- -
- 100%
- +
— Не бойся. Тётя вроде добрая.
— А вдруг она злая?
— Тогда сбежишь. Я здесь.
Серёга кивнул. Сглотнул. По глазам было видно — не верит.
Лёха стоял у ворот на босу ногу — свои ботинки отдал Клыку, чтобы тот не трогал малышей. Грязь холодная, чайки над головой орут.
— Не забывай меня!
— Не забуду.
Они обнялись. Коротко, по-мужски — хлопнули по спинам. Серёга сел в машину. Не оглянулся. Тётя из Краснодара улыбалась.
Лёха стоял у ворот, пока машина не скрылась за поворотом.
Переписывались. Письма шли месяц. Лёха писал редко — не умел выражать словами. Серёга много — про школу, про улицу, про то, что тётя добрая, но муж у неё пьёт.
Потом письма перестали приходить. Лёха писал три раза. Ответа не было.
Через десять лет он узнал: Серёга умер от передоза в семнадцать. Сел на иглу в Краснодаре, скатился за год. Тётя умерла от инсульта, мужа посадили.
Слёз не было. В тот вечер он сидел на подоконнике своей квартиры во Владивостоке, смотрел на море и курил одну за одной.
Подумал: «Все уходят. Мать ушла. Серёга ушёл. Я остаюсь».
С того вечера тепло больше не возвращалось. Не боль — её он уже знал. Хуже: ровное место там, где раньше хоть что-то отзывалось.
ГЛАВА 6. ПОСЛЕДНЕЕ
1991 год. Лёхе шестнадцать.
Тётя Рая позвала после завтрака. Пахло кашей и казённым чаем. Она сидела в своей комнате, вязала крючком — вечно вязала, будто этим спасала мир.
— Мать твоя умерла, — сказала без предисловий. — Рак. В Хабаровске. Одна.
Лёха замер. Ждал боли. Было пусто.
— Понятно.
— Соболезную
— Не надо.
Он развернулся. Вышел. Зашёл в туалет. Сел на корточки. Закрыл лицо руками.
Не заплакал.
Вспомнил: мать гладит по голове. Тёплая рука. Запах пирожков — она пекла по воскресеньям, пока могла. Вспомнил, как она сказала в последний вечер: «Ты у меня молодец. Самый лучший».
Изображение рассыпалось. Мать ушла. И в этот раз — навсегда.
Он вышел из туалета. Пошёл на обед. Съел кашу. Не поморщился.
С того дня он не вспоминал о ней. Только раз, в Чечне, под обстрелом, когда рядом разорвался снаряд и осколок чиркнул по плечу, он подумал: «Мама, где ты?»
И понял: она была. И ушла. А он до сих пор не простил.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЛЮБОВЬ ОТЦА
ГЛАВА 7. ДВЕНАДЦАТЬ
1995 год. Рублёвка. Дом с колоннами.
До того, как всё сломалось.
Вике двенадцать. Она сидит на подоконнике в розовой комнате. Комната большая — с кроватью под балдахином, с французскими обоями, с горой игрушек, в которые она уже не играет. На коленях — щенок. Соседский, выпросила на час. Мопс, толстый, с глупой мордой и влажными глазами. Он лижет ей пальцы.
Вика смеётся. Тем смехом, что исчезнет на годы. Беззаботным, громким, настоящим. Щенок поскуливает, она прижимает его к груди.
В комнату заходит мать. Красивая, накрашенная, в шёлковом халате. Холёная. Смотрит на щенка — и лицо меняется.
— Выкинь.
— Мам, ну пожалуйста. На час.
— Отец не любит собак. Ты знаешь.
— А папа не увидит.
— Увидит. Он всё видит.
Вика вздыхает. Последний раз трёт щенка за ухом, целует в мокрый нос. Отдаёт соседке через забор — та живёт за три дома, мать запретила пускать её на участок.
— Приходи завтра, — шепчет щенку Вика.
Щенок не пришёл. И она тоже.
Утром — день рождения. Круассаны, икра, шампанское для взрослых. Мать в шёлковом халате, накрашенная — даже в выходной не смывает косметику. Отец в костюме — хотя сегодня воскресенье.
— С днём рождения, доченька.
Подарок — Rolex. Золотой, с бриллиантами. Огромные часы на тонком запястье. Вика смотрит на них и думает: «Они тяжелее щенка».
— Спасибо, папа.
— Носи с гордостью. Это тебе на всю жизнь.
Она кивает. Надевает.
— Папа, можно собаку?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.