Ниже ватерлинии
- -
- 100%
- +
Случилась трагедия, снаряд взорвался, погиб матрос. Матроса не вернуть, и виновным назначили дивизионного минёра, который неосмотрительно отдыхал в отпуске и не проконтролировал безопасность стрельбы. Разжаловали, четвёртая звезда опять вернулась на небосвод. Здравствуй, родной корабль и минно-торпедная боевая часть!
История на этом не заканчивается. Дальше будет интересней и ещё более непредсказуемый разворот событий. Старший лейтенант служит исправно и бодро. Любимое дело прежде всего, эмоции – потом.
Приезжает на ЧФ инспекция МО. Строевой смотр, опрос жалоб и предложений. Две шеренги вытянулись в Керченско-Феодосийской базе. Рядом за забором отдыхающие гуляют, тётеньки и дети. Практически на их глазах военморов насилуют дурацкими вопросами – публично, чтоб до жалоб дело не дошло. Московские генералы, чинные адмиралы с пауками на погонах проверяют знание Уставов и различных приказов с особой циничностью.
Один из них подошёл к Толику и вопрошает:
– Доложите директиву №65.
Толик отбарабанил.
– А приказ №400?
Выпалил звонко и без запинок.
– А обязанности начальника караула?
Ответы все в яблочко. Генерал, более чем приятно, удивлён. Моряки во время инспекций в этих вопросах всегда пузыри пускают.
– Товарищ старший лейтенант, откуда вы всё знаете? – искренне удивляется инспектор.
– А я, товарищ генерал, по всем этим приказам имел взыскания. Пришлось изучить на практике, – без тени лукавства сознался старлей.
Генерал махнул рукой и увёл гуськом ватагу проверяющих.
Старлей продолжает служить в удовольствие, благо грамотный, многое знает и опыт колоссальный. И тут судьба военная опять повернулась к нему передом, а к лесу задом.
Толика как самого достойного по деловым качествам назначают на майорскую должность, за что автоматом присваивают каплея. А поскольку долго перехаживал капитана, через полгода получает капитана 3 ранга. После очередного визита Министра Обороны и отличной оценки Черноморскому флоту за боевую готовность Анатолия Щурова подали на поощрение с повышением в должности и досрочным присвоением капитана 2 ранга. Вот таким судьбы сплетением за один год офицер получил три звания, полностью оправдав свою перспективность!
Произошёл ещё небольшой курьёз с Толиком уже на береговой службе.
Назначили в базу свежего адмирала командовать. По этому случаю в качестве знакомства нового начальника с личным составом проводили смотр. В строю под тысячу военных, не только плавсостав, но и многочисленные службы обеспечения. Перед строем адмирал со свитой, поздоровался… А за его спиной, на глазах всей Керченско-Феодосийской военно-морской базы Толя Щуров перемещает тело неловкими движениями через забор, за что-то зацепился, повис вверх ногами. В этом забавном моменте адмирал неожиданно повернулся и уже вместе со всеми увидел в столь незадачливом положении капдва. Под силой сурового взгляда командования Толик отцепился и рухнул на землю.
Адмирал всем видом возмутился и строгим голосом командует:
– Товарищ капитан второго ранга! Ко мне!
Толя трусцой подбежал и доложился:
– Капитан второго ранга Щуров прибыл!
– Как вы смеете опаздывать на смотр? – было начал распекать адмирал.
Толя так же громко, командным голосом доложил:
– Товарищ адмирал! Виноват! Исправлюсь! Во всём виноват возраст. Проснулся вовремя, начал перебираться через жену. Был выявлен, пришлось отрабатывать, долго не мог закончить, но справился!
Возникла гробовая тишина.
– Молодец, капитан! Доклад чёткий, и флот не опозорил! – Разрядил обстановку командир базы, и строй одобрительно засмеялся, оценив, что им достался настоящий адмирал.
Вскоре Анатолия назначили на должность оперативного дежурного военно-морской базы и в срок присвоили звание капитана первого ранга.
Мораль сей басни такова: военная судьба всегда поправит карьеру, если честно служишь Отечеству.
Аварийная тревога
Подводная лодка 671РТМК стояла в базе у причала.
Его сбросил с койки сигнал аварийной тревоги – резкие короткие звонки. Динамик корабельной трансляции прокричал голосом дежурного по кораблю:
– Аварийная тревога! Пожар в третьем отсеке!
И он побежал. Пролетел из второго отсека в третий, туда, где горело. Влетев на ГКП), увидел дым, который быстро сгущался и заползал во все углы. В корме отсека мерцало зарево, доносились гул и матерная брань дежурного по лодке.
«Надо включиться в ПДА (портативный дыхательный аппарат, служит для защиты органов дыхания от продуктов горения)», – первая мысль, посетившая его после увиденного.
«ПДА в руках: открыть коробку, надеть аппарат, маску, повернуть рычажок.… Всё, аппарат заработал, можно дышать! Теперь отсек: надо его загерметизировать».
Увидев матроса, крикнул:
– Наверх! Задраить верхний рубочный люк!
Матрос как ждал этой команды и пулей вылетел наверх.
Про себя отметил: «Закрыл люк! Задраил с внешней стороны, собака! Ну и чёрт с ним, пусть катится».
Сейчас звонить оперативному. В голове эхом опять: «Звонить оперативному. Подводной лодке нужна помощь, и нам всем она нужна тоже».
– Говорит командир БЧ-5 (электромеханическая боевая часть). Большой пожар в третьем отсеке. Очаг пожара на нижней палубе в корме, сильная задымлённость, в отсеке есть люди, количество уточняется… – трубу телефона не положил, бросил на стол, чтобы оперативный мог слышать, что творится на корабле.
С нижней палубы вперемежку с бранью кричали:
– Вэпээлом (ВПЛ – система воздушно-пенного пожаротушения) не потушить. Давайте ЛОХ скорее (лодочная объёмная химическая система пожаротушения), сгорим тут к чёртовой матери!
«Надо давать ЛОХ, другого выхода нет! Надо давать ЛОХ, другого выхода нет! Надо…», – приговаривал механик то ли про себя, то ли вслух.
И в следующую секунду проорал по корабельной трансляции, предупреждая людей о том, что собирался сделать:
– Даётся ЛОХ в третий отсек! Даётся ЛОХ в третий отсек! Даётся ЛОХ в третий отсек! Всем включиться в ПДА, кто ещё не сделал этого, задохнётесь, медь её!
Подбежал к пульту и повернул два ключа: «выбор отсека» и «подача команды». Ключи поворачивал на ощупь, по памяти – в отсеке от дыма уже ничего видно не было. Всё сделал правильно и в следующую секунду ощутил капли жидкости, падающие за шиворот.
– Внимание по кораблю! Произошло возгорание в третьем отсеке. В руководство борьбой за живучесть вступил командир БЧ-5. Дан ЛОХ в третий отсек. Устанавливаю рубежи обороны: носовая переборка четвёртого отсека и кормовая переборка второго. Своим заместителем назначаю старшего лейтенанта Матвеева. Повторяю, мой заместитель – старший лейтенант Матвеев.
«Внутренним мехом» механик чувствовал, что огонь гаснет. Гул прекратился, исчезло зарево. Лихорадочное состояние начало понемногу отступать. Вдруг заболела нога – подагра. Плюс возраст, все болезни от нервов…
«Теперь собрать людей, посчитать их, посчитать средства защиты, лишних вывести. После этого ждать 30 минут, меняя ПДА. Всё, что можно сделать – сделано».
Поднёс к уху трубу телефона и, услышав голос оперативного, перебивая, доложил:
– Дал ЛОХ в третий отсек. Открытого огня не наблюдаю. Личный состав включён в ПДА.
А затем по трансляции:
– Всему личному составу третьего отсека собраться на верхней палубе.
Через минуту проявились силуэты трёх человек, тех, кого пожар застал в отсеке.
– Ставлю задачу! Ты (сильно ткнул пальцем в силуэт) – ведёшь разведку на верхней палубе – осмотреть все рубки и боевые посты, искать людей и средства защиты. Вы двое – осмотреть среднюю и нижнюю палубы, вам тоже искать людей и средства защиты, между собой иметь визуальный контакт, связь со мной голосом каждую минуту, – после инструктажа у каждого проверил изолирующий аппарат и каждого благословил, отведя на выполнение задачи десять минут. Сам истово молился, как умел, о том, чтобы в отсеке больше никого не оказалось.
После получасовой выдержки отсек провентилировали. Всё обошлось: никто не пострадал, больших разрушений огонь нанести не успел. На остатках сил и здравого смысла командир БЧ-5 тяжело поднялся наверх на мостик, поручив дежурному по кораблю описать борьбу с огнём в журнале вахтенного центрального поста. На пирсе уже поджидало начальство. «Сейчас начнётся разбирательство», – подумал он, затянулся сигаретой и потерял сознание…
Вовремя. Уже потом стало ясно, что борьба за живучесть велась правильно. Более того, если бы ЛОХ не дали вовремя, то, скорее всего, в третьем отсеке никто бы не выжил. Этого, вкупе с отсутствием жертв и небольшим ущербом от пожара, хватило как раз на то, чтобы никого не наказали.
Механик же наорался так, что потерял голос и молчал целую неделю. А инфаркт был потом. Гораздо позже. Не в этот раз.
Из рукописей контр-адмирала Владимира Коржавина
Герои с «К-8»
Две улицы в военном городке Островной (Гремиха) носят имена командира Всеволода Бессонова и капитана медицинской службы Арсения Соловья – в память о трагедии, которая унесла их жизни.
17 февраля 1970 года атомная подводная лодка «К-8» проекта 627А «Кит» вышла на боевую службу. Совершив сложный переход вокруг Скандинавии, она преодолела Фареро-Исландский противолодочный рубеж НАТО, прошла Гибралтар и в Средиземном море вела слежение за американскими авианосцами CVB 41 «Midway» и CVA «Saratoga».
1 апреля, прикрываясь акустическими помехами от большого ракетного корабля (БРК) «Бойкий», лодка форсировала Гибралтар и начала возвращение на базу. Однако 6 апреля поступил новый приказ – следовать в Северо-Восточную Атлантику для участия с 14 апреля в масштабных учениях «Океан», приуроченных к 100-летию со дня рождения Ленина. «К-8» предстояло имитировать силы «противника», прорывающиеся к советским берегам.
8 апреля 1970 года, когда лодка находилась в Бискайском заливе, при всплытии на перископную глубину для сеанса радиосвязи в 22:30 на глубине 120 метров произошло короткое замыкание. Почти одновременно вспыхнули пожары в третьем (центральном) и седьмом (кормовом, электротехническом) отсеках.
В течение минуты по сигналу аварийной тревоги в центральный пост прибыло всё командование. Командир возглавил руководство борьбой за живучесть корабля. Лодка срочно всплыла. Очаг в третьем отсеке удалось быстро ликвидировать, но отсек был сильно задымлён, и личный состав выведен в четвёртый отсек. Когда в седьмом отсеке загорелись панели регенерации воздуха, пожар принял катастрофические масштабы. Его потушить не удалось.
Подводная лодка аварийно всплыла в надводное положение. Огонь вывел из строя силовую электросеть, что вызвало срабатывание аварийной защиты обоих ядерных реакторов. Находившиеся по аварийной тревоге на пульте управления главной энергетической установки капитан 3 ранга Валентин Хаславский, капитан-лейтенант Александр Чудинов и старшие лейтенанты Георгий Шостаковский и Геннадий Чугунов, видя, что пламя вот-вот прорвётся к ним, наглухо задраили переборку. Расчёт ГЭУ ценой собственных жизней успел заглушить ядерный реактор, предотвратив тепловой взрыв и потенциальную радиационную катастрофу у берегов Европы.
После остановки реакторов на лодке были запущены оба дизель-генератора, но из-за повреждённой электросистемы принять нагрузку не удалось. Щит гребного электродвигателя в седьмом отсеке был обесточен. Через 40 минут работы начался перегрев, и дизель-генераторы пришлось остановить. Вскоре «К-8» полностью лишилась хода, связи и средств борьбы за живучесть, в первую очередь, пополнения запасов воздуха высокого давления для продувания цистерн главного балласта и пуска насосов для осушения кормовых отсеков, обеспечения вентиляции отсеков корабля. Командир из-за отсутствия электропитания не мог доложить о катастрофе на берег.
В седьмом продолжил бушевать пожар. Большинство отсеков были заполнены ядовитым дымом и продуктами горения, находиться в них без изолирующих аппаратов стало невозможно. Тем не менее продолжалась борьба за сохранение жизней подводников и обеспечение живучести подводной корабля. К двум часам ночи 9 апреля командир распорядился вывести на палубу людей, закупоренных по всем отсекам внутри прочного корпуса. Но выйти смогли не все. К утру выяснилось, что от угарного газа и огня погибли 30 из 125 членов экипажа.
Среди них был и корабельный врач капитан медицинской службы Арсений Соловей. Он находился в лазарете с перенёсшим операцию старшиной Юрием Ильченко. Когда в отсек стал проникать дым, Соловей снял свой дыхательный аппарат и надел на подчинённого. Старшина выжил. Врач – погиб.
Днём 9 апреля на горизонте появилось канадский сухогруз «Clyde de Ore». Несмотря на сигналы бедствия пятью красными ракетами, оно, приблизившись и обогнув лодку по дуге, ушло полным ходом, не оказав помощи и вернувшись на прежний курс.
Утром 10 апреля, спустя 30 часов после начала аварии, «К-8» случайно обнаружило болгарское судно «Авиор» с советским капитаном-наставником Рэмом Смирновым на борту. Через его радиостанцию наконец-то удалось передать сообщение в Варну, откуда связались с Москвой. Таким образом, в генеральном штабе ВМФ СССР стало известно об аварии. К месту трагедии были направлены советские корабли.
Капитан болгарского судна решил оставаться рядом с аварийным кораблем. К 17.00 на «Авиор» была переправлена группа экипажа из 43 человек, не занятых ликвидацией аварии.
Положение подводной лодки было крайне тяжёлым, вода поступала в прочный корпус. Корма всё сильнее погружалась в воду, оголяя нос. Тем более, погода ухудшалась, начинался шторм.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.