Мой дикий мэн

Глава 11. Заноза Викторовна

Я развернула конфетный фантик.

По такому поводу я позволю себе еще одну сладость, так уж и быть! Горький шоколад начал топиться на языке, а я улыбнулась. Победа над Медведем, уже вторая, многого стоит!

Но с другой стороны было немножко обидно.

В загородном ресторане он с полицией разобрался быстро, чего же тут испугался? Внимания соседей? Я прищурилась и отпила глоток крепкого вкусного чая. Логично, в принципе. Там-то он был как будто бы на своей территории, а тут – многоквартирный дом. Тут он в меньшинстве, тут его никто не знает.

Но ведь он и после моего побега не приехал. Признаваться себе, что ждала его и в субботу, и в воскресенье было немного стыдно, но...

Так оно и было.

На лестничной площадке кто-то затопал, но я даже внимания не обратила. Лето, молодежь так и шляется, днями и вечерами. Молодых людей в нашем подъезде жило много, от малышей до совсем уж здоровых лбов. На всех внимания обращать – я еще не настолько состарилась, да и бинокля у меня нет, чтоб наблюдать за всеми.

Допив чай залпом, я встала, чтоб вымыть кружку.

Я сегодня молодец, стирку устроила. Развешала в спальне свое бельишко аккуратненько, все трусишки по линеечке почти, как я люблю. Убралась даже, все везде протерла.

Хорошо, что нога уже почти не болит. Если ходить размеренно, почти и не чувствуется, отдых пошел на пользу. Я открыла воду и стала мыть после себя посуду. Тщательно все ополоснула и поставила на коврик. Опять что ли трубы гудят?

Я даже приблизила ухо к крану, прислушалась.

Нет, это не трубы...

Так, со склоненной головой, я медленно и вышла из кухни. Чтобы сразу же остолбенеть от ужаса. В полумраке тесной прихожей мелкие желтые искры казались фейерверком. И летели они не откуда-нибудь, а из щели между дверью и дверным косяком.

– Что происходит? – я перепугалась не на шутку. – Кто там?!

Искры резко исчезли, а тонкий визг пилы, который я приняла за гудение труб, стал глуше. Но только на пару секунд, потом все возобновилось.

Я метнулась снова в кухню.

Схватила телефон, дрожащими руками набрала пароль, чтобы его разблокировать. А вот ткнуть в ноль-два уже не успела, входящий звонок убрал с дисплея кнопки с цифрами.

Медведев!

– Вы что творите? – я смахнула бегунок, выскочила снова в прихожую и почти выкрикнула свой вопрос.

Искры резко пропали, а моя дверь приоткрылась наружу.

И в этой щели показалось лицо незнакомого мне рабочего в мятой кепке.

– Я? – он от моего крика растерялся. – Так вас спасаю!

– Спасаете? - я опустила телефон, даже не успев ничего в него фактически и сказать.

– Добрый день, Евгения Викторовна, – дверь раскрылась шире и, оттеснив мужичка, на пороге появилась знакомая мне по своим гадким методам персона. – Какие у вас в Можайске отзывчивые и быстрые люди, мне нравится.

– Ну, знаете! – я стиснула телефон и покачала головой. – Это уже переходит все границы, Михаил Михайлович! Я вызываю полицию!

– Какая полиция? Мужик, ты ж сказал, там твоя жена!

– Что? – взвизгнула я.

– Спокойно. Никакой полиции не будет, не ссы. Вот твои деньги, давай, свободен.

Медведев достал две красные купюры и впихнул их в руки мастера.

Хлопнул его по плечу, окончательно убирая с моих глаз долой, и вошел в квартиру, прикрывая за собой дверь.

– Вы, вы, – я давилась воздухом, совершенно не понимая, что ему сказать.

– Тише, тише, – он положил свои ладони мне на плечи и погладил. – Не переживай так, милая. Как ножка? Болит еще?

– Михаил Михайлович, вы охренели?

Я – все.

Я разочаровалась в себе, как в преподавателе.

Я больше не знала, как с ним разговаривать на нормальном, адекватном языке взрослых воспитанных людей. Он непробиваемый! Непрошибаемый! Я больше не знаю, что мне с ним делать и почему он вообще ко мне прицепился!

– Хм, – Медведев даже брови задрал. – Неожиданно. Но мне нравится, когда ты вот такая настоящая. Сучности меньше, искренности больше. Давай еще?

– Выйдите вон! – я сбросила его руки с себя и указала на сломанную его стараниями дверь. – Вы перешли все границы, вы проникли в мой дом, когда я вам этого не разрешала!

– Я ж сказал, что войду, – он пожал плечами и наклонился, чтобы снять туфли. – Я вошел. В следующий раз не будешь упрямиться. Вообще не советую упрямиться, со мной это не прокатывает.

– Не смейте разуваться!

Мне захотелось схватить ложку для обуви и как следует огреть этого наглеца по затылку, пока он так удобно наклонился.

– Ну, я же топтать не хочу. У тебя чистенько, – он на мои слова, как и на все предыдущие, внимания не обратил. – Хозяюшка ты. Хорошенькая квартирка, но маленькая.

Я запыхтела.

Нет, я не буду опускаться! Говорить ему, что не все люди так умело умеют воровать деньги, чтобы жить во дворцах, как он, я не буду. Некоторые зарабатывают честным трудом!

Кто-то же должен быть порядочным, в конце концов!

– Михаил Михайлович, давайте вы просто уйдете и все? – я сжала кулаки. – Я обещаю, что не буду на вас писать заявление в полицию и даже не стану предъявлять вам счет за испорченную дверь. Просто уйдите и все.

Слово «пожалуйста» добавить в конце хотелось очень, но я сдержалась.

Не сработает, я понимала. Этот Косолапыч добрых слов не понимает, он действует с позиции силы, а что я могу? У меня против него никаких шансов, ни физических, ни материальных.

– А чего такая нервная? – Медведев вдруг подозрительно прищурился. – Пускать не хотела, визжишь как сирена. Ты что, не одна?

– Что значит – не одна? В каком смысле не одна?

Я воткнула кулачки в бока и скривилась. Приятно, конечно, что он предполагает у меня ухажера, но, увы – мимо!

– Заноза, – его тон стал угрожающим. – Не надо меня за яйца дергать, я ревнивый. Отвечай.

– Михаил Михайлович, – я опять показала ему на дверь. – Прошу!

Он вдруг расслабился.

Расправились широкие плечи, он будто весь пластичнее стал. Текучей, мягче. И от этого еще страшнее.

– Значит, приволокла своего ангелочка домой, да? Поразвлекаться в уикэнд?

– Михаил Михайлович, стойте!

Я попыталась в него вцепиться, но пальцы соскользнули с гладкой ткани сорочки, а Медведев ринулся вглубь моей квартиры как взбешенный вепрь.

Божечки! Мои трусы!

Глава 12. Михаил Михайлович

Ну, кто у нее тут? Кто? Ангелок тот из школы?

Я почти поскользнулся возле ванной, носки на паркете заскользили как лыжи, но мне было похрен. Рванув на себя дверь, я заглянул в маленькое помещение.

Пусто!

– Михаил Михайлович! – Заноза за спиной верещала, тыкала меня в спину, но остановить, понятное дело, не могла. – Михаил Михайлович, это возмутительно!

Возмутительно мне не давать и таскать к себе каких-то левых мужиков, дорогая! У меня дыхалку рвало от бешенства и ревности. Вся такая домашняя и красивая она для кого тут сидела? Не открывала почему?

Сразу за ванной была спаленка.

Нежная, почти девичья, оклеенная светлыми обоями в какие-то непонятные мне розочки. Где, блядь? Под кроватью? Я ухватился за царгу из обычного белого ЛДСП и почти поднял ее всю, заглядывая вниз.

– Михаил Михайлович, прекратите этот цирк! – завопила Заноза уже во весь голос.

А это что за хрень?

В изножье кровати стояла сушилка.

Обычная, бытовая. Прутики алюминиевые длиной в метр на ножках, а на прутиках...

– Не смейте!

– Твое? – я удержал рукой бросившуюся к сушилке Занозу и снял ближайшие же ко мне трусики.

Красные...

– Нет, соседские постирала! – она огрызнулась, но румянцем залилась почти под цвет своего белья. – Отдайте!

– Стоять! – я вдохнул поглубже, раскатывая в пальцах мягкое кружево. – Для кого покупала?

– Михаил Михайлович!

– Да хватит уже Михайловичать, просто Мишей зови, – оборвал я ее возмущения. – Так для кого красота куплена, спрашиваю?

– Для себя!

Она фыркнула.

Сложила руки на груди, всем видом мне показывая, что такая сильная и независимая, как она ни за что в жизни не будет покупать белье для кого-то там еще, кроме себя.

Дыхалку так и не отпустило.

Такая она гордая была в этот момент. Такая упрямая. Вздернутый нос, реснички дрожащие. И губы... Сладкие, с мелкими морщинками по краешкам пухлой плоти. С боков на живот, а потом и в пах пошла жаркая волна крови.

Заставила член вздрогнуть, начала толчками его поднимать.

– Женя, – я зажал ее трусики мизинцем, а остальными пальцами обхватил ее скулы. – Женя...

– Да вы что, вы, – она впечаталась лопатками в дверной косяк и заверещала. – Михаил Михайлови...

Замолчи-и, женщина...

Она замычала мне в рот. Заколотила меня по плечам кулачками, выгнулась всем телом, пытаясь оттолкнуть. А меня уже крыло ее вкусом. Жарким языком, мне сопротивляющимся.

Одно движение и ее запястья оказались прижатыми к дверному наличнику.

Заноза заскулила, заелозила подо мной. Поняла, что оказалась фактически распятой, что я ее перед собой раскрыл уже. Вдавился в губы жестче, не разрешил отвернуться или сжать челюсти и спрятаться.

Не дам!

Уже не отпущу!

Я провел языком по ее небу, по острым зубкам, которыми она меня каждый раз кусала. Закружил по всей поверхности ее языка, выпивая каждый стон. Сла-адкая... До одури волшебная Заноза!

От нее крышу сносило!

Я отпустил ее руки, потому что она уже на цыпочках стояла. Запустил пальцы в растрепанные волосы, сжал пряди у корней, натянул, меняя угол нашего поцелуя.

Блядь, как же вкусно!

Женя застонала громче, вцепилась в мою рубашку на плечах, скомкала ее. И на секунду упустила себя. Не оттолкнула меня языком, а толкнулась навстречу. Твою мать, ответила! Я готов был завыть сам. Обхватил ее бедра, дернул на себя, врезаясь пахом ей в животик.

В мягкий, спрятанный под халатиком животик своим уже каменным стояком.

– Нет! – она выдохнула.

Поймала один короткий миг, когда я дал ей вдохнуть.

– Женя, – ее волосы снова оказались между моих пальцев. – Если я узнаю, что у тебя кто-то есть...

– Да вы с ума сошли, что ли?! – она выглядела максимально охреневшей.

С расширенными зрачками, красная от смущения и возмущения одновременно, с опухшими от нашего дикого поцелуя губами. Дышала рвано, так же, как и я.

– По ходу, – я опять прижался к ее губам.

М-м-м...

Глаза закатывались прямо под черепушку.

– Нет же! – она упиралась мне в грудак, в надежде отодвинуть или выскользнуть самой.

– Да же, – хотелось веселиться над ее потугами как пацану.

– Какого черта вы творите?

– Целую женщину, которую хочу, – я опять прижался к ней пахом, подкрепляя свои слова физическим доказательством своего желания. – А ты не поняла, что ли?

Она пискнула и втянула живот.

Максимально, наверное, к позвоночнику его приклеила. Даже дышать нормально не могла, поэтому вместо слов вырвался писк:

– Я вам своего согласия не давала!

– И чо?

Я обожал этот вопрос.

Об него разбивались примерно девяносто процентов возражений, которые могли бы возникнуть в разных ситуациях. Но Заноза не была бы моей Занозой, если бы не втиснулась именно в ту самую оставшуюся десятку.

– А ваша репутация от попытки изнасилования не пострадает? Или адвокаты снова будут на страже?

– Чо? – я даже сразу не врубился, про что она говорит.

– Или это другое? – она все же выкрутилась и отскочила обратно в коридор, от меня подальше, к выходу из квартиры поближе.

– Какое другое, ты о чем? – я психанул.

Слово, которое она произнесла, вскипятило мне кровь почище ревности.

– Какое нахер изнасилование, Женя?

– А что это было?

– Поцелуй это был женщина! – я пошел на нее. - На который ты между прочим ответила!

– Я?!

– Евгения Викторовна, – в прихожей нарисовался какой-то очкастый субъектенок. – У вас все в порядке? А то дверь, смотрю...

– Ой, Паша, здравствуй! – Заноза затравленно обернулась и сгребла на груди воротничок халата, прикрываясь.

– Здрасте...

– Ты кто, бля? – мое моральное забрало рухнуло снова.

Опять, блядь, малолетка какой-то вокруг нее вьется?! Да они охуели тут все до бессознательности? Это моя женщина, алло!

– Все в порядке, Паша, иди, – Заноза аж подскочила к нему и за плечи вытолкала из квартиры. – Все хорошо, спасибо тебе за беспокойство, иди!

– Вы стучите, если что...

– Да, да, спасибо!

Она торопливо закрыла за ним дверь.

Ну, как закрыла... Прикрыла. Защелка-то теперь все, только основным замком пользоваться можно будет.

– Женя, это кто?!

– Сосед мой, – нахалка опять сложила ручки под грудь. – Очень хороший, положительный молодой человек. И красивый очень, девушки толпами на него вешаются. А вы что, Михаил Михайлович, ревнуете?

Я засунул в карманы брюк руки и прищурился.

Драконит меня, да? Специально подначивает, чтобы я опять взбеленился. Испытывает так, что ли?

Я шагнул к ней и удрать в кухню уже не позволил, перехватил за талию и снова притиснул к стенке.

Мр-р-р, моя провокаторша...

– Это ты нарываешься, да, сейчас? – мне скалиться хотелось, такая она вкусная была, такая ладная в моих руках.

– Подстрекаю! – Заноза упрямо глядела прямо в глаза.

– Зашли, значит, поцелуйчики? Может, продолжим?

– Сначала договор! – она уперлась руками мне в грудь и надавила. – Иначе я буду кричать, а дверь у меня сломана. Услышат все! Вы же сами видите, какие у меня соседи заботливые. Вам оно надо?

Я скривился.

Что за договоры? Какие с женщинами могут быть договоры, когда внизу все уже стоит и изнывает?

– Давай позже, Жень...

– Нет, сейчас! – она сделала мне большие глазищи.

Вздох я не сдержал.

Сейчас же, по-любому, какую-нибудь ересь задвинет. А мне уже невтерпеж! Я бы и надавил, может, так она опять орать про изнасилование начнет. Вначале, понятно. Это уж потом ей хорошо станет и тональность сменится. Но она же, блин, у меня утонченная натура, художница.

Травму ей нанесу какую-нибудь еще.

По тарологам пойдет, не дай Бог, к астрологам. Ой, нахер, короче! Я уперся в стену над ее головой рукой:

– Давай. Чо ты там хочешь за поцелуйчики?

Глава 13. Заноза Викторовна

Слюна не просто прокатилась по слизистой горла.

Она гулко провалилась вниз, и Косолапыч это услышал. Изогнул свою бровь темную, ухмыльнулся издевательски одним углом рта.

У-у-у... Махинатор наглый!

Толкает меня на что? Вынуждает ведь, манипулятор! Я постаралась взять себя в руки. Ну и что, что он тут надо мной висит? Ну и ладно, что теперь соседи судачить будут, что у меня мужчина какой-то завелся в квартире. Я женщина давно и надежно разведенная, я мораль не нарушаю. Только от поцелуя его до сих пор коленки трясутся, но это мелочи.

Справлюсь!

У меня вариантов других нет.

– Так, и? – Медведев склонился еще ниже, снова угрожая мне поцелуем, и я заторопилась.

– Во-первых, вы освободите мою школу от своих... Захватчиков!

– От кого?

Он даже хохотнул, переставил руку по стене повыше. Развеселился от такой формулировки, огладил бороду, посмеиваясь.

Шоколадные глаза искрились весельем, Михаил Михайлович явно получал удовольствие от того, что между нами происходило. Его такие перфомансы радовали только, он ими наслаждался.

– Я вроде не захватывал ничего пока еще.

– Да что вы? А как назвать все эти ваши грузовики? В общем, мое первое требование – чтобы вы оставили школу в покое. Именно это здание, в котором она находится, никакого переезда на окраину не будет, ясно?

Мне стало тошно.

Какой кошмар, я выдвигаю требования ради того, чтобы он смог меня целовать. Да это же почти проституция! Я продаю свою близость за школу?

Женя, ты ненормальная?

Ты ведь не купишь себе этим нормальную спокойную жизнь, как раз наоборот все случится! Это как поддаться шантажистам. Все всегда учат, что этого делать ни в коем случае нельзя. Но что делать, как выкрутиться уже?

Медведев с меня глаз не сводил:

– М-м, а еще что? Или ты так решила, скромненько?

– Нет, что вы! – я начала загибать пальцы на руке. – Я буду очень нескромная! Первое – школа. Второе: вы уйдете, и больше я никогда вас в своем доме не увижу. Вообще никогда, понимаете? Даже машины вашей в моем дворе никогда не будет.

Спрятать волнение было крайне сложно.

Это же Медведев! Он сейчас может сказать, что его мои условия не устраивают и все. И что я буду делать? Он меня больше в два раза и сильнее в десять. До насилия вряд ли дойдет, конечно, он вроде бы не настолько безумен.

Но и не совсем адекватен, насколько мне кажется.

– Все? – он продолжал насмехаться. – Какая ты скромная нескромница у меня, оказывается.

– И-и, – я заметалась взглядом по собственной квартире. – И дверь мне поменяйте!

– Ох ты ж!

Он оттолкнулся от стены, встал напротив. Темная рубашка на груди чуть съехала на сторону от этого движения. Обнажила жесткие курчавые волоски на широкой груди, показала их мне во всей мужской красе.

Боже, опять слюна...

Да что ж такое. Мы уже в возрасте, чего я так на него реагирую? Нет, целуется он здорово, но хватит уже, Женя! Ты приличная женщина, в конце концов!

Этот ваш договор просто игра.

– Ну, я даже не знаю, – Медведев моих мыслей, слава Богу, прочесть был не способен. Он смотрел задумчиво на дверь, даже кончик брови почесал. – С дверью тут не просто на поцелуйчики тянет. Тут тебе придется на полный доступ к телу раскошелиться, ты ж сама понимаешь...

– Что? – я взвизгнула. – Вы в своем уме?

Нахальный гад самодовольно заржал.

Запрокинул голову даже, раскрыл грудную клетку мощным вдохом и шелковая сорочка вернулась на место. Спрятала от меня его волосы, прикрыла собой. Вот зараза, а красиво ведь было так...

– Уходите! – я схватила его за предплечье и стала толкать к этой самой двери. – Уходите, хватит! Я больше не могу выносить этот цирк! Это невозможно!

– Да куда ж я пойду-то, бешеная, – он продолжал смеяться. – Я ж босой!

Хорошо, что не голый!

– Обувайтесь и уходите!

– Нет, Женя, – он покачал головой и с легкостью отцепил мои руки от себя, погладил ладошки. – Я никуда не пойду, пока ты не соберешься.

– Куда это? – я опешила. – Да отпустите вы меня!

– Ты поедешь со мной. Понедельник, рабочий день. Поедем в школу.

– Вы что, – у меня резко пересохло в горле. – Так вы что, согласны на мои условия?

Мне все-таки придется с ним целоваться?!

Постоянно, когда он захочет? А если он захочет на людях? Нет, на такое я точно не согласна, это невозможно будет однозначно.

– Нет, конечно, – Медведев пожал плечами. – Я бы еще с женщинами договоры на поцелуи не заключал. Если мне нужна будет продажная любовь, для этого есть эскортницы. А ты не такая.

– А какая?

Мне вдруг остро захотелось узнать, что он вообще обо мне думает.

Ну, он ведь не зря ко мне ездит, правильно? И эта его вспышка ревности сегодня, его забота о моей ноге. Он ведь первым делом спросил, как я себя чувствую, когда приехал.

Просто так мужчина же не делает ничего такого, верно?

– А ты поцелуй, я расскажу, – моментально среагировал Медведев.

– Хах! – я громко фыркнула. – Не дождетесь!

– Дождусь. А ты давай, собирайся, я не шучу. Поедем в школу.

– Зачем?!

– Потому что я теперь в ней директор. А ты – как была замом директора, так и осталась.

Я смотрела на него как на привидение.

Он же шутит? Нет, он не шутит! Медведев был абсолютно серьезен сейчас, вся его веселость куда-то испарилась. А вот я замотала головой. Нет. Да нет! Не может такого быть, это же... Я не хочу с ним быть постоянно вместе еще и на работе!

Я метнулась мимо него к телефону.

Я сейчас позвоню в комитет и уточню все. Этого быть не может!

– Жень, не прыгай ты так, нога заболит, - Михаил Михайлович выступил в дверной проем, следя за мной. Моя реакция ему явно не нравилась.

Так она и мне не нравилась!

Что это за бред, как может олигарх стать директором художественной школы? Он же ничего в нашем деле не понимает! Как мы с ним будем учить детей, чему?!

Нужный номер быстро нашелся:

– Катенька, – я положила руку на грудь, пытаясь хотя бы дыхание выровнять. На наглеца с шоколадным взглядом я смотреть не могла сейчас. – Здравствуй, это Легкова. Катенька, скажи мне, пожалуйста, у нас что, директор сменился?

– Здравствуйте, Евгения Викторовна, – специалист комитета, с которой я решала большинство школьных проблем, ответила приветливо. – Да, у вас теперь новый директор. А вы с ним еще не познакомились?

– Я на больничном, Катя. С ногой, на работу не ходила еще, – врать при Медведеве было уже почти не стыдно.

– Ой, какая жалость! Выздоравливайте, Евгения Викторовна. А директор ваш... Сейчас найду, – она зашуршала бумагой. – Вот, Медведев Михаил Михайлович какой-то. Я сама его тоже еще не видела.