Воин забвения. Отравленный исток
- -
- 100%
- +
– Не по зубам он тебе, Вадим. Оставь. Он со зла это ляпнул, разве не понимаешь?
Тот внимательно оглядел её лицо и тут же смягчился, убрал нож и снова попытался приобнять.
– Как скажешь, – пророкотал он тихо. – Не хочу силы тратить раньше времени.
Но Млада выскользнула из его объятий и повернулась к Хальвдану. Её глаза сверкали хмельной удалью и игривостью, как у кошки.
– Лучше бы по-доброму присоединился, воевода. Чего народ тревожишь попусту?
Хальвдан сощурился и одним движением, обхватив чуть выше колен, закинул её на плечо. Вадим снова возмущённо поднялся, но замер, натолкнувшись на его взгляд.
– Только двинься – башку оторву, – пообещал Хальвдан и, встряхнув извивающуюся на плече Младу, пошёл к лестнице.
Девушка вырывалась, молотила его то кулаками по спине, то локтем – по уху и ругалась такими словами, которых ещё не доводилось от неё слышать. Ножны её скрамасакса больно упёрлись в шею. Удерживать гибкую, сильную воительницу было невероятно трудно, но сказывалось то, что она пьяна, а её движения не такие быстрые и точные.
Наконец Хальвдан поднял её наверх, толкнул дверь горницы, в которой она поселилась в одиночестве. И только внутри поставил на пол.
– Совсем ополоумел?! – заплетающимся языком не без труда выговорила она и снова саданула его в грудь. Хальвдан послушно сделал шаг назад. – Ты что себе позволяешь?
– А что он себе позволял, ты понимала?
Млада сжала губы и немного помолчала.
– Я понимала, – произнесла она, наконец, отчётливо и мрачно. – И я хотела этого…
Хальвдан сглотнул вставшую в горле горечь.
– Ложись спать. Завтра на рассвете выезжаем, если ты забыла.
Он повернулся к двери, но одновременно Млада шагнула к нему. Обхватила за локоть, удерживая, и ткнулась лицом в грудь. Её дыхание обожгло кожу через рубаху. Она молчала, и в её жесте было такое бесконечное отчаяние, что Хальвдан не мог двинуться с места, не решался даже пошевелиться, чтобы не сделать ещё хуже.
– Мне… так паршиво, воевода, – пробормотала Млада и вжалась в грудь сильнее, провела ладонью вверх по плечу, тронула кончиками пальцев шею.
Хальвдан знал, к чему она ведёт, чувствовал, как тесно льнёт к нему, как, чуть приподняв голову, касается губами ключицы. И как мгновенно отзывается его собственное тело, жар ударяет в голову и медленно растекается вниз. И ноют руки от желания обнять, прижать к себе так, чтобы перехватывало дыхание. И хочется распустить тяжёлую косу, запутаться пальцами в мягких волосах, вдохнуть их запах. Целовать её всю ночь. Целовать и ласкать… всю.
Но он также знал, что наутро Млада об этом пожалеет. Когда хмель спадёт и вспомнится, что привело её к нему в постель. Будет ссора. Хальвдан понимал это и потому отступил, слишком резко дёрнул, открывая, дверь и вышел.
Глава 6
Путь до Аривана казался бесконечным. После Южного Погоста пришлось снова сойти с большака на боковые и далеко не столь хоженые дороги. И потому Холодный Гребень, за которым начинались ариванские владения будто бы ничуть не приближался. Изредка доводилось переночевать на постоялых дворах. Да они к югу стали встречаться все реже. В предгорьях мало плодородных земель – всё больше каменистые, поросшие низкой травой пустоши, где только овец и пасти. Нейра уходила к востоку, чтобы донести воды к морю. Деревни становились маленькими – на десяток-другой дворов – и жили там по городским меркам полудикие горцы. Какие уж тут харчевни да горницы с застеленными лавками.
И что больше всего Младу огорчало, так то, что до самого Аривана не у кого больше спросить про Ставра: появлялся ли, куда ушел… Она готова была махнуть рукой на всё, что он сделал, на жестокость, с которой с ней обошёлся – пожалуй, она заслужила. Да и он Грюмнёрэ – чего с него взять. Но вот Призрак Млада ему спускать не собиралась.
Не стало его привычной тяжести на поясе, и оттого она чувствовала себя почти безрукой. Спутники смотрели на неё с удивлением и неодобрением: чего так убиваться, меч и меч. Пусть даже и хадымской работы. Лишь Хальвдан, может, понимал её лучше других. Но находиться с ним рядом после того, что она учудила в “Барсучьем хвосте” стало вовсе невмоготу. Постоянно казалось, что он глядит с насмешкой и вот-вот припомнит ей всё в самых красочных выражениях во всеуслышание. Но дни шли за днями, а верег молчал. И почему-то это тоже злило.
И чтобы не выплёскивать раздражение на всех вокруг, Млада держалась наособицу. Чаще всего ехала позади, накинув капюшон, и лишь наблюдала за остальными. Редко когда обменивалась парой слов с Веданой или Роглом. Хальвдана сторонилась, а с Зореном ей и вовсе говорить не о чем.
Жрец от того не больно-то страдал. Ему, наконец, удалось снова сблизиться с сыном настолько, насколько тот позволил. Поначалу Зорен на привалах учил его держать силу в узде, чтобы в случае чего не выпустить тварей из Забвения. Они уходили из становища когда надолго, когда нет, а возвращались всегда уставшие, будто десяток вёрст по лесу отмотали. Млада пару раз тайком следила за ними, не обращая внимания на ворчание сестры. Думается, Рогл в эти моменты чувствовал её, но вида не подавал. Ничего особенного они не делали. То сидели на земле с закрытыми глазами и дышали нарочито ровно и глубоко, то просто разговаривали. Зорен торопился, боясь, что не успеет обучить сына всему. Время бежало для него слишком быстро: каждый день его покидала молодость, и все прожитые взаймы лета отчётливее поступали на остроносом лице. И когда небольшой отряд добрался-таки до Холодного Гребня, от молодого жреца уже не осталось и напоминания. Неглубокие пока морщины изрезали его кожу, в волосах появились нити седины…
Ведана плакала ночами, а Млада не могла заставить себя подойти и утешить её. Зорена она так и не простила.
Одну ночь им довелось провести на перевале. И если в предгорьях уже вовсю властвовала весна, то здесь было, видно, последнее убежище зимы. Днём солнце хоть как-то согревало, пусть и приходилось укрываться от вездесущего ветра. А после заката всё кругом сковывал лютый мороз. Неподвижные вершины Гребня окружали серыми призраками. Голова кружилась от горного воздуха. Млада, по самые уши закутавшись в плащ, сидела у чахлого костра, который угрожающе трепетал под порывами ветра, и бездумно озиралась, переводя взгляд с одного гранитного зубца на другой.
– Что, так и будешь до самого Аривана бобылицей ехать?
Ведана села рядом на торчащий из земли камень. Млада невольно отодвинулась.
– Вам-то какая печаль?
Сестра тихо усмехнулась.
– Так и ехала бы одна, раз никто из нас тебе не нужен. Чего ж с собой забрала?
– Если б можно было, так и поехала бы, – огрызнулась Млада. – Жила сколько лет одна, и ничего. Всё было проще. Сама за себя в ответе.
– А разве проще – лучше? – Ведана улыбнулась.
– Нет. Просто… проще.
– Рогл за тебя переживает, но боится показать. Хальвдан тоже…
Млада фыркнула, а щёки снова запекло от воспоминания о её не такой уж давней выходке.
– Ты просто не хочешь видеть, что некоторым людям стала важна, – помолчав, продолжила Ведана. – Правда, не знаю, за какие заслуги. Терновник и то тебя ласковей.
– Был тут у меня один близкий человек, – ядовито проговорила Млада. – Так и тот нож всадил в бок. И сестра была…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Хва слагс (верегс.) – что за?..
2
Бенхим киз (арив.) – моя девочка.
3
Мэд хвем йег фиккэ (верегс.) – с кем я связался…