Развод с драконом не обсуждает, или Цепи для попаданки

Я огляделась – прямо перед нами в теле горы зиял вход, скрытый тенью деревьев. Внутри царила непроглядная, почти осязаемая тьма. Меня вдруг охватила лёгкая дрожь. Пещеры… Я всегда их недолюбливала. Не то чтобы страдала клаустрофобией, но сама мысль о том, чтобы зайти в это сырое, холодное, давящее подземелье под многотонной скалой, вызывала у меня лёгкую панику.

– Это выход, – внезапно пояснил Латар, словно услышал мои внутренние рассуждения. – Вход находится гораздо выше, – он задрал голову и махнул рукой куда-то на вершину горы. – Здесь будут ждать наблюдатели, а мы вместе поднимемся на склон.

– Полетим или пойдём пешком? – уточнила я.

– Полагаю, истинная дракири может не топтать ноги на длинной извилистой тропе, – усмехнулся принц так, будто он поймал в моём вопросе каплю кокетства, которую я и не думала вкладывать.

Людей вокруг нас становилось всё больше, и все они подходили ближе, чтобы услышать хотя бы обрывок нашей беседы. Похоже, они предвкушали мой провал и готовы были стоять тут хоть до ночи, лишь бы убедиться в том, что из пещеры я не выйду. Наверное, только Латар надеялся, что всё закончится благополучно – хотелось надеяться хотя бы на это.

– Знаете, о чём я подумал, пока ждал вас здесь? – вдруг снова заговорил он.

Его большая, жёсткая ладонь внезапно обхватила мою. Я медленно повернула к нему голову и натолкнулась на задумчивый, наполненный чем-то пока непонятным мне взгляд.

– Полагаю, у вас было много мыслей.

– Я подумал о том, что однажды в эту пещеру войдёт наш сын, – произнёс он тихо, почти шёпотом, но его слова отдались громовым ударом прямо у меня в груди. – Это будет одним из самых важных моментов в его жизни.

Признаться, после его слов я несколько секунд слушала пение сверчков у себя в голове. Вот это заявления на пороге испытания, которое я могу вообще-то и не пройти! А его высочество знает толк в мотивации, затейник этакий!

– Мне кажется, вы слегка торопите события, – ровно ответила я, осторожно вынимая руку из его пальцев. Он отпустил меня спокойно, а его лицо приобрело нарочито равнодушное выражение.

– Это всё горный воздух, – ответил он так, будто всё это на самом деле было сказано не всерьёз. Хотя я видела особенный свет в его глазах, а теперь его вновь заслонил лёд отстранённости. – Он пьянит голову и настраивает на мечтательный лад. Однако я ни за что не поверю, что вы ни разу не задумывались о том, что будет после.

– Боюсь, мои планы на жизнь не успели зайти настолько далеко, ваше высочество. Пока что я сосредоточена на том, чтобы выйти из пещеры целой.

Зрители, собравшиеся на представление, которое на самом деле будет скрыто от их глаз, уже перестали слышать наш разговор, окончательно перешедший в разряд интимных. Магистр очень вовремя завладел их вниманием. Соблюдая церемониал, он громко и чётко объяснял всем присутствующим суть того, что сейчас будет происходить и какое всё это имеет важное значение, ведь прошедший через пещеру Сайнеша будет считаться очищенным от любых несправедливых обвинений.

Мы с Латаром будто бы остались одни в окружении десятков людей.

– О, в этой ситуации я больше беспокоюсь о том, останется ли целым Сайнеш, – тон принца окончательно переполнился иронией. – Пожалейте беднягу, он прожил слишком долгую и славную жизнь, чтобы погибнуть в ваших коготках.

Я опустила голову, чтобы принц не заметил невольную улыбку, что расплылась на моих губах. Ясно, как белый день, что Латар просто хочет приободрить меня, снизить градус тревоги, которая всё сильнее сковывала моё тело – но слова о наследнике крепко засели в моей голове, и никакие язвительные выпады его высочества уже не могли их затмить.

– Я постараюсь быть помягче. Меня учили проявлять уважение к старшим, – решила я поддержать его беспечный настрой.

– Будьте любезны, – Латар опустил на меня умоляющий взгляд, но внезапно посерьёзнел. – И я, пожалуй, дам вам один совет: чтобы там ни происходило, будьте честны с ним и с самой собой. Он это оценит. Не пытайтесь быть той, кем вы не являетесь.

Пожалуй, это действительно было важно. Но как это применить – станет понятно лишь тогда, когда я узнаю, что меня там ждёт.

– А вы… пока меня нет, – не удержалась я от шпильки, – постарайтесь не придумать нашему несуществующему сыну имя. Горный воздух такой коварный.

Латар взглянул на меня так красноречиво, что я буквально почувствовала, как он ментально шлёпнул меня по попе. Уши загорелись адским пламенем от безмолвного, но такого осязаемого посыла, который выражала вся его внушительная фигура.

И чтобы сбежать от накрывшего меня с головой смущения, я предпочла немедленно обратиться драконицей. Как же она злилась на меня! Я ощутила весь спектр её жгучих эмоций ровно в тот миг, когда наше общее тело оторвалось от земли.

«Предательница», – услышала чёткий упрёк.

И не поняла даже, был он на самом деле, или его мне подкинуло воображение. Но что я могла поделать? Порой наши разговоры с Латаром превращалась в нечто вроде азартной игры, из которой хотелось выйти безоговорочным победителем, и остановиться было так трудно. Сегодня я проиграла, и предпочла сбежать. Весьма постыдно.

Латар просто последовал за мной. Сейчас я не слышала его голоса, как в ту ночь – возможно, он осознанно хранил молчание, чтобы не сбивать меня с настроя. Его огромная тень накрыла меня, словно щит, но с нами ко входу полетели ещё двое наблюдателей – чтобы исключить любые хитрости с моей стороны.

Все мы приземлились на верхней площадке, и лишь тогда я оценила истинные масштабы жилища Сайнеша. Он устроился прямо по-королевски! И на такой высоте – при том, что не имел крыльев.

– Спасибо, что проводили, – пробормотала я, слегка взволнованно разглаживая юбку своего простого платья. Самого простого из тех, что привезла мне модистка. – Дальше я, пожалуй, сама.

Неуклюжая шутка слегка разрядила атмосферу, однако, пока я шла ко входу, Латар не отставал, и остановился лишь когда я ступила под арку.

– Мы немного побудем здесь на случай, если что-то пойдёт не так, – предупредил он.

– Или на случай, если я вдруг решу сбежать, – ответила я.

– Уверен, такого не случится.

Показалось, принц хотел коснуться меня до того, как я скроюсь в кристальной черноте пещеры, но лишь приподняв руку, опустил её вновь. Мы обменялись последними взглядами, после чего я отвернулась и шагнула под каменный свод.

– Надеюсь, ты будешь умницей, – зачем-то шёпотом обратилась к драконице.

Хоть и не знала, сумеет ли она здесь вообще на что-то повлиять. С пару десятков шагов я прошла вполне уверенно. И сначала даже не поняла, почему вообще вижу вокруг хоть что-то. Оказалось, в пещере рос удивительный мох, который при моём приближении начинал слабо светиться. Но даже этого было достаточно, чтобы разглядеть, что находится под ногами.

И мой путь можно было бы назвать довольно бодрым и скучным ровно до той секунды, пока я не услышала впереди громкое дыхание. Остановилась вовремя – в миг очередного вздоха из ноздрей встречающего меня существа вырвался короткий всполох огня.

Он не обжёг меня, но ясно осветил морду огромного дракона в белой с золотыми вкраплениями чешуе. Его глаза вспыхнули ядовитой зеленью.

– Оур-р-р, – раздалось из его горла.

Я задумалась о том, что можно и нужно ему сказать. Уверена, это должно быть что-то почтительное, но не раболепное, лишённое страха, но не наглое… Но пока размышляла, громкий шорох камней под тяжёлыми лапами дракона подсказал мне, что он просто ушёл.

– Постойте! – тщетно попыталась я его остановить.

Что это значит? Он даже видеть меня не хочет? Решил, что я безнадёжна – или что?

С полминуты я шла в темноте, а затем вдруг поняла, что при очередном шаге моя нога провалилась в пустоту. Не успев испугаться или отпрянуть, зажмурилась и просто повалилась вперёд, но лишь ударилась коленями, упав на них.

В тот же миг по закрытым векам ударил удивительно яркий для такого места свет. Я вновь открыла глаза и обнаружила, что каменная пещера вокруг меня сменилась кристальным залом. Его гладкие гранёные стены испускали внутреннее голубоватое свечение, отчего всё, что в него попадало, приобретало мертвенный оттенок.

Да откуда он тут взялся вообще?! Только что было темно!

Я встала и, отряхнув юбку, шагнула вперёд, тотчас словно из-под земли навстречу мне начали подниматься размытые тени.

Замерев на месте, несколько секунд я наблюдала за тем, что будет происходить дальше, но, кажется, они не собирались причинять мне вред. Более того, ни одна из них так и не обрела чёткой формы – в них только едва можно было угадать очертания человеческих тел. Любопытно было бы узнать, что там впереди – но я знала точно, назад мне двигаться нельзя, значит, придётся идти.

Осторожно я прошла вперёд и приблизилась к первой тени, которая дрожала в плотном спёртом воздухе. Пах он совершенно удивительно – не так, как может пахнуть воздух в пещере. Здесь словно бы веками копилась бумажная пыль, старая одежда и запах несвежих тел. Этим воздухом было трудно дышать. И в какой-то миг меня догнала чётка ассоциация, что может пахнуть именно так – тайные шепотки, осуждения, сплетни и чужие страхи. Это концентрация того мнения, что бытует обо мне при дворе – та же прогорклость и мерзость оседает на языке, стоит мне только оказаться в обществе людей, которые смотрят на меня как лишний элемент в их устоявшемся мире.

Стены, отполированные до зеркального блеска, не отражали меня – лишь искаженные, пугающие тени, мои шаги не отдавались здесь гулким эхом, словно стены состояли не из камня, а из ваты. А когда я сосредоточилась на этой мысли, тень сбоку от меня вдруг обрела форму и превратилась в явственный облик князя Далларина он двинулся на меня и даже словно бы коснулся – я отшатнулась из плена смыкающегося вокруг меня холода.

– Куколка! – выдала тень. – Бесполезная, бестолковая куколка. Таких, как ты только и укладывать в постель, лишь бы молчала и знала своё дело. Думаешь, я не вижу твоей игры? Убила старшего брата и решила охмурить другого? Надолго ли тебя хватит? Княжеское собрание никогда не примет тебя! Уходи!

Меня бросило в жар от столь вопиющей несправедливости. Они даже не знают меня. Да и настоящую Алиту знали не лучше… Для них всех она была лишь средством для усмирения жемчужных драконов. Пилюлей, которую нужно проглотить.

Горький комок подкатил к горлу.

Как жаль, что у меня нет оружия, чтобы разрубить эту тень пополам, а потом развеять на кусочки по всему залу. Видеть перекошенное пренебрежением лицо князя Далларина было невыносимо, и он не пускал меня вперёд – куда бы я не шагнула, он вставал на пути, вынуждая отшатываться назад. Я словно ударялась в упругую стену и не могла продвинуться к выходу отсюда даже на метр.

– Пусти! – не выдержала, взмахнула рукой, но тень лишь качнулась, стала чуть прозрачнее, а затем вновь собралась в плотный облик. – Тебя, как и других, лишь злит, что на трон взойдёт кто-то моложе. Все вы считаете, будто больше достойны править, а сами способны думать лишь о своих удовольствиях! Вы ничего не знаете о Латаре! И просто боитесь, что он разгонит ваш протухший балаган! Ты боишься его и меня, потому что я посмела разрушить мир, в котором вы так славно жили. Боишься потерять то, что имеешь. Пошёл вон!

Я высказалась, и на душе стало удивительно легко, будто передо мной и правда стоял настоящий предводитель княжеского Собрания, и на него мне удалось вылить всё, что накопилось. Латар же сказал быть честной – вот я и была. А это, оказывается, так приятно – просто говорить, что думаешь!

И, кажется, в этом я оказалась права. Тень заколебалась, ее очертания поплыли. Надменная маска на лице князя исказилась в гримасе удивления и с тихим, похожим на шипение змеи, звуком он растаял.

Передышка была короткой. Следующая тень выросла перед ней, перекрывая путь. Она была плотной, тяжелой, от нее пахло потом, сталью и кровью, пахло драконьим огнём, который любого способен обратить кучкой пепла. Я остановилась, вглядываясь в обретающие чёткость черты лица – Килин! Ну, конечно же он. Мне остаётся лишь догадываться, сколько на самом деле в его душе предубеждений насчёт меня.

– Ты ведьма! – проревело в моём сознании его голосом, и это было похоже на удар тараном. – Латар не мог плениться тобой так легко и так быстро! Это ваши штучки! Уловки жемчужных драконов! Что вы ещё от нас скрываете, какие подлости вы ещё задумали? Убьёшь его также, как и Сенеона – когда он пустит тебя к себе в постель? Я вижу тебя насквозь!

От этой простой, честной ярости меня всю словно бы сковало тонкой коркой льда. Я вдруг почувствовала себя голой, беззащитной, уязвимой перед тем, что сыпалось на меня все эти дни – ни одного по-настоящему доброго взгляда – лишь Джана и принцесса Тилира смотрели на меня без осуждения. Вот и соратник Латара – я не могла его понять, а теперь вдруг поняла. Это не было хитростью с его стороны, он и правда подозревал меня в том, что я как-то овладела разумом Латара. Ведь Килин, напротив, знал его так хорошо…

И снова тень не пустила меня вперёд, не дала проскочить – её упругая сила отталкивала меня обратно и обжигала холодом недоверия.

– Я понимаю, – сорвалось вдруг у меня с губ. – Ты боишься за друга, за соратника, который вдруг повёл себя не так, как ты ожидал. Боишься, что это доведёт его до беды, что он погибнет не в сражении, а бесславно – от женского коварства. Но я не хочу его убивать, иначе зачем я стала бы спасать его. А он спас меня – и я благодарна. Я всегда буду благодарна ему за это, что бы ни чувствовала кроме!

Гнев и подозрительность на лице тени-Килина дрогнула. Он нахмурился и покачал головой.

– Ты принесёшь ему столько неприятностей. Поверь, я избавлюсь от тебя, как только почую опасность.

С этими словами Килин растворился, и я смогла пройти ещё немного дальше. На этот раз мне не стало легче, но тени хотя бы слушали и не перебивали. Я упорядочивала свои мысли и как будто начинала понимать их лучше. Я готова была признать их право ненавидеть меня. Признать их право бояться, ведь после смерти Сенеона они не знали, чего от меня ждать. Принцесса Алита стала символом, на который можно проецировали все свои беды и страхи. Значит, мне придётся бороться не только с кознями придворных, но и с обликом, который вокруг меня сложился.

– Убийца! – выдала новая тень, которая возникла на моём пути почти внезапно. Казалось, они перестали преграждать мне путь, но нет.

Ещё одно препятствие – теперь это была Эцида Галла, суровая женщина, которая сейчас казалась мне гораздо больше. Она смотрела на меня сверху вниз, нависала, как строгий ментор, который увидел в поведении воспитанника непослушание.

– Убийца! – повторила она. – Ты убила самого талантливого правителя за последние годы. Он смог то, чего не добился его отец – подчинил жемчужных драконов! Этот факт вам как кость в горле. И я ни за что не поверю, что это было лишь защитой! Это был план! План мести за унижение! Гордые гэзегэльцы! Считали себя выше самих Предвестников лишь за то, что они даровали вам «рёв»? А может… это наследие скверны? Вы хитрые змеи… И ты хитрая змея, которая нашла себе лёгкую жертву! Латара! Изголодавшегося на службе воина. Признай! Уже согрела его постель?

Да что же они все про постель! В то время, когда мне сама мысль об этом казалась настолько ужасной, что я всеми силами гнала её от себя. Супружеская спальня осталась в моей памяти лишь местом страданий и боли – всей той боли, что отпечаталась на мне наследием Алиты.

– Я понимаю, ты боишься, – выдавила я из пересохшего горла. – Боишься, что потеряешь ещё одного близкого человека, ребёнка, которого ты растила с детства. Но я не хотела убивать Сенеона. Он вынудил меня защищаться! Он был чудовищем, как бы вы все ни пытались его оправдать! Ты боишься, что растеряешь своё влияние, которое получила, заменив наследникам обезумевшую мать. Но я не собираюсь стать заменой тебе. Я лишь хочу жить. И понять, что мне делать дальше!

Эцида слушала меня внимательно и мрачно, будто не верила мне, а я ждала, что вот-вот она должна раствориться так же, как и предыдущие тени. Но этого всё никак не происходило. Вдруг она шевельнулась, вздохнула и ринулась на меня.

Я отшатнулась, закрывшись руками, меня обдало таким страшным холодом, что показалось, на голове смёрзлись волосы. Что это значит? Она не приняла мои слова? Или я в чём-то ошиблась? Но я была честной – это совершенно точно.

Наверное, поэтому тень всё-таки исчезла, как и её размноженные по залу дубликаты.

Показалось, вокруг стало совершенно пустынно и тихо, а впереди наконец проявился выход из зала. Я почти бегом кинулась к нему, но быстро поняла, что это не тёмный провал коридора, а ещё одна тень – самая большая, растянувшаяся от пола почти до потолка.

И стоило мне к ней приблизиться, как в её бесформенной массе проступили знакомые черты – Латар. Просто гигантский и устрашающий. В моём сознании он был именно таким. Огромный рост, сила, которая может выжать воду из камня, а его душа была для меня такими потёмками, из которых могло выпрыгнуть любое чудовище. Наверное, я этого ждала. И боялась, что это случится в тот миг, когда меньше всего буду к этому готова, когда подпущу его слишком близко и стану уязвимой.

И впервые они ничего не стал мне говорить. Ни в чём обвинять, он просто смотрел, и в его глазах плескался драконий огонь.

Он словно бы стал самим воздухом, тёмным и густым, заполнившим все пространство зала. В его глазах я не видела и малейшего проблеска тепла – лишь бездонную, леденящую пустоту и опасную звериную искру, что заставляла мое сердце бешено колотиться и сжиматься от ужаса. Он был воплощением императорской власти, абсолютной и неумолимой. И вся эта мощь была безмолвно направлена на меня.

Сейчас это случилось снова – он напомнил мне Сенеона, хоть внешне был мало на него похож.

Некоторое время я ещё ждала гнева. Обличений. Того же, что и от других. Но из тени исходила лишь тишина. Глухая, давящая, полная невысказанного приговора. Она плыла ко мне, и с каждым ее движением воздух становился холоднее. Он вымораживал из меня остатки мужества, заставляя снова вспомнить тёмную спальню, причиняющие боль руки и тяжёлое, гневное дыхание другого мужчины. И своё собственное, перехваченное страхом.

Я отступила на шаг, сердце заколотилось где-то в горле, громко, предательски громко в этой тишине.

– Нет, – выдохнула я. – Уходи!

Почему я рассчитывала, что он послушает? Ведь прекрасно понимала, что Латар не уйдёт, не оставит меня и добьётся всего, что ему нужно.

Тень не отступила. Напротив, она стала ещё больше, словно напиталась моим страхом, от нее пахнуло холодным камнем и… пеплом. Но вдруг, казалось бы, в полной неподвижности и безмолвии я услышала все свои самые ужасные мысли, облеченные в его голос.

– Ты видишь? – прозвучало прямо у меня в голове, так гулко, что сразу начало ломить виски. – Я – твой будущий муж. Я имею на тебя право. По закону и по долгу. Однажды все двери закроются, и ты останешься со мной наедине. И твоё «нет» уже не будет иметь значения. Ты уже проходила через это. Ты знаешь, чем это заканчивается.

По спине побежали ледяные коготки ужаса Это было правдой. Самая горькая суть моего страха. Я не просто боялась его, я боялась момента, когда он поймёт свою власть надо мной, когда осознает, что мне действительно некуда бежать. И тогда формальности брака дадут ему то самое право, которым так безжалостно злоупотребил его брат.

«Он Тирголин, – звякнул совсем другой голос. – Они все бесчестные твари. Ты видела, как драконы Тирголинов жгли города Гэзегэнда? Как они сжимали кольцо вокруг столицы? Ты не видела этого. А я – да! Там был Латар. Среди остальных. Он помогал брату, был его мечом и огнём. Он такой же! Такой же!»

Я отшатнулась, когда хватка ужаса сжала мне сердце и лёгкие настолько, что невозможно стало вдохнуть.

– Я не могу так больше, – прошептала хватаясь за горло.

– Как именно? – наконец заговорила со мной тень Латара. Его голос прозвучал сейчас так знакомо спокойно, что мне сразу стало немного легче.

– Бояться. Бояться тебя. Твоих взглядов, твоих слов, прикосновений, которых… – мой голос дрогнул, и я обхватила себя руками за плечи, – которых я жажду, и от которых меня тошнит.

– Я не причиню тебе вреда, – сказал он ровно.

И для этого утверждения не требовалось никаких других разъяснений.

– Я хочу в это верить. Я пытаюсь.

«Не верь! – рык драконицы вновь выбил меня из колеи. – Это гнилая порода! Сенеон тоже стелил мягко, пока не обрёл над Алитой власть! Пока не понял, что может делать с ней всё!»

– Хватит! – не выдержала я, оборвав её гневные выкрики. Ещё недавно мне так хотелось услышать свою ипостась, а теперь я мечтала, чтобы она вновь замолчала. Хотя бы сейчас! – Мне тяжело и без твоей ненависти к Тирголинам, ящерица ты упрямая! Я и так повсюду вижу тени Сенеона! Зачем ты пытаешься отравить мне жизнь ещё больше?

«Потому что никто из них не достоин доверия! Они любят бить в спину».

– Но Латар… Он защищает меня. Пытается защитить.

«И что? Это лишь усыпляет твою бдительность – на это он и рассчитывает. Свадьба… Наследники. Всё это станет ловушкой, из которой ты уже не сможешь убежать. Он не повторит ошибок своего брата».

– Да какие наследники?! Я даже не знаю, смогу ли когда-то быть с ним по-настоящему!

«Он не спросит, хочешь ли ты…»

– Я не причиню тебе вреда! – ещё более твёрдо повторила тень Латара, будто слышала мою драконицу тоже.

Она по-прежнему не двигалась, будто бы впитывая каждое моё слово, каждую интонацию, каждый вскрик, рвущийся и тех глубин души, где, может быть, осталось ещё что-то от настоящей Алиты. Но одно изменилось точно – она стала меньше, спустилась до почти нормального роста принца, однако от неё до сих пор исходило давление, которое не позволяло избавиться от тревоги полностью.

– Я тебе не верю. Пока не верю.

Последние мои слова повисли в воздухе, хрупкие и разбитые.

– Страх – это не стена. Страх – это мост, – проговорил принц. – Тебе нужно только осмелиться его преодолеть. И мы будем идти навстречу друг другу со скоростью твоего доверия.

Ледяной холод, всё то время исходящий от тени, наконец отступил. Латар приблизился ко мне, медленно, будто опасался спугнуть, а затем с невероятной, нечеловеческой осторожностью, поднял руку и просто… остановил ладонь в сантиметре от моей щеки. Я почувствовала исходящее от неё тепло. Настоящее, живое тепло. Будто сейчас он сам был здесь.

Я закрыла глаза, ожидая прикосновения. Но его не случилось. Ещё некоторое время присутствие Латара ощущалось поблизости, а затем пропало – и тогда только во мне нашлись силы вновь поднять веки.

Я стояла одна в пустом зале. Передо мной сиял выход куда-то, но не наружу. А в груди, рядом с застарелой болью, теперь жило новое чувство – странная, тихая уверенность. Уверенность в том, что по ту сторону страха меня может ждать не боль. А что-то иное. Что-то, ради чего стоит сделать этот шаг. Хотя бы попытаться – разве нет?