Магнат

Глава 3. Затерянная страна

Утром Алексею удалось поспать только несколько часов, а затем весь остаток дня он потратил на разбор бумаг, похищенных из британского посольства. Многие документы были на португальском языке, а белогвардейские контрразведчики владели лишь английским, французским и немецким. С испанским помог генерал-майор Беляев и ещё два морских офицера. Однако в Бразилии государственный язык португальский, вот и свалили соратнички всю кипу местных документов на стол полиглота из Макао. Правда, в помощь казаку-переводчику придали главного специалиста, полковника Кондрашова, но зато на плечи начальников взвалили половину бумажной ноши.

Лишь к ночи удалось ознакомиться со всеми документами, оценить и рассортировать драгоценную добычу казака. Часть награбленного решили реализовать в Рио-де-Жанейро, продав заинтересованным лицам, а остальными секретами воспользоваться в оперативной работе. Отдельно отсортировали сведения, касающиеся государственных интересов Аргентины, чтобы сделать утречком подарок послу этой республики. Однако фотокопии и с этих документов тоже сделали, приобщив их к архиву Кондрашова по Южной Америке.

– Не думаю, что скромное подношение аргентинскому послу сильно упростит нашу коммерческую задачу, – оставшись в каюте наедине с Алексеем, тяжело вздохнул пожилой генерал-майор. – Ни одно государство Южной Америки не в состоянии позволить себе приобрести современный броненосец… Никто даже за полцены не сможет купить.

– Зато в обмен на секретные документы мы получим солидные рекомендательные письма к президенту и парламенту Аргентины, – поднял указательный палец казак-коммерсант. – Нам не придётся топтаться в приёмной, как простым коммивояжёрам-попрошайкам.

– Ох, батюшка Алексей, простаками нас уж точно никто не посчитает, – не одобрял бандитские методы ярого анархиста генерал. – Как бы бразильские власти сгоряча не объявили казаков отпетыми грабителями.

– Выкупать ценные документы у местных мафиози никому не воспрещено, – невинно улыбнувшись, развёл руками святой инок. – Небось завтра сами бразильцы в длинную очередь к Альваресу выстроятся. Товар-то уж больно ходовой, горячий.

– Да уж, умеют английские джентльмены на всех компромат собирать, – криво усмехнулся Беляев. – Добытые из сейфов бумаги дороже золота.

– Так уж и быть, бразильской охранке английских шпионов сдадим задаром, – расщедрился хитрый казак. – Пусть привыкают работать в тандеме с бандой Альвареса. Наша разведка ещё не раз местным коллегам посодействует. Мафии обязательно надо водить дружбу со спецслужбами, иначе придушат.

– Господин Ронин, увольте меня от досужих рассуждений, – недовольно поморщился благородный генерал. – Щекотливые темы обсуждайте лучше с полковником Кондрашовым, а я хотел бы поговорить о месте размещения казацкой колонии. И думаю, что Аргентина не совсем удовлетворяет вашим требованиям.

– Это крайняя страна континента, – пожал плечами атаман и рассмеялся. – Прохладнее только в Антарктиде.

– Да, в Аргентине климат для северного народа более приемлемый, – кивнул знаток географии. – Но вот политическая обстановка абсолютно не подходит для создания независимой республики. Аргентина большая и экономически относительно развитая страна с многомиллионным населением.

– Однако с недостаточно заселёнными территориями, – развернув на столе географическую карту, отметил полезную деталь атаман и хлопнул ладонью по изображению Аргентины. – Есть где обосноваться большой колонии.

– Господин Ронин, я даже допускаю, что вам каким-то чудом удастся продать аргентинцам дорогущий броненосец, однако выкупить часть территории уж точно будет не по силам.

– Иван Тимофеевич, вы просто недооцениваете мои возможности, – загадочно улыбнувшись, подмигнул генералу казацкий шаман.

– Не тратьте усилия понапрасну, господин Ронин, – подойдя ближе к столу, по-отечески положил руку Алексею на плечо пожилой генерал. – Действительно, подходящих для заселения земель в Аргентине предостаточно, но и власти у государства хватит, чтобы держать колонистов под надёжным контролем. Малочисленную, компактно расположенную русскую диаспору аргентинцы ещё могут дозволить разместить в центральных районах страны, но ведь вы, владыка, замахнулись оттяпать обширные земли.

– Конфликта с американскими буржуями казаки не боятся, – заносчиво вздёрнул подбородок революционер-анархист. – В скором времени прибудут сотни тысяч русских эмигрантов. Да и местные индейские племена поднимем на восстание – отобьём благодатную землицу у колонизаторов!

– А может, не будем влезать в кровопролитную авантюру? – успокаивающе похлопал по плечу буйного вождя революции опытный генерал. – Молодой человек, расклад сил в этой кампании явно не в нашу пользу. У казацкого десанта нет ни сил, ни средств для ведения масштабных боевых действий. А для долговременной партизанской войны нет времени… Да в общем-то и желания воевать в уставшем от гражданской войны обществе не наблюдается.

– Иван Тимофеевич, догадываюсь, что у вас созрел хитрый план, как взять территорию без боя? – с прищуром глянул в лицо опытного стратега казацкий атаман.

– Господин главнокомандующий Южноамериканской казацкой республики, позвольте доложить сугубо личное видение ситуации, – генерал-майор посуровел лицом, отступил на шаг и вытянулся по стойке смирно.

Алексей смутился такого официоза и попытался вернуть беседу к дружеской неформальности.

– Иван Тимофеевич, я всегда уважал мнение настоящих профессионалов и прошу высказываться не чинясь.

– Хорошо, буду говорить предельно откровенно и… – Беляев глубоко вздохнул и, прямо глянув в глаза главы экспедиции, выдохнул: – нелицеприятно.

– Выслушаю без обид. – Дружелюбно улыбнувшись, Алексей широким жестом ладони предложил присесть за стол с картой.

– Господин Ронин, вы явный диктатор, – усевшись на стул и закинув ногу на ногу, с прищуром посмотрел на молодого революционера генерал. – И подчиняться никакой власти не желаете, ведь так?

– Я же анархист, – разведя руками, признал правоту суждения лихой атаман.

– Вот и я о том же, товарищ махновец, – наклонив корпус ближе к наглому казаку, нервно побарабанил пальцами по столешнице Беляев. – Любой вариант с организацией зависимой колонии эмигрантов вас не устроит – абсолютную свободу подавай.

– Э-э, тут батька Махно был неправ, – отрицательно покачал головой Алексей, заняв место за столом напротив Беляева. – Роль государства в построении свободного общества анархистами недооценена. Южноамериканские казаки пойдут по проторённой дороге, как наши предки в старину чужие земли осваивали.

– То есть поддержка государства переселенцам необходима, – обвиняюще ткнул пальцем генерал в сторону собеседника. – Однако в своей вотчине казаки желают жить вольно.

– Точно так, – кивнул атаман.

– Русская держава слишком далека и сильно разорена, – указал рукой на безбрежную синь за открытым иллюминатором каюты Беляев. – Помощи от родины нам не дождаться.

– Можем черпать оттуда людские ресурсы, – откинувшись на спинку кресла, скрестил руки на груди Алексей. – И торговый потенциал огромный.

– Верю, батюшка, что толпы голодных эмигрантов вы уж сумеете в Новый Свет переманить, – признал очевидный талант агитатора Беляев. – А вот особо торговать-то казакам, пока не обустроятся на земле, нечем. Значит, финансовой подпитки с родины не будет, как и военной тоже. Придётся рассчитывать только на свои силы.

– А силы этой у нас немерено, – рассмеялся самонадеянный владыка и, озорно подмигнув, обнадёжил: – И золото с океанского дна добудем, ежели вы, Иван Тимофеевич, как обещали, координаты затопления испанского галеона в архивах добудете.

– Мы ещё от англичан не откупились, а вы уже хотите с Испанией в конфликт за морские сокровища впутаться, – недовольно поморщился штатный архивариус.

– А мы наследничкам ничего об экспроприируемом кладе не расскажем, – потёр ладони революционный казак. Соблюдать буржуазные законы анархист вовсе не собирался.

– Всё же появление груза золота в руках казаков придётся как-то объяснять, – нахмурился Беляев.

– Иван Тимофеевич, трюм броненосца забит слитками золота из царской казны, – плутовато улыбнувшись, напомнил генералу о ложной легенде Ронин.

– Ах, как же я мог забыть о казне Врангеля? – всплеснув руками, подыграл прохиндею Беляев.

– Скоро и «Морского казака» аргентинцам сторгуем за десятки миллионов песо, – потёр ладоши предприимчивый казак. – Андрюха с Сёмой Вездельгустером вчера очень хитромудрую схему продажи броненосца замутили. А завтра вместе с добытыми документами передадим своё предложение аргентинскому послу, пусть просит одобрения в столице.

– И вы, батюшка, уверены, что посол будет в восторге от вашей щедрости? – скептически поморщил нос Беляев. – Позвольте узнать суть аферы?

– Всё будет чинно и благородно, – сложил ладони в молитвенном жесте благообразный, честнейший православный инок, однако перекреститься не рискнул. – Все стороны останутся довольны. Барон Врангель получит продовольствие на сумму, равную половине стоимости корабля. Аргентинцы – мощнейший в этом регионе броненосец, и почти задаром.

– Даром? – прищурив глаз, заподозрил явный подвох генерал. – А где в сделке, батюшка Алексей, выгода вашей жуликоватой компашки?

– Мы впендюрим аргентинцам броненосец за две трети от оценочной стоимости, – мило улыбнувшись и разведя ладонями, признался махинатор. – Разница в цене пойдёт в казацкую казну.

– Шутите? – удивлённо поднял брови Беляев.

– Так ведь не за настоящие деньги продадим – за аргентинские песо, – брезгливо скорчил недовольную рожу казак. – Да и то оплата в рассрочку на три года.

– Всё равно сумма для бюджета неподъёмная, – категорично замотал головой генерал.

– Справятся за месяц, запустят в казначействе печатный станок на полную мощность, – беспечно отмахнулся аферист.

– Вал необеспеченных товаром денег всколыхнёт инфляцию, – озвучил азы финансового дела Беляев. – Ведь плавающая железяка с пушками новых материальных ценностей не произведёт.

– Зато аргентинские крестьяне произведут много продовольствия, – поднял указательный палец казачий экономист. – Мы в этом году скупим все излишки у фермерских хозяйств и кредитуем увеличение производства ещё на два года вперёд. Сейчас крестьяне не могут доставить свою продукцию на далёкий континент. Как говорится, за морем и телушка – полушка, да рубль перевоз. У аргентинских крестьян нет мощного торгового флота, нет гарантированного рынка сбыта продукции, нет щедрого кредитора – всё это обеспечит лишь казацкая республика.

– Да, рынок в голодающей Руси огромный, – тяжело вздохнув, покачал головой эмигрант. – Только вот флота у казаков-то нет, и высокую плату за доставленный товар с голодранцев не собрать. Вон, даже англичане отказались от поставок в Крым. И что-то остальные европейцы не торопятся скупать излишки продовольствия в Южной Америке и переправлять через океан.

– Вот казаки и займут пустующую экономическую нишу, – важно надув щёки, изрёк великую премудрость владыка. – Аргентинцы будут счастливы кредиту на развитие сельского хозяйства. Мы заключим многолетний контракт с фермерами на закупку продовольствия по твёрдым ценам. А если казаки не выкупят произведённый товар, то кредит будет считаться безвозмездным.

– Господин Ронин, вы так уверены в рентабельности планируемой сделки? – засомневался в выказанном слабоумии доброго батюшки генерал.

– Беспроигрышный вариант, – рассмеялся довольный хитрой идеей коммерсант. – Казаки сгребут аргентинский товар на склады и… – Алексей выдержал драматическую паузу, – и никуда не повезут.

– А по договору с Врангелем… – набрав в грудь воздуха, начал возмущаться честный генерал.

Алексей жестом ладони попросил остановиться.

– Мы отправим весь свой торговый флот с перегрузом, – прервал возражения генерала атаман и грустно усмехнулся. – Все два парохода разом, ибо барон Врангель сам не позволил взять больше транспорта из Крыма. Прошу вспомнить, что я обещал белогвардейцам организовать колонию эмигрантов и обеспечить питание из полученных от продажи броненосца денег. Я намерен сдержать данное слово, и дать даже больше обещанного, но только эмигрантам и только на берегу Южной Америки.

– Больше? – саркастически хмыкнул генерал и уличил казака в лукавстве: – Да у сладкой парочки завхозов, Андрюхи и Сёмы, матросы лишнего куска хлеба не выпросят.

– Зато те продадут им добавку недорого, – рассмеялся атаман и, подмигнув, спросил Беляева: – Сколько будет стоить ломоть кукурузной лепёшки в портовой таверне, когда на пирс с кораблей высадится стотысячный десант голодных русских?

– Я помню о ваших грандиозных планах русской эмиграции, – задумчиво произнёс Беляев, уже начиная кое о чём догадываться.

– К концу года на аргентинский берег планируется высадить сто тысяч, а потом будут ещё сотни тысяч и, надеюсь, даже миллионы эмигрантов, – наклонив корпус и облокотившись о столешницу, приблизился к лицу генерала великий пастырь. – Цены на рынке взлетят до небес, а казаки-завхозы, Андрюха и Семён, будут продавать эмигрантам муку по прошлогодним, низким ценам. Три года смогут благодетельствовать, ибо крестьяне обяжутся оплачивать денежный кредит исключительно своей товарной продукцией, по зафиксированным в контракте ценам. Аргентинские песо назад казацкая казна принимать не будет. Пусть хоть домашний скот под нож пускают, хоть фермы продают, и зерно у соседей покупают.

– Ох и добрый вы, батюшка Алексей, – криво усмехнувшись, покачал головой Беляев.

– Для своей братии заботливый пастырь, для врагов – безжалостный душегуб, – откинувшись на спинку стула и размашисто осенив себя крестным знамением, покаялся самозваный инок. – Однако, Иван Тимофеевич, вы хотели обсудить не наше коммерческое предложение аргентинцам, а перенос места дислокации колонии в другую страну. Я готов внимательно выслушать ваши доводы.

– Я так понимаю, господин анархист, что казакам нужна малонаселённая страна с выходом к океану. Очень желательно со слабым правительством и крошечной армией. А ещё с обширными степными угодьями для сельского хозяйства и наличием полезных ископаемых в горах, особенно железа.

– Да всего побольше, – широко развёл руки жадный до богатой землицы казак.

– Что ещё сокрыто в недрах затерянной страны, то геологам пока неведомо, – загадочно улыбнулся мудрый искуситель. – Но золотишко в предгорьях Анд, думаю, найдётся, если поискать хорошенько.

– И как же это такое золотое Эльдорадо осталось бесхозным? – недоверчиво прищурил глаз Алексей. – Притом со слабым правителем и маленькой армией?

Беляев грустно вздохнул и склонился над расстеленной на столе картой, всматриваясь в очертания видимой пока только ему одному загадочной страны.

– В середине девятнадцатого века всё было у могучей державы: бескрайние земли, сильная армия, развитая промышленность – даже первая на континенте железная дорога была.

– И как же правителю столь великолепной державы удалось профукать великое наследство? – сразу догадался о главной беде государства казацкий атаман. – Видать, деятель оказался мелковат?

– Скорее чересчур велик для малонаселённой страны, – как-то откровенно оценивающе глянул на Алексея мудрый генерал. – Возомнил себя новым Наполеоном и затеял войну сразу с тремя многолюдными государствами: Бразилией, Аргентиной и Уругваем.

– Самонадеянный идиот, – выискивая побеждённую державу на карте, осудил задаваку Алексей и обрадовался находке, ткнув пальцем в изображение страны в глубине континента. – Парагвай?

– Он самый, – кивнул Беляев, не сводя глаз с казацкого атамана. – В Парагвае до сих пор чтят погибшего в бою президента Франсиско Солано Лопеса как национального героя.

– И каковы результаты его героической деятельности? – небрежно фыркнул молодой атаман. Пристальный взгляд генерала шустрому казаку не нравился. Неужели сравнивает великого русского комбинатора с заносчивым вождём парагвайских туземцев?

– Плачевные, – грустно вздохнул историк. – Парагвайская республика потеряла половину территории, самую лучшую часть земель. В результате пятилетней кровопролитной войны погибли почти все взрослые мужчины, а последующий голод и болезни сократили оставшееся население ещё на восемьдесят процентов. Территория обезлюдела, промышленность развалилась. У соседей нет ни желания, ни возможностей возрождать былое величие покорённой страны.

– Не знаю, каковы были прежние границы республики, но теперь Парагвай похож на брошенный старый ботинок, перевёрнутый подошвой кверху, – своеобразно оценил очертания страны на географической карте Алексей.

– Этот ботинок размером в четыреста тысяч квадратных километров, – усмехнулся сравнению Беляев.

– Но где же необходимый казакам выход к океану? Страна расположена в глубине континента, – внимательно изучая карту, возмутился атаман. – С севера нависает Боливия, правый фланг подпирает Бразилия, с запада и юга окружают земли Аргентины. Нижерасположенный Уругвай больше подходит для нашей колонии. Его границу хотя бы омывают воды Атлантики.

– Вы же, владыка, не хотите загнать казаков во влажные тропические леса? – издевательски усмехнулся картограф, защищая свой проект. – Река Парагвай, которая делит страну пополам, как бы отделяя стопу ботинка от каблука и голени, впадает в полноводную Парану. Морские суда без проблем поднимаются до порта Асунсьона, столицы Парагвая, а речные легко курсируют до Консепсьона. Асунсьон расположен у границы с Аргентиной, Консепсьон в середине страны.

– Асунсьон в месте начала шнуровки ботинка, – пояснив по-своему, пальцем указал найденный на карте пограничный город Алексей.

– В девятнадцатом веке это был центр страны, – объяснил странное расположение столицы географ. – Аргентина и Бразилия отторгли большие куски территории, оставив Парагваю никчёмные земли. И если левобережную часть страны занимают ещё более-менее сносные места, с тропическим лесом у границы с Бразилией, то правобережную – огромная жаркая равнина со степным ландшафтом у границ с Боливией и низкорослой кустарниковой растительностью ближе к реке Парагвай, а в её верховье, на севере, сплошные болота.

– Интуиция мне подсказывает, что именно эти неугодья вы и предлагаете казакам отнять у Парагвая? – не испытал особого восторга от гиблой идеи атаман.

– Даром отдадут, – отмахнулся ладонью Беляев и продолжил искушать: – Северо-западная половина страны лишь на карте обозначена как Парагвай, а вот соседняя Боливия считает Гран-Чако своими землями.

– Гран-Чако?

– Так американские индейцы называют обширную равнину к западу от реки Парагвай и к востоку от горной цепи Анд, – наклонившись, показал на карте пальцем географ. – Сухой Чако, Альто-Чако – степь с низкорослой растительностью; Нижний Чако, Бахо-Чако пронизан многочисленными мелкими притоками реки Парагвай и густо зарос кустарниками и квебрахо – очень ценными деревьями.

– И чем же интересны эти квебрахо? – впервые услышал об американском эндемике Алексей.

– Пожалуй, это главный экспортный товар Парагвая. «Квебрахо» на индейском языке означает «ломать топор». Древесина тёмно-красного цвета, очень твёрдая, тяжелее воды, богатый источник танинов – дубильных веществ, используемых в медицине и промышленности.

– И много в Гран-Чако столь ценного товара? – загорелись алчные огоньки в глазах атамана.

– Бесчисленные рощи, – усмехнулся довольный искуситель, поняв, что задел нужную струну в душе хозяйственного казака. – По-настоящему, к промышленной добыче ещё и не приступали. Дорог в дикой местности нет – сплошные заросли кустарников; самотёком по мелководным речушкам тяжёлые стволы не сплавишь – тонут; топором много железного дерева за сутки не добудешь. Да особо и добытчиков-то, почитай что, нет. Крестьяне в гиблые места не суются – полно хищников и ядовитых гадов, а бесстрашных индейцев в Гран-Чако даже одного десятка тысяч не наберётся. К тому же племена гуарани в основном занимаются охотой, и красное дерево квебрахо используют лишь для обмена на промышленные товары и зерно.

– Индейцы – это хорошо, – потёр ладони Алексей, настроение у вождя поднялось. – И степи, говорите, обширные есть.

– Плодородные участки земли вдоль бесчисленных речушек тоже, – расхваливал бросовый товар купец-географ.

– Тогда почему же земли ничейные? – заподозрил подвох хитрый атаман.

– Гуарани там испокон веков живут, – пожав плечами, развёл руками Беляев.

– А жадные испанцы чего же индейцев не согнали?

– Колонизаторов в прошлый век на весь Парагвай не хватило, – заливисто рассмеялся генерал. – Обжились чуток в благодатных местах, а затем их потомки войнушку разорительную учинили – совсем обезлюдел край.

– Дикие земли Гран-Чако, значит, неблагодатные, – прищурив глаз, допытывался до сути атаман.

– В степях летом несусветная жара и сушь, а в междуречье зимой сплошное болото, – скривившись, вынужденно признался географ. – Но ведь в межсезонье-то жить можно. А если не залезать вглубь степных просторов и не соваться в край северных болот в верховьях Парагвая, то недалеко от Асунсьона, вдоль мелких речушек, можно неплохо обосноваться. Землицы там будет вдосталь на сотни тысяч колонистов.

– Сколько жителей в столице? – уже начал строить планы захвата атаман.

– Всё население Парагвая где-то около шестисот тысяч, – уклончиво признал неполноту добытых сведений генерал. – В столице, думаю, сосредоточено не больше двухсот тысяч человек. Остальные разбросаны по маленьким городкам и поселениям в междуречье Парагвая и Параны. По просторам Гран-Чако, на левом, западном берегу Парагвая бродяжничает около десятка тысяч индейцев из племён гуарани.

– Каков состав и численность войск? – задумчиво хмурясь, прикидывал шансы на успех операции вторжения Алексей.

– Всего-то три тысячи бойцов, – отмахнулся ветеран великой войны. – Крепостная артиллерия прошлого века, пулемётов нет, конница малочисленная.

– Тогда отчего же всё-таки соседи не захватили Парагвай? – докапывался до сути Алексей.

– Никто не хочет вкладываться в войну, – пожал плечами генерал. – Собственных проблем и пустынных территорий хватает. Да и вояки парагвайцы злые: в прошлую войну дрались до последнего солдата, даже после разгрома армии ещё долго партизанили. – Беляев искоса глянул на лихого атамана и намекнул: – И надо сказать, в девятнадцатом веке у них сильный лидер нации был, а теперь президенты-неудачники каждый год меняются. Вчера в испаноязычной газете прочитал, на днях очередного президента избрали.

– И как бульварная пресса характеризует новичка? – игнорировал косые взгляды генерала идейный анархист.

– Мануэля Гондру Перейру уже во второй раз избирают, – пожал плечами Беляев. – Несколько лет назад он уже занимал пост президента – долго не продержался. Человек академически образованный, прогрессивных взглядов, пролетариат активно голосует за него. Буржуи не любят, издеваются над простаком, который с работягами раскланивается и пешком на службу ходит. Такой интеллигент долго в чиновничьем гадюшнике не выживет – затравят. Предшественника тоже досрочно сожрали. Так что можно готовиться к скорым перевыборам. Гражданство эмигранты получают без проблем, а паства у вас, батюшка Алексей, будет прирастать стремительно.