.
Приходит парень к матушке и горько так плачется:
– Матушка моя, кормилица, жил я у хозяина один год – ничего, жил другой год – так себе, а третий год – сил нет терпеть, до того плохо.
А мать ему и говорит:
– Не плачь, сынок, найду я тебе место хорошее и работу легкую.
И пошла она, а куда идет – сама не знает. Шла, шла, одну дорогу прошла, другую, третью – и совсем уморилась. Села среди поля на холмике и тяжело так вздохнула:
– Ох, жизнь моя горькая!
А Ох тут как тут.
– Ты что это, старушка, меня зовешь?
– А ты кто такой? – она спрашивает.
– А я и есть Ох. Говори, что тебе надо, – все сделаю.
– Мне много не надо, – отвечает старушка, – дал бы ты моему сыну работу легкую и место хорошее. Век тебя добром поминать буду.
– Что ж, это можно, – говорит Ох. – Приводи сына, я его к себе возьму.
Пришла старушка домой и говорит:
– Ну, сын мой, идем. Нашла я тебе место хорошее и работу легкую.
Вот и пошли они. Шли, шли, наконец дошли до того самого места, где холмик был. Присела старушка и говорит:
– Ох, чует мое сердце недоброе.
А Ох уже тут как тут.
– Здравствуй, милая моя старушка! Привела сына?
– Привела. Да ты, смотри, его не обижай.
– Что ты, что ты! Я и пальцем его не трону, – говорит Ох. – А надолго ли сына мне отдаешь?
Старушка и рада бы совсем не отдавать, да поздно. Что сделала, того уж не воротишь.
– Ну, я его на три года беру, – Ох говорит.
И не успела она охнуть – ни сына, ни Оха как не бывало.
Заплакала бедная старушка и побрела к себе домой. Ведь, бывало, одну недельку сына не видит – и то уже хворая делается. А тут – три года!
Вот живет она одна-одинешенька в своем домике и год, и два, и три. Наконец настал тот день, когда можно ей идти за сыном.
Собралась старушка и пошла. Весело так идет!
Прошла одну дорогу, вторую, третью – приходит на то самое место, где простилась с сыном. Села на холмик и говорит:
– Ох! Дождалась я хорошего дня!
А Ох тут как тут.
– Что, старуха, верно, за сыном пришла?
– Да, мой голубчик, твоя правда. За сыном пришла.
– Ну подожди немного, – этот Ох говорит, – сейчас приведу его к тебе.
И вдруг гонит он к ней двенадцать жеребцов. Жеребцы отборные, рост в рост, хвост в хвост, глаз в глаз и глядят как раз.
– Ну-ка, – говорит, – признавай, который твой сын?