- -
- 100%
- +
— Уходи, — повторил Тайкэ.
Ильга ушёл. Он ещё попытался сделать вид, что уходит сам, по своей воле, но его спина говорила о другом. Спина говорила о позорном отступлении.
Павля стояла на льду, трясясь, слёзы замерзали на щеках.
— Спасибо, — прошептала она.
Тайкэ убрал нож, повернулся и пошёл к чуму. Теюн бежала рядом, и в её жёлтых глазах не было удивления — только одобрение.
Дед, сидевший на шкуре у входа и якобы строгавший палку, поднял голову.
— Ножом не ударил.
— Не пришлось.
— А если бы пришлось?
Тайкэ посмотрел деду в глаза.
— Ударил бы.
Унэвэт помолчал, потом достал трубку.
— Добро, — сказал он. — Иди, я сварю чай.
Вечером Павля принесла к их чуму маленький узелок с сушёной рыбой. Стояла у входа, мяла рукав и смотрела не на Тайкэ, а на землю.
— Я никому не скажу, что ты плакал после медведя, — сказала она вдруг.
Тайкэ поднял глаза.
— Я не плакал.
— Не сегодня. Тогда. Я видела. — Павля пожала плечами. — Это ничего. Мой отец говорит: кто совсем не плачет, тот потом режет людей, как рыбу.
Она убежала, не дожидаясь ответа. Тайкэ долго смотрел ей вслед. Это была первая девочка, которая не испугалась его ножа. И первая, кто сказал ему правду так просто, будто бросила камешек в реку.
Глава третья
Последняя зима
За месяц до смерти матери Тайкэ совершил свою первую и единственную охотничью ошибку.
Он ставил петлю на зайца — рукодельную, из конского волоса, невидимую в снегу. Но поставил не там, где ходил заяц, а там, где ходила лиса. В петлю попался песец — молодой, красивый, с серебристой шкурой, которая стоила бы на базаре полмешка муки.
И Тайкэ его проворонил.
Он должен был проверить ловушки утром — дед всегда вставал затемно, когда солнце ещё не показывалось из-за сопок. Но ночью была метель, и Тайкэ задержался в тёплом спальнике. Он подумал: «Погодит зверь час-другой. Чего ему сделается?»
Песец провисел в петле шесть часов.
Он был ещё жив, когда Тайкэ подошёл, — бился, хрипел, смотрел чёрными глазами, полными ужаса и боли. Передние лапы были стёрты до кости — пёс пытался перегрызть волос, вырваться, и от этого с каждым часом сходил с ума.
— Пристрели, — сказал дед, не глядя. Голос его был жёстким, как гранитная скала.
Тайкэ пристрелил. Но шкура была испорчена — пёс выдрал клоки шерсти, пытаясь освободиться. Такую шкуру можно было выбросить.
— Тебе было лень встать рано, — сказал Унэвэт. — Из-за твоей лени зверь мучился шесть часов. Запомни это, внук. Ошибка охотника — это не его смерть. Ошибка охотника — это смерть его совести.
Тайкэ запомнил. Он никогда больше не опаздывал к ловушкам. Никогда.
* * *
Айна, мать Тайкэ, погибла седьмого февраля 1999 года.
В тот день она поехала в соседнее стойбище за мукой. Дорога шла по замёрзшей реке, и путь туда и обратно занимал пять часов на собаках. Тайкэ остался с дедом.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.