Ты же выжил, солдат!

Зейтулла Абдул оглу Джаббаров (псевдоним – Зейд Гариб) родился 30 июля 1946 года на северном Урале в поселке Керчевск Чердынского района Пермского края. Россиянин по рождению. С августа 1956 года живет в Азербайджане, окончил русскую среднюю школу, работал оператором нефтеперекачки промысла № 3 НГДУ «Ширваннефть», окончил АПИРЯЛ имени М. Ф. Ахундова, работал учителем в школе, завотделом писем и городской жизни и замредактора редакции газеты «Маяк». Учился в партшколе, окончил с отличием. С 1984 по 1987 годы работал в горкоме партии, по приглашению главреда «Бакинского рабочего» в июне 1987 году перешел в газету, где и работает по настоящее время в должности обозревателя аграрной политики Азербайджанской республики. За 2015–2021 годы написал, издал свыше 40 книг, в их числе на военную тематику: «Повесть о капитане первого ранга», «Повесть о легендарном летчике», а также поэтические произведения. Отмечен Лондонской премией имени Дж. Байрона и другими наградами. Кандидат в члены ИСП.

Летописец войны

Его хорошо помнят в Баку, где он провел значительную часть своей жизни. Был награжден многими орденами и медалями за боевые заслуги, а также орденом «Шохрат». Гритченко в Баку ласково звали Сан Саныч. Он прошел всю войну, окончил высшую военную академию, служил военным корреспондентом на Дальнем Востоке в Тихоокеанской флотилии, а с 1953 года в Краснознаменной Каспийской флотилии и до конца жизни работал в ветеранской организации. Написал и издал свыше 70 книг о героях войны – сынах и дочерях Азербайджана. Ему было 96 лет, когда он завершил писать объемную книгу «Дружба народов и победа».

Он был талантливым журналистом и писателем. Находясь на переднем крае линии фронта, он писал фронтовые сообщения, заметки о солдатах и матросах, их подвигах на боевых позициях. Он был близок к людям, которые воевали и верили в победу, знал их проблемы, помогал их решать. Он был корреспондентом фронтовых газет Азовской, Дунайской флотилий, на страницах которых рассказывал о жарких схватках с заклятым врагом, об успехах в выполнении боевых операций при освобождении Одессы, Севастополя, Крыма, участвовал в других боях по изгнанию фашистов с территории СССР.

Он встречался со многими маршалами и Героями Советского Союза: Коневым, Маресьевым, Батовым, делал интервью, писал очерки. В Азербайджан приезжали Покрышкин, Кожедуб, Каманин, с которыми он делал интервью и публиковал материалы в своей газете «Каспиец», а также республиканских газетах и часто в «Бакинском рабочем».

Герой родом из Ширвана

Героя Советского Союза Ширина Агабала оглу Шукюрова знал еще при его жизни. Он не любил рассказывать о себе, говорил больше о боевых товарищах, с которыми выполнял боевые задания. В суровом 1941 году на фронт из небольшого поселка на Куре Зубовка уехали сотни ширванцев, среди них был и молодой парень по имени Ширин, сражавшийся в рядах 1138-го стрелкового полка 339-й стрелковой дивизии 33-й армии 1-го Белорусского фронта. За особые отличия в операции при прорыве обороны противника у населенного пункта Секерка юго-восточнее польского города Зволень Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 февраля 1945 года за образцовое выполнение заданий командования и проявленные мужество и героизм в боях с немецко-фашистскими захватчиками рядовому Шукюрову Ширину Агабала оглы присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 8150).

В детстве Ширин мечтал получить бесплатное образование. Детям из бедных семей книги и тетради выдавали в школе бесплатно. Но у него не было приличной одежды, и он от стеснения не пошел в школу. До этого работал батраком у богатого бека. Но и туда ходить отказался, стал пасти скот жителей поселка. Отсутствие Ширина заметили в школе, и вскоре к ним домой пришел учитель, чтобы узнать причину его отсутствия. Узнав о трудном положении семьи, учитель сказал, что он может по вечерам продолжить курс грамоты. Через некоторое время Ширин научился читать и писать. Работал в «Заготзерне», возглавив комсомольскую организацию.

В декабре 1941 года с призывниками уехал в Тбилиси, откуда был направлен в стрелковый полк. Его часть прибыла на Крымский фронт, а потом часть перебросили в Иран. На Кавказский фронт отправили отборные части. Осенью вокруг Моздока шли бои. Его батарея была хорошо подготовлена к бою. Послышалась команда: «Батарея, готовься к бою!», а потом громко прозвучал голос командира: «Огонь!». Снаряды попадали в цель, выводя немецкие танки один за другим, над ними в небо поднимались клубы черного дыма. Ширин сидел за пулеметом максим и стрелял по гитлеровцам, был ранен. После госпиталя снова уехал на фронт. Он принял участие в боях за освобождение Ростова и Воронежа, а затем и Крыма. Воевал на Белорусском фронте.

Утром 12 января 1944 года передовые части дивизии под непрерывным огнем артиллерии и катюш стали переходить Вислу. Взвод Ширина Шукюрова находился на переднем крае атаки и, перебравшись на левый берег Вислы, занял боевую позицию. Когда до вражеских траншей оставалось несколько десятков шагов, ожесточенный огонь преградил дорогу воинам Шукюрова. Лежать, прижавшись к земле, и ждать, когда заговорит советская артиллерия, уже было невозможно, нужно было атаковать фрицев именно в эти минуты и захватить вражеские позиции. И он, поднявшись, прокричал: «За мной! Вперед!» – взвод следом за командиром последовал на вражеские укрепления.

О подвиге, совершенном Ширином Шукюровым, вспоминал полковник запаса Иван Демченко в заметке «И грянул Гимн», опубликованной в газете «Правда».

За этот бой майор Николай Иванович Куликов и Ширин Агабала оглу Шукюров были удостоены звания Героя Советского Союза.

О присуждении высокой награды Ширин узнал, когда уже находился в военном госпитале, он вспомнил боевых товарищей, которых потерял на войне, родных и близких, сердце его было переполнено гордостью, глаза увлажнились. После госпиталя он снова вернулся в родной полк, который уже сражался на немецкой земле. Его последний бой был 5 мая на берегу Эльбы, и он был одним из первых, кто отметил Победу 9 мая в Берлине.

Родился 20 февраля 1969 года в городе Семипалатинске (Казахстан). В возрасте 6 месяцев его перевезли в Магадан, где в 1985 году он окончил среднюю школу № 11. В школьные годы выпускал стенгазету. Неоднократно участвовал в городских КВН.

С 1988 по 1990 годы служил в ВС СССР на полуострове Камчатка, где также выпускал стенгазету. Сразу по окончании службы работал в колхозе им. Ленина в поселке Сероглазка. С 1992 по 1997 годы занимался частным предпринимательством – мелкооптовая торговля автозапчастями и продуктами питания. С конца 1997 по 2000 годы работал в ОАО «Магаданрыбпром». Был старшим помощником капитана. В 2000 году переехал на ПМЖ в Приморье.

Память отца

Это было зимой 1942 года. Маленькая деревня Россуха, затерянная в лесах Брянщины.

Приехавшие внезапно фашистские каратели стояли со шмайсерами напротив перепуганных людей, стоявших на бруствере оврага спиной к нему, лицом к автоматчикам. Каратели выстроили в ряд всю деревню, от годовалых детей до столетних стариков.

И уже выстроились в ряд немецкие автоматчики.

И уже был зачитан приказ на ломаном русском фашистским переводчиком: «За помощь жителей деревни партизанам будет расстреляна вся деревня!!!»

В той шеренге изможденных голодом и холодом, закутанных в тряпки и обмотки, среди таких же голодных и оборванных людей стоял и двухлетний мальчик Гарик, как его звала вся деревня за легкий характер и готовность всем и всегда помогать. По метрике мальчика звали Игорь Карабанов. Так морозным январским утром стоял мой отец лицом к лицу с фашистскими карателями.

Прошло пятьдесят лет. Магаданская область, река Танон, приток реки Ола, лето, рыбалка, ночь.

Разведя большой костер на галечном речном берегу, Игорь Петрович Карабанов, для друзей Петрович, продолжал:

– Знаешь, сын, стою я и думаю: неужели все, неужели не поймать мне первой щуки, не собрать малины лукошко летом, неужели это все, конец, и ничего не будет, и ничто не случится и не произойдет?!

«Ахтунг!!! Нихт щизен!!! Цурюк!!!» – это неизвестно откуда с подъехавшего «Хорьха» прокричал обер-лейтенант.

Подойдя к унтер-офицеру, протянув лист бумаги с печатью, текстом и свастикой, громко сказал: «Даз исз аусвайс!!!»

Унтер внимательно прочитал бумагу и скомандовал взводу: «Бай зайде леген!!! Алес митем ауто!!!»

– Интересно, кто же это был? – не выдержав от нетерпения, спросил я.

– Миш, самое интересное, что только в 60-х годах узнали, что звали того унтера Пауль Зиберт, он же Николай Кузнецов. Помнишь, смотрели фильм «Подвиг Разведчика»? Так что, сын, ЗНАНИЕ – СИЛА, иногда оно и деревню спасти может. Так-то вот!!!

Прошло еще тридцать лет после нашего с отцом разговора, но наказ его я перенес через всю свою жизнь – не успокаиваться, постоянно двигаться вперед, изучать новое, стремясь к лучшему. И именно знания открыли передо мной многие двери, о которых я и подумать не смел.

Дуруньки

Внезапно огромная страна, словно изба, запылала, загрохотала взрывами снарядов и душераздирающим свистом авиабомб. Словно горячий нож сквозь масло, танковые колонны Вермахта начали стремительно наступать, пользуясь неразберихой, отсутствием связи во многих частях Красной Армии. Столь стремительное продвижение не только создавало эйфорию скорой победы у захватчиков, но и сеяло панику и нервозность среди мирного населения. И уже скоро толпы паникеров и беженцев, прихватив документы и ценные вещи, шли многочисленными колоннами на восток.

Остатки одной из таких колонн дошли почти до северной границы Китая, а именно до деревни Покровка, которая находилась в Усть-Урджарском районе Казахстана, на самом его юге.

Эту историю рассказала мне моя мама Анна Петровна (в девичестве Москаленко), которая в ту пору была семилетней девчонкой, но уже бойко управлялась со стадом овец, резво бегая по горам, и была хорошей помощницей местному пастуху. Все, что описано ниже, – реальная быль, которая и произошла в первый год войны.

Ну а теперь, дорогой читатель, вернемся к рассказу.

Однажды теплым осенним днем прибыли в Покровку несколько семей беженцев. Председатель колхоза немедленно выделил каждой семье по дому, сделанному из самана (кирпичи делались из смеси глины, песка и сена, затем после формовки несколько дней сушились, и уже только потом строились стены и создавался дом).

Все семьи быстро заняли дома и начали свое обустройство, но была одна семья из двух сестер-интеллигенток, которых за их сварливый характер кто-то из остроумных односельчан прозвал «дуруньки». И не было дня, чтоб на все село не слышались ругань и ор взаимных претензий. Односельчане, встречаясь на улице, слыша их вой на всю деревню, здороваясь, кивали в сторону их хаты и говорили: «Ну что, опять дуруньки шумят?»

– Я ходила за водой, теперь сходи ты!

– Нет, ну почему опять я? Ты сходила, ну еще раз сходи!

– Нет, ну я ходила, теперь ты должна!

И так продолжалось снова и снова неделю за неделей, месяц за месяцем, а так как работать девицы не хотели, то их никто и не кормил. Началась осень. Заморозки в горах – частое явление, особенно поздней осенью. Но однажды уже холодным осенним днем односельчане, забеспокоившись, что уже трое суток не слышно и не видно дурунек, зашли к ним в хату и увидели два холодных трупа девушек, умерших то ли от голода, а скорее всего, от холода.

Так бесславно и закончилась их земная стезя. Их тела молча похоронили на деревенском кладбище, поставив деревянные кресты из наспех сколоченных досок.

Не было ни речей, ни поминок по ним, уж больно они достали тогда сельчан.

Начала мама рассказывать эту историю, когда показывали драку на съезде народных депутатов по телевизору. Вспоминаю, как после повествования она сказала: «Запомни, сын, худой мир лучше доброй ссоры!»

Не по словам, а по делам оценивается человек!!!

Так за чрезмерным словоблудием, популизмом мы утратили свою страну, показав себя слабыми перед недругами, которые и воспользовались ситуацией. И то, что наши деды и прадеды завоевывали, мы в одночасье потеряли, подчас предавая верных друзей по Варшавскому блоку.

«Меньше слов, больше дела!!!» – говорим мы сегодня и видим, что тут и там строится и хорошеет наша Великая Русь.

Запускаем ракеты, строим дороги и мосты, учимся и развиваемся, и даже в глобальную эпидемию проявился русский характер: великодушие, готовность прийти к ближнему на помощь.

Конечно, есть еще много нерешенных задач, но вместе без взаимных базарных словесных передряг все нам под силу. Уверен, все будет у нас хорошо. Не может не быть. Ведь даже сейчас кто работает, тот имеет и машины, и дома, и путевки в Сочи. Но есть и такие дуруньки, которым ну все не так, все не по их, и только знай наших с утра до вечера языки чесать. Ну да, слава богу, таких меньшинство в нашем народе. Как говорится, в семье не без урода!

Кайков Альберт Сергеевич родился 8 мая 1932 года. Перед Великой Отечественной войной семья проживала в Анапе. Началась война, отец ушел на фронт, мать с тремя детьми и бабушкой оказалась на оккупированной территории.

В 1948 году семья переехала на жительство в Новосибирск. После окончания школы в 1951 году Альберт уехал во Владивосток и поступил учиться в Высшее военно-морское училище им. С. О. Макарова, окончив которое служил на кораблях Камчатской флотилии.

После окончания службы получил второе высшее образование в Новосибирском инженерно-строительном институте. Работал на стройках заполярного города Игарка и Новосибирска.

Литературным творчеством увлекся, выйдя на пенсию. Опубликовал пять стихотворных сборников и 19 книг прозы: «Потерянное детство», «Встреча через полвека», «На заполярной широте», «Под северным небом», «В Туруханской тайге», «Черная пурга», «Наши студенты в Америке» и другие.

Публиковался в журналах: «Сибирский парнас», «Российский колокол», «СовременникЪ», «Охотничьи просторы», «В мире животных», «Охота и охотничье хозяйство», «Юный натуралист» и других.

Семья фронтовика

(главы из повести)

Поезд перевалил Уральские горы. Паровоз, натужно пыхтя и пуская клубы дыма, покатил по просторам Сибири. Еще шла война.

У окна сидел фронтовик Иван Семенович. Рядом стояли костыли. Ему давно перевалило за тридцать лет. На нем был офицерский китель со следами от погон. Воевал он рядовым в стрелковой роте. Его одежда после ранения была не пригодна для носки. При выписке из госпиталя его одели в поношенную одежду кого-то из врачей и выдали справку об инвалидности второй группы.

Он смотрел на мелькавшие луга, перелески и вспоминал родную Камышенку, ее деревянные дома, вытянувшиеся по одной улице вдоль речки Ивановки, колхозные поля. Там остались его мать, жена Настя и трое детей. Больше года от них не получал фронтовик вестей. Находясь в госпитале в тяжелом состоянии, не мог сообщить свой адрес. Его сердце всегда учащенно билось, когда представлял, как его встретит Настя, как он обнимет ее и прижмет к свой груди. Думал о детях. Старший, Федор, наверное, стал крепким парнем, а Маша и Гена подросли за прошедшие два года.

Около купе остановилась проводница с пачкой газет и, обращаясь к Ивану Степановичу, спросила:

– Товарищ офицер, газету читать будете?

Иван замешкался с ответом. Он не умел читать, но, чтобы не позорить честь офицера, за которого его приняли, молча протянул руку. Развернув газету, стал рассматривать заголовки, написанные крупным шрифтом, которые ему ни о чем не говорили.

– Уважаемый, вы держите газету вверх ногами, – произнес сосед по полке.

– Извините, я задумался.

Иван Семенович родился в седьмом году двадцатого века. Выучиться грамоте можно было в церковно-приходской школе, находящейся в волостном центре, до которого было около ста верст. Крестьяне не имели возможности возить детей на учебу, и те с ранних лет проходили науку земледелия, работая вместе с родителями в поле и ухаживая за домашними животными.