- -
- 100%
- +
Какая вкусная мечта, — подумала она, чувствуя, как внутри просыпается зверь. — Спасать мир. Благородно. И так питательно. Как сочный стейк после голодовки.
Зов ударил в солнечное сплетение — сначала тихо, потом больнее.
— Поехали ко мне, — вдруг сказал Стас, перебивая сам себя на полуслове. — У меня вид на Москву-Сити. Потрясающий вид, особенно ночью. И холодильник полон еды — готовит домработница, я вообще готовить не умею.
— А я похожа на ту, что клюёт на вид из окна и холодильник? — усмехнулась Лара, хотя внутри всё сжалось.
— Нет, — честно ответил Стас, глядя ей прямо в глаза. — Ты похожа на ту, что клюёт на честность. Я сейчас сказал правду. Я хочу, чтобы ты поехала ко мне, потому что мне с тобой хорошо. Не из-за секса. Хотя секс, если честно, тоже хочется. Это будет первый секс за полгода. Но сначала — просто побыть рядом. Посмотреть на огни. Поговорить. Или молчать.
Лара молчала.
Она могла бы сейчас встать и уйти. Сказать, что устала, что завтра рано вставать, что они ещё увидятся, что она позвонит. Стас не стал бы настаивать — он был не из тех, кто бегает за девушками с цветами под окнами и забрасывает сообщениями.
Она должна была уйти.
Но она не ушла.
— Поехали, — сказала Лара, и эти два слова стоили ей больше, чем любые другие.
***
Пентхаус Стаса. 02:45
Квартира была собрана из денег.
Не старинными, музейными — новыми: кожа итальянских диванов, тёмное дерево, стереосистема ценой в автомобиль. Здесь жил человек, который уже не считал копейки, но ещё не научился тратить деньги со вкусом.
Лара окинула гостиную профессиональным взглядом хищника, привыкшего оценивать добычу по обстановке.
Кожаный диван. Дубовый стол. Ноутбук последней модели и стопка книг по машинному обучению. Бар с виски двадцатилетней выдержки. На стене — фотография Стаса с каким-то блогером-миллионником. Подпись: «Спасибо за тёплый приём!»
— Звездишь? — спросила Лара с лёгкой иронией.
— Только когда надо, — не смутился Стас. — Хочешь выпить чего-нибудь покрепче? Есть виски, ром, джин. Могу сделать мохито.
— Хочу тебя, — честно сказала Лара.
Она не врала.
Да, внутри ворочался зов, напоминая, что она здесь не просто так. Да, дар уже активировался — под линзами просыпался вертикальный зрачок, кончики пальцев покалывало от предвкушения. Но к этому примешивалось другое — давнее, почти забытое.
Желание.
Простое, человеческое, тёплое желание быть желанной. Не как жертва, не как охотница. Как женщина. Которая хочет мужчину. Которая устала быть хищницей и хочет быть просто собой.
— Я тоже тебя хочу, — сказал Стас, делая шаг к ней.
Он не спешил. Не набрасывался, не прижимал к стене, как делали другие. Просто подошёл, взял её лицо в ладони, заглянул в глаза.
— Можно тебя поцеловать?
— Если спросишь ещё раз — передумаю.
Он улыбнулся.
И поцеловал.
Мягко, не спеша. Его губы были тёплыми, с винным привкусом. Он целовал так, будто хотел запомнить её вкус, будто она была первой и единственной.
Лара ответила.
И в этот момент дар внутри неё забился, как птица в клетке. Он требовал: «Сейчас! Впусти его! Прикасайся! Бери своё!»
Но Лара сжала зубы до хруста.
Не сейчас. Потом. Я хочу просто целоваться. Как человек. Хотя бы пять минут.
Она отстранилась первой.
— Покажи мне спальню, — попросила она, глядя куда-то в сторону.
***
Спальня. 03:20
Кровать была огромной — королевского размера, с простынями из египетского хлопка и несколькими подушками разной жёсткости. Приглушённый свет — бра на стенах, диммер, настроенный на тёплое свечение. На тумбочке — книга. Бумажная. Редкость в двадцать первом веке. «Искусство любить» Эриха Фромма.
Лара усмехнулась.
— Серьёзно? У тебя есть эта книга?
— Подарок бывшей, — признался Стас. — Не выбросил. Надеялся, что когда-нибудь прочитаю.
— И прочитал?
— До середины. Дальше как-то не зашло. Слишком умно.
Он сел на край кровати, похлопал по простыне рядом.
— Иди сюда.
Лара подошла.
Не спеша. Не кокетливо — просто. Села рядом, сняла туфли, поставила их ровно у кровати.
— Ты нервничаешь, — заметил Стас.
— С чего ты взял?
— Ты скрестила руки на груди. Это закрытая поза. Люди так делают, когда защищаются.
Лара развела руки.
— Умный?
— Начитанный. Есть разница.
Она повернулась к нему, положила ладонь на его колено. Через тонкую ткань брюк чувствовалось тепло.
— Ты правда хочешь меня? Или просто хочешь секса?
— А это разные вещи?
— Для меня — разные.
Стас помолчал. Его лицо стало серьёзным, даже немного грустным.
— Я хочу тебя. Не просто секс. Я хочу проснуться завтра утром, увидеть твоё лицо на подушке и понять, что это был не сон. Что ты реальна.
Лара почувствовала, как что-то кольнуло в груди.
Стоп. Не надо. Не влюбляйся в еду.
Но было уже поздно.
Зов внутри смешался с нежностью, благодарностью и тоской по той жизни, где можно просто лечь с мужчиной в постель, не думая, что утром он забудет, зачем хотел спасти мир.
— Раздевай меня, — тихо сказала она.
***
Стас снял с неё платье медленно, почти благоговейно. Сначала бретельки — одна, вторая. Потом ткань поползла вниз, открывая плечи, грудь, живот. Лара стояла неподвижно, как статуя, позволяя ему смотреть.
Она знала, что он видит.
Не то тело, которое было три года назад — худое, угловатое, с синяками под глазами от недосыпа. Теперь это было тело богини. Идеальные пропорции, гладкая кожа без единого изъяна, грудь, которая не нуждалась в бюстгальтере, чтобы выглядеть упругой.
Проклятие сделало своё дело.
Стас выдохнул.
— Ты… нереальная.
— Я настоящая, — возразила Лара. — И сейчас ты это почувствуешь.
Она потянула его за руку, укладывая на кровать.
Никакой спешки. Никакой показной страсти. Только тишина, только шелест простыней, только их дыхание, сливающееся в один ритм.
Он целовал её живот. Грудь. Внутреннюю сторону бедра. Каждый раз, когда его губы касались её кожи, Лара чувствовала, как дар внутри неё вздрагивает, просыпается, готовится к прыжку.
Не сейчас, — приказывала она ему. — Дай мне хотя бы несколько минут быть человеком.
Когда он вошёл в неё, Лара закрыла глаза.
Ощущение было двойственным.
С одной стороны — чистое, нечеловеческое наслаждение от того, что её хотят. Что она желанна. Что этот красивый, успешный мужчина сходит по ней с ума и даже не подозревает, что его мечты сейчас начнут умирать.
С другой — тоска. Потому что она знала, чем это кончится.
Она подстроилась под его ритм. Каждое движение — соблазн. Каждый стон — приманка. Работала телом так, как учили три года голода и тысячелетия инстинктов, записанных в проклятии, переходящем из поколения в поколение кикимор.
Стас стонал её имя.
Она чувствовала его возбуждение, его предоргазменное состояние, когда удовольствие становится нестерпимым.
— Сейчас, — прошептала Лара ему в губы. — Сейчас.
Он кончил.
И в этот момент Лара взяла.
Открыла ту самую дверь в своём нёбе, которая появлялась только при полном контакте — не просто поцелуе, не просто прикосновении, а именно при проникновении и оргазме. Дверь, за которой таился её настоящий дар — не красота, не сила, а способность высасывать из человека его мечты.
Она потянула.
Как через соломинку.
То, что болото называло гипофизом Стаса, — не мясо, не кровь и даже не железа, а горячий узел его будущего: желание спасать леса от пожаров, гордость за стартап, тайная детская мечта получить Нобелевскую премию, — капнуло в неё одной сладкой, почти обжигающей каплей.
Лара задохнулась.
Наслаждение было сильнее любого оргазма, который она когда-либо испытывала с живым мужчиной. Потому что это был не просто оргазм. Это были чужие мечты, ставшие её силой.
Вкус успеха.
Вкус власти.
Вкус жизни, которую она украла.
Она лежала, тяжело дыша, чувствуя, как волосы становятся гуще, кожа — светится изнутри, губы — наливаются запретной вишнёвой кровью.
А Стас…
Стас лежал рядом и смотрел в потолок.
— Эй, — позвала Лара, касаясь его щеки.
— Ммм, — он моргнул. Его глаза всё ещё блестели, но внутри что-то погасло. Та самая искра, которая горела час назад в вип-ложе, когда он рассказывал про нейросеть и спутниковые снимки — съёжилась до размера спички.
— Ты как? — спросила Лара, хотя знала ответ.
— Хорошо, — сказал Стас. Помолчал. — Знаешь… я подумал. Может, не так уж и важно запускать этот проект? Рынок перенасыщен. Да и нейросети… они же не спасут мир по-настоящему, да?
Сердце Лары пропустило удар.
Она слышала эту фразу уже много раз. Разные мужчины, разные голоса, один и тот же смысл: «Мои мечты больше не имеют значения».
Она села на кровати, свесила ноги.
— Просто выдохни, — сказала она, не оборачиваясь. — Завтра будет легче.
— Ты уходишь? — в его голосе не было боли. Только недоумение.
— Да. Мне пора.
Она натянула платье, не глядя на него. Застегнула бретельки. Взяла туфли в руки — босиком по паркету, чтобы не шуметь.
— Лара, — позвал Стас.
Она обернулась.
— Ты прекрасна, — сказал он. И в его глазах не было ни капли страсти. Только усталое восхищение.
— Ты тоже, — соврала Лара.
И ушла.
***
Лифт. 04:48
Лара прислонилась к зеркальной стене, закрыла глаза.
Внутри всё горело. Не от сытости — от отвращения.
Она посмотрела на своё отражение. Красивая. Молодая. Сытая на двенадцать дней вперёд.
И пустота внутри — размером с чужое будущее, которое она только что украла.
— Зато меня не выгонят, — прошептала она своему отражению. — Теперь меня никто и никогда не выгонит.
Отражение кивнуло.
А потом на двери лифта, прямо поверх её лица, проступила надпись — будто написанная гнилой водой из того самого болота, где всё начиналось:
«Осталось 7 месяцев, Лара. Найди наследника. Или ты вернёшься к нам»
Она стёрла надпись пальцем — но зелёная слизь осталась на коже, впитываясь в поры.
Туфли оставили мокрые следы на паркете лобби.
Консьерж спал, уронив голову на пульт.
Лара вышла на улицу. Утро только начиналось — серое, московское, с запахом выхлопных газов и мокрого снега.
Она достала телефон, вызвала такси.
Перед тем как нажать кнопку заказа, Лара вдруг почувствовала другой запах — сухой, металлический, с привкусом серебра и старой крови. На противоположной стороне улицы стояли двое: высокий старик с клюкой и девушка с белыми волосами. Они не смотрели на неё. Или делали вид, что не смотрят. Лара моргнула — и их уже не было. Только запах остался на языке, как предупреждение.
Рядом с кнопкой «Заказать» горело уведомление от неизвестного номера:
«Ты убила Стаса. Не физически, но это хуже. Приходи в „Пустоту“ завтра в полдень. Аня.»
Лара сжала телефон так, что экран треснул.
— Кто, чёрт возьми, такая Аня? — спросила она у пустоты.
Пустота не ответила.
Глава 2. «Пустота»
Суббота. 11:58
Офис «Пустоты» располагался в бывшей коммуналке на окраине Москвы, куда московское метро не доходило, а автобусы ходили раз в час по расписанию, которое никто не соблюдал. Район назывался «Камушки» — бетонные коробки девятиэтажек, облупившиеся скамейки, редкие фонари, мусорные баки, переполненные чужим хламом и чужими жизнями.
Лара приехала на такси — водитель, мужик лет пятидесяти с усами и золотым зубом, всю дорогу таращился на неё в зеркало заднего вида, но не сказал ни слова. Видимо, испугался. Или просто потерял дар речи при виде такой красоты в своей прокуренной машине с вонючим освежителем воздуха в форме ёлочки.
Дом был сталинской постройки, с облупившейся лепниной на фасаде — когда-то здесь жили профессора и партийные работники, теперь — алкаши, бомжи и те, кто не смог выбраться. Запах в подъезде стоял такой, что у Лары заслезились глаза — кошачья моча, перегар, жареные семечки и ещё что-то химическое, явно не предназначенное для употребления внутрь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.